Адгезия

***

      Чан напряженно листал документацию, которую прислал ему Нейтан. Отчётов накопилось за время его вынужденного отсутствия только сиди и разгребай. Проблемы есть, и это очевидно. Не зря же Ким-старший вызвал его на этот разговор и предложил свою протекцию. Чан сощурился, сильнее напрягая глаза, потом ругнулся и сдвинул очки с макушки на нос. Привычка надевать их для чтения всё никак не хотела закрепляться. При помощниках он избегал появляться в них, подспудно считая это демонстрацией своей слабости. Ну что это за босс, который носит очки для чтения.       Телефон на столе завибрировал.       Чан взял трубку, откинулся на спинку кресла.       — Слушаю.       — Ты занят? — спросил Сухо.       — Нет, — Чан покосился на ноутбук. — То есть да, но ты говори. Сухо хмыкнул.       — У меня новости.       — Хорошие?       — Пока не понято, — Сухо помолчал. — Скорее, умеренно обнадёживающие. Материалы теперь рассматривает прокуратура. В связи с «широким общественным резонансом», как сказал консультант Феликса.       — И что? — спросил Чан.       — И они проводят экстренные проверки, решение о предъявлении обвинения примут в кратчайшие сроки, — сказал Сухо. Осторожно, как будто боялся сглазить.       — То есть… они официально начали проверку? — Чан не верил своим ушам. — Этого достаточно, чтобы начать следствие? — Чан прижал телефон плечом к уху, потянулся за блокнотом.       — Пока нет. Пока это стадия доследственной проверки. Прокуратура должна оценить материалы и решить, есть ли состав преступления. Но, — Сухо сделал паузу, — наш консультант говорит, что шансы высокие. Если ничего не случится.       — Что значит «если ничего не случится»?       — Если свидетели не пропадут или не откажутся давать показания. Если документы не исчезнут. Если давление сверху не заставит прокуратуру закрыть дело до того, как оно начнётся. Если кто-то из нужных людей в нужный момент не струсит идти против Ким Теджуна.       Чан сжал ручку.       — Как там Юн? Держится?       — Да, — голос Сухо внезапно потеплел — Он получше. Лекарства заметно помогают. И я стараюсь проводить с ним больше времени. — он сделал паузу — Я могу спросить как… как вы там?       Пауза.       — … наверное я пока не буду спрашивать, да? Ты же все равно расскажешь, если что?       Чан кивнул, забыв, что Сухо его не видит. И поспешно добавил:       — Да. Куда я денусь.       Сухо глубоко вздохнул.       — Ладно, — сказал он. — Договорились. Я держу тебя в курсе. Ты держи меня в курсе.       — Лады.       — Тогда давай, хён. На связи если что. Кладу трубку.       Звонок завершился и на экране появился чат в какао; Felix: «We are going to pick up the dry cleaning!!! Minho stepped up, so I'll tag along for a walk with him!»

Chan:

«Okey-dokey! Don’t go by taxi, I’ll send Binnie with you.

Keep an eye on Minho, don’t catch a cold.»

      И ниже смайлик показывающий средний палец от Феликса, час назад.       Наверное должны были уже вернуться, Чан за своими бумажками забыл позвонить спросить. Может быть зашли куда-нибудь перекусить? Феликс вряд ли упустит возможность погулять по торговому центру. Но вот Минхо… вряд ли ему будет комфортно гулять сейчас по многолюдным улицам, когда скандальный репортаж ещё так свеж в памяти.       Чан завис между отчётами на экране компьютера и разблокированным чатом.       Тут в дверь его кабинета постучали. Чан немного удивился. В домашний кабинет к нему входили без стука. Феликс так вообще врывался как к себе домой даже тогда, когда стоило вести себя потише. Поэтому он озадаченно ответил:       — Да?       Дверь открылась и вошёл Минхо. Он держал в руках кружку, накрытую керамической крышечкой.       — Извини, если отвлекаю. Я принёс тебе кофе. — он подошёл к столу и осторожно поставил кружку рядом с правой рукой Чана, так чтобы он не задел её случайно.       — Вы с Феликсом погуляли? — Чан удивился ещё больше, но постарался ничем этого не выказать.       — Мы… совсем немного. Феликс зашёл за молочным чаем.       — Вас долго не было, я уже начинал беспокоиться — Чан снял очки, отложил на стол. Отхлебнул напиток. — Ммм!!! Подождите немного, я закончу минут через тридцать, спущусь и приготовлю нам ужин.       — Я … начал немного готовить. Прости, наверное это было неуместно. Я всё начал делать без спроса.       Чан закашлялся и посмотрел на Минхо. Тот стоял с отсутствующим видом и смотрел вниз перед собой.       — Иди сюда. — позвал Чан. Минхо резко вскинул на него взгляд. — Иди-иди — Чан поднялся из своего кресла. Минхо неуверенно сделал шаг к нему. Чан взял его за плечи, слегка надавил, показывая, что хочет чтобы то сел на его место. Минхо сел. Он всё ещё не смотрел на Чана. Он был напряжен до предела.       Чан встал перед ним, наклонился и упёр руки по обе стороны от него в подлокотники. Минхо чуть отодвинулся назад, вглубь кресла. Чан приблизился к нему ещё немного и мягко произнес:       — ЧТО. ТЫ. ДЕЛАЕШЬ. Минхо?       Минхо смотрел в точку перед собой и кажется не дышал.       Чан тут же отодвинулся и сел перед ним на корточки, заглянул снизу вверх ему в лицо. Его брови сдвинулись в домик, по лбу пробежали морщинки.       — Что…что именно?       — Вот это всё. Зачем? Что опять происходит? — Минхо молчал и Чан продолжил. — Ты вызвался съездить в химчистку, приносишь мне кофе и готовишь ужин. Слушаешься и всё мне позволяешь, хотя вообще-то должен был уже давно съездить мне по лицу. Поэтому я и спрашиваю: что ты делаешь?       На глаза Минхо навернулись слёзы. Но он старательно таращился в одну точку, чтобы капли предательски не скатились по щекам.       — Неужели это всё из-за того, что ты пытаешься быть полезным? — Чан продолжал говорить с ним всё так же мягко и ласково заглядывал в лицо.       — Минхо, посмотри на меня, пожалуйста.       Тот медленно перевёл на него взгляд.       — Я не знаю, что ты там себе придумал. Но это неправильно.       Минхо молча смотрел на него.       Чан ласково коснулся его щиколоток и нежно погладил.       — Ты не должен мне угождать. Ты не должен быть удобным, слышишь? Я не жду, что ты будешь удобным. Ты не должен никому прислуживать.       Чан ждал, что Минхо его оттолкнет, но он не шевелился.       — Ты даже сейчас не отталкиваешь меня. Почему? Ведь тебе неприятно, я не спрашивал твоего разрешения касаться тебя. Ты просто продолжаешь позволять мне это. Потому что боишься. Ведь так?       Молчание.       — Хорошо. Положим всё так. — Чан потер переносицу — А ты никогда не думал о том, что чувствую я? Что — всё это время — чувствую я? Я хоть раз дал тебе повод сомневаться во мне? Я хоть раз сделал что-то против твоей воли? Тебе было плохо всё то время, пока мы существовали в одном пространстве?       Минхо поднял на него глаза, в них читалось удивление.       — Я сейчас не хочу сказать, что я идеальный. Конечно, я тоже человек. Да, у меня тоже есть недостатки — не нужно далеко ходить, Феликс сходу расскажет тебе за что меня ненавидит. Но я просто хочу сейчас, чтобы ты посмотрел на ситуацию с другой стороны. Понимаешь, я стараюсь понять как всё видишь ты. Как мир выглядит твоими глазами. Но ты пытался когда-нибудь представить, что вижу я? — Чан сделал паузу, переводя дыхание — Да. Я сам разрешил тебе срывать на мне обиду. И я не отказываюсь от своих слов. Может это странно и куча психологов бы сказали, что это неправильно. Но это я так решил, потому что я могу себе это позволить. Меня это не задевает, если таким образом ты сможешь убедиться в моих серьезных намерениях. Но сейчас я хочу сказать тебе о другом; при всём этом, когда ты поступаешь так, как поступаешь — получается что я злодей в твоей истории. Всё выглядит так, словно я намерено поставил тебя в положение должника и теперь пользуюсь тобой, потому что у тебя нет выбора. Ты понимаешь, что я виню себя за то, что ты пытаешься передо мной унижаться…? Может по мне незаметно, но мне от этого больно и я тоже страдаю. — он снова сделал паузу — Неужели тебе даже самую малость не жалко меня?       Минхо вспыхнул и вскинул на него взгляд. Слёзы текли по щекам. Они катились огромными каплями, повисали на краешке подбородка, падали ему на колени.       — Ты можешь выпустить пар, давай. — ободряюще улыбнулся ему Чан — Влепи мне пощёчину и обзови козлом. Ну…– он взял его ладонь в свою и игриво шлёпнул себя по лицу.       — Не бойся. Ты же знаешь, что я ничего не сделаю.       — Зачем…тебе это? — хрипло спросил Минхо.       — Затем, что это настоящий ты. Ты такой, я в такого тебя и влюбился. Я влюбился в холодного и надменного доктора Ли, который не испугался альфу с потекшей от боли крышей. Доктора, который одним движением вправил вывих, не боясь, что за это может тут же получить от неадеквата в два раза тяжелее его. Я влюбился в Минхо, который боялся за Феликса больше, чем за себя, в то время когда его самого чуть не задушили. Я влюбился в Минхо, который всё ещё думал о семье друга, едва придя в себя после удара шокером. Минхо который, отвешивал мне затрещины и обливал кофе как только ему что-то не нравилось, потому что настоящий Минхо не намерен мириться с тем, что его не устраивает. Минхо сидел неподвижно и кажется даже не дышал. Вид у него был настолько несчастный, что у Чана всё внутри заболело.       — Ну же, отомри принцесса…– он ласково улыбнулся и сделал движение губами к его губам…       Минхо вскинул руки и оттолкнул. Его было неожиданно и Чан упал назад.       — Наконец-то! — он усмехнулся и поднялся на ноги. Минхо вскочил и ударил его в грудь. Потом ещё, и ещё, и ещё, и ещё… Он бил пока не выбился из сил. Чан не шевелился, принимая всё, позволяя ему всё. Наконец, после очередного удара его руки устало скользнули и остались на груди Чана. Минхо склонился, опираясь на него и разрыдался. Не сдерживаясь, в голос. Чан поскорее обнял его, потому что в следующее мгновение ноги его ослабели и он повис в его руках. Минхо не сопротивлялся. Его руки скользнули с груди Чана на его шею и обхватили его кольцом. Минхо плакал в голос, громко, надрывно, словно всё его исстрадавшееся существо сейчас пыталось вылиться в этом душераздирающем вое. Он упирался лбом, кусал его, и Чан чувствовал вибрацию его голоса через погружающиеся в мышцы его плеча зубы. Когда волна истерики отступила и Минхо чуть притих, Чан нежно, но настойчиво чуть отстранился, посмотрел на него.       — Ты как?       Минхо отвернулся. Его руки всё ещё лежали на плечах Чана, но было ощущение, что он не знает куда их девать.       — Посмотри на меня…– мягко попросил он. Минхо поднял на него взгляд. И вдруг он увидел, что у Чана тоже стоят слезы в глазах. Нет, он, конечно, не рыдал, как Минхо. Но глаза покраснели и блестели от навернувшейся влаги. Минхо безотчетно протянул руку, коснулся его века и… , встав на цыпочки, мягко поцеловал Чана в скулу.       Тот даже отпрянул, прижал руку, удивлённо глядя на Минхо, словно тот его ломом огрел, а не поцеловал.       — Минхо…ээээ… ты там это…точно не торопишься?.. Точно всё ок? Я тут тебе о чём говорил пол часа, ты меня слышал хоть?       — Заткнись. Я устал. — Минхо опустошённо присел на край стола и прикрыл глаза.       — Сейчас ещё слишком рано для разговора о нас, верно? — осторожно спросил Чан, снова на шаг приближаясь.       — Не знаю пока. Подожди немного. — голос Минхо прозвучал так просто, что у Чана вдруг отлегло. Таким он его ещё не видел. Неужели он сейчас впервые позволил взглянуть на себя, приподняв свои нескончаемые маски…?       — Тогда…– начал Чан, но внезапно внизу раздался страшный грохот. Затем топот ног в тяжёлой обуви, грубые крики, снова грохот, звон разбитого стекла и крик Феликса:       — Что происходит? Не трогайте меня, отпустите! Чан!       — Феликс! — Чан сорвался с места и выбежал из кабинета. Минхо не думая вскочил и побежал за ним.       Гостиная выглядела так, словно в середине что-то взорвалось. Были перевернуты несколько стульев, лежал торшер, вырванный из розетки, кофейный столик перевернут на бок, стеклянная столешница пошла трещинами. Посреди комнаты всё же были мелкие осколки (по цвету Чан догадался, что это стакан для коктейлей). Четверо полицейских в форме ходили по гостиной, оставляя грязные следы на белом мраморе и пачкая пушистый ковёр. Они бесцеремонно выворачивали ящики шкафов, шарили в складках мягкой мебели, отодвигали от стен стеллажи.       Чан наконец заметил Феликса. Он сидел сжавшись в углу дивана подтянув голые (как всегда) коленки к подбородку, кутаясь в кардиган. Одна щека была пунцовой, словно его ударили, по щекам разбегались дорожки туши, в глазах стояли слёзы.       — What the royal clusterfuck is going on here? — вырвалось у Чана, когда он оказался в гостиной. Феликс увидел его, вскочил, перепрыгнув через спинку дивана, и кинулся к Чану. Тот прижал его тут же пряча за спиной.       — Чан, они говорят, что мы арестованы… что происходит? — Феликс был на грани, чтобы зарыдать в голос. Минхо, который тоже стоял у Чана за спиной, подошёл ближе и притянул его к себе, позволяя уткнуться в своё плечо. Феликс тут же вцепился в него, хлюпая носом, словно обиженный ребенок. Минхо обнял его гладя по волосам и позволяя пускать сопли в свою рубашку.       Единственный полицейский в штатском, что всё это время стоял в стороне, приблизился к Чану:       — Господин Бан?       — Верно. — Чан безотчётно чуть отвёл руку в сторону, словно старась прикрыть омег у себя за спиной. — По какому такому праву вы вломились, громите мой дом и подняли руку на моего брата?       — Брата? — полицейские приподнял одну бровь, но тут же сменил тему. — Вы арестованы по обвинению в похищении и незаконном лишении свободы некоего Ли Минхо. Ваши руки, прошу.       Чан замер.       — Что за чушь вы несёте? — его голос по прежнемы не выдавал волнения, только раздражение альфы, на чью территорию пришли чужаки. — Какое вообще право вы имеете вторгаться на частную территорию? Я не знаю о каких-то новых законах?       — Вот. — офицер встряхнул перед носом Чана бумажкой в файле — Это ордер на арест Кристофера Бан Чана в связи с обвинением в похищении человека. А вот — он протянул другую бумажку — так же ордер на обыск его дома. Оба подписаны комисаром Ду Хён Щиком. Ещё вопросы? Руки, господин Бан. Или я буду вынужден внести в протокол оказание неповиновения и сопротивление при задержании.       — Но это же абсурд! Минхо находится здесь добровольно…       — Это уже выяснит следствие! — офицер без предупреждения одним движением защелкнул кольцо наручника на правом запястье Чана. Тот неосознанно дернулся и двое полицейских тут же подскочили, хватая его за плечи и заламывая руки за спину.       — Не трогайте его! — Феликс рванулся к нему, но Минхо удержал его.       — Не надо, Феликс! Не лезь в это. — глухо сказал Чан, не оборачиваясь. Его руки зафиксировали за спиной, подвели к стулу в углу гостиной и усадили. Один из полицейских встал напротив него, словно преграждая ему путь.       — Вы имеета право хранить молчание. Всё, что вы скажете сейчас, может быть использовано против вас.       — Я знаю свои права. — Чан говорил спокойно, но голос его звучал грозно. Он чуть наклонился вбок, глазами встретился с Минхо.       « Не делай сейчас глупостей» — одними губами произнёс он. Минхо только отчётливо моргнул ему в ответ, давая понять, что услышал просьбу. Он был белый как мел. Со стороны казалось, что он ничего не соображает от шока.       Полицейские продолжали рыться в вещах. У ног Феликса упала хрупкая этажерка и он вздрогнул, еще сильнее вцепившись в Минхо.       — Прекратите… у вас на это нет права! — прошептал он, размазывая слёзы — Это незаконно…       — Тебя никто не трогает, птенчик. Пока. Помалкивай и всё обойдётся. — бесцеремонно ответил офицер, даже не взглянув на него.       Минхо машинально гладил его по плечу, но взгляд его был прикован к Чану. Тот сидел на стуле, неестественно прямой, с руками за спиной, и смотрел на полицейских с ледяным спокойствием.       — Вы. — наконец офицер обратился к нему. — Ваша фамилия Ли? Верно? — Минхо кивнул.       — Собирайтесь. У следственного отдела к вам тоже есть вопросы. Мой помощник отвезёт вас в участок прямо сейчас. С господином Баном мы подъедем попозже.       — Я могу хотя бы подняться к себе и переодеться? — голос Минхо внезапно прозвучал капризно и взбалмошно. — Вы как себе представляете, я в домашнем с вами ехать должен?       — Обыск ещё не закончен… — офицер оценивающе окинул его взглядом. — Я поднимусь с вами, идёмте.       — Ещё чего! — заерепенился тот в ответ — Идите знаете куда с такими предложениями! Я иду один или я никуда не еду. А если кто-то и вас ко мне прикоснётся — я напишу на вас заявление. На мой арест у вас ордера нет, я так полагаю.       Офицер несколько секунд взвешивал все за и против, чем ему грозило столкновение с этим противным омегой.       — У вас пять минут, господин Ли. — наконец сказал он — И не забудьте взять ваши документы.       — Не извольте беспокоиться! — Минхо расплылся в саблезубой улыбке. — Стой здесь, Феликс! — неожиданно рявкнул он на потянувшегося было за ним Феликса. Тот даже не заплакал, так он был напуган резкой сменой настроения Минхо.       Через пятнадцать минут он спустился, демонстративно недовольно топая по лестнице, не скрывая раздражения. Подмышкой у него была папка на молнии.       — Что ты встал у меня на дороге! — снова напустился он на Феликса — Помоги мне дойти до машины, я подвернул ногу на лестнице пока бежал. Теперь больно наступать!       Чан, не меняясь в лице, наблюдал за разворачивающимся спектаклем. Офицер в штатском перестал писать в своём блокноте и скептически следил за двумя омегами. Он знаком приказал одному из своих подчинённых отправляться с ними в машину. Тот замешкался и попробовал предложить довольно натурально хромающему Минхо руку, но тот разразился истерикой по поводу «загребущих лап альф». Полицейский поспешно ретировался, и пошёл вперед к машине. Из входной двери апартаментов, пока они спускались по лестнице, за ними продолжал наблюдать офицер. Когда Минхо с Феликсом оказались на улице перед таунхаусом Минхо неожиданно отпустил Феликса, захлопнул дверь и совершенно здоровой рысцой рванул куда-то совсем в другую сторону от полицейской машины с распахнутой дверцей и удивлённым полицейским. Феликса он со страшной силой волок за собой. Через двадцать метров, свернув за угол, он втолкнул Феликса в распахнутую дверцу чёрного джипа и нырнул следом.       — Поехали-поехали! — крикнул он, захлопывая дверь за собой. Джип стартанул с места. Они понеслись по направлению в центр, встраиваясь во всё густеющий автомобильный поток и шныряя между машинами, в попытке затеряться между ними. Минхо тревожно смотрел в заднее стекло на мелькающие вдалеке проблесковые маячки, но очень скоро они скрылись из виду. После этого он выдохнул и сел нормально. Заметил наконец рядом еле живого Феликса. Глаза у того остекленели и он казалось уже просто не воспринимал ничего вокруг.       — Эй-эй, всё успокойся! — Минхо придвинулся к нему и обнял. — Прости, пожалуйста, мне больше ничего в голову не пришло. Я боялся, чтобы у них не возникло подозрений и они мне не помешали. Я больше так не буду с тобой никогда разговаривать, слышишь? Ты не заслужил этого, мне очень жаль, Феликс. Ты простишь меня? Феликс посмотрел на Минхо и в его глазах промелькнуло облегчение.       — Да… а что всё это было?       — Господин Ли, куда мы сейчас? — из кресла водителя к ним на секунду обернулся Чанбин       — Хорошо, что вы смогли позвонить. Вам удалось прихватить ноутбук?       — Да, здесь, со мной. — Минхо положил руку на папку рядом.       — Чанбин! — до Феликса только что дошло, кто был их спасителем. — Чанбин, какого хуя ты не был дома? Почему когда всё это произошло, тебя не было с нами? — Феликс хотел вскочить и дотянуться до водителя — вероятно чтобы в своём понимании воздать ему по заслугам — но Минхо удержал его и усадил обратно на заднее сиденье.       — Не дури, Феликс!       — Господин Феликс, я был на задании господина Бана. — тем не менее голос Бина прозвучал виновато. — Но я правда сожалею, что не был в этот момент дома, с вами.       — Едем в Каннам, Бин. — сказал Минхо — Резиденция Кима-младшего.       — Это безопасно?       — Не знаю, Бин. У меня больше нет идей. Пусть этот вопрос решают наши альфы.       — Бин, выключи кондиционер! — Феликс поежился и уселся поудобнее. Чанбин быстро оглянулся назад на него.       — Господин Феликс, на вас нет … штанов?       — НА МНЕ ЕСТЬ ШОРТЫ! — от неожиданности вспыхнул Феликс, подогнул покрытые гусиной кожей ноги под себя и запахнул кардиган. — Я прошу прощения, господин Феликс. — Бин пристально смотрел на дорогу.

