Астрея Гринграсс и Тайна Наследника Слизерина

Май расцветал за стенами Хогвартса, но внутри был страх. После окаменевшей Гермионы Грейнджер паника достигла пика. Многие заметили, что даже пауки пытаются сбежать из замка. Если даже такие маленькие понимают, что уж говорить о нас? Совы только и делали, что летали с письмами от учеников к родителям и обратно. Школа была на грани закрытия. Страх в замке ощущался почти физически — как холодный сквозняк, от которого не спасали ни мантии, ни огонь в каминах. Я стала плохо спать: просыпалась от каждого шороха и долго лежала, прислушиваясь, не раздастся ли где-то рядом чужое дыхание или шорох шагов. Сидеть и ждать становилось почти невыносимо. Мы только и делали, что обсуждали слухи, считали дни и старались не смотреть друг другу в глаза. Мне казалось, если я не узнаю хоть что-то — я просто сойду с ума. Однажды ночью я не выдержала и вышла в коридор. Камни под ногами казались холоднее обычного, а эхо шагов — слишком громким. Я шла медленно, стараясь держаться освещенных участков, и ловила себя на том, что все время оглядываюсь. Я надеялась найти Кровавого Барона и спросить у него хоть что-то. Барона я не нашла, но из окна увидела другое: возле хижины Хагрида стояли люди из Министерства, они вывели Хагрида и увели за пределы замка. Я смотрела из окна, не в силах оторваться, и только потом заметила, что сжимаю подоконник так сильно, что побелели пальцы. Наутро по школе уже ползли слухи: оказывается, его арестовывали и пятьдесят лет назад, когда в первый раз открыли Тайную комнату, но тогда не смогли ничего доказать. А теперь, с новыми нападениями, старые подозрения всплыли снова, и его отправили в Азкабан. Большинство слизеринцев обрадовались этой новости. Пэнси Паркинсон за завтраком громко говорила, что так ему и надо, и что такому полувеликану с его странными увлечениями не место в Хогвартсе. Я молчала. Хагрид был странным и грубоватым, но мысль, что он мог нападать на учеников, казалась мне глупой. В нем не было той злой хитрости, которая нужна для таких преступлений. Мне казалось, что это опять какая-то игра, в которой нам не объяснили правил. Страх, который я до этого как-то сдерживала, вырвался наружу. Неужели в Министерстве все такие слепые? Или, как с назначением Локхарта, они все понимали, но ничего не могли сделать? Утром я с отвращением отодвинула тарелку с овсянкой — в горле стоял комок, и я не могла проглотить ни кусочка. Дафна, заметившая мою бледность и синяки под глазами, пододвинула ко мне тарелку с бутербродами. «Тебе нужно что-то поесть», — тихо сказала она. Я только покачала головой. Мои пальцы дрожали, и я сжимала их в кулаки под столом, пытаясь взять себя в руки. Этот страх был унизительным, он заполнял все внутри и не оставлял места для логики, к которой я привыкла. Взрослые, которые должны были нас защищать, либо ничего не могли сделать, либо просто делали вид, что все в порядке, как мои родители. После ареста Хагрида я впервые полезла в библиотеку в отдел про законы. Я с удивлением узнала, что «Закон о приемлемости доказательств в магическом судопроизводстве» допускал заключение на основе «неопровержимых подозрений» в случаях, представляющих угрозу для общества. Эта расплывчатая формулировка, видимо, и стала причиной, по которой Хагрида забрали. Я закрыла книгу, и меня замутило. Выходило, закон — очередное правило, которое можно повернуть как угодно, лишь бы успокоить всех. Но главной новостью, которая потрясла школу еще сильнее, стал уход Дамблдора. Это была уже не сплетня, а официальный факт: Попечительский совет