Маска вседозволенности

Цукишима давно принял решение. Даже если мать попытается отговорить его, даже если планы рухнут и замыслы провалятся, пусть так. Впрочем, он привык побеждать – почти всегда. Разве перемены – это не классно? Почему бы не попробовать перестроить свое будущее, но не спонтанно, как герои манги, а обдуманно, осознанно сделать выбор. Да, если ему уже есть восемнадцать, то это совсем не значит, что нужно переться пробовать все в этой жизни, но он и не бежит, как сорвавшийся с цепи пес, а просто компактно складывает вещи в темно-синий чемодан, купленный когда-то во время летнего отдыха с семьей. На самом деле, переездам он не особо рад, ведь это постоянная суматоха, члены семьи что-то теряют, находят, путаясь в порядке сбора вещей, а затем удивляются, как Цукишиме удалось всего за полчаса все собрать и быть готовым к выезду. Рутина, что сказать. Как бы не докучала мать со своими нравоучениями, как бы старший брат не занудствовал, все равно они не изменятся, и Кей к этому более, чем привык. И откуда у него в полке взялись носки с лягушками? Ах да, частый посетитель его личного пространства как обычно решил оставить их где-то на полу, а он, молодец такой, аккуратно сложил их (перед этим, конечно же, постирал) и убрал в нижний ящик, в котором скопилось приличное количество оставленных вещей. У него будто сосед по комнате появился, вот серьезно. Резинки для волос, которые Кею абсолютно не нужны, зарядное устройство для наушников, пара цветных ручек. Прямо-таки набор бойскаута. Но это стало уже привычным делом, поэтому напоминать о забытых вещах давно стало не таким раздражающим занятием, это уже подобно бесконечному циклу повторяющихся событий – вроде и наскучило, а вроде привыкаешь. – Кей, солнышко, мама шарлотку испекла, попробуешь? – женщина в возрасте сорока пяти лет осторожно приоткрыла дверь, и в проходе показалось ее счастливое лицо. Кажется, к этому он уже точно привык, но иногда все равно удивляется тому, как она всегда остается радостной, несмотря даже на крупные неудачи в виде сгоревшего пирога или не пропекшегося хлеба, на приготовление которого был потрачен не один час свободного времени. Кстати, чего, чего, а именно его у нее немерено. Мать не работает, живет на деньги, что достались от отца, который раскидывается ими налево и направо. Кажется, ему совершенно плевать, на что они будут потрачены, лишь бы на счету бывшей жены лежали крупные суммы. В отличие от папаш, которые нарожают детишек, а потом сбегут, да так, что пятки сверкают, он поддерживает финансовое состояние бывалой семьи, компенсируя отсутствие внимания к уже повзрослевшим детям. Ну и ладно, не очень-то ему нужно внимание того, из-за кого он сейчас складывает свитер в чемодан. – Да, обязательно, только закончу с делами, – кивнул он, и мать удивленно опустила руки в прихватках, задумчиво глядя на сына. – Ты куда-то уезжаешь? – не поняла она, склоняя голову. – Такой серьезный вид. – Говорил на прошлой неделе, – напомнил Цукишима, хотя мама по-любому уже не помнит, что же там сын ей говорил пару дней назад. Потребовалось несколько секунд, чтобы женщина достала осколки воспоминаний из закромов разума, отчего ахнула прикладывая ткань ко рту. – Кей. – Мам, я уже все решил, не надо, – сказал, как отрезал. – Дорогой, мы тебя очень любим, и- – Мам, у тебя что-то горит?! – донесся громкий бас брата откуда-то с ванной. – Котлеты! – чуть ли не спотыкаясь, она засеменила в кухню, возвращаясь к забытым на плите котлетам тонкацу. Ее помешательство на готовке сыграло определенную роль на жизни сыновей: они начали больше готовить самостоятельно, перенимая от матери кулинарные навыки или советы, помогающие облегчить кропотливый процесс. Готовка перестала быть чем-то сложным и неизведанным, наоборот – начала даваться легче, позволяя мастерству расти с каждым разом все больше. Даже если Акитеру дразнил его за сгоревший картофель… Нет, он его никогда не дразнил, а только лишь помогал выйти из трудной ситуации, даже когда, казалось бы, ничего не поможет. Повезло ему с братом, только вот Кей так не думал. Лучше бы был изверг, тиран, насмехающийся