***

      Юн с Феликсом стояли над стеклянным чайником, в котором распускался в горячей воде шарик связанного чая, превращаясь в какой-то чудовищный цветок. Чанбин сидел за столом напротив и, положив голову на руки, с интересом наблюдал то ли за цветком, то ли за омегами. Сухо накануне подарил Юну коробку элитного китайского чая, и теперь он пытался отвлечь зарёваного Феликса этим нехитрым способом от бесконечных мыслях о Чане.       С Феликсом это удалось. Минхо же даже не взглянул.       Он стоял у окна, уставившись в сад невидящим взглядом и кусал губы.       — Ну как ты? — Сухо подошёл к нему сзади и приобнял за плечи; он только что вернулся и поднялся в дом из гаража. Минхо бездумно отстранился.       — Новости есть?       — Твой файл присоединили к делу. Новая информация проходит рассмотрение. Больше пока ничего не могут сказать — негромко ответил Сухо. Он звучал удручённо. Минхо стоял, обхватив себя за плечи, пальцы побелели, когда он стиснул себя до боли.       — Минхо…– Сухо снова попытался сделать движение к нему. Его хотелось пожалеть, утешить.       — Нет. Не трогай меня. — резко одернул его тот.       — Ничего не случится, я уверен. Не случится ничего страшного. Он ничего не сможет против Чана.       — Сухо завались. Не смей меня утешать. — прошипел Минхо, обернувшись. — Ты сам знаешь, с кем мы имеем дело. Ты прекрасно знаешь, что он может всё. Обвинение против Чана просто смехотворно, его раздули из воздуха, однако он сейчас в следственном изоляторе. Слышишь, Сухо? Этого выдуманного обвинения было достаточно, чтобы получить официальный ордер на арест. Что мы можем противопоставить такому влиянию? Сухо не испугался, он стоял всё так же близко к нему. Его лицо отражало болезненное выражение сочувствия.       — Даже ты ничего не можешь против него. Из нас всех только Чан обладал влиянием, чтобы хотя бы на десятую долю приблизиться к нему по силе и что-то противопоставить Киму. Сейчас когда он внезапно оказался неудел, все наши жалкие усилия рассыплются в прах перед его связями и деньгами. Мы просто песок в его пальцах. Перевес сил даже неравным называть невозможно. Его просто нет. Нам нечего противопоставить. Совсем нечего. Без Чана.       Он отвернулся.       — Минхо, ещё даже не прошло суток. Дополнительные материалы рассматриваются следствием, там тоже не дураки сидят. Они смогут увидеть связь между твоим заявлением и тем, что Ким приступил к активному устранению оппонентов.       — Не дураки? — Минхо горько хмыкнул. — Конечно, не дураки. Если городской комиссар полиции прямиком выдаёт людям Кима ордеры — то разумеется они не дураки. Они просто перчаточные куклы в его спектакле. И всё на самом деле не имеет значения…       Сухо помолчал, но, так больше и не найдя, что добавить, пошёл к мужу.       Вечер прошёл в тяжёлой гнетущей тишине. Юн и Бин старались не дать Феликсу раскиснуть и в итоге оба омеги так умаялись, что уснули прямо на подушках у камина в середине партии «мемо». Сухо подхватил на руки своего омегу, Бин последовав его примеру осторожно поднял Феликса и они отнесли их по спальням. После Сухо тоже отправился спать; теперь он старался ложиться одновременно с мужем. Бин же колебался и всё ещё не решался отправиться на боковую, несмотря на то, что Хун уверял, что компания ему не требуется. Минхо накинул ветровку, положил в карман телефон и паспорт. Сунул руки в карманы и натянул на лицо маску поугрюмее.       — Выйду подышу. — буркнул он телохранителям, пересекая кухню в сторону выхода. Бин тут же вскочил чтобы пойти следом, но Минхо так осадил его взглядом, что тот остался стоять на месте.       — Я хочу приватно поговорить по телефону. Тебе послушать охота?       Чанбин остался.       Минхо вышел за ворота и прошёл метров десять. За поворотом его уже ждал черный бентли.       — Господин Ли, прошу сюда пожалуйста. Вы, однако, опаздываете.       — Пошёл нахуй. — сухо отбрил Минхо, падая на заднее сиденье.       Они ехали по ночному Сеулу. Улицы были загружены, магистрали стояли. Дорога заняла мучительно много времени. Каждую минуту за всю эту поездку Минхо обдумывал своё решение. Он старался приготовиться к тому, что его ждёт, но чем дальше думал, тем сильнее его мутило.       Через полтора часа они остановились у высокого забора и машина въехала на частную территорию.       Парковка и задний двор были непривычно едва освещены. Минхо даже не видел дорожку по которой шёл.       Водитель проводил его до холла, там оставил и удалился.       