Stern

все стало слишком странным. прошло всего две недели с того момента, как Ким перебралась во дворец, но её появление принесло с собой новые правила. — что ты будешь делать, если кто-то попытается сорвать твою повязку? — бездействие не открывая глаз, со всем разберётся стража. шёл третий час "урока" что сам принц считал пыткой. сидя в своей спальне за столом, он был обязан терпеть компанию пожилой женщины, пахнущей луком и чем-то застаренным, отвечать на одни и те же вопросы, пока ответы не начнут звучать как скороговорка, но пока Лин удавалось лишь вымученно выдыхать слова, отпечатавшиеся с обратной стороны его черепа. — верно. — грузная женщина не очень элегантно скрестила ноги, положив одну на другую, задев колено Лин своим — когда корона перейдёт к тебе, что ты собираешься сделать в первую очередь? Лин отодвинулся вместе со стулом, чьи ножки издали противный скрип по дереву — следующий пункт из списка матери, в зависимости от того, что она успела сделать до того, как передаст правление мне. — формулировка не та, но смысл есть. будешь ли ты позволять своей супруге делать решения относительно перемен в законах? — нет. миллионы вопросов, каждый ответ на которые был ложью. он будет прислушиваться к Ким, будет поддерживать её решения и идеи, если они не будут вредить королевству, а первое, что он сделает переняв корону - освободит всех существ от рабства, абсолютно всех. будет воспитывать своего ребёнка в полной свободе, даже если он будет проклят, даже если все, кто взглянут в его глаза умрут. — хорошо, давай перейдём к письму. хочешь сделать перерыв? не говоря ни слова, Лин встал из-за стола, морщась от хруста в коленях. конечности ужасно затекли, но он позволил себе потянуться и размяться только тогда, когда вышел из своей спальни. он больше не чувствовал себя в безопасности там. нигде. ему оставалось только гулять по коридорам в надежде на то, что никто не выйдет навстречу. но стоило ему подумать об этом, как дверь что была напротив открылась. — Линн.. — тихо произнёс Финн, выходя вперёд — вы закончили? принц едва обратил внимание на друга. конечно, он остановился, повернулся к нему всем телом, но ни один мускул на его лице не дрогнул, хотя обычно не мог сдержать улыбки от вида повиливающего хвоста и опущенных ушей в невинной радости. — только начали. хвост Финна прекратил свое движение, он склонил голову на бок, всмотревшись в лицо Лин. увидев там ту же отстраненность, он мог лишь вздохнуть. но сейчас, он ещё и признал то, что это не просто плохое настроение или попытка привыкнуть к нововведениям, а то, что требует его внимания и вмешательства. — слушай.. у тебя ведь всю неделю были уроки, может сходим погулять? мама пишет, что скучает по нам — шагнув вперёд, Финн протянул руку к Лин, но не коснулся — сходим в гости.. парень отстранился от вытянутой руки, почти попятившись — нет.. я не могу, это мои обязанности полуулыбка соскользнула с лица Финна. что-то не так, он это видел и чувствовал. нужно было действовать раньше. — ты ведь сам говорил, в этих уроках нет пользы. — все изменилось, Финн, скоро я стану королём, мне важно присутствовать на всех уроках. подбирать слова было сложно. он понимал, что хочет спросить: что происходит с Лин? чем он может помочь? но, кажется, это ничего не даст. — слушай.. — набрав воздух в лёгкие, Финн поменял свой вопрос в последнюю секунду — можешь зайти ко мне сегодня вечером? проведём время вместе, я почитаю тебе. — Ким не любит, когда я ухожу вечером, у нас и без того нет времени. наблюдая, как Лин молча заканчивает разговор, разворачиваясь и уходя вглубь коридора, Финн беспомощно скривил губы — как со стенкой.. у него не было сил сближаться с Финном сейчас, не хотел видеть обиженный взгляд Ким, не хотел получить выговор от матери. пройдя спальню Кирана, Лин прошёл мимо кабинета Флинса, но остановился развернувшись лицом к двери. с момента его смерти, никто не входил в эту комнату, даже горничные. никто, кроме