Астрея Гринграсс и Тайна Наследника Слизерина

31 октября проходил как привычный праздник. Мы возвращались с пира, нарядные, веселые и сытые. Я шла с Дафной и болтала о ее сестре — той в следующем году в Хогвартс, мы как раз планировали жить втроем в одной комнате. Астория такая живая и яркая, ей точно понравятся эти здоровенные тыквы Хагрида. И вдруг Нотт, который шел впереди, резко остановился и выставил руку, как будто перекрывая нам дорогу. «Стойте!» — Мы замерли. Прямо на стене перед нами, возле кабинета Филча, кто-то кровавыми буквами написал: «Тайная комната снова открыта. Враги Наследника, берегитесь». Сначала я вообще ничего не поняла. Подумала — еще одна дурацкая шутка к Хэллоуину, только совсем не смешная. Но кровь выглядела настоящей. А на каменном полу под надписью растеклась лужа воды. Рядом, подвешенная за хвост на железной скобе от факела, болталась миссис Норрис. Она была вся каменная, скрюченная, с выпученными остекленевшими глазами и приоткрытым ртом, будто хотела мяукнуть. У меня перехватило дыхание. Я вспомнила, как всего пару месяцев назад дарила ей игрушечную мышь. На глаза навернулись слезы, но я изо всех сил сжала зубы, чтобы не расплакаться тут же. В центре коридора стояли Поттер, Уизли и Грейнджер — опять эта троица, к которой почему-то сейчас никто не решался подойти. «Сначала кошка — а следующие будут те, у кого кровь грязная!» — вдруг радостно выкрикнул Драко, и я подумала, что сейчас его ударю. Мне хотелось толкнуть его так, чтобы он отлетел прямо в эту стену с надписью. Как он мог радоваться, когда кошка висит такая… такая безжизненная? «Что тут такое? А? — услышав Малфоя, Филч растолкал толпу, но при виде Миссис Норрис попятился и в ужасе схватился за голову. — Что с моей кошкой? Что?» Он закричал, потом решил, что Гарри убил его кошку, и чуть было не ударил Поттера. На шум прибежали учителя, директор. Дамблдор попросил Филча успокоиться, но тот разрыдался, вцепившись в свою тряпку для пыли. Я подошла к нему и дотронулась до руки. «Мне очень жаль, мистер Филч», — тихо сказала я. Он вздрогнул и поднял на меня заплаканные глаза. «Она… она…», — прохрипел он и снова закрыл лицо руками. Директор снял кошку и вместе с другими учителями увел Филча в кабинет к Локхарту. А нас разогнали по гостиным. Почти все были в шоке. Только Драко радовался и разгонял эту тему про Наследника. Он ходил по гостиной и важничал, что наконец-то потомки Слизерина наведут порядок. «Ну что, Гринграсс? — бросил он мне, когда я проходила мимо. — Начинается. Скоро школа избавится от всех недостойных. Останутся только настоящие сильные волшебники!». Я остановилась. «Начинается что, Малфой? — спросила я, и голос мой прозвучал ровнее, чем я чувствовала. — Кто-то напал на кошку. В чем смысл? Кошка, по-твоему, недостойна? Или на ней тренировались? Смешно». Драко покраснел. «Ты ничего не понимаешь! Слизерин хотел очистить школу от отбросов!» «Отбросов? — я не выдержала и фыркнула. — Кошка не отброс, она не маглорожденная. Она — кошка. Значит, либо твой Наследник совсем тупой и перепутал, либо он просто… жестокий. И то, и другое — глупо. Салазар Слизерин, если верить книгам, терпеть не мог глупость». Я прошла мимо, глядя на его растерянное лицо. И в тот момент я поняла кое-что важное: мой факультет — не идеи Драко, который глупо радуется чужим бедам. Мой факультет — это наследие Салазара Слизерина. Я всегда читала, что он ценил не грубую силу, а ум. Он строил тайные комнаты и сложные ловушки. Его сила была в том, чтобы думать на несколько шагов вперед, как в шахматах. А что за цель — напугать всех мертвой кошкой? В чем смысл? Слизерин ценил хитрость, стратегию, знание. А не дешевый террор, как сейчас. Но все так бурно реагировали, что мне казалось, я совершенно одинока в