Здесь всё освещение тоже было приглушено, но то что привлекло внимание сразу — густой запах цветов. Минхо озадаченно пригляделся, делая несколько шагов вперёд. Его взгляду открылась гостиная и она вся была заставлена вазами с огромными дорогими букетами. Они начинались ещё в холле, Минхо их вначале не заметим в тусклом свете. У нему вышел какой-то альфа:       — Господина Ли ожидает господин Ким. Идёмте. Он провёл его через гостиную и они оказались в столовой. Там было значительно больше света. В середине накрыт стол. Минхо с омерзением отметил, что всё намекало на ужин в романтической обстановке.       — Не стесняйся, дорогой. Проходи. — раздался у него за спиной голос Ким Теджуна. Минхо напрягся, но ничем себя не выдал. — Я организовал нам ужин. Как тебе, нравится? Я старался.       — Я не голоден.       — Не отказывайся. — Теджун прошёл вперёд и приглашающе развёл рукой. — Или тебя альфы каждый день по ресторанам водят? Минхо стиснул челюсти, поморщился, но сел за стол напротив Теджуна.       — Что, неужели Чан успел тебя настолько изабаловать, что ты теперь нос воротишь? — насмешливо спросил Ким, чуть откинувшись назад, пока лакей наливал вино в его бокал. — Ты тогда скажи, я тут же пересмотрю нашу программу на вечер. Волей неволей придётся соответствовать всем твоим бывшим…       — Упражняйся в красноречии на ком-нибудь другом. Я здесь ради дела, изволь перейти сразу к сути. — резко прервал его Минхо.       — О-хо-хо… — мягко рассмеялся Теджун — А ты изменился, знаешь? Зубки отрастил. Раньше ты был куда ласковее и покладистей. С послушными омегами иметь дело приятнее. Чану нравятся строптивые?       — Если ты сейчас не перейдёшь к сути нашей встречи... — начал Минхо, но Ким прервал его резким ударом кулака по столу. Оглушительно зазвенела хрустальная сервировка.       — То что?! — резко спросил он — Решил, что угрожать мне можешь? Смелый стал? — он смял салфетку и бросил на стол — Ты всё ещё не в том положении, чтобы торговаться, знаешь ли.       — Смотря, что предмет торга. — процедил доктор Ли. Он побледнел, пальцы судорожно сжимались и разжимались. Однако… он не чувствовал страха. Он не боялся.       — Ты решил, что можешь предложить мне достаточно, чтобы он вышел? Ты рассчитываешь, что у тебя столько есть? — изогнул бровь Теджун — Или, может, ты считаешь ценность себя самого всё ещё настолько высокой?       — Он выйдет. — Минхо решил не размениваться на вопросы.       — Как скажешь, дорогой. Кто я такой, чтобы тебе противоречить. — поведение Теджуна снова смягчилось, он приподнял руки — Но, я надеюсь, ты помнишь правило: кто девушку танцует — тот за неё и платит.       — Я уже сказал, что жду твои условия.       Ким-старший довольно усмехнулся и откинулся на спинку кресла, смакуя момент.       — Я не отпущу тебя обратно никогда.       На несколько минут повисло молчание.       — Чан арестован по смешному обвинению. Он смог бы запросто откупиться, у него достаточно для этого денег.       — Тогда почему же ты здесь? — Теджун явно был доволен собой — Не отвечай. Ты сам понимаешь, а если не понимаешь — ну чтож, я проговорю это для тебя. Он слишком много на себя взял. У меня вся информация о его деятельности в южном порту. И с местными делюгами он тоже успел замараться. Так что попытайся он отмазаться — его деятельностью тут же заинтересуется налоговая инспекция.       — Он не мафия… — Минхо не знал следует ему удивляться или нет.       — Конечно нет. Но мне ничего не мешает представить всё именно так. — Ким-старший пригубил вино и отставил бокал. — Вот мои условия: завтра нас навестит нотариус и ты подпишешь бумаги о том, что ты отказываешься от судебного иска на меня. Ты напишешь заявление, что был в состоянии аффекта, что в суд подал, потому что приревновал и намеренно оболгал меня. Так же объявишь все медицинские освидетельствования ложными, а жертв — подставными лицами. Словом, откажешься от всех своих слов.       Минхо окаменел. Его прошиб холодный пот, кончики пальцев и носа закололо, перед глазами забегали чёрные точки.       «Отказаться от всего. От всего. Годы сбора материала. И всё прахом. Отказаться от всего…»       — Я понимаю, что ты колеблешься. Ты имеешь право колебаться. В конце концов у весов две чаши. На одной — твоя месть. На другой — Чан. Всего лишь очередной обоссанный альфа. Сколько у тебя уже было таких. Сколько ещё таких будет, верно? — он поиграл столовым ножом — А хочешь позвонить ему? — неожиданно предложил он.       Минхо поднял глаза, ожидая, что это очередная шутка.       — Я серьёзно. — Теджун полез в карман за телефоном. — Может это тебе поможет поскорее решить стоит он твоей жертвы или нет.       — У него не может быть телефона…       — Ему необязательно иметь телефон. Он есть у нужного человека рядом. — Ким Тэджун набрал номер, пошли гудки. На том конце приняли вызов.       — Здравствуйте, господин Ким.       — Ну, как дела у вас? — словно между делом спросил Теджун.       — Всё готово.       — Хорошо. Дай-ка нам посмотреть. У нас тут кое-кто соскучился. — на лице заиграла насмешливая улыбка. Он придвинул телефон к глазам Минхо.       — Сейчас, одну минуту.       В динамике зашуршало, послышались шаги, открылась дверь и Минхо увидел Чана. Он сидел за столом, опираясь на руки, плечи устала ссутулены, на запястьях наручники. Одежда помята, рубашка расстёгнута на две верхние пуговицы, волосы взъерошены.       Он выглядел уставшим. Напротив перед ним кто-то сидел, они разговаривали. Чан отвечал на вопросы, но Минхо не мог разобрать слов. Когда Чан чуть повернулся в сторону камеры, Минхо заметил, что лицо у него разбито. На губе запеклась корочка, под носом высохла струйка крови.       — Это что?.. Его бьют? — вырвалось у Минхо.       — Как видишь, всё с ним в порядке. Может, недоразумение какое-то. — Ким-старший понаблюдал за ним ещё минуту, а потом резко закончил звонок.       — Ну всё, достаточно. — и сбросил вызов.       Минхо смотрел в стол перед собой.       — Ой, или ты хотел посмотреть на него ещё? — вдруг издевательски спохватился Ким-старший — Так я могу сейчас перезвонить. Мне позвонить?       — Достаточно. — холодно ответил тот. — Достаточно. Я согласен на твои условия. Что от меня нужно?       — Хороший мальчик. — Теджун протянул руку и погладил его по голове. Минхо словно не ощутил прикосновения.       — Завтра ты подпишешь то, что принесёт нотариус. А затем… — Теджун провёл рукой по его скуле — … ты уедешь в Цюрих.       Минхо вскинул на него взгляд, его зрачки расширились заполнив всё пространство радужки.       — Ты уедешь в Цюрих, дорогой — с нажимом повторил Ким Тэджун — и там будешь работать в одной из моих клиник. Ты же этого хотел? Ты хотел работать, помогать омегам. Но здесь твоя репутация…как бы это сказать — пострадала. Зато я могу дать тебе возможность продолжить делать то, что ты любишь. Ты рад этому, скажи?       Минхо сидел, пристально глядя на него, не веря своим ушам.       — Что?       — Я уже сказал тебе, что не отпущу тебя обратно никогда. Ты согласился.       — Я согласился отказаться от показаний. — Минхо держался. — Речи о переезде не было.       — Ты не можешь торговаться.       Минхо усмехнулся       — Я люблю лечить омег. Я не соглашался делать из них послушных кукол для твоих клиентов.       — Какая по сути разница? — Тэджун пожал плечами. — Пациенты есть пациенты. Ты будешь делать свою работу, а я буду, между прочим, хорошо платить.       Минхо молчал.       — Знаешь, в чём твоя проблема? — Тэджун подался вперёд, опираясь локтями на стол. — Ты слишком много думаешь о других, о справедливости, о том, что правильно, а что нет. А надо просто принимать то, что дают, и не рыпаться. А на случай если тебя всё ещё беспокоит совесть — я уверяю тебя, она успокоится, как только я покажу тебе фото Чана позирующего на фоне Ханган с гамбургером и пивом.       Ким Теджун откинулся назад явно довольный произведенным эффектом.       — Ладно. — он взял бокал, сделал глоток. — У тебя есть ночь, чтобы подумать. Нотариус будет здесь утром в девять.       — Ты заставишь меня провести её с тобой?       — Ха-ха! Ну, я на это конечно не рассчитывал, но если ты соскучился… Помнится тебе нравилось.       — Руки убери.       — Чего ты боишься? Что я сделаю больно? Ты теперь моя вещь. Считаешь, я буду с вещью церемониться?       — Я не вещь.       Ким Теджун в каком-то исступлении всё никак не мог остановиться:       — Ты истеричный омега, который подал в суд на богатого альфу из мести. Ты лжец, который оклеветал честного бизнесмена. Ты никто. Если я сейчас вызову свою охрану и скажу, что ты на меня напал и приставал, кто усомнится? Твоя репутация разрушена. У тебя нет денег. Нет власти. Ты — пустое место, Минхо. И я могу делать с тобой всё, что захочу.       — Попробуй.       Теджун замер в замешательстве.       — Что?       — Я говорю, делай что хочешь, — повторил Минхо. — Бей. Насилуй. Унижай. Мне уже всё равно. Ты забрал у меня всё, что можно было забрать. Репутацию. Работу. Друзей. Чана. Мне больше нечего терять. Моё тело давно не моё. Даже моя жизнь уже не моя. Так что давай.       — Ты изменился, — сказал Теджун.       — Ты тоже, — ответил Минхо. — Раньше ты умел делать больно так, что заставлял меня кричать. А теперь… — он покачал головой. — Теперь ты просто противный старик, который пытается запугать меня.       — Осторожнее. — Теджун холодно отодвинулся — Иди наверх, я распоряжусь, чтобы тебя проводили в твою спальню. У тебя есть время поразмыслить обо всем до девяти утра. А теперь исчезни.