Адгезия

***

      Сухо встал первым.       Наверное, впервые в жизни он ощутил такую странную растерянность после пробуждения.       Он неуверенно замер посреди гостиной, оглядываясь в поисках подсказки. Первым в голову пришла мысль разжечь камин.       Наверное не самое очевидное. что можно сделать едва проснувшись, но Сухо ухватился за единственную возникшую мысль словно побоявшись, что не сможет придумать больше ничего.       Несмотря на очень хорошую шумоизоляцию в доме, на которую не поскупились при постройке, он ходил на цыпочках, стараясь лишний раз не шуметь.       Воздух наконец достаточно прогрелся. По теплому с подогревом полу можно было ходить босиком, поэтому камин нужен был скорее не для тепла, а для уюта. По крайней мере в скудном представлении Сухо об уюте камин фигурировал.       Потом он отправился на кухню и отдернул шторы на панорамном окне в сад. Пасмурный день окрасил комнату изнутри всё ещё изумрудным ( несмотря на середину сентября) свечением. Сухо подумала, что теперь их комната похожа на домик на дне океана, где свет из-за толщи воды зеленоватый.       Кофе. Нужно сварить кофе. Он возился с неловкой сосредоточенностью человека, который делает это нечасто. Обычно кофе для него готовили, либо в очень редких случаях кофемашина полного цикла была в его распоряжении.       Теперь же он решил опробовать турку. Продукты они привезли с собой, среди них был и молотый кофе. Сухо вдруг остановился, задумавшись, напротив распахнутого холодильника. Молоко стояло на дверце и это было хорошо. При Сухо Юн не пил чёрный кофе. Он внезапно подумал,что не знает, переносит ли Юн лактозу. Когда Сухо оплачивал счёт в кафе, он видел, что Юну принесли что-то с пенкой. Может он пьет на соевом? Чёрт, вот надо же было не подумать о таком. Заодно придется теперь уже и про другие аллергии спросить… можно так сказать? Короче, про непереносимости. Турка на электроплите зашипела, кофейная гуща выросла шапкой над краем. Сухо быстро снял её с тэна. На лестнице послышались тихие шаги. Юн Хо спустился, кутаясь в большую кофту. Лицо выдавало усталость, выглядел он загруженным. Может только самую малость менее напряжённым. Просто усталым.       – Доброе утро, – сказал Сухо. Он стоял за кухонным островом и проследил взглядом за Юн Хо, когда тот подошёл к нему. – Будешь кофе? Юн Хо с наслаждением втянул аромат и разочарованно сказал:       – Мне нельзя сейчас кофеин.       – Это декаф. – Сухо с готовностью показал упаковку, где сверхку, под пищевой прищепкой была видна фиолетовая полосочка с соответствующей пометкой.       Юн Хо удивлённо приподнял брови и неловко взгромоздился на барный стул.       – Тогда конечно буду. Я люблю кофе.       Пока Сухо суетился, процеживая и разливая кофе по чашечкам – Юн неспешно обвел взглядом гостиную. Вчера она казалось ему другой. Он подумал, что она похожа на гробницу. Но сегодня по стенам бегали отсветы огня из камина, приятно пахли дрова, потрескивал огонь. Тяжёлые плотные гардины, закрывающие стеклянную стену в сад, были отдернуты, и за стеклом шевелились влажные от сентябрьского дождя пихты. Подкупал запах кофе. Юн не помнил, как вчера провалился в сон. Кажется, когда они приехали он хотел принять лекарства, но уснул.       – Кажется, я забыл принять таблетки вчера. – под ложечкой неприятно засосало беспокойство. Последствия паузы и сбитого графика приёма будут ощутимо неприятными.       – Ты про эти? – Сухо обернулся и придвинул к нему голубенькую ромашку-таблетницу – Прости, мне пришлось вчера поздно тебя разбудить и заставить съесть йогурт, чтобы принять их. Мне показалось, что ты был не в восторге, но я боялся, что если пропустишь приём, потом откат будет ещё неприятнее.       – Я даже не помню…- сказал Юн Хо растерянно и потрогал лоб.       – Может это к лучшему? Не будешь на меня обижаться за это. – Сухо придвинул к нему чашечку с кофе и сливочник. – Я, к своему стыду, так и не выяснил пьешь ли ты молоко, поэтому просто добавь сам если захочется. Оно тоже теплое. Юн взял в руки чашечку, подержал, грея ладони. Поднёс к губам и отхлебнул. Поморщился. Сухо напряжённо замер, ожидая:       – Слишком крепко?       – Нет. В самый раз. Просто… горячо. Просто горячо. Никакой драмы. Сухо разрешил себе ощутить робкое облегчение.       – Думаю, я хочу сегодня кофе без молока. – кивнул сам себе Юн Хо и смешно поджал губы, как он это всегда делал когда пил.       – Съешь тост. От кофе на голодный желудок бывает гастрит. – уверенно заявил Сухо и придвинул к нему тост с маслом. – Но если не нравится, можешь просто на них посмотреть. Я не заставляю.       Юн Хо молча взял треугольничек и равнодушно принялся жевать. В кухне было очень тихо. Сухо слышал как хрустит хлеб и Юн запивает его, глотает. Стреляли сыроватые дрова. Он пил кофе из своей чашечки, но вкуса не чувствовал. Он выставил на стол ещё какую-то еду. Кажется творожный сыр, джем, достал батончики мюсли. Юн повертел батончик в руках, но так и не открыл.       – Не забудь сейчас тоже принять лекарства. – Сухо наводил порядок, краем глаза продолжая поглядывать на Юн Хо. Он чётко для себя определил. Сколько бы времени это ни заняло, сколько бы усилий от него не потребовало; он будет делать всё для Юна, и столько сколько ему будет необходимо. Он будет ждать столько сколько потребуется пока тот не будет готов дать ему второй шанс. Надежда конечно крайне призрачная. Но и заводить об этом разговор Сухо пока не готов. Юн ещё не мыслит адекватно после всего что успело произойти. Нельзя сейчас ещё в догонку требовать от него каких-то решений. Пока пусть всё остаётся как есть, Сухо просто будет рядом.       Юн Хо взял ромашку, рассматривая, нашёл нужную сегодня ячейку и вытряхнул таблетки на ладонь. Нужно было запить и он слез с барного стула и пошёл налить стакан воды. Сухо проследил за ним взглядом: он хотел сделать всё сам, но сдержался. Раз Юн делает что-то – то лучше позволить ему. Нужно давать личное пространство, позволять делать хоть что-то самостоятельно. Иначе он действительно начнёт чувствовать себя беспомощным инвалидом. Даже если ему кажется, что это забота, что он проявляет внимание, Юна это может просто душить. Лучше больше наблюдать за ним и делать то что ему нравится. Что ему нравится тоже придётся выяснить.       Сухо задумался. Из мыслей его вырвал резкий звук, он сначала даже не понял, что это было. Не то хлопок, не то удар. Сухо бросил губку и побежал к холодильнику – он был отгорожен пристенком. Юн Хо стоял в луже, его футболка и кофта были мокрыми, в пальцах какие-то осколки и осколки на полу под ногами.       – Стой на месте, не шевелись! – крикнул первое что пришло в голову Сухо.       – Ты поранился? – под подошвой его обуви хрустнуло стекло, когда он приблизился.       – Нет, вроде. Только вода вся разлилась. – Юн Хо выглядел очень удивленным. Сухо аккуратно взял его пальцы в свои, чтобы аккуратно вытряхнуть прилипшие к мокрой коже осколки. Он заметил,что на бледных щеках появились непривычные розовые пятна. Наверное, от того, что холодная вода так неожиданно выплеснулась.       – Ты испугался? – Сухо посмотрел вниз. Юн стоял в луже с осколками босиком. – Что случилось?       – Стакан просто лопнул у меня в руке. Прости, я не знаю как так вышло, я обычно не бью посуду. Мне жаль. – Юн поджал пальцы на ногах.       – Даже не бери в голову. Такое бывает со старым стеклом. Стеклодув случайно оставил в стекле маленький пузырек воздуха, или оно просто не выдержало перепада температуры в доме. Запросто могло лопнуть даже если бы стояло в шкафу. – Сухо судорожно соображал, как перенести Юна из лужи с осколками на диван. Он боялся брать его на руки. Он сейчас не отшатнулся только потому что вокруг осколки. Будет низостью пользоваться тем, что он не сможет отойти.       – У тебя лицо как будто я стою на мине. Я не взровусь, не бойся.       – Не двигайся, пожалуйста. Стой на месте, точно там где стоишь. – Сухо оценивающе посмотрел на кухонные полотенца, сбегал в гардеробную и принёс несколько запасных банных полотенец.       – Я стою. Тут и наступить некуда, так мелко всё разлетелось. – Юн Хо посмотрел вниз, на свои ноги, окруженные блестящей россыпью. Сухо свернул полотенца в толстые квадратики и положил в воду, прокладывая дорожку к сухому полу.       – Вот. Теперь шагай. – Сухо протянул руку. Он не рассчитывал, что Юн действительно за него ухватится. Но он предлагал помощь и был рядом на случай если понадобится.       Юн Хо посмотрел на протянутую руку. Потом на полотенца. В его глазах мелькнула борьба: упрямство против … инстинкта самосохранения?. Упрямство проиграло. Он осторожно наступил на полотенце и вложил свою ладонь в руку Сухо.       Кожа у Юн Хо была влажной и холодной. Сухо сжал пальцы чуть крепче, чем планировал, но тут же ослабил хватку. Ткань впитала воду, но стекло не почувствовалось. Второй шаг. Сухо стоял рядом, готовый в любую секунду подхватить его, если тот поскользнется, но лишних движений не делал. Когда Юн ступил на безопасный пол Сухо ещё мгновение позволил себе подержать его за руку.       – Ноги целы?       – Да, спасибо. – он осторожно высвободил пальцы.       – Айщ! – Сухо порывисто отвернулся. – Сядь на диван и не ходи пока я всё не смету, хорошо? Чтобы я не беспокоился за твои босые ноги.       Юн Хо послушно сел на диван и поджал ступни под себя. Он не сказал, но почувствовал, как дрожали у Сухо руки когда он держал его пальцы в своих. Сухо сходил в кладовую и вернулся с пылесосом. Перед диваном он поставил плотные кожаные тапочки.       – Ты мокрый. Переоденься чтобы не заболеть.       Пока Ким-младший убирался, Юн переоделся в чистое и снова занял свой наблюдательный пост на диване.       – Ты так переживаешь. Сухо удивлённо обернулся и посмотрел на него.       – Разве это странно?       – Ну… – он хотел сказать “да”, но что-то его остановило. Сухо понял это по-своему.       – Нет-нет, я совсем не переживаю, если ты о стекле! Этот старый хлам вообще нужно поскорее выкинуть. Я не думал, что такая опасность вообще существует. А если бы ты порезался? Если бы осколок прилетел в глаз или задел бы шею? Бррр, я даже не хочу думать. Я сейчас уберу эти стаканы подальше, больше не будем ими пользоваться, хорошо? Пусть если хотят взрываться – взрываются где-нибудь подальше от тебя. Уголок рта Юна чуть приподнялся в слабой усмешке.       Сухо замер, загипнотизированно глядя на него. Потом усилием воли отмер, убрал керхер и всё таки принёс Юну воды – в кружке – и таблетки.