над каждой неудачей младшего, тогда были бы весомые причины устроить подлянку, а излишняя доброта и умение заботиться – так себе вещи для «просто позлиться». Вообще, Цукишиме с детства не нравилось, как к Акитеру тянутся люди, говоря, что он якобы «божий ангелочек» или что-то вроде этого. Сказки про то, что он перенял характер мамы, с каждым годом казались все более правдивыми, ведь если сравнить ее и отца… Лучше не сравнивать. Странно только то, как Кей не стал таким же, как брат. Он не улыбается всеми тридцатью двумя зубами с утра, не рассказывает про «смешные» казусы с работы и не желает вспоминать ситуации из детства по типу таких, где у Кея слетели штаны на детском утреннике. Тем временем, он заострил свое внимание на книгах, что лежали на полке возле рабочего стола. Здесь было трудно выбирать – либо «Затерянный мир», повествующий о том, как журналист попадает в мир динозавров и древних племен, либо «Вещие сны», рассказывающие о людях, чьи сновидения предсказывают будущее и влияют на реальные события. Обе книги до ужаса интересные, Кей перечитывал каждую раз десять, если не больше. Не успев принять решение, тишину прервали появившиеся в дверях мама и брат. – …что-нибудь, – шепотом договорила мама Акитеру, а затем остановилась в дверях. Брат сделал вдох и быстрый выдох, начиная. – Кей, я, как твой старший брат, говорю, что ты никуда не едешь, – просто и понятно выразился Цукишима. Но количество Цукишим на пару квадратных метров комнаты сейчас превышает норму. – Мама права, тебе лучше не- – Ты-то можешь хоть раз не лезть? – осознав грубость своего тона, Кей осекся и начал протирать очки краем футболки. – Я понимаю ваше беспокойство, но мне так нужно, – отчеканил он, вновь принимаясь за складывание личных вещей в небольшие боковые карманы чемодана. – Тебе нужно успокоиться и перестать делать то, что ты делаешь. А делаешь ты полную глупость, – он махнул рукой в сторону коридора, вынуждая маму покинуть место, в котором ждет своего часа накаляющаяся мина замедленного действия. Кей лишь фыркнул в ответ на слова брата. – Если ты еще не заметил, мне уже не десять лет, и ни в одном проявлении твоей «заботы» я не нуждаюсь. Повзрослей наконец, братец. У Акитеру словно из рук забрали пульт управления, в котором и так не было батареек. Да даже если бы они были, то с давно закончившимся сроком годности. Он нервно ухмыльнулся, всплескивая руками. – Да я тебе только помочь и пытаюсь, а ты мне зубы показываешь? – Ты бы мне очень помог, если бы вышел из моей комнаты, – попытался вежливо выгнать брата Кей, но, судя по всему, одной фразы было недостаточно. Акитеру вздохнул, накрывая лицо рукой, и провел ей по нему, понимая, что достучаться до брата никогда не было и не будет простой задачей. – Ты хоть понимаешь, на какие риски идешь? Хочешь оставить маму, бросить школу ради этого? Да отец сам никогда не мог справиться с этим даже с огромной командой, а ты прешься туда один, без меня, без знающих людей, да даже без- Цукишима одним простым движением вынул из кармана что-то маленькое и яркое, сразу же привлекающее внимание Акитеру. Флешка. Оранжевого цвета. Он видел ее всего один раз – когда отец достал ее из бумажника, а затем вручил пятнадцатилетнему сыну, наказывая не смотреть содержимое вплоть до совершеннолетия. И он сдержал обещание, посмотрел записи ровно в двенадцать ночи восьмого марта, о чем сразу же пожалел. Он не должен был это видеть. Никто не должен был, это ошибка, это неправда, это просто кошмар, приснившийся после просмотра хоррор-летсплея перед сном. Даже достигнув своих восемнадцати лет, записи подобного рода, длинные тексты, явно принадлежащие психопату, казались запрещенными для просмотра. В ту ночь он не мог заснуть даже чисто физически: руки оледенели до температуры самой низкой точки айсберга, а голова, казалось, вот-вот и отделится от позвоночника, оставляя за собой неприятную нить спинного мозга. Будто оказавшись там, в кабинете отца, Акитеру встряхнул головой и всмотрелся в до мозга костей знакомый предмет. – Ты… Смотрел? – неуверенно вопросил Акитеру, делая мелкий шажок вперед и наблюдая за тем, как Кей