Лин и Финна, но и они продолжали уважать правила, поставленные тем, кто был хозяином кабинета, не приходя без надобности. в последний раз Лин заходил туда в прошлом году, перед тем, как пойти к матери и поговорить. разговор должен был быть тернистым, ведь Мари всегда говорила о том, что он сможет выйти за пределы дворца только после совершеннолетия. тогда он постучал, заглянул за дверь, почувствовал молчаливую поддержку. сейчас он поступил точно так же постучал, выждал пару секунд, прежде чем приоткрыть дверь и заглянуть внутрь. здесь все было в точности как и при жизни Флинса, только вот сам он больше не сидел за столом перед окном, сразу замечая гостя, не поднимал строгий взгляд от бумаг, не подзывал к себе. но, что-то в его присутствии было неизменно даже сейчас. Лин прошёл внутрь, закрыв за собой дверь. его руки медленно справились с повязкой, опуская её от глаз. прищурившись от света из окна, он отшагнул в тень, кожа тут же нагрелась. Лин проморгался, рассматривая массивный стол из тёмного дерева, на котором толстым слоем лежала пыль. — нужно будет прибраться.. — тихо пробормотал Лин, смотря на спинку стула, обращенного к нему повернув голову, он увидел полки с книгами, большинство из которых были детскими, занимали пол стеллажа. Флинс ставил их от первой по третью полку с конца, чтобы ни Финн, ни Лин не могли дотянуться до того, что им было рано читать. сейчас самая верхняя полка, заставленная выцветшими, но когда-то яркими, любимыми книгами доходила до грудной клетки принца. оставив полоску на пыли, собравшейся на корешках книг кончиком пальца, Лин поплелся к столу. зацепил стул, стоявший перед ним, и поставил рядом с тем, что принадлежал Флинсу. стряхнув пыль с темно-синей обивки, он сел на свое место, опуская голову на скрещенные руки, лежащие на подлокотнике резного стула. — я устал.. признание в тишину не было сложным, но дышать стало немного легче. было привычно, не хватало только тепла чужих бёдер под щекой и тяжёлой руки, поглаживающей его волосы. — что если так будет всю жизнь? что если я действительно буду вести себя так как мама? он смотрел в нишу стола, на тёмный прямоугольник дерева, пыльный, но все ещё бликующий от солнца, повторяющий силуэт двух стульев тенью от солнца за их спинками. — что если у Финна не хватит терпения и он уйдёт? он думает, что я предатель, раз выбрал Ким? — он замолчал, но тишина становилась гнетущей — я скучаю. слова казались поплавком, выскочившим на поверхность из под толщи воды, но только сосуд из его горла был слишком узким, стало больно, когда он вышел. Флинс был всем, и в буквальном, и в переносном смысле. он помогал матери со всеми документами. даже не так. он брал всю работу на себя. в то же время занимался воспитанием двух мальчиков с их пелёнок, заменил Лин отца и мать, как и Финну. он был строгим, но ласковым, принимал любые их глупости, исполнял любые желания, хранил все их секреты, отдавал все свободное время, утешал поздних гостей, встревоженных ночными кошмарами, обещал никому не рассказывать, хотя и Финн и Лин посещали спальню Флинса одинаково часто, а иногда и вовсе приходили вместе, ютясь на односпальной кровати втроём. он был целым миром для Лин, его глазами тогда, когда зрение принца не желало слушаться его, читал им, когда Финн ещё не умел делать этого, жалел, даже если до этого сам поставил в угол. зажмурившись, Лин сморгнул влагу с ресниц. — ты ведь не был таким старым, почему ты ушёл? он понимал, что Флинс был. он посидел на его глазах, шутливо грозился уйти на пенсию, если мальчики будут плохо себя вести. но ведь не настолько. пара седых прядей ничего не решает, как и помутневшее зрение. Флинс просто ушёл в один день, и больше не вернулся. а затем на кладбище появилась могила Флинса Ависа, без дат. за пару лет до этого время перестали исчислять. Лин винил себя в том, что забрал у него так много, и Флинс ушёл не имея семьи, возлюбленной и детей, своего дома, жизни для себя, в