под давлением Люциуса Малфоя отстранил его от должности директора. Драко несколько дней ходил по замку таким важным, будто сам посадил на трон нового короля. Он не упускал случая напомнить всем, что это заслуга его отца, который «наконец-то навел порядок». Почти весь Слизерин думал так же. У многих из нас, и у моей семьи тоже, были свои причины недолюбливать Дамблдора — за его странные решения, любимчиков и то, что он позволял некоторым безнаказанно нарушать правила. Было очевидно, что за весь год он ничего не сделал, чтобы поймать преступника — только ввел комендантский час и заставил нас ходить строем. Школа превратилась в осажденную крепость, а он просто бездействовал. Так что его уход казался логичным. Для остальных факультетов уход Дамблдора стал настоящим ударом. В Большом зале и коридорах бродила паника. Если уж Дамблдор не смог нас защитить, то кто теперь сможет? Я сама думала, что профессор МакГонагалл справилась бы куда лучше. Она строгая, справедливая и точно не стала бы нанимать такого клоуна, как Локхарт. Может, теперь, без Дамблдора, она хотя бы с поимкой Наследника справится лучше. Штрафы за стычки стали жестче, потому что и самих драк было все больше. Особенно доставалось таким, как Драко или Пэнси, которые всегда громче всех хвастались своей кровью. Было видно, как им неприятно, что их гордость — фамилия и происхождение — теперь стала мишенью для всеобщей злости. Штрафы немного сдерживали самых активных, но мелкие подколки, шипение в спину не прекращались. Разве что при Снейпе никто не смел нападать открыто. Однажды после обеда мы шли из Большого зала на зельеварение. Коридор был полон народу, все толкались. И вот, когда мы проходили мимо группы пуффендуйцев, кто-то из них сзади тихо, но очень четко зашипел: «Ссс-слизеринцы… ссс-змеи…» Я даже обернуться не успела. Рядом с нами, будто из самой тени, возник профессор Снейп. «Вам плохо, Эпплби? — спросил он того пуффендуйца. — Испытываете трудности с речью? Может, вам постучать по спине? Или, быть может, отправить к мадам Помфри проверить, не началась ли у вас редкая болезнь, заставляющая неконтролируемо шипеть в коридорах?» «Простите, профессор… я…» «Я что-то не расслышал, — мягко протянул Снейп. — Вы извиняетесь за свое… недомогание? Или за то, что мешали окружающим?» «Извините…» — прошептал ученик и, не дожидаясь продолжения, шмыгнул в ближайший поворот, растворяясь в толпе. Снейп медленно обвел взглядом оставшихся. Все замерли. «Продолжайте путь», — сказал он, наконец, и мы пошли дальше, чувствуя на спине его тяжелый взгляд. Именно тогда я, наконец, решилась поговорить с Полумной. Мы договорились встретиться в укромном месте: она предложила заброшенный женский туалет на третьем этаже. Встречаться где-то на людях, чтобы получить еще порцию оскорблений, мне не хотелось. Я и так уже старалась выходить из гостиной только на уроки и ради еды. Мы сбежали в туалет после Защиты, где Локхарт уверенно говорил, что нападений больше не будет, потому что виноват Хагрид. Я вышла с того урока в полном раздражении. Туалет был закрыт, поэтому я там еще ни разу не была. «Здесь довольно… сыро», — заметила я, оглядывая мокрый пол. «Зато нас никто не побеспокоит, — ответила Полумна. — Кроме Миртл, конечно». Как будто по команде, из одной из кабин выплыл плачущий призрак: «О-о-о, опять кто-то пришел в мой туалет!» Полумна совершенно спокойно повернулась к ней: «Мы не будем тебе мешать, Миртл. Мы просто хотим поговорить». Призрак немного успокоился и с интересом уставился на нас. Так и началось наше странное знакомство. Миртл оказалась не