своих выводах. Я сидела в своем кресле в углу и злилась, а ребята обсуждали событие. Драко был непробиваем, и после разговора со мной продолжил рассказывать Крэббу и Гойлу о «великом деле Наследника». Двери распахнулись беззвучно, и в проеме возникла высокая черная фигура. Мы разом замолчали. Профессор Снейп вошел и окинул гостиную взглядом, от которого даже Драко съежился. «По-видимому, некоторые из вас вообразили, что сегодняшний инцидент — это повод для глупой бравады, — начал он. — Забудьте об этом». Снейп сделал паузу, дав словам врезаться в сознание. «Надпись на стене прямо указывает на Слизерин. Для всей остальной школы вы теперь не свидетели — вы сообщники. Каждая ваша глупая ухмылка, каждое слово о Наследнике, брошенное в коридоре, будет воспринято как доказательство вашей причастности. Вас будут подозревать и к вам будут придираться. Не ведитесь». Он медленно прошел вдоль стены, и взгляд его скользил по лицам, выискивая признаки понимания — или тупости. «Ваша задача на ближайшее время — вести себя тихо. Если у кого-то из вас есть фантазии о том, чтобы «помочь Наследнику», — выбросьте их из головы. Единственное, чем вы можете ему помочь — это поставить факультет под удар. А я этого не допущу. Все ясно?» В гостиной стояла мертвая тишина. Он не ждал ответа. «Отлично». С этими словами он развернулся и вышел. На следующий день школьники бродили по коридорам, перешептываясь, как будто стеснялись что-то обсуждать. Филч вертелся вокруг того места, где заколдовали его кошку, словно поджидал виновного, и пытался допрашивать любого, кто выглядел хотя бы немного довольным. Я немного позлорадствовала, когда он выловил ухмыляющегося Драко и попытался вытрясти из него признание. Малфой выкрикнул, что будет жаловаться отцу. «На свой идиотизм!» — прокомментировала проходившая мимо Чжоу Чанг, и я слегка хмыкнула. Даже в библиотеке было тише, чем обычно. Я уткнулась в книгу «Защита от темных существ», но слова расплывались перед глазами. «Говорят, Филч признался, что он — сквиб!» — сказал Забини мне, садясь рядом. «Ему, наверно, ужасно неудобно убирать все без магии!» — раздался голос сидящей напротив девочки из Когтеврана весьма странной внешности. Ее волосы были перехвачены самодельной заколкой, а в ушах болтались серьги-пробки. Забини смерил ее взглядом с ног до головы, фыркнул и ушел. «Папа говорит, сквибам очень тяжело — они видят волшебство, но сами ничего не могут» — продолжила девочка. «Но… зачем ему тут тогда работать? — поморщилась я. — Обычно же…» Я запнулась, не решаясь договорить. Обычно же от них избавляются, отправляют к маглам. И даже вообще стирают из родословной. Такой человек в Хогвартсе, да еще и убирающий за нами… это было странно. Девочка пожала плечами, и ее сережки-пробки закачались: «Наверное, ему некуда больше идти. Или он очень любит школу. Папа говорит, что места, которые люди называют домом, часто сильнее правил». «Я не думала об этом. Да и не похоже, что он любит школу. А кто твой папа?» — спросила я. «Ксенофилиус Лавгуд, он выпускает журнал «Придира». А я — Полумна». «Астрея Гринграсс. Я из Слизерина», — предупредила я на всякий случай, ожидая увидеть на ее лице хотя бы тень опаски или неприязни. «Я знаю», — сказала она просто. — Вы носите очень красивые галстуки. Странно, скажи: окаменение… и лужа воды. Из кошки столько воды не выйдет». «Может, кто-то пролил или наколдовал воду, — предположила я. — Или… если существо живет где-то, где много воды…» «В подземельях, например, — кивнула Полумна. — Вам, слизеринцам, должно быть виднее, что может там скрываться». Она сказала это без намека, просто как констатацию факта. Ее слова задели меня. Да, нам должно быть виднее, наследник-то Слизерина. «Если бы это на самом деле был наш Наследник, мы бы уже