спокойствии. он тихо надеялся, что они смогли стать его семьёй. — ты был бы недоволен, если бы я стал, как мама. ты не любил её методы правления, но почему-то уважал её, поддерживал. ты странный... а я почти не помню твоего лица. — Линас! голос Ким Лин мог узнать из тысячи. она звала его откуда-то из коридора. ему совершенно не хотелось выходить к ней, а ещё больше не хотелось покидать пыльный кабинет и едва ощутимый запах терпкого одеколона, впитавшегося в обивку стула. — Обри Ноэль Линас, я начинаю злиться! тяжело выровнявшись, Лин в последний раз тоскливо взглянул на темно-синий бархат, поднял повязку с колен и вернул её на свои глаза, не заботясь о том, что ввязал прядь волос в узел на затылке. подождав, пока цоканье каблучков отдалится, он выглянул из-за двери, стараясь сделать это беззвучно, но, к его ужасу, петли скрипнули и Ким обернулась. — что ты там делал? у тебя урок — возмущённо спросила девушка, подходя ближе выскользнув из-за двери, Лин закрыл её, оперевшись на неё спиной, словно это могло спрятать его секрет о разговорах с давно мертвыми. — я знаю, уже собирался возвращаться — солгал Лин, вжимаясь в дверь Ким остановилась в паре метров от своего жениха, разглядывая его с ног до головы с любопытством — что там? — там.. — он замялся, пытаясь придумать правдоподобную ложь, от чего-то не желая говорить правду девушка решила выяснить сама, сделала два шага вперёд и мягко оттолкнула Лин от двери, тут же открывая её, входя внутрь — как грязно.. Лин с ужасом наблюдал, как Ким тянет руку к стеллажу, к книгам, которые даже он никогда не трогал. сделав рывок вперёд, он схватил девушку за запястье, резко развернув её к себе — не трогай. — прошипел он Ким испуганно уставилась на принца, растерявшись на пару мгновений. поняв, что он делает, как и с кем, Лин мелко, но резко выдохнул, втянув, шею, будто на него замахнулись — прости, прости, я совсем забегался — пролепетал он, самым извиняющимся, стыдливым тоном — это кабинет Флинса, а тут я на нервах, извини выслушав извинения, Ким отдернула руку, оскорбленно скосив губы. развернувшись на каблуках, девушка вышла из комнаты, зашагав прочь. Лин вырвался за ней, но остановился у двери, глядя ей в спину. его руки метнулись к лицу, накрывая его в попытке снять с себя кожу, но смогли лишь подавить измученный стон. вернувшись в кабинет, он захлопнул дверь, направившись к другой, которую было даже не разглядеть из-за полок. спальня Флинса была в большем слое пыли, чем его кабинет, но волновало ли это принца, стоящего на грани нервного срыва? рухнув на кровать, Лин поднял тучу пыли, которая заставила его натянуть рукава до кончиков пальцев и накрыть ими нос, но это не спасло его от десятка чихов, фырканья и кашля. здесь запах Флинса был чётче. даже не запах одеколона, запах его кожи. возможно, это лишь его воображение. пыль осела, дыхание выровнялось, на тело навалилась усталость. отсутствие нормального сна, недоедание и постоянный стресс в течении двух недель наконец перестали молчать, завопив со всех сторон, но он предпочитал не слушать их, концентрируясь лишь на гуле крови в ушах. он не собирался возвращаться на урок. все равно мать отчитает его, когда заметит хмурое выражение лица Ким и спросит, что послужило этому причиной. все равно Ким не простит и будет игнорировать его, сопровождая молчание холодным отстранением и осуждающими взглядами. раньше, зная что он действительно не прав, он бы сделал все, чтобы добиться её прощения, но сейчас у него не осталось сил. а самым худшим было понимание того, что та которую он любил, делала все против него, лишь бы угодить его матери. понимание не собиралась сменяться осознанием в измученном разуме. он уснул, и видимо надолго, ведь проснувшись он судорожно стянул повязку, чтобы увидеть как долго он спал, но вместо светлых лучей с кружащимися в нем пылинками увидел лишь тьму. эта тьма была странной, и у него было чёткое ощущение, будто он её уже видел. она была чернильной, безжалостно поглощала очертания окружения, не оставляя надежды на то, что он может что-то исправить. — прости, что я задержался здесь.. — шепнул Лин, вытягивая кончик повязки из узла белых волос. стоило бы паниковать, ведь он пропустил урок, пропустил тренировку, пропустил ужин, обидел Ким, не явился в спальню, чтобы разделить с ней постель и попытаться извиниться снова. но ему было странно спокойно, до ужаса странно. нужды в повязке не было, как и в её отсутствии. своими глазами он едва видел хоть что-то, а под веками было пусто, словно пылинки под его веками, помогающие ему видеть, смешались с теми что были в этой комнате, решив остаться в общей массе. встав с кровати, Лин отряхнулся, поправил постель и направился к выходу на ощупь. в коридоре было ещё темнее, хотя не должно было, ведь с обоих концов были большие окна. возможно луна спряталась за облаками. в свою спальню он пробрался крадясь, чтобы не разбудить Ким, а та наверняка спала, ведь даже когда в комнате было не так темно, она оставляла свечу на тумбе, и та успевала догореть за пару десятков минут. здесь была полная чернота, значит, свеча уже отгорела своё. холодная постель не приносила былого удовольствия и он украдкой подвинулся к Ким, чтобы немного согреться, но додвигался он до самой стены, Ким не было в постели. где она может быть? может она с Мари, в ваннах или.. где нибудь ещё. ему не было до этого дела сейчас, ему хотелось спокойствия, тишины, а больше всего - одиночества. он был уверен, что уснёт спустя пару минут, но сон не шёл. тело устало, но в его голове было легко, никакой сонливости. да и желанная тишина никак не хотела появляться, кто-то бродил по коридору, и стоило ему отвлечься на свои мысли на пару мгновений, как шаги ускорялись и умножались. это превращалось во что то, что он больше не мог игнорировать. будто за дверью была тысяча бегущих людей, попутно бьющих в стены кулаками. может это галлюцинации от недостатка сна? или может его тело уснуло, а разум выдумывает то, чего не существует в действительности? но то, что у него получилось приподняться и открыть глаза, говорило о том, что его тело не спит, хотя и чувствует себя очень тягуче и зыбко. нахмурившись, он встал с кровати, и чем больше движений он делал, тем веселее было тем, кто был за дверь. к топоту и стуку влился вой, тоненький, громкий, но едва различимый в гомоне звуков, все громче и громче, пока Лин не распахнул дверь, встретившись с тёмной пустотой и мгновенным штилем. — что.. поняв, что вопросы бесполезны, Лин тяжело вздохнул, потирая глаза, но его руки были слишком слабы, чтобы оказать достаточное давление — просто нужно поспать. уронив руки вдоль тела, парень вновь открыл глаза, но его встретил не тёмный коридор, а лес. все заросло деревьями, среди которых выделялся горб из земли, заросший корнями и мхом, из зияющей дыры в нем гулом разносилось утробное рычание, от которого все тело принца пронзало вибрацией. он видел вход в пещеру, в нору, которая смотрела на него в ответ пустотой в одной единственной глазнице. она затягивала его в себя, манила, и он, ведомый неизвестным притяжением, повиновался. чем ближе он подходил, тем отчетливее понимал, что жуткое рычание - мольба, шёпот, пронизанный тревогой и срочностью, наполняющий грудь принца тем же, сменяя низменные проблемы своими, огромной тяжестью, что было безумием по сравнению с тем, что чувствовал Лин раньше, вдавливало в землю, ломало позвоночник. — это ведь сон? стоило только позволить этому быть сказанным вслух, как не очень дружелюбное окружение рассыпалось. он догадывался о том, что все ещё спит. ещё с того момента, как его зрение отказалось слушаться. да, такое бывает, но очень редко. он снова здесь, в спальне Флинса, снова снимает повязку, чтобы понять сколько он проспал. по ощущениям он выспался, но положение теней в комнате говорило о том, что он пропустил всего пару часов и успевал на ужин. такие сны часто посещали его, но только тогда, когда