Маска вседозволенности

– Почему он не вернется, а? Че это он не вернется?! – Нишиноя нервно стукнул кулаком по полу и зло оскалился. – Он не может, мы пытались, и- – Хуево пытались, значит! – от злости он лягнул ногой близ стоящий стул, и тот с громким треском грохнулся на пол. – Ноя… – Асахи не знал, как справляться с его новой обязанностью в виде раскаленной лавы в чистом виде, и как вообще он должен что-то предпринимать, когда человек просто начинает кусаться, царапаться и, в общем, просто пытается испепелить тебя одним только взглядом. Это было очень сложно, учитывая, что он не имеет ни капли опыта, который есть у Суги или Дайчи, он всегда специализировался на чем-то одном, плыл по течению, пользуясь уже имеющимися знаниями. Но теперь, когда ему на плечи свалилась такая ответственность, он определенно нуждался в помощи знающих людей. У Нишинои тяжелая судьба, но он считает ее очень даже хорошей и наслаждается всеми прелестями дарованной ему когда-то жизни. У него будто было другое восприятие происходящего – такое упрощенное и не особо замысловатое, ведь таким его растили и растят до сих пор, но уже с немного измененными методами напоминания, что есть вещи нехорошие, а есть такие плохие, что за них можно заслужить десять часов бесконечных мучений и истязаний, направленных на понимание об ущербе от ранее содеянного твоими грязными ручонками или скрипучими зубами, что уже прогрызли дыру в бетонной стене. – Ты показываешь себя в ужасном свете, ты это понимаешь? – Дайчи наклонился к недовольному Ное, который съежился на полу, собираясь ободрать ногтями ковер, но у Суги глаз наметан, сразу заметит проплешину. – Находясь в отеле. В одном помещении с тренером. – Он нам не тренер давно, – рыкнул Нишиноя, поднимая голову. – Делает тут из себя- Не дав договорить, Дайчи пнул его в бок, заставляя парня зашипеть. – Животные не умеют разговаривать. – Дайчи… – жалостливо сведя брови, Асахи подошел к нему, пытаясь тихонько попросить остановиться. – Я понял… – Точно? Больше не будет вопросов? – Не уверен, что такой подход мне по душе, я, наверное, лучше у Суги спрошу, – он улыбнулся, осторожно кладя руку ему на плечо. – Спасибо. – Да пожалуйста, обращайся, если вдруг что, – Дайчи кивнул и поспешил оставить Асахи наедине с распластавшимся на полу Нишиноей. Неловкая тишина повисла в воздухе, Нишиноя пялился в потолок, а Асахи неловко топтался на месте, не зная, что сказать. А что ему еще говорить, когда его, фактически, лучшего друга только что пнули ногой, морально унизили и просто показали его место в этом доме, что было уже в порядке вещей. – Прости. – За что? – сразу же ответил Нишиноя, будто зная, что Асахи хотел сказать еще до того, как у него это появилось в мыслях. – Ну… – Азумане замялся, отводя взгляд. Это было слишком неловко, Асахи вообще понятия не имел, что в такой ситуации делать и стоит ли вообще извиняться перед тем, кто находится в твоем владении. – Тебе больно… – Асахи-сан, мне уже двадцать два года больно, – безразлично мямлил Юу, глядя в светлый потолок. – Живой еще, как видите. Асахи вздохнул, неловко сминая пальцами подол платья, – Поедешь с нами? Ноя сел на полу, разминая шею. – Куда денусь, – он поднял взгляд на предложенную руку Асахи, который хотел помочь ему подняться. – Мне нельзя, забыли? – Оу… – он вдруг вспомнил об одном очень, как ему показалось, слишком строгом правиле из многих, и сразу же спрятал руку за спину. – Ха-ха-ха… – Ноя засмеялся, почесывая лохматую голову. – Даже я уже запомнил, а вы чего такой рассеянный? Асахи неловко усмехнулся в ответ, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. – Сам не знаю… Он думал, что не знал, говорил, что не знал, когда на самом деле