просто плаксой — она знала каждый уголок в Хогвартсе. Мы были очень разными: я старалась избегать лишнего общения, а Миртл, наоборот, его жаждала. Если бы не Полумна, которая нас как-то уравновешивала, было бы тяжело. Мы встречались там еще несколько раз, собравшись в тесный и странный кружок. Я рассказала им все, что узнала за эти месяцы. «Пивз говорил про большие желтые глаза, которых даже он боится, — вспомнила я, понизив голос, будто стены могли подслушать. — А Кровавый Барон велел только наблюдать и не вмешиваться. Сказал, что тени прошлого длиннее, чем кажется». «Это очень многозначительно, — заметила Полумна, ее глаза стали мечтательными. — Тени не бывают без света. Но призраки редко говорят прямо». «Хагрид — точно не Наследник, это смешно. Да и ему в этом году всех петухов перебили», — добавила я. «Хагрид очень добрый», — кивнула Полумна, и Миртл с ней согласилась. «Я знаю Хагрида, он учился со мной в школе!» — сказала Миртл, и мы резко повернулись к ней. «Каким он был?» «Когда это было?» — спросили мы почти одновременно. «Когда я еще была жива, — приосанилась Миртл, — но при мне его не выгоняли! Мы не на одном курсе учились, просто он всегда такой заметный был, большой. Его сложно забыть!» Я задумалась, и как будто что-то в голове встало на место. «Миртл, — осторожно начала я, — ведь после тебя в школе никто не погибал. Ты — единственная за последние пятьдесят лет. Может, ты и есть жертва Наследника?» «О-о-о! — призрачная девочка взлетела под потолок. — Не знаю! Я просто сидела тут и плакала, потому что Оливи Хорнби дразнила мои очки. Вдруг я услышала мальчика — он говорил на странном, шипящем языке. Я открыла дверь, чтобы попросить его замолчать, и… и увидела просто огромные-огромные желтые глаза. И все!» «Огромные желтые глаза!» — повторила Полумна, и мы все вспомнили, что того же боялся и Пивз. Пока мы говорили об этом, страх отступал — будто, если у происходящего есть объяснение, оно уже не так пугает. Так ли уж прав был Кровавый Барон, считая, что понимание не поможет? Между нашими встречами я пропадала в библиотеке, листая толстенные книги в поисках любого заклинания или проклятия, которое может обращать людей в камень. Полумна предположила, что это может быть существо, не зря же эти разговоры о глазах. Мокрое, из подземелий — она и раньше об этом думала, и мы решили искать в этом направлении. Но кто он? «Невидимка!» — сказала я, и мы рылись в книгах в поисках невидимых тварей и где они обитают. Но подходящих вариантов не было. И мы снова собирались в туалете, обсуждая разные варианты. «И как он ходит незамеченным?» — вот был мой главный вопрос. «По трубам, — уверенно сказала Полумна в один из дней. — Вода, лужи… Он появлялся рядом с водой». «Но жить столько лет? — я с сомнением покачала головой, глядя на сырые стены. — Полвека, если верить легенде. Какое существо может столько прожить в подземельях и трубах?» «За все эти годы я никого в трубах не встречала! — обиженно вставила Миртл, паря над самой лужей. — А я там бываю часто. С другой стороны трубы, конечно, большие — не абраксан, конечно, пролезет, но что-то среднее… да запросто». Полумна задумалась, ее взгляд стал отсутствующим, будто она смотрела куда-то сквозь стены. «Папа писал в «Придире» про древних магических существ, надо его спросить. Говорят, некоторые виды, выведенные темными магами, почти бессмертны. Они могут спать десятилетиями, если их не трогать. А если Салазар Слизерин и правда оставил после себя стражника… почему бы ему не выбрать кого-то… долговечного?» «Интересно… — протянула я, и в голове сразу всплыли змеи на гербе Слизерина. — Вполне в его стиле. Значит, оно могло все это время спать где-то внизу, а его просто… разбудили». Миртл, паря над нами, всхлипнула: «Я не хотела его будить! Я просто плакала!» «Не ты, Миртл, — успокоила я ее. — Кто-то другой. Тот, кто написал на стене. Значит, их двое — человек и помощник. Нужно искать существо, которое может долго жить и обращать людей в камень! И им можно управлять, наверное?» «Меня не обратили в камень! Меня убили!» — поправила Миртл и зависла над нами. «Тоже вопрос — почему ты погибла, а остальные только окаменели. Непонятно!» — согласилась я, а Миртл заныла, что просто ей никогда не везло. Потом, успокоившись, поделилась: «А несколько месяцев назад сюда залетела тетрадка. Кто-то швырнул ее в меня. Потом пришел Гарри и забрал ее». «Тетрадь? — я нахмурилась. — Какая тетрадь?» «Простая, черная. Старая. Я думала, это кто-то из учеников выбросил старые конспекты». Мы покрутили эту мысль — тетрадь, которую кто-то выбросил, а Поттер подобрал. Показалось несущественным. Какое отношение какая-то тетрадь может иметь к чудовищу? Интересно только, зачем Поттеру понадобился женский туалет, да еще закрытый. И, складывая все обрывки разговоров и наблюдений, мы поняли другое. «Значит, Поттер и Уизли варили здесь Оборотное зелье, — сказала я, и у меня в голове щелкнул выключатель. — Теперь ясно, кого я видела в гостиной в рождественский вечер. Это были не Крэбб и Гойл». Казалось, после этого у нас появился хоть какой-то контроль над ситуацией — мы как будто брели в нужном направлении. Но и эта иллюзия рухнула всего через несколько дней. Самый страшный день наступил внезапно. Я как раз сидела в библиотеке, пытаясь сосредоточиться на очередном фолианте о мифических чудовищах, когда по всему замку, усиленный до неестественной громкости, разнесся голос профессора МакГонагалл. «Всем ученикам немедленно вернуться в свои спальни. Всем преподавателям собраться в учительской. Пожалуйста, как можно скорее». Все вскочили, сгребая свои вещи. Я, как и все, направилась к выходу, сердце колотилось где-то в горле. Опять нападение. Кто на этот раз? Я вышла в коридор и попала в поток испуганных учеников. Все толкались, кричали, пытались понять, что случилось. Я пробиралась к лестнице в подземелья, как вдруг услышала обрывок фразы от пробегавших мимо гриффиндорцев: «Уизли… Джинни Уизли… Ее украли… В Комнате…» Я замерла среди толпы, будто наткнулась на невидимую стену. Джинни Уизли? Маленькая, вечно бледная первокурсница? Но она же чистокровная. И она так боялась все эти месяцы. Мысль, что Наследник добрался и до нее, перевернула все в моей голове. Значит, никто не в безопасности. Никто. Мир поплыл перед глазами, в ушах зазвенело. Ноги подкосились, и я прислонилась к холодной каменной стене, пытаясь отдышаться. «Астрея?» Чей-то легкий голос пробился сквозь шум в голове. Кто-то взял меня за локоть. Это была Полумна. Ее большие светлые глаза смотрели на меня спокойно, но твердо. «Пойдем», — просто сказала она и, не дожидаясь ответа, повела меня за собой, протискиваясь против толпы. Она завела меня в пустой класс и закрыла дверь. Звуки сразу стали тише. «Дыши, — посоветовала Полумна. — Просто дыши». Полумна не говорила пустых утешительных слов. Она просто сидела рядом, положив свою тонкую прохладную руку мне на плечо, и ждала. Когда слезы немного подсохли, а в коридорах стихло, все уже разошлись по гостиным, — она посмотрела на меня. «Нас, наверное, уже хватились, — с трудом выговорила я. — В такой суматохе…» «Они заняты чем-то поважнее, — ответила Полумна со своей странной, неопровержимой логикой. — Нам нужно поговорить с Миртл. Сейчас». Я кивнула, не споря и не спрашивая ни о чем, и вытерла лицо рукавом мантии. Мы выскользнули из класса и, прижимаясь к теням, пустыми коридорами направились к заброшенному туалету. Возле кабинета Филча, прямо под старой надписью, которая так и осталась на стене, была еще одна: «Ее скелет будет пребывать в Комнате вечно». Меня снова затрясло, и Полумне пришлось почти тащить меня дальше. Миртл встретила нас, выплыв из кабинки. Она была не в своем обычном плаксивом настроении, а вся взволнованная и даже торжествующая она парила над отверстием на месте одной из раковин, которого раньше там не было. «О-о-о, вы пришли! — просипела она. — А знаете, кто еще был здесь? Они ушли туда!» — Она показала на дыру. Полумна опасно заглянула туда и чуть свистнула. «Кто, Миртл?» — спросила я, чувствуя, как сердце снова заколотилось. «Гарри, его рыжий друг и тот красивый профессор, которого они тащили с собой… — вдруг всхлипнула Миртл. — Они отодвинули раковину и прыгнули!» «Миртл, — осторожно спросила Полумна, — а ты не слышала, что они говорили?» Призрак на секунду задумался, паря над затопленным полом. «Говорили что-то про змею… и про то, что девочка умрет, если они не успеют… И тот профессор — он весь трясся и хныкал, что не хочет идти!» Я стояла, пытаясь осмыслить услышанное. «Василиск, — тихо произнесла Полумна. Ее глаза встретились с моими. — Большая змея, я нашла в книге описание, не успели мы обсудить. Ее взгляд обращает в камень. А лужи… Он перемещается по трубам. Там внизу его тайная комната». Картинка схлопнулась. Рассказы Пивза и Миртл о желтых глазах, намеки Барона, вода на полу, окаменевшие, но не мертвые жертвы, пауки, бегущие из замка… Миртл округлила глаза: «Меня убил василиск? Вот это да!» — новость неожиданно ее обрадовала. «Учительская! — выдохнула я. — Им нужно все рассказать!» Мы выскочили из туалета и помчались по пустым коридорам к учительской. Я никогда в жизни не бегала так быстро. Мы влетели в нужный коридор и чуть не врезались в высокую черную фигуру, выходившую оттуда. Профессор Снейп резко остановился. Его черные глаза сверкнули так, что у меня внутри все сжалось. «Мисс Гринграсс, мисс Лавгуд, — его голос прозвучал тише обычного, но от этого стало только страшнее. — Объясните немедленно, что вы делаете вне гостиной в нарушение приказа?» «Профессор, мы знаем!» — перебила его Полумна своим звонким, не испуганным голосом. «Мы знаем, что за чудовище!» Я, задыхаясь, пыталась выдавить слова. «Они туда… пошли! — выпалила я. — Вход в Тайную комнату — в женском туалете на третьем этаже, у Плаксы Миртл! Это труба… Там василиск!» Снейп замер. На его лице на секунду мелькнуло настоящее изумление, а потом тревога. «Кто пошел?» — спросил он, но по его взгляду было видно, что он уже догадывается. «Гарри Поттер, Рон Уизли и профессор Локхарт! — все тем же ровным голосом сказала Полумна, пока я ловила воздух. — Миртл видела. Они прыгнули в трубу!» «Локхарт с ними?» — голос Снейпа на секунду сорвался, но он быстро овладел собой. «Ваша информация… будет учтена. Сейчас этим займутся учителя. А вы — марш в гостиные! Сию же секунду! Если я замечу вас здесь через мгновение, вы будете отдраивать котлы без магии до конца года! Понятно?» Мы молча кивнули, но с места не сдвинулись. Снейп резко развернулся и почти вбежал обратно в учительскую, хлопнув дверью. Мы с Полумной остались стоять в пустом коридоре, зная больше всех, но ничего не могли сделать. Потом молча побрели каждая к своей гостиной. У меня подкашивались ноги.