медленно убирает флешку туда, откуда достал. – Глупый вопрос с твоей стороны, но да, смотрел, – безразлично к шокированной физиономии брата, Кей потянул замочек змейки чемодана, и тот с характерным звуком закрылся. – Кей, не надо. Я в последний раз тебя прошу, – начал умолять он. – А я в последний раз тебе объясню, что это все не просто так, ты уже сам понял мои намерения и почему-то все еще продолжаешь ныть. Хах, ничего даже не поменялось. Кей поднялся с пола, демонстрируя наличие высокого роста. – Сам не смог – не мешайся под ногами, – бросил он напоследок и обошел застывшую на месте фигуру брата. И он перестал мешаться. А зачем останавливать того, кто обращается с тобой, как с куском говна? Пусть едет, куда ему надо, все равно потом пожалеет. Исходов событий не так уж и много – либо становишься на голову отбитым эгоцентриком, либо вместе с этим садишься за решетку. Он сделал все, что ему было велено: попытался отговорить, перешел на острый язык брата, знания которого успели подрасти за годы жизни под одной крышей, да даже упустил из виду то, что в его вещах кто-то рылся. Кто-то, находящийся совсем рядом. И как он не заметил? Настолько забыл эту идею, что забросил флешку куда рука дотянется, совсем не беспокоясь о ее дальнейшей судьбе. Видимо, искреннее доверие членам семьи изрядно его подвело.

***

Дорога в Токио представляла собой пятичасовой маршрут с томной бубнежкой радио на фоне пролетающих мимо пейзажей небольших домов Мияги, а затем и лесной густоты, заставляющей глаза болеть от появления такой частой ряби. Но это не единственное, что вызывало боль в глазах и некоторых других частях тела. Было не совсем приятно смотреть на неподвижно лежащее у его ног тело друга. Нет, он видел, как Ямагучи лежит, распластавшись на футоне, но в те моменты в груди не было такого болезненно давящего холода. Сейчас он лежал вовсе не из-за одолевшей его сонливости, и совсем не на футоне, а на холодном, обдуваемым осенним ветром асфальте. Пока он лежал, сомнительные люди в черных масках и шапках, перекрывающих почти все лицо, вкалывали в его кожу сильное снотворное. – А ничего, что ему нет восемнадцати? – Цукишима вставил в тишину свой вопрос, замечая, что вызвал у Укая подобие улыбки. – Ну… – он выдохнул клубы сигаретного дыма прямо Кею в лицо. – Даже если это было бы для него смертельно опасно, тебе стоило спросить об этом раньше. Кей еле заметно сглотнул, глядя на лежащее неподалеку тело Тадаши, которого оставили лежать на земле. – Закончили? Молодцы, – Укай зажал сигарету губами и поправил ободок на голове. – Доволен? Уже напредставлял себе всякого, да? Славный парень, только совсем невнимательный. Как можно было не услышать, когда тебе буквально в спину дышат? – Кейшин рассмеялся, качая головой. – Ничего подобного. И, эм… – Цукишима кивнул в сторону тела. – Вы это… поднимите его хоть. Укай махнул рукой. – Да не ссы, ща ребята все сделают, – и все случилось, как по заказу. Неизвестная ему пара парней подняла Ямагучи без особой трудности, будто тот ничего не весил, быстро забрасывая его на заднее сиденье черной, полностью затонированной BMW, что отражала всю суть скрытности и абсолютной незаметности. Но свое прозвище Укай так и не оправдал. Он то и дело хохотал, громко разговаривал, будто пытаясь показать Цукишиме свой статус, который, между прочим, давно утратил. Однако, оставшиеся с того времени связи не подвели его, неизвестные были рады тому, что он обратился за помощью. – Вот и все. Спасибо, парни! – кивнул он в сторону высокого и на голову ниже парня, которые явно не горели желанием раскрывать свою личность, даже словом не обмолвились. Один из них подошел к Укаю достаточно близко, чтобы Цукишима мог разглядеть очертания глаз и переносицы, но сильно много информации ему это не дало. Парень открыл ладонь, в которой сразу же оказалась приличная пачка денег, обвязанная черной резинкой. Укай молча откинул бычок в сторону, и тайные личности ушли в своем направлении, видимо, совсем не заботясь о том, что их машина осталась стоять здесь. Кейшин дернул головой в сторону автомобиля, и Кей послушно последовал в ее направлении, открывая дверь пассажирского места. Внутри было теплее, чем снаружи, в салоне горела приятная тусклая подсветка, а зеркало заднего вида отражало темный силуэт, что притаился сзади. Цукишима машинально обернулся, сразу же распознавая в тени неизвестности знакомые черты лица, прикрытые лохматыми волосами. – Он не проснется, не переживай, – успокоил его Укай, набирая на экранчике управления маршрут до города Кодайра, расположенный в префектуре Токио. – Надолго? – вопросил Цукишима, разворачиваясь обратно к виду из лобового окна, автомобиль пришел в движение. – А что, уже хочется поболтать? Если хочешь – буди, втроем веселее, – усмехнулся мужчина за рулем, давя на газ. – Очень смешно. Укай прочистил горло. – Ладно, если серьезно, он еще сутки будет спать, как мертвый, так что нам хватит с головой. Цукишима кивнул, устремляя свой взгляд к окну, где можно было наблюдать ночную Мияги. Город еще не спал, но машины проезжали мимо достаточно редко, чтобы понять, что сейчас поздно. Он надеялся, что поездка будет молчаливой, как минимум из-за того, что самый говорливый в этом помещении уснул на двадцать четыре часа. Но спокойно поспать не получилось, было слишком наивно надеяться, что мужчина слева будет тихим и нелюдимым, будто таксист-маньяк, задумавший что-то темное. – Ну давай поговорим что ль, – предложил Кейшин, бросая беглый взгляд на молчаливого пассажира, который явно не горел желанием общаться. Не получив даже намека на какую-либо реакцию, он вздохнул, возвращая взгляд к дороге. Несколько минут тишины были блаженными, однако внезапные кочки заставляли сознание пробуждаться, так и не успев заснуть. – Я вообще в это ввязался не по своей воле, – начал Укай погружаясь в отголоски воспоминаний. – Мамка у меня была помешанной, сильно любила владеть чем-нибудь. Или кем-нибудь, – он сделал паузу. – А я, дурак, за деньгами погнался, и вот, пожалуйста, – где я сейчас. Везу какого-то школьника в столицу, подумать только. Монолог не казался сильно интересным, но спать все же не давал, вынуждая вслушиваться в низкий голос слева. Записей отца было достаточно, чтобы понять, насколько дикой казалась идея ехать туда, не имея никакого опыта и четкого понимания происходящего. – Вы пошли на это только из-за денег? Серьезно?.. – подал признак жизни Цукишима, снимая маску для сна с лица и слегка щурясь. – Да мы оба дураками были, тогда еще даже не было таких правил, как сейчас, – Укай провел рукой по светлым волосам. – Было гораздо хуже, – он вдруг повернул голову на Цукишиму, упираясь в него твердым взглядом. – А ты-то куда намылился? Мне ничего не рассказал, может, ты не с теми намерениями явиться хочешь, а мне потом по башке настучат. И так явился через хрен знает сколько, да еще и малолетку привел. – Я совершеннолетний. – А я и не про тебя говорю. Цукишима не имел в планах пункта «Рассказать стремному дядьке со связями свою цель», однако что-то да сподвигло упомянуть отца, мало ли передумает еще и развернет машину. – Отец там раньше работал, – Цукишима сделал паузу, будто сомневаясь продолжать. – Моему брату сказал продолжить его дело, а тот никудышным оказался, и я решил, что сделаю все сам. Кейшин кивнул, принимая информацию. Ну, ему больше ничего не оставалось, кроме как вести машину и задуматься об услышанном. Трагичная история – братья, имеющие совершенно разные взгляды на жизнь – это всегда сложно. Никогда не знаешь, как сделать так, чтобы все были довольны, а тема конфликтов – вообще отдельный разговор. – А вы? – вдруг проявил инициативу Кей. – Зачем едете, если сбежали оттуда? Укай вдруг свел толстые брови к переносице, задумываясь о поставленном вопросе. А действительно, зачем он едет? Деньги, вроде, есть, а если нет, то та пачка – последние сбережения? Он цокнул языком. – Да я и сам не знаю. Так, чисто с бывшим учеником повидаться, да ребят по голове потрепать. Молодыми еще помню, под стол пешком ходили, когда я туда устроился, – утрировал Укай, неожиданно улыбаясь. – И ничего я не сбежал. – Смылись как «Человек-тень»? – Хохотнул Кей, надевая ранее снятые очки на переносицу. – Нет, как Укай Кейшин, – лицо его потускнело, возвращаясь к неприятной теме. Следующие полчаса поездки они провели в тишине, а прервал ее внезапный грохот. Цукишима не на шутку испугался и вздрогнул, а Укай взглянул в зеркало заднего вида, больше не находя в отражении темного силуэта. А, Ямагучи свалился. Не выдержав резких маневров, по инерции скатился с сидений и со смачным звуком столкнулся с поверхностью машины. Одна рука осталась на сиденье, а все остальное тело скрылось из виду. Кей выдохнул. – Господи. – Я думал, он восстал из мертвых, – пошутил Кейшин, на что получил пару недовольных глаз, сверлящих его из-под стекол очков. Больше ничего неожиданного не происходило, если не считать громкий пшик открывшейся банки пива, и последующие мощные глотки. И с кем только он сел в машину… Цукишима старался не думать и, тем более, не говорить об этом до тех пор, пока машина не достигнет места назначения. Короткая остановка у заправки, чтобы сходить в туалет, и Цукишима может размять затекшие от долгого пребывания в положении сидя ноги. Слегка потянувшись, он зашагал в сторону круглосуточного магазина, который ярким неоном отсвечивал прямо в болящие глаза. Пока Укай заправляет машину, он как раз успеет купить стакан крепкого американо, но только после туалета. Сделав все задуманное ранее, он вернулся к машине, глядя на Укая, который уже сидел внутри и сверлил телефон взглядом. – На этих заправках всегда такой дорогой кофе? – возмутился Кей, рассматривая пластиковый стаканчик в руке, что по размерам совершенно не соответствовал цене. Кейшин лишь пожал плечами. – Это тебе не кофе у дома, привыкай. В Токио вообще от ценников глаза выкатятся, – произнес он перед тем, как заставить машину снова прийти в движение. Пара тройка часов, и огромные небоскребы префектуры Кодайра возвышаются над ними, демонстрируя свою красоту и величество. В четыре утра здесь довольно красиво, особенно, когда солнце еще не начало восход, когда улицы пустуют, позволяя проезжать на красный свет светофора, ведь людей на улицах практически нет. Цукишиму перестало клонить в сон еще с трех часов, поэтому он просто сидел, слушал музыку в наушниках, которые не могли заглушить орущий из колонок шансон, и наслаждался видом из окна. Но тихое хрипение Ямагучи во сне не особо дополняло всю эту картину. Он забывал о нем всего на несколько минут, а потом картинки содеянного вновь мелькали яркими изображениями перед глазами. Цукишима воспользовался чужим горем в свою пользу, но от этих мыслей он старался максимально отгородиться. Кейшин доехал до какого-то дома, совершенно не похожего на штаб-квартиру из представлений Цукишимы, ведь, как он думал, подобные организации должны усердно скрываться, а тут – просто двухэтажный дом, просто аккуратный порог, черная черепичная крыша с изогнутыми краями, ничего сверхъестественного. – Чего уставился? – Укай звякнул ключами от машины, и та отзывчиво пиликнула в ответ. – Вперед. Кей кивнул, осторожно проходя по специальной каменной дорожке, выложенной для прибывающих к дому гостей. Неподалеку красовался изящный пруд, обставленный камнями, из которых мини-водопадом лилась довольно чистая на вид вода. По идеальному состоянию пруда было видно, что за ним ухаживают, не оставляя ни одного листочка или прочих предметов. Цукишима прошел вперед и остановился у двери, осматриваясь. Укай же встал рядом, сдерживая себя, чтобы не расчехлить очередную сигарету прямо на пороге. – Мне постучать? – он указал на дверь. – Ну не мне же, – хохотнул Укай, складывая руки на груди и отходя чуть в сторону. Цукишима постучал. Раз, второй, третий. Никто не отвечает. Ну, оно и понятно, сейчас четыре утра, какие гости? А Укай разве не предупредил хозяина о визите? Или хотя бы не попросил оставить ключи в определенном месте на случай, если их не будет дома? Странности, да и только. Кей решился взяться за ручку и потянул ее вниз, после чего дверь с тихим скрипом приоткрылась. В доме было темно, он нерешительно сделал шаг внутрь и, как только собрался развернуться к Укаю с недоверчивым взглядом, почувствовал, как в его ногу вцепилось что-то очень острое, до жути колющее и пронзающее болью. – Блять! – он ругнулся, зажмуриваясь, и уставился на бешеного пса, что со всей силы впился зубами ему в камбаловидную мышцу. В темноте не получалось разглядеть ничего, пес рычал, мертвой хваткой вцепившись зубами в плоть, которую облегала черная ткань джинсов. – Укай! – крикнул он в надежде на помощь. – П-помогите! – голос дрогнул от нарастающей паники. Не хотел бы он умереть от укуса бешеной собаки в доме, в котором не пробыл и пяти минут. Даже если не смерть, то ампутация правой ноги была бы ему обеспечена. Но от такой противной судьбы его отгородил включившийся в коридоре свет, а затем и появившийся из-за угла полуголый мужчина в трусах, низкого роста и шире Цукишимы раза в два. Он сонно потер глаза и быстрыми шагами подошел к собаке, пиная агрессивное животное с такой силой, что оно отлетело в сторону и еще пару раз перекатилось по полу. С улучшением видимости Цукишима околел. Это была никакая не собака, а настоящий человек, больше смахивающий на ребенка. Темные волосы стояли дыбом, будто его ударили все двести двадцать, а одна прядь челки была выкрашена в блонд, выделяясь на темном фоне. Кей моментально согнулся пополам и задрал край джинсов к колену, проверяя место укуса. На бледной коже краснел дугообразный рисунок с хорошо различимыми отпечатками резцов и клыков, а вместе с ним пришла и боль. – А ну кыш отсюда! – крикнул мужчина, отпугивая четвероногого. Напавший на него безумец вновь поднялся на четвереньки и ринулся прочь от, судя по всему, недовольного произошедшим мужчины. – Ты как? Ничего тебе не откусил? – мужчина принялся осматривать Кея уже с включенным в прихожей светом. Быстро поправив очки, Кей прочистил горло. – Я почти ничего не почувствовал, – Цукишима сымитировал уверенность, хотя место укуса сильно пульсировало. – Надеюсь, что не врешь, – он улыбнулся и отошел чуть назад. – Ты пока раздевайся и проходи на кухню. Кей без лишних вопросов разулся, все еще не понимая, куда испарился Укай. Он не собирался заходить? Может, отошел покурить? Сам, вроде, говорил, что хочет повидаться с ребятами, а теперь и шага в дом не сделал. Передумал? Сняв с себя куртку и шарф, он прошел прямо по коридору, с опаской глядя по сторонам. Кухня была приятной глазу: пастельные цвета обоев успокаивали, а окна в пол открывали вид на террасу, где можно было покачаться на большой летней качели с мягкими подушками и почитать книгу на свежем воздухе. Мужчина, в этот раз одетый, вышел в кухню и закрыл за собой дверь, сразу же начиная доставать что-то из холодильника. – Я не голоден, – прервал тишину Цукишима. – А? Может, кофе? – Нет, спасибо. Темноволосый кивнул и закрыл холодильник, садясь напротив Цукишимы со стаканом воды в руке. Стол был достаточно большим, чтобы за него село шесть человек, а может, даже больше. – Вы… Дайчи? – неловко спросил Цукишима, складывая руки замком. – М-м… Он самый. А ты Цукишима Кей, – констатировал Дайчи, опустошая стакан за пару глотков. – Полное имя не рассказывал? – Кто? – не понял Кей. – Укай, кто ж еще. Кстати, как он там? Будто по зову сердца, входная дверь распахнулась и закрылась с громким хлопком, а в дверном проеме показался Кейшин с пышным букетом из белых и розовых гербер, а вместе с ним какая-то коробка, обвязанная оранжевой лентой. Дайчи повернул голову и потерял дар речи. – Доброе утро, Савамура, – улыбчиво поздоровался он и сразу же был заключен в крепкие объятия. – Кейшин, сволочь! – судя по голосу, он начал плакать. – Где пропадал столько времени?! Ни ответа, ни привета, а теперь явился тут с букетами! Управы на тебя нет, бессовестный! – он принял подарки, но сразу же бросил их на стол, концентрируя внимание на вещи куда важнее цветов. Укай скорчил такое лицо, будто такое происходило каждый день, но руку на спину Дайчи все-таки положил. – Да тише ты… – Кейшин неловко похлопал его по спине, Цукишиме оставалось только удивленно моргать. – Не так уж и долго меня не было. – Ну да, всего-то десять лет прошло, пустяки, – из-за двери вдруг вышел сероволосый парень, чье лицо и руки были усыпаны родинками. Зевая, он прошел мимо Укая и налил стакан воды, прямо как Дайчи. Кейшин нахмурился, отстраняясь от Дайчи, который вытирал мокрое лицо ладонями. – Сугавара, – видимо, Укай назвал его по имени. Тот даже не отреагировал, а из-под стола вдруг выскочил тот самый звероподобный мальчишка и вскарабкался по широкой спине Укая, быстро оказываясь на его плечах. Будто мартышка, он умело перебирался с одной поверхности на другую, сверля Цукишиму своими карими глазами, будто он ему где-то сильно насолил. С виду это чучело напоминало гиену: такой же бешеный, с наточенными клыками и слишком быстрым для обычного человека бегом. Принявшись копаться в волосах Укая, он вдруг гавкнул. – Я тоже рад тебя видеть, дружище, – Укай улыбнулся, несмотря на то, что с его головы содрали ободок, и вся длина его волос оказалась в чужих руках. – Как его… состояние? – В целом хорошо, уже общался со многими, лучше поддается, но со знакомствами все еще некоторые… трудности, – Дайчи взглянул на Цукишиму, отчего тот сразу же насупился, вспоминая первую встречу с… как его вообще называть? – Нишиноя тоже плакал… – вдруг донеслось со стороны Суги, который уже успел бесшумно залиться слезами, составляя компанию Дайчи. Нишиноя? Это еще кто? Очередная плакса? Ответов на бесконечный поток мысленных вопросов никто давать не собирался, но Цукишиме пока что оставалось просто наблюдать то за одним, то за другим действием в комнате. Все происходило настолько быстро и непонятно, что создавалось впечатление, будто он смотрит какую-то сопливую драму с сотней сюжетных поворотов и постоянно разбитых сердец. – И я, и Дайчи, и… – он ринулся обнимать Укая, утыкаясь лицом в ткань его красной олимпийки. Кажется, маска безразличия быстро слетела с его лица, показывая истинные эмоции. – Ну все, все… хорош уже, я вас не этому учил, – Укай похлопал Сугу по содрогающейся от плача спине, и парень, что сидел у Укая на плечах, взялся перебирать пепельные волосы Суги. Видимо, такое долгое отсутствие Укая рядом с этой странной компанией оказало нехилое влияние на их восприятие этого человека. Да он же поехавший, почему все так тянутся к нему? Что такого он сделал, что нужно обязательно поплакать даже такому человеку, как Дайчи? Не то, чтобы Кей считает его какой-то очень стойкой и серьезной личностью, он знает только его имя и фамилию, но знание о его тесной связи с Укаем наталкивает на определенные выводы. – Может, вы все чаю хотите? Суга как раз вчера тайяки приготовил, – Дайчи встал сбоку от Суги, нежно приобнимая того за талию. – С шоколадом… Такое дополнение заинтересовало сразу всех: Укай улыбнулся, Цукишима поднял заинтересованный взгляд, а звероподобный бесенок перепрыгнул с одних плеч на другие, вихрем спускаясь на пол. – Нишиноя, не егози. И так гостя нашего напугал, а теперь сладкого просишь? – потрепал его по голове Дайчи, а Кей лишь ухмыльнулся, замечая на шее парня оранжевый кожаный ошейник с болтающейся на нем звездочкой. Суга подошел к столу и взял в руки пышный букет цветов, ранее принесенный Укаем неизвестно для кого. – И никто не додумался цветы в вазу поставить, ну. Завянут же, – пробормотал Суга и взял из верхнего ящика большую графичную вазу, наливая в нее достаточное количество воды. – А какие ароматные, м-м… – Это, кстати, вам с Дайчи, – кашлянул Укай, возвращая волосам прежний вид с помощью ободка. Суга поднял серые брови. – Да ладно… это на нашу годовщину что ли? Вы помните… – засиял в улыбке Суга, ставя цветы в вазу. – Ты знаешь, что я думаю на этот счет, – как-то серьезно сказал Кейшин. – Оу… до сих пор, – Суга кивнул, присаживаясь на стул и поправляя ворот пятнистой футболки. Дайчи, стоя у кухонного стола, влез в диалог. – Что за тон, Кейшин? Что-то не припоминаю, чтобы ты был нашим тренером… Наверное, этот статус уже давно покрылся плесенью. Укай вздохнул, больше не говоря ни слова на это высказывание. Аромат чая заполнил помещение, заставляя ноздри радоваться такому расслабляющему запаху, а что еще прекраснее – вкусу. Но Цукишиме было плевать на всю эту мишуру встречи бывалых друзей, коллег, или кто они там друг другу… У него была цель, и ее достижение должно было произойти как можно скорее. – Ты тоже из-за денег? Разговоры были долгими и утомительными, как вдруг, он даже не заметил, что обращаются к нему. Поправив очки, он начал. – Нет, я же не идиот, – все внезапно перевели взгляд на Укая. – Из-за отца. Он моему брату сказал продолжить его дело, а тот- – Ты эту песню уже пел, смени пластику, – перебил его Укай, потягивая чай. – И напитки у вас совсем не крепкие. Есть виски? Дайчи с Сугой нахмурились, а Нишиноя зарычал из-под стола в процессе обкусывания ног Дайчи. – Да че вы сразу на меня-то? Я не пью уже… – Дай угадаю, ты не пил десять лет, а сейчас надо отпраздновать? Не когда Асахи в доме, – серьезно заявил Дайчи, указывая большим пальцем да широкую мраморную лестницу. Да ну нет. Еще люди? У Цукишимы и так голова гудит от всех этих разговоров, непонятных прозвищ, терминов и просто людей. Он планировал приехать, увидеть, победить, а не шляться по каким-то домам с бешеными псами или заботливыми домохозяинами. Нишиноя вдруг сорвался с места и ринулся в ее сторону, быстро поднимаясь вверх на четвереньках. Цукишима не понимал, как можно так быстро передвигаться таким способом, не спотыкаясь и не ударяясь лбом обо все, что только можно. – В последнее время спит без задних ног. Ноя этому хорошенько поспособствовал, – Суга сделал финальный глоток чая и с тихим звоном поставил кружку на стол. – А ты, Цукишима, как себя чувствуешь? Я бы не выдержал в машине пять часов подряд. Наконец, он остался в помещении только с нужными людьми. Ну, почти. Если бы не сидел рядом этот сероволосый, было бы вообще отлично. Ладно, как есть. Он уже достаточно помолчал, старательно держал язык за зубами, пытаясь вытерпеть эту излишне добрую атмосферу. Что ж, спектакль окончен, пора поговорить о по-настоящему важных вещах. – Хватит, – он встал со стула, упираясь руками в стол. – Может, вы уже объясните, что здесь вообще происходит? Почему по дому бегает человек на четвереньках, с ошейником, гавкает, кусается? Что за «тренер», что за «жесткие правила», почему меня привезли сюда, а не в главный отдел фирмы? Кто вы такие, и почему я вообще должен с вами разговаривать? – Цукишима сделал вдох, еле форматируя поток мыслей в предложения. Повисла тишина. Такая гнетущая, будто Кей наконец-то упомянул слона в комнате, которого никто не замечал на протяжении очень долгого времени. Все разговоры велись по большей части без Цукишимы, из-за которого тут все и собрались. Это он помог привести Укая, это он захотел продолжить дело отца, это он сидит и молча наблюдает, как самые настоящие преступники обсуждают свое дело у него под носом и даже не думают рассказать хотя бы самую малость того, что вообще подразумевает их дело. Тишину нарушил смех. – Ха-ха-ха! Цукишима, а ты куда интереснее, чем я думал, – Дайчи помрачнел и поднял голову, впиваясь в Цукишиму черными, как тьма зрачками. – Попрошу тебя запомнить раз и навсегда. Если ты приехал ко мне домой, то ты автоматически играешь по моим правилам, тебе ясно? Хочешь обсудить их – мой кабинет находится на первом этаже, прямо по коридору мимо гостиной, направо. Тебя не касается тема того, что и как здесь происходит. Взгляд пронзал, пробирался под одежду, сдирал кожу, проникал в самую глубь через вены, не оставляя и шанса скрыться, он поглощал своей тьмой. Цукишиме стало искренне не по себе, будто весь остальной шум моментально исчез, и в голове звучал только один голос – холодный голос Дайчи Савамуры. Словно потеряв умение дышать, он смотрел в ответ, пытался сверлить дыру там, где это было невозможно, ведь она уже и так слишком глубокая. Цукишиме не понять этот взгляд, он никогда в жизни не сможет осознать, что в нем кроется, какой страх и жестокость пронизывают его новыми иглами, делая все больше новых дырок, способных вызвать трипофобию даже у самого бесстрашного человека на Земле. Стоило ему опустить взгляд, как дискомфорт в животе начал отступать, но холодный пот уже выступил на коже, а руки моментально заледенели. Хорошо, он переживет еще одного поехавшего только ради отца. Да будь здесь целый дом психов, он все равно пройдет через это, лишь бы добиться своей цели. Даже если путь будет тяжелым, даже если он сто раз пожалеет. Он будет там.