***

      День тянулся неспешно.       После непрерывной гонки в городской суете этот контраст ощущался особенно остро. Сухо возился с поленницей под навесом, пытаясь навести порядок. Он не оборачивался и не смотрел на остеклённую веранду, но емй показалось, что он слышал шорох раздвижной двери и скрипнувшие старые садовые качели. Дрова в доме с котлом могли пригодиться разве что для барбекю или для декоративного камина. Однако хранить их следовало бережнее, так сейчас подумалось ему, когда он увидел, как отсырела древесина. Перед тем как использовать, их придётся долго сушить, а всё от того, что зимовать их оставляли всё под тем же летним навесом. Сухо разогнул спину и ощутил резкую боль в пояснице, усмехнулся. Вот и превратился в старика-дачника на раз-два. Он наконец осторожно оглянулся и посмотрел на веранду. В качели действительно сидел Юн Хо. Он сидел, поджав ноги, и зажав между ними подушку. В руках у него была какая-то пестрая книжечка, кажется с нарисованным домиком на берегу моря. В сад он не смотрел.       Сухо хмыкнул и хотел позволить себе еще пол минуточки полюбоваться на мужа, но вдруг у него зазвонил телефон. Точнее, он почувствовал, что телефон завибрировал. Он теперь держал его на беззвучном, когда был рядом с Юном.       – Алло, Сухо-а! Совсем забыл про друзей со своей женатой жизнью, да! Не стыдно тебе так пропадать?! Ни позвонить тебе, ни написать, ни встретиться. Охрану всю свою куда-то спровадил, не найти никого нигде. Что, так хорош твой муженёк, что ты забурился, с ним и носу не кажешь?!       – Давай короче к делу, Мёнгыль. – резко оборвал его Сухо. – Мне некогда выслушивать твои скользкие фантазии.       – Раньше ты таким нежным не было. Вот что значит женитьба меняет человека. – театрально вздохнул в трубку Мёнгыль.       – Ты там со своим размягчением мозгов не боишься, что просрёшь момент, когда тебя кто-нибудь яйца отстрелит?       – Ты о чём сейчас? – Сухо понизил голос и ушёл глубже под навес. – Если хотел сказать что-то конкретное, то хватит сиськи мять, ближе к делу! У меня мало настроения с тобой в интеллектуальные игры играть.       – Ну конечно, ты теперь в другие игры играешь. Где кровь к другой голове приливает. А в это время, за твоей спиной, твои якобы друзья под тебя копают, компромат на тебя собирают. Ты совсем чуйку потерял?       – Ты опять унюханный? Ты чё несешь? – тихо и зло спросил Сухо. – Я не понимаю о чём сейчас речь, будь так добр вынь член изо рта и объясни внятно.       – Так я как раз и собираюсь! – Мёнгыль, кажется, страшно развеселился. – У твоего омеги есть доктор, к которому ты его водишь на наблюдение. Хрупкое здоровье, бла-бла-бла! – он хихикнул – Так вот, этот доктор-хуёктор та ещё крыса и мразь. Он уводит омег из семей. На консультациях своих он им что-то такое впаривает, что они потом от своих альф бегут, как косули от трактора “Беларус”.       – Ты ебанулся там со своим коксом совсем. Я вешаю трубку.       – Погоди! Погоди-погоди! Ты новости давно читал? Давно? Вот! А ну сейчас посмотри, что я тебе покажу…– он отодвинулся от микрофона и Сухо услышал звук входящего сообщения. Ссылка на новостной сайт.       – “В университетской больнице святой Марии на доктора-омеголога совершено нападение. Альфа напал на него во время консультации другого пациента и стал душить голыми руками. По словам очевидцев разъяренный альфа во всеуслышание обвинял доктора в совращении его омеги и в том, что в результате консультаций омега ушёл из семьи, оставив альфу убитого горем…” – Сухо остановился. Неужели..? Нет, не может быть. Этого просто не может быть. Ну не единственный же он в этой больнице омеголог, ну в самом деле.       – Что, ты в шоке, да? – ехидно спросил Мёнгыль. – Да-да, можешь не сомневаться, это он. Твой дружок-пирожок, человек-сюрприз. Я сам был в шоке и проверял через свои источники. Это он, М…       – Заткнись. – резко сказал Сухо. – Он жив?       – Пфх! Ты сейчас серьёзно? Тебя реально беспокоит жив ли он? Я тебе говорю, что он омег совращает и из семьи уводит! Учитывая его прошлое и что сейчас он делает такое – он лютый извращенец…       Дослушивать это Сухо не стал. Он нажал на красную клавишу и звонок разъединился. Его потряхивало. Он привалился лбом к шершавым брёвнам и глубоко вдохнул терпкий прелый запах. Было бы сейчас самой несусветной глупостью так просто взять и поверить завистливому Мёнгылю. Сухо и не поверил. И не мог поверить. Почему тогда его так трясло. Он испугался за друга? Да, пожалуй. Но почему в голову лезут такие мысли? Вспомнился накинутый на плечи Юна пиджак. Потом, как деловито Минхо рассекал в чужих туфельках. Потом из сумочки Юна выпала странная визитка. Кажется что-то про омег в трудном положении. Сухо тогда заметил мельком, Юн тут же её поднял и спрятал, а Сухо сейчас не в том положении, чтобы приставать к нему и контролировать. Он и так сокращает с ним дистанцию со скоростью бегущих улиток. Зароненное зерно подозрения дало росток.       Сухо набрал номер Минхо. Несколько гудков, затем звонок оборвался. Сухо набрал заново. То же самое. Он открыл чат в какао и написал, чтобы Минхо немедленно позвонил ему. Чат молчал.       На секунду пришла мысль попросить Юн Хо набрать его. Может быть проблема в телефоне Сухо, или в том что он Сухо, да вобщем уже не важно, просто пусть он ответит хоть кому-нибудь… Но нет, Юна нельзя волновать.       Сухо разыскал Хуна и позвонил с его телефона. Без ответа.       Сухо не знал, что думать. Он перебрал все возможные варианты, один страшней другого. И наконец его терпение лопнуло. Он стал собираться.       – Дорогой, мне нужно съездить в город… по делам. – осторожно начал он, выйдя на веранду к Юну, минут через сорок после разговора с Мёнгылем.       – Случилось что-нибудь? – Юн поднял глаза от книги и посмотрел на него. Прямо посмотрел, как делал это с самого начала их знакомства. У Сухо больно сдавило сердце. Он такой дурак, что хотел уехать сейчас, вот именно сейчас. Ну почему Минхо приспичило огрести неприятности на задницу именно сейчас, когда Юн Хо решил на него так посмотреть.       – Ничего особенного. Просто я не могу дозвониться до твоего доктора… – Сухо настороженно следил за его реакцией.       – Может быть попробовать позже? – Юн, кажется, проявил интерес. Что бы это могло значить?       – Можно попробовать и позже, но… я боюсь, что он попал в неприятности.       – Ты едешь к нему? – прямо спросил Юн Хо и закрыл книгу.       – Ты против?       – Не отвечай вопросом на вопрос. Если ты хочешь к нему, мог бы просто сказать.       – Боже, Юн-а! Нет, ты всё не так понял. Я … я не хочу показывать тебе эти новости, я боюсь что ты будешь слишком сильно волноваться. Но на Минхо напал какой-то альфа в больнице и я не могу теперь до него дозвониться.       Юн Хо поднял на него обеспокоенный взгляд.       – Ты что, спрашиваешь моего разрешения, чтобы съездить в Сеул?       – Получается что так. – растерялся Сухо.       – Съезди. – кивнул Юн Хо.       Он сидел на качелях и наблюдал, как муж проговаривает ему инструкции на вечер;       Замороженные вонтоны в морозилке, для того чтобы приготовить их на ужин разморозить в микроволновке, а потом можно ещё погреть на пару. Не забыть выпить лекарство. За камином присмотрит Хун. И вообще если что он может справиться с ужином. Обязательно закрыть дверь на веранду, чтобы не было сквозняка. И не сидеть долго на качелях, особенно ближе к вечеру. Не ждать, если он будет задерживаться и ложиться спать. Юн Хо кивнул.       Он проводил глазами Сухо. Тот сел в машину и Хун открыл ему ворота.

***

      Юн не желал доктору Ли зла. Он вообще пересмотрел своё отношение к нему после случая с открывшимся кровотечением. Он считал его очень хорошим доктором. И даже кажется стал про себя отпускать ситуацию. Но такие моменты всё ещё делали больно. Он понимал, почему Сухо выбирал сейчас доктора Ли, а не его. Если не брать в расчёт то, доказательств чему Юн Хо не мог найти, одни только косвенные улики, Минхо был другом Сухо и запретить ему бежать спасать его от чего бы то ни было Юн считал себя не в праве. Да даже если он просто соскучился сидя тут с ним в глухом лесу и побежал проветриться с Минхо или с кем-то ещё – что он мог с этим поделать? Он теперь не мог помочь Сухо с его альфовскими потребностями. Он теперь не больше чем красивая кукла. Красивая, но бесполезная. Он стал успокаиваться, и мысли о изменах, случившихся или грядущих, перестали его тревожить. Так он думал, пока Сухо сегодня не огорошил его новостью. Юн всё ещё ревновал его к Минхо. При этом действительно искренне был благодарен доктору за спасение своей жизни. Но всё ещё ревновал.