все было очевидным. Ему не давал покоя образ жизни Нишинои, несмотря даже на то, что он частично сам себе его и устроил, но Азумане понимал, что это совсем не так. Асахи опустился на корточки и постарался осторожно взять чужие руки в свои, чтобы парень их не одергивал, ведь такой контакт – начало доверия между людьми. – Я хочу, чтобы ты тоже был счастлив. – Чего? – не понял Ноя, скривившись. – Я и так счастлив, не надо мне тут сопли распускать, – Нишиноя недовольно рыкнул, отводя руки в стороны и пытаясь максимально редко смотреть в добрые глаза Азумане. – Давай просто попробуем? – он снова протянул тому руку и склонил голову, разглядывая хмурое лицо Юу, который выглядел так, будто находится в полном замешательстве. – Не буду я ничего пробовать, хватит. Асахи отчаянно вздохнул. Он и вправду не знал, что происходит с его сознанием в последнее время. То ли это от приезда тренера, то ли погода снова повлияла на его ментальное состояние, но одно он мог сказать с уверенностью – предчувствие было не самое лучшее. Вообще, предчувствие Асахи могло варьироваться от надвигающегося конца планеты до яркого летнего солнца среди декабря, и все это в девяноста процентах случаев будет абсолютной правдой. Он проверял, насколько взволнованно сегодня порхают его бабочки или почему же Суга приготовил на несколько пончиков меньше, чем обычно, потому что это было реально важно. Для него мир заключался в деталях, он мог часами наблюдать за летящей мимо комнатной пылью или свободно колышущимся за окном листочком дерева, посаженного им, до тех пор, пока он не сорвется с ветки и не улетит прочь. Асахи удивляло то, как быстро может меняться обыденность, как простой привычной мелочи под силу поменять свое звучание, переходя от меланхоличного ноктюрна к жестокому хардкору, не дающему мыслям в голове спокойно улечься и не раздражать мозг, который сам их и выдумывает. Но мелочами это было до тех пор, пока он не познакомился с настоящими трудностями, совершенно противоречащими его натуре. Он играл свою особую роль в обществе: он помогал, лечил, вдохновлялся и вдохновлял других, делая это совершенно неосознанно. Например, новое платье от Суги он получил совершенно спонтанно, когда зашла тема про то, какой крой ему выбрать в этот раз для его нового заказчика, а в итоге они пришли к тому, что попробовать сшить что-нибудь на фигуру Асахи было бы довольно интересно. Азумане не знал, что у него есть фигура, да и платья он никогда в жизни не носил, если не считать тот момент, когда мама подумала, что родилась девочка (судила она по его густым бровям и довольно длинным для возраста волосам), и одела на него платье. В платьях он чувствовал себя чуть менее, чем неловко и постыдно, но никак не комфортно. Именно поэтому носил их редко и исключительно в стенах дома. Жить у Дайчи с Сугой было нуждой в связи с образовавшимися проблемами с Нишиноей, а также для поддержания постоянной связи и пребывания начеку для любой ситуации. Тесно не было – в двухэтажном доме прекрасно помещался их квартет, причем у Асахи с Нишиноей были отдельные комнаты, а Суга с Дайчи, уж как им было угодно, ютились в одной, довольно-таки просторной. Но долго находиться в одной только своей комнате с высоченными потолками и такими же длинными для них шторами можно было не вечность, работа требовала внимания и вложения в нее сил, нервов, терпения… В общем-то, как и любая среднестатистическая работа. Асахи искренне любил ее, любил делать что-то полезное, активно изучал и старался включить свой мозг на столько процентов, на сколько это потребуется в той или иной ситуации. Да, это выходило не всегда – иногда с трудом, а иногда хватит пары щелчков, и все уже готово. Иногда мотивация