он засыпал в доме, построенном на дубе, только в лесу. яркие сны, наполненные ощущениями и знакомыми с детства образами дышащей берлоги, завывающего нечта, густого леса, сырой земли и холодного воздуха. странно, что он увидел это сейчас, находясь во дворце, тем более, в спальне Флинса, где они никогда не приходили к нему. хотя, прошло столько времени, столько всего изменилось. эти сны, как думал Лин, появлялись из-за того, что в доме построенном на красном дубе всегда было тепло, а иногда даже жарко из-за прямых лучей солнца, из-за которых Лин просыпался по несколько раз, чтобы отползти в тенек. сейчас свет из окна падал прямо на кровать, возможно он просто перегрелся. поглощенный размышлениями, Лин распутал волосы, перевязал повязку и не торопясь покинул свое безопасное укрытие. он чувствовал себя лучше после сна, и не совсем по причине того, что он наконец выспался, а потому, что после той тяжести, что он испытал в этом сне, все, что он нес на своих плечах сейчас весило не больше чем ничего. он спустился на первый этаж, вошёл в столовую и сел за пустой стол. ему было интересно, чем сейчас занимается Финн. они сильно отдалились. может, он нашёл компанию в Киране? его Лин не видел уже пару дней, и с ним общение вовсе отсутствовало. по желанию Ким, Мари сместила Кирана с роли личного помощника принца, "чтобы никто не крутился у их спальни" нормально ли было то, что он раздражался от мыслей о возлюбленной? раздражение было тихим, нежеланным, притупленным, но все же было. — явился голос матери вырвал Линаса из мыслей, но единственное, что он сделал, это удивился тому, что не услышал стука каблуков об пол. Мари была слишком взвинченна, но Лин не видел для этого повода. она обошла стол, сев напротив. — почему тебя не было на уроке? думаешь, у Жанель так много свободного времени, чтобы бегать за тобой и ждать по пол дня? слуги засуетились, накрывая на стол, пока Лин слушал нравоучения матери, ковыряя ногтем большого пальца вышивку на скатерти. он ждал, пока она перейдёт к сути, к наказанию за безответственность, но за это время успели подойти Ким, Финн и Эрис, рассевшись по своим местам. ужин уже начался, но Мари все не умолкала — а поднимать руку на невесту? где ты такое вообще видел? все его внимание сосредоточилось на кончиках своих же пальцев, на которые он наматывал тонкую нить из распущенного кусочка ткани, чувствуя, как они холодеют. она рано или поздно устанет, он пойдёт спать, а завтра будет такой же день. — я уже не уверена в том, чтобы отдать тебе правление, лучше провести выборы, как думаешь? — я не специально. просто уснул. — уснул? — невесело усмехнулась женщина — ты считаешь, это тебя оправдывает? он промолчал, не видя смысла в оправданиях. — да что же это такое?! Мари повысила тон, справа от неё послышался лязг металла о стекло, когда Эрис выронил вилку от неожиданности. — ты можешь сказать хоть что то? что ты как.. — повисла тишина, её тон стал разочарованным, каким-то, обеспокоенным, как показалось парню — Линас, ну разве так сложно делать то, что от тебя требуется? я прошу так много? его взгляд отцепился от наверняка синеющих пальцев, поднявшись к Мари. её брови выгнулись, будто она собиралась расплакаться. он не верил. был удивлён, но не верил. он не видел мать такой ни разу за, кажется, пару лет, но ему не было жаль. — нет. извини, такого больше не повториться. вздохнув, женщина опустила взгляд в тарелку, покачав головой — я на это надеюсь посмотрев на покачивание её сережек ещё пару мгновений, Лин снова вернулся к нити на своих пальцах, ведь к ним метнулась рука Финна, распутывая их в срочном порядке, прежде чем взять чужую, переплести их пальцы и прижать сплетенные руки к своему бедру, предотвращая следующие попытки неосознанного членовредительства. к концу ужина ему пришлось отпустить тёплую ладонь, встать из-за стола и следовать за Ким в спальню, где за закрытой дверью он попытается извиниться, но уснёт с глухим чувством вины.