знали, как защищаться, — отрезала я. — А у нас одни догадки». Мы проговорили еще минут десять, строя самые разные предположения — от обычных проделок полтергейста до существ, которые могут жить в замке или рядом. Но все это были лишь догадки, без единого факта. Я думала, нам помогут книги в библиотеке, но не понимала, где именно и что искать. Мы с Блейзом и Тео тоже частенько обсуждали слухи, пытаясь отделить хоть что-то правдоподобное от полной ерунды. «Если Наследник и правда хочет очистить школу, почему он начал с кошки?» — спросил Блейз, который в отличие от Драко мои слова тогда воспринял всерьез и обдумал. «Может, это просто предупреждение, — ответил Тео своим ровным голосом. — Или у него не получилось, как надо». «А мне кажется, настоящий Наследник не стал бы писать угрозы кровью на стене, — добавила я. — Он действовал бы тихо и хитро, а не как какой-нибудь второгодник из Гриффиндора». Наши разговоры напоминали игру в шахматы — мы перебирали разные версии, пытаясь угадать, что задумал невидимый противник. На следующий день был урок Истории магии. Профессор Бинс — единственный учитель-призрак в Хогвартсе. Интересно, почему на Защиту от темных искусств не взять такого же? Только не такого скучного, как Бинс. Вот Кровавый Барон — он бы мог рассказать много интересного! Все шло как обычно: Бинс что-то бубнил про какую-то старую конвенцию, класс дремал, а я старательно писала конспект — хоть какая-то польза. И вдруг рука Грейнджер взметнулась вверх. Бинс так удивился, будто перед ним не ученица, а Пивз с чернильным фонтаном. «Я хотела спросить вас о Тайной комнате, профессор», — четко сказала она. Я вздрогнула и отложила перо. Бинс поморгал и попытался отмахнуться, сказав, что имеет дело с фактами, а не сказками. Но Грейнджер, упрямая как всегда, ответила, что легенды тоже основаны на фактах. Под давлением всего класса он сдался и нехотя рассказал нам про спор основателей и про легенду: Салазар Слизерин спрятал в школе какое-то чудовище, чтобы его наследник мог очистить Хогвартс от тех, кто недостоин магии. Грейнджер снова подняла руку, чтобы спросить про чудовище, но Бинс, уже раздраженный, оборвал ее: «Все это — чепуха для глупцов! Комнату искали все директора и не нашли. Хватит! Никакой Комнаты нет! Вернемся к проверенным фактам». Через пять минут он снова бубнил свою лекцию, а класс снова дремал. Я смотрела на затылок Поттера и думала. Легенда? Может быть. Но если эта комната и правда существует, то ее тень падает именно на нас, слизеринцев. Даже если мы ничего не сделали, от нас уже шарахаются в коридорах. Наступил день матча по квиддичу «Гриффиндор против Слизерина». Погода была ужасной — лил холодный дождь, ветер продувал одежду насквозь. Мы заняли места на трибунах, скрываясь под зелеными зонтиками, и все равно промокли. Вода копилась на полу трибун, собираясь в лужи, и мы все были грязными и продрогшими. С самого начала матча было ясно, что это будет не обычная игра. Драко, занявший место ловца в нашей команде, с неприятной ухмылкой кружил вокруг Поттера, явно пытаясь его отвлечь. Бладжеры вели себя особенно агрессивно, и один из них упорно преследовал Поттера. Я наблюдала, как Поттер отчаянно уворачивался от бладжера, продолжая искать снитч. В какой-то момент бладжер врезался ему точно в локоть. Даже с трибуны было слышно, как он громко вскрикнул от боли, и его рука странно повисла. Но он не улетел с поля! Вместо этого он продолжил преследование снитча, хотя лицо его побелело от боли. Драко, пролетая мимо, кричал что-то насмешливое, но Поттер игнорировал его, полностью сосредоточившись на игре. Когда Поттер наконец поймал снитч и рухнул на мокрую землю, по стадиону пронесся вздох облегчения. Мадам Помфри уже бежала к нему, но ее опередил Локхарт, сиявший