делать что-либо сама по себе пропадала, выпархивала из рук так быстро, что поймать не успеешь, и тогда Асахи утопал в скуке, не находя себе места даже в большом доме, на улицах, да даже просто в городе, в котором он прожил чуть больше четверти века. Однако, давние друзья рядом никогда не оставляли его в таком состоянии, постоянно поддерживая и помогая вернуться на тихий берег спокойствия. Азумане был искренне благодарен и рад этому, ведь никаких прочих стимулов продолжать у него особо и не было, пока не произошел один из самых переломных моментов его жизни. Но идею вспоминать это он постоянно обходит стороной, концентрируясь только на настоящем, к которому его привела судьба на сегодняшний день. – ВАУ! А это он типа учил китайский?! – восхищенный Хината не смог устоять на месте и начал махать руками от удивления, пытаясь вслушаться в непонятный никому диалог двух родственников. – Он жил в Китае, тупица, – буркнул рядом сидящий Кагеяма, проглатывая порцию риса. – А ты откуда это знаешь?! – Мне доверяют старшие, в отличие от некоторых, – он надменно задрал голову, глядя на шокированное лицо Шое. – Кто-нибудь понимает, о чем они? – прожевав кусок индейки, Укай поднял бровь, с непоняткой глядя на ржущих между собой Рюноске и Саеко. – Гонки обсуждают, у его сестры скоро соревнования, – спокойно пояснил Энношита, черпая губами апельсиновый сок. – Ты тофе говориф по-китайфки?! – Хината восторженно раскрыл набитый картофелем рот. – Нет, просто по интонациям можно понять, – он взглянул на Танаку, который упорно бил себя по груди. – И по жестам. Шое разинул рот, глядя на Рюноске, который уже закончил переговоры и обратил внимание на шокированные физиономии за столом. – Че, малышня, видали? – он оскалился, указывая на себя большим пальцем. – Такое ни один японец выговорить не сможет, язык сломаете! – «Малышня»? И давно ты так старших называешь? – не поняла Саеко, окидывая взглядом смеющихся Дайчи и Сугу. Рюноске скорчил рожу, взревев. – Да нет же! Я про этих, – он указал на Кагеяму с Хинатой, которые лишь непонимающе моргали. – Я старше, Танака-сан! Это Кагеяма у нас еще маленький, ха-ха! – засмеялся Хината, хлопнув Кагеяму по плечу, а тот разъяренно схватил его за волосы на макушке, заставив болезненно заскулить. – Закрой пасть. Саеко хохотнула, прокручивая в руке стеклянную бутылку чего-то явно алкогольного, и подошла ближе к столу. – Я бы их малышней не назвала, миссию четко выполнили, все правила поведения соблюдали, да и незамеченными остались. Оба замерли в процессе очередной перепалки, сразу же отводя взгляды в сторону, чтобы оправдать только что сказанные Саеко слова. – Да ты что, правда? – вдруг обернулся Суга, удивляясь услышанному. – А с препаратом как справились? Все верно ввели? – он перевел взгляд на Укая, который продолжал уплетать запеченные овощи. – Мгм, – только промычал он. – Мои вы золотые! – Суга вдруг поднялся с места и за пару шагов настиг Хинату, поцеловал в огненную макушку, а затем перешел к Тобио, целуя того в лоб. Кагеяма скривился, но ворчать не стал, а Хината аж засиял от радости, встречаясь взглядом с расхохотавшейся Саеко, которая уже начала с аппетитом рассматривать блюда на столе. Цукишиму начало воротить от всего. Не от еды и ее запаха, а от происходящего вокруг. Эта льющаяся фонтаном наигранная забота, это излишнее внимание к любой мелочи, появившейся случайно, но еще больше от того факта, что Кагеяму он уже встречал. Эти глаза он уже видел, такие глубокие, синие и до ужаса неприятные, аж свои собственные выколоть хочется, лишь бы больше не встречаться с ними взглядом. Конкретной причины ненавидеть их у него не было, был только факт, что этот дилетант держал в руках шприц и даже