***

      Машину Чан припарковал напротив входа. Достаточно далеко, чтобы его нельзя было увидеть едва выйдя на крыльцо, и достаточно близко, чтобы эффектно вырулить в нужный момент.       Он ждал уже сорок минут. Его не смущало что тот, ради кого он тут торчал, заставлял себя ждать так долго. Он начинал беспокоиться не случилось ли снова какой-то неприятности. Минхо должен был сегодня оформить больничный, его вид сейчас скорее давал повод его самого отнести в число жертв насилия альф(какая ирония, а ведь это была правда).       Чан нервно переместил вес с ноги на ногу, но не сдвинулся с места. В какой-то момент из стеклянных дверей на крыльце главного корпуса появился знакомый силуэт. Он сбежал по лестнице и заспешил к остановке, кутаясь в широкий шарф.       Чан обрадовано сделал движение сесть в автомобиль, но тут произошло что-то странное. Рядом с ним затормозил чёрный минивэн перекрывая обзор. На полупустой улице почти ничего не было слышно, только звук отъезжающей двери. Затем раздался вскрик и Чан увидел, как Минхо выбежал из-за закрывающего обзор фургона. За ним гнались люди в масках. Пробежал он недалеко, один из киднепперов выстрелил в него, он вдруг выгнулся и дергаясь, упал на плитку. Киднепперы подбежали и уже без спешки стали подбирать неподвижное тело. Чан упал за руль и рванул с места. Но в следующий момент произошло ещё кое-что. Из-за угла вырулил Остен Мартин и из него выскочил ещё один мутный тип.       Он с ходу с ноги заехал в челюсть нескольким похитителям, которые явно не ожидали этого нападение, и вообще расслабились и даже не оглядывались пакуя доктора. Альфа оглушил двоих, третий в шоке и с выбитой челюстью упал на зад и так и остался сидеть на мостовой. Таинственный альфа закинул на плечо Минхо, перенес и уложил в свою машину. Захлопнул дверцу, бегом вернулся на водительское сиденье и ударил по газам.       Чан рванул вслед за ним. Остен Мартин вырулил на шоссе. Чан похолодел; он направлялся куда-то загород.       Чёрт, чёрт, чёрт! Что за сказочные проёбы он допускает раз за разом. Как идиот стоял и смотрел как его судьбу похищают все кому не лень. Водитель впереди идущего автомобиля гнал так, словно на пятки ему наступала свора адских гончих.       Чан и не думал отставать, но держал дистанцию(чтобы не вызвать подозрения). У него мелькнула шальная мысль выстрелить по колесам, но машину могло на такой скорости закрутить по мокрой от дождя трассе и тогда был велик шанс, что она вылетит в кювет и все погибнут.       Удача улыбнулась Чану нежданно-негаданно. Через несколько десятков километров машина стала сбрасывать скорость и съехала на одну из придорожных АЗС.       Чан съехал следом. Он увидел, как альфа выскочил на стоянку и поспешил в круглосуточный. Чан больше не ждал. Он сунул ствол за пояс и побежал к машине похитителя.       Незадачливый воришка даже не запер двери,так спешил по своим делам. Чан распахнул дверцу пассажирского сиденья и увидел Минхо без сознания. Твою мать, второй раз за эту неделю. Он склонился к нему и трепетно (на этот раз) похлопал по щекам. Глаза под веками сделали несколько движений. Чан наклонился к нему, просовывая руки под тело, чтобы поднять и перенести в свою машину.       – Стоять! Не двигаться! Отошёл от него! Руки убрал, сука! – альфа-похититель появился из круглосуточного и бежал к своему Мартину. Чан выпрямился, непроизвольно закрывая собой пассажирское сидение.       Первый удар был ногой в корпус. Он сбил Чана с ног и киднеппер уселся на него сверху приготовившись бить в голову. Чан изловчился, выхватил пистолет и навёл на лицо противника. Но тот в последний момент ударил его по запястью(по больной руке, вот гад!), выстрел отрекошетил и ветровое стекло Остена Мартина разлетелось фонтаном. Оба испуганно замерли, обернувшись и глядя на пассажирское сидение. Первым пришёл в себя Чан. Он саданул куда придётся, попал альфе в кадык. Тот закашлялся и в ярости уже занес кулак с зажатым стволом чтобы размозжить ему голову, но тут раздался крик:       – Нет, Сухо! Не трогай его! Чан, пожалуйста! Остановитесь оба!

***

      – Нельзя здесь долго оставаться. Их уже наверняка хватились и за нами идёт хвост. Камеры. Двадцать первый век. – Сухо сидел перед Минхо на корточках и держал для него бутылку с питьевой водой, которую взял в магазине на заправке. Он кисло хмыкнул, услышав, как Минхо ненароком процитировал его телохранителя.       Чан стоял рядом, скрестив руки на груди и сцепив зубы. Он косился на внезапно обнаруженного реального спасителя в каком-то незатейливом придурке на таком же незатейливом Остен Мартине.       – Я понимаю, но у меня блять ветровуха в дребезги благодаря кое-кому … – он обернулся и уничтожающе посмотрел на Чана. Тот в ответ выразительно щёлкнул затвором и убрал ствол за пояс. – За то что не отвечал мне на звонки я тебе отдельно клизму устрою.       Минхо показал ему экран севшего мобильного и страдальчески посмотрел на двух нависших над ним альф. Между ними так искрило от напряжения, что казалось Минхо сейчас получит второй за вечер удар током.       – Так. Я понимаю, что знакомство произошло не при самых располагающих обстоятельствах, но пожалуйста, давайте отложим сейчас перемерку писек и сначала придумаем, как нам реально убраться с трассы. Мне сейчас очень херово, чтобы ещё разнимать двух половозрелых самцов. – у Минхо так дрожали руки, что он не мог даже сам пить. Сухо продолжал держать для него открытую бутылку.       – Я его забираю. – отрезал Чан и сделал шаг к машине Сухо.       – Нихуя. Я не знаю, что ты за хер с горы, откуда взялся, что собираешься с ним сделать. – Сухо оттолкнул его. – Может тебя отец подослал. Неплохой спектакль.       – Сухо, твою мать, пожалуйста! – взмолился Минхо. – Он брат моего пациента.       – Красивая легенда. Прикрытие. Он запросто может быть подослан отцом!       – Он попал случайно в больницу с вывихом и пулевым!       – Подстроено!       – Он спас меня в первый раз !!! Повисло молчание. Минхо резко стал пунцовым и отвернулся.       – Вообще-то, ты просто мог бы попросить мою визитку. – Чан повернулся к Сухо и как ни в чём не бывало достал визитницу. – Я не особенно понимаю, что здесь сейчас происходит, и мне в целом всё равно, что ты лично обо мне думаешь. Я заберу Минхо, если только он согласен ехать со мной.       – Куда ехать?! Я никуда его с тобой не отпущу! И ты разбил мою машину, блять, я теперь попутку должен ловить?       – Его чуть не похитили, ты, придурок! Ему нужно спрятаться! – повысил голос Чан.       – Его не похитили только благодаря мне! Только тому, что я рядом оказался! – взорвался в ответ Сухо.       – А почему бы и не из-за тебя? Откуда я знаю, может это ты его втянул в какое-то дерьмо и теперь его хотят убить? Чан снова угрожающе надвинулся на Сухо.       – Так, оба! Завалили ебальники! – заорал Минхо. – Во-первых, это чудо что мы ещё тут спокойненько стоим и треплемся! Нас уже ищут с собаками. Во-вторых, Сухо нельзя здесь бросать. – он посмотрел на Чана, – У него омега один остался в загородном доме. И ему тоже угрожает опасность. Я не поеду с тобой, если ты его здесь бросишь.       Чан вдруг пристально посмотрел на Минхо. Тот снова отвернулся и принялся шарить трясущимися руками в бардачке в поисках пластыря. На щеке у него виднелась глубокая царапина от разлетевшихся осколков.       – Наверняка все записи с камер уже давно на столе у Ким Тэджуна. – Минхо сморщился от боли. – Я боюсь, не приведём ли мы за собой хвост. Есть один единственный вариант, почему нас ещё не схватили; люди Ким Теджуна хотят загнать нас в угол, и когда мы все будем там – ловушка захлопнется и нас возьмут там тепленькими.       – Подожди… почему ты назвал это имя? – казалось, Чана это безмерно удивило. – Ты что, знаешь кто на тебя охотится?       Из под груды осколков зазвонил телефон Сухо, он кинулся разгребать стекло голыми руками.       – Господин Ким, я решил, что мне необходимо вам доложить; судя по камерам, в пяти километрах от нас, на частную дорогу к вашему дому свернуло несколько внедорожников. Мы ждём кого-нибудь, или это код красный?       – Немедленно бери Юна и выезжайте через северную дорогу. Хун, это нужно сделать немедленно! Я надеюсь, там ещё нет засады. Ты жизнью ответишь за него, понял?!       – Так точно, господин Ким. Я понял. Мы выезжаем. – звонок разъединился. Чан наблюдал, как по лицу Сухо проносится буря эмоций, а затем сказал:       – Я везу Минхо в безопасное место. – сказал Чан. – Как бы ты к этому ни относился. Я возьму и тебя, но с условием, что ты прикроешь хлеборезку. Сейчас некогда разбираться, но мне кажется это всё слишком подозрительным. Я не в восторге от того, что ты застрял у меня в зубах, и не рад тебе помогать. Но, похоже, я не смогу забрать Минхо, если не заберу тебя. Поэтому садись в мою машину и показывай дорогу, где мы подберём твоего омегу. Он же с телохранителем?       – Да, у него вторая машина.       – Вот, пока не встретимся – будешь ехать в моей машине. Потом пересядешь к своему человеку.        Сухо кивнул и наклонился к Минхо, чтобы взять его на руки и перенести в другую машину. Лицо Чана в этот момент едва заметно скривилось, но едва начавшая восстанавливаться рука вновь болела после драки и начала отекать, поэтому ему оставалось только скрипнуть зубами и промолчать. Минхо уже обхватил Сухо за плечи. Начинать возню с попытками отобрать его причинило бы ему только лишнюю боль. Сейчас лучше подумать о том, как меньше его тревожить. С этим альфой он разберётся позже. По-своему.       Минхо попросил разрешения лечь сзади и Чану, волей-неволей, пришлось пустить Сухо на переднее сиденье рядом с собой.       Они наконец выехали на трассу. Чан непрерывно смотрел в телефон. Изредка он загорелся короткими сообщениями. Хун рапортовал, что успешно разбудил Юна и даже не дав ему времени собраться загрузил в машину. Запер дом. Сейчас они уже на полпути по северной частной дороге к магистрали. Ориентир для встречи – съезд.       Минхо чувствовал как воздух в машине становится плотным и неподъемным. Альфы непроизвольно пытались подавить друг друга феромонами и два запаха смешивались во что-то нереальное. Минхо в очередной раз подумал о том, что его счастье не ощущать на себе влияние этих вещей. Иначе он либо уже задохнулся бы, либо сам навыпускал таких запаховых сигналов, что они бы никуда не ехали, а в четыре руки использовали его по назначению.       Его передёрнуло.       Трасса была мокрой, дорога ухабистой. Отдалённая провинция не особо следила за состоянием дорожного полотна, различных трат в бюджете было достаточно, а денег выделялось далеко не как на центральные регионы. Дорога была не самой острой проблемой. Каждый раз когда машину подбрасывало на выбоине, Чан смотрел в зеркало заднего вида на пассажирское сидение и считал, сколько раз придётся извиниться перед пассажиром. Хотя тот никак не реагировал на тряску.

***

      Юн Хо сидел на заднем сидении и сжимал в руках небольшую сумку. Это всё, что он успел схватить, когда Йонг Хун разбудил его и велел быстро одеться и идти за ним в машину. Он успел надеть тёплый костюм и сгрести в сумку медикаменты на первое время. Дальше как в страшном сне. Хун постарался его успокоить, сказал что они поедут к Сухо.       – Произошло что-то непредвиденное, я пока не могу объяснить вам, но мы встретимся с господином Кимом по-дороге и всё будет хорошо. Он всё вам расскажет и будет с вами. Молодой господин, прошу вас, постарайтесь не волноваться. Сухо меня по стенке размажет, если с вами что-то случится. – Хун посмотрел на Юна через зеркало заднего вида. Тот только кивнул и зябко потянул вниз рукава. Вопреки обещаниям и мягким уговорам Хуна, его страшно трясло и знобило.       Конечно он испугался. Почему его будят, хватают и куда-то тащат? Куда на ночь глядя можно ехать? Ещё и поехали в другую сторону, но по той дороге, по которой приехали сюда. То есть от Сеула в противоположную сторону. В животе болезненно кольнуло. Юн медленно выдохнул. Держать себя в руках. Если он сейчас снова сорвётся на истерику то будет плохо только ему. Он принялся делать дыхательные упражнения, дыхание перехватывало периодически.       Минут через тридцать безумной гонки по едва освещённой лесной дороге они выехали на магистраль. Йонг Хун сбросил скорость и притормозил у съезда. Он остановаился, и стал вглядываться в темноту, пытаясь кого-то высмотреть. Несколько невыносимо долгих секунд – и из темноты напротив зажглись фары спорткара. Он резко подрулил к ним и притормозив параллельно борт к борту. Хун выскочил из машины, навстречу ему вышел Сухо и кто-то ещё, кто вел спорткар. Они остановились на пересечении лучей фар двух машин и быстро, негромко о чём-то стали переговариваться. Через несколько секунд открылась задняя дверца и вышел ещё кто-то. Судя по утончённой фигуре – не альфа. Когда он подошёл к остальным и свет фар попал на него Юн даже ахнул. Он узнал Минхо. Тот сказал несколько слов троим альфам, те внимательно его выслушали, затем ещё немного поговорили между собой и быстро направились по машинам; Сухо с Хуном направился в машину телохранителя. Юн поймал себя на мысли, что затаил дыхание. Неужели потому что боится мужа? Или от того, что боится почувствовать чужой запах? Что сейчас не так?       Сухо подошёл и открыл заднюю дверцу. Юн, который оказался сидящим с этой стороны отодвинулся на вторую половину, давая Сухо место сесть. Тот быстро сел и захлопнул дверь.       – Давай. – сказал он телохранителю – За ними, только аккуратно. – он наконец обернулся к Юну. – Малыш. Прости. Я снова виноват в том, что заставляю тебя переживать. Я думал, что наше место достаточно безопасное, но оказалось, что всё немного сложнее.       Всё очень сложно, я не хочу тебе говорить всё это, чтобы не волновать. Я страшно испугался, что не успею к тебе. – Сухо опустил глаза и посмотрел на руки Юна, лежащие у него на коленях. – Ты наверное не разрешишь мне обнять тебя... Можно я возьму тебя за руку? – он протянул свою большую ладонь и Юн Хо успел заметить, что она вся чем-то расцарапана, мелкие подтёки крови запеклись и стали бурыми.       – Что с тобой случилось? Почему у тебя руки в крови? – Юн сам взял в свои руки протянутую ладонь и стал осматривать, оценивая ситуацию. Сухо не ответил, только потянул его к себе и невесомо поцеловал пальцы.       Юн молчал.       Он чувстовал парфюм Минхо.       Он чувствовал его так, словно они обнимались.       Он чувствовал запах альфы от Сухо, такой разительный, как когда его накрывают очень сильные эмоции. Последнее время когда муж появлялся у него – пах очень слабо, либо вообще старался избавиться от запаха. И разница сейчас была настолько огромной, что Юн практически впал в ступор. Метка взвыла острой болью, предупреждая об опасности. Сухо заметил перемену в лице Юна и поспешно отодвинулся.       – Прости, запах напугал тебя. Я отодвинусь и открою окно, хорошо? Или могу сесть вперед, если тебе некомфортно. – он поспешно отпустил ладонь Юна и приспустил стекло.       – Дай мне руки – Юн открыл свою сумочку и достал несколько антисептических салфеток в индивидуальных упаковках. Разорвал бумагу и принялся протирать царапины и порезы.       Ревность, похожая на тупую боль внутри. В голову пришла совершенно детская мысль. Он надеялся, что когда будет обеззараживать раны то сделает Сухо хоть немного больно. Сухо морщился, но упрямо не изадавал ни звука. Терпел.       Так ему и надо.       – Спасибо.       Юн отложил мусор в отдельный кармашек в сумке. Потом, поджал одну ногу и сел в пол оборота к Сухо.       – Кто вы с Минхо друг другу?       – Друзья. – Сухо ответил раньше, чем подумал. – Что? Что ты подумал? – Сухо вдруг схватил свою рубашку и поднёс к лицу, понюхал. – Ты подумал, что его запах… ? Погоди-погоди, нет его запах может быть на мне. Но не потому, что ты может быть подумал. – Сухо тоже повернулся к Юну, вытянул ладонь вперед в умоляющем жесте и пристально посмотрел ему в глаза. – Ты наверное сам себе надумал, зачем я к нему ездил? – и он вдруг понял, что да, это правда так выглядит. – Боже, Юн, нет! Пожалуйста! Не говори, что и вправду так думаешь. Ты считаешь, что я был у Минхо из-за секса? Мы друзья с детства, это невозможно, понимаешь?!       – Почему? – просто ответил Юн. – Вы оба взрослые люди. Альфа и бета, ничего странного. Без обязательств. Друзья с привилегиями, тем более бета. Им в этом плане проще.       – …нет! – растерянно ответил Сухо – .. подожди, всё не так!       – Да почему нет!? – Юн первый раз чуть повысил голос. – Когда я был у него на приёме, он говорил мне о том, что если мне плохо с тобой – то я могу уйти. Он дал мне визитку антикризисного центра. Он надеялся, что я пойму, что этот брак мне не подходит и уйду от тебя? И тогда он сможет претендовать на что-то большее, чем друг с привилегиями или бета-любовник. Почему ты сорвался к нему так внезапно? У вас что-то было в прошлом? Вы ближе, чем ты пытаешься мне доказать? Ты испугался, что на него напал какой-то альфа – и из-за этого бросил меня одного посреди леса. А потом внезапно появляешься в его компании и, ничего, не объясняя сажаешь меня в машину, и посреди ночи мы едем куда-то за ним. Ты пахнешь его запахом и своими феромонами, как будто вы всё это время трахались не отрываясь друг от друга. А теперь ответь мне пожалуйста на один единственный вопрос: с кем у тебя семья, Сухо? Со мной, или с ним? – Юн Хо едва сдерживался, чтобы не разрыдаться в голос. Слёзы текли у него по щекам и в конце концов он не выдержал и закрыл лицо руками и отвернулся.       Сухо молчал. Юн Хо снова плакал из-за него.       Он медленно опустился на колени в пространстве между сиденьями, оказавшись ниже, смотря снизу вверх на плачущего омегу.       – Юн-а. Послушай меня. Пожалуйста. Всего одну минуту. А потом, если захочешь, я сяду вперёд к Хуну. Он сделал паузу, собираясь с мыслями.       – Ты прав. Всё, что ты сказал… со стороны это выглядит именно так, абсолютно ужасно. И если бы я был на твоём месте, я бы подумал точно так же. Ты имеешь полное право так думать. После всего, что я сделал, у тебя нет причин верить мне.       Юн Хо не убирал рук с лица, но всхлипы стали тише, прерывистее.       – Я подрался сегодня, поэтому так сильно пахнет феромонами. На Минхо снова напали. Я чудом оказался рядом, когда киднепперы выстрелили в него из электрошокера. Мне пришлось взять его на руки, чтобы посадить в машину. Он до сих пор ещё немного не в себе, но как только он пришёл в сознание то сразу же заговорил о тебе. Он предположил, что люди отца могут направляться в резиденцию и так оно и оказалось. Он настоял, чтобы тот альфа, за машиной которого мы едем не бросал меня посреди трассы без машины. Он вообще больше думал о тебе, чем о себе.       Он рискнул чуть приблизить лицо, чтобы Юн Хо мог видеть его глаза в полумраке салона.       – Но ты прав в другом. Я услышал, что с ним что-то случилось, и я поехал. Я бросил тебя одного посреди гребаного леса и поехал спасать друга. Я не пытаюсь найти оправдание, это нельзя оправдывать. Но я сделал это не потому, что выбираю его, а не тебя. Сухо опустил голову, уткнувшись лбом в край сиденья рядом с коленями Юн Хо.       – Ты спросил меня, кто мне семья… – его голос сорвался. – Это ты. Только ты. Даже когда ты меня ненавидишь. Даже когда я сам себя ненавижу за то, что делаю с тобой. Даже если ты никогда меня не простишь. Мы связаны меткой и клятвой, хотя и то и другое это, можно сказать, моё решение за нас обоих. А ещё весь этот ад, связанный с моей семьёй, в который я втянул тебя, о котором ты даже не знал. И, ты можешь не верить, не знал и я сам. Я пытаюсь выбраться из него ради тебя и ради нас. Я надеюсь однажды ты сможешь не ненавидеть меня. Даже если это всё, на что я могу надеяться.       Он замолчал, позволяя словам проникнуть насколько возможно глубоко и достичь сознания Юна. Снаружи мелькали редкие огни, машина Чана вела их в неизвестном направлении.       – Минхо мой друг. Друг детства. И ты прав – разговаривая с тобой он пытался тебе помочь. Потому что он видит, какой я мудак. Потому что он доктор и видит всю ту боль, что я тебе причинил. Он хочет спасти тебя. Даже если для этого ему придётся отнять тебя у меня. Юн Хо медленно опустил руки. У него было уставшее заплаканное лицо.       – Я не знаю, чему верить, – прошептал Юн Хо, – Ты говоришь “семья”. Но почему это должно быть так страшно? И так больно.       – Я знаю, – просто сказал Сухо. – И я ничего не могу пока с этим сделать, кроме как продолжать быть рядом и пытаться не делать хуже. Я буду бесконечно пытаться исправить всё, в чём я виноват. Даже если ты будешь бесконечно отвергать меня. И хоть я и понимаю, что это бред я всё равно прошу у тебя прощения за то,что снова заставил тебя чувствовать себя преданным и напуганным.       Он поднялся с колен и вернулся на своё место.       – Хочешь, я сяду вперёд? Юн Хо не ответил сразу. Он смотрел в тёмное окно, на мелькающие огни другой машины, где сидел Минхо.       – Нет, – наконец сказал он очень тихо.       – Не уходи. Просто… не говори пока ничего. Мне нужно немного помолчать.       Сухо кивнул.       Он откинулся назад, закрыл глаза, чувствуя, как адреналин окончательно покидает кровь, оставляя после себя пустоту, озноб и ломоту в теле.