в своих нелепых бирюзовых мантиях. «Не волнуйтесь, я сейчас все исправлю!» — громко объявил он, оттесняя мадам Помфри. Я видела, как Поттер пытался возражать, но Локхарт уже доставал палочку с театральным жестом: «Ничего, моментальная работа! Скеле-гра!» Яркая вспышка света — и рука Поттера странно провисла, став гибкой, как резиновая. Он с ужасом смотрел на свою бесформенную конечность. «А иногда лучше и не трогать, — самодовольно произнес Локхарт, обращаясь к зрителям. — Зато кости целы, верно?» Мадам Помфри уставилась на руку с ужасом. «Вы… вы извлекли все кости из руки, профессор!» — прошипела она. Локхарт на мгновение растерялся, но тут же снова засиял: «Ну, теперь ему точно будет удобнее спать! Не благодарите!» Наша трибуна засмеялась. Драко, уже вернувшийся к нашей команде, покатывался со смеху: «Превратил руку в желе! Гениально!» Я не могла над ним смеяться. Я смотрела, как Поттера уводят с поля с этой жуткой резиновой рукой. Он был бледный, лицо перекошено от боли. Как, скажите, после этого терпеть Локхарта? Как его вообще могли взять на работу? Человек, который не может вылечить даже сломанную руку, учит нас Защите. Что будет, если на нас нападет что-то по-настоящему опасное? Какое-то время после матча все говорили только о Поттере и его резиновой руке. Гарри держали в больничном крыле, мадам Помфри обещала отрастить ему кости. Это отвлекало нас от надписи на стене и окаменевшей миссис Норрис. Мы до сих пор не знали, что с ней случилось, но поначалу это казалось единичным, странным несчастным случаем. Это ощущение длилось недолго. Вечером Тео Нотт вернулся из больничного крыла, куда его послал с поручением Снейп, и собрал нас — меня, Дафну и Забини. Я села напротив, продолжая лениво листать книгу, Дафна опустилась рядом, а Блейз грелся у камина. Тео откинулся в кресле и стал медленно постукивать пальцами по подлокотнику. «Только что видел кое-что интересное, — начал он, глядя куда-то мимо нас. — Дамблдор и МакГонагалл. В больничное крыло принесли новую жертву». Я даже отвлеклась от книги, а Забини у камина лишь слегка наклонил голову. «Кого?» — спросила я. «Криви. Того гриффиндорского первокурсника с фотоаппаратом, — сказал Тео без улыбки. — Вернее, то, во что он превратился. Совсем окаменелый». «Как миссис Норрис?» — уточнила Дафна. «Похоже. Я подслушал разговор учителей. МакГонагалл нашла его на лестнице. Рядом валялся виноград. Видимо, нес Поттеру, он же его обожает». «Поттер обожает виноград?» — отвлекся от своих бесед рядом Драко. «Криви обожает Поттера, виноград ему понес в больницу!» — откликнулась Дафна. Ну, это меньше интересовало Драко, как и вся наша беседа, в которую он только на знакомой фамилии включился, и тут же потерял интерес, услышав факты. «И что дальше?» — мягко спросил Забини, его спокойный голос так не подходил всей ситуации. Тео сделал паузу. «Дальше интереснее. Дамблдор забрал фотоаппарат из его окаменевших рук. Думали, он успел снять нападавшего». Он снова помолчал, глядя на нас. «И что же?» — спросила я, уже не в силах терпеть. «И там пленка расплавилась. Воняло горелым пластиком аж в коридоре. МакГонагалл спросила, что это значит. А Дамблдор посмотрел на всех поверх очков и сказал: «Значит, Тайная комната действительно открыта». В гостиной стало тихо. Драко снова повернулся к нам и замер, вслушиваясь. «И все? — наконец сказала я. — Больше ничего? Только расплавленная пленка?» «Только это, — Тео откинулся на спинку кресла, и его лицо снова стало безразличным. — Ничего не понятно и больше ничего не известно. Кто-то ходит по замку, обращает людей в камень и не оставляет следов. И, похоже, выбирает тех, кто больше всех надоедает». Тео усмехнулся, но в улыбке не было ничего веселого. Мне стало нехорошо, и я ушла в свою комнату.