пытался его использовать на реальном человеке. Он использовал. – А мне расскажите, я тоже должен знать! – начал умолять Танаку Хината. Рюноске глотнул сока, а затем окинул всех сидящих взглядом. – Ну, тогда уж всем незнающим расскажу, раз такое дело, – он улыбнулся, откидываясь на спинку стула, и закинул руки за голову. Все приготовились слушать: Суга с интересом подпер подбородок ладонью, хоть и знал про жизнь Танаки довольно много, Дайчи сложил руки на груди, улыбаясь, а Асахи просто оставил их сложенными на коленях. – Погодите, – Танака нахмурился, оборачиваясь, будто потерял кого-то, а затем спросил, устремляя взгляд на Асахи. – А где Ноя? Азумане удивленно моргнул, застыв на месте, будто бы его в чем-то обвиняли. – Он… Не в настроении. Танака склонил голову. – Как это? В смысле «не в настроении», а кто со мной поедет пивас хуярить? Асахи вдруг болезненно шикнул и сгорбился, прижимая ладонь к правому уху. Суга сразу же заметил непорядок и пригрозил Танаке кулаком. – Язык оторву, – он повернулся к Асахи, начиная осторожно поглаживать его по спине, обнимая за плечи, а лицо Дайчи заметно потускнело. – Сорян, Асахи-сан, не хотел, – Рюноске неловко почесал затылок, надеясь, что не сильно накосячил. Благо, он тут же выдохнул, ведь Асахи вернулся в прежнее состояние и кивком подал знак, что все нормально. – В общем, эм… – Про Китай! – сразу же напомнил ему Шое, и Танака щелкнул пальцами. – Точняк, – он кивнул, продолжая. – Короче, перед вами один из самых крутейших секретарей-переводчиков, которые вам вообще могут повстречаться на просторах Токио! – гордо заявил он, театрально размахивая рукой. – И из самых зазнавшихся, – добавил со стороны Энношита. – Тихо тут, – он хохотнул, толкая Чикару в плечо. – В общем, Танака Рюноске – ваш ненаглядный и крутецкий семпай вам все переведет с японского на китайский, с китайского на японский, и… – А зачем нам это? – перебил его Хината, моргая большими карими глазами. – Как это «зачем»? Бизнес! – загоготал Рю, резко хлопая Хинату по спине, отчего тот чуть не подавился рисом. Суга улыбчиво пояснил. – К нам часто поступают предложения от иностранцев, и зачастую это китайцы, а Танака отлично с этим справляется и в случае чего всегда готов принять любого гостя, независимо от его языка или акцента. – А они не опасные?.. – пугливо спросил Хината. Кагеяма прыснул. – Уж кто здесь самый опасный, так это ты. – Ох, нет, дорогой, они очень приятные люди, просто иногда немного громкие, но это поправимо, – Коуши улыбнулся, качая ладонью в воздухе. – Что это значит? – То и значит, тупица, ты сейчас стакан опрокинешь, – буркнул Кагеяма, который уже наелся до отвала и молча ворчит в стороне. – Что ж, как я вижу, все уже хорошенько поели, – Суга уловил взгляд Саеко, которая жадно обгладывала куриную ножку. – Ну, почти все, а значит, можем прибираться и идти по своим делам, а первогодки помогут нам помыть посуду! Хината быстро закивал, показывая подмышки. – Ура, посуда! – А он? – Тобио тыкнул пальцем на полуспящего Цукишиму, у которого очки уже начали съезжать с переносицы. – А? – Суга повернул голову. – Оу, Цукишима… Он является нашим дорогим гостем, поэтому у него нет таких обязанностей, – Коуши мягко коснулся его плеча. Кей раздраженно выдохнул и лениво разлепил тяжелые веки. – Тогда что он здесь забыл? Сидел, уши грел, а теперь вы его домой отпускаете? – возмутился Кагеяма, складывая руки на груди. – Меньше слов, больше дела, дорогие! Хината сразу же первым схватил три грязных тарелки разом и рванул в кухню, услышав перед этим предупреждение, чтобы не поскользнуться на идеально чистом кафеле, а Кагеяма быстрыми шагами последовал за ним. Тобио вошел в помещение, закрывая за собой дверь, что уже вошло в постоянную привычку, после чего поставил грязные стаканы на раковину рядом с Хинатой. – Ты моешь, – бросил он, прежде чем Шое успел приняться за работу. – Э, в смысле? Мы, вообще-то, по очереди моем! – Хината недовольно уставился на Кагеяму, начиная зрительный поединок. – Я устал, поэтому не ной и сделай, что было велено Сугой-саном. – А я тоже устал, и что? Ты вообще себя каким-то королем тут возомнил! – Шое запротестовал, злобно скалясь, пока Кагеяма сверлил его враждебным взглядом. – Если уж я и король, то ты просто глупая прислуга, которая не умеет выполнять минимум своих обязанностей. – Ах ты… – Хината толкнул его в грудь, затем еще раз и еще, но Кагеяма лишь отпихивал его в ответ, издевательски возвышаясь над его низкой фигурой. Хината терпеть не мог такие моменты. Ну вот почему нельзя просто взять и помыть эти гребанные тарелки, почему его напарник ведет себя совсем не как напарник, ставит ему палки в колеса, пытается высмеять и поставить в какое-нибудь неудобное положение и показать себя в самом лучшем свете? Шое только недавно пришел в команду и не виноват в том, что его поставили в паре именно с таким задротом, как Кагеяма. Сугавара-семпай давал им попрактиковаться много раз, но в каждый из них у них никогда не получалось набрать балл выше тройки, и то с трудом. Они из раза в раз путались между собой, забывали необходимую информацию, неправильно выполняли то или иное действие, и во всех этих случаях Кагеяма видел виновника только в Хинате, который понятия не имел, почему под горячую руку всегда попадает именно он. Это происходило не только на миссиях или практике, так было всегда. Кагеяма то и дело пытался устроить ему подставу, стебал за что угодно или просто пытался игнорировать, отчего Шое нашел эффективный способ этого избежать – постоянно вертеться перед глазами, чтобы человек начал привыкать. Но с Кагеямой все было куда сложнее. – Какое жалкое зрелище, – у кулера с водой неожиданным образом оказался тот самый очкарик, с которым Тобио уже успел погрызться буквально за несколько минут пребывания в радиусе пары метров от него. Хината резко дернул головой, оборачиваясь на голос, а Кагеяма вновь отпихнул его от себя, чтобы рыжий не оттягивал ему ворот рубашки. – А ты тут каким боком? Это комната только для- – Для идиотов? Простите, Ваше Высочество, я уже удаляюсь из Вашего поля зрения, – плюнул ядом Цукки и, закатив глаза, ушел из кухни с бутылкой воды. Кагеяма сжал челюсти, нервно выдыхая, ведь этот очкастый снова влез не в свое дело. – Он тебя тоже бесит? – спросил Хината каким-то странно веселым голосом. Не получив ответа, он все же решился взяться за мытье посуды, тем самым заглушая неловкую паузу звуками воды. – Он такой, знаешь… Ну, этот… Пучгондон! – Чего? – не понял Кагеяма, ведь такое слово слышал впервые. – Чего «чего»? Пучгондон! – повторил Шое, намыливая губку. – Такое слово вообще существует или тебе это приснилось? – Раз я могу его сказать, логично, что оно существует. Кагеяма решил оставить идею найти хоть какую-то смысловую нагрузку в словах Хинаты и просто начал складывать чистые тарелки на полки для чистой посуды, перед этим протерев их сухим полотенцем. – Ну че, едем? – позвала брата Саеко, крутя на пальце ключи от машины. Танака что-то долго копался в телефоне, а затем щелкнул пальцами. – Найс, у меня выходной сегодня. Едем! – он показал большой палец и кивнул. – Разве ты не собирался оставаться на ночную? – спросил Суга, заканчивая подметать пол, и передал швабру Дайчи. – Спасибо, убери в кладовую пожалуйста. Рюноске задумчиво закусил щеку и обернулся на сидящего в телефоне Энношиту. – Слышь, подмени меня? Чикара даже бровью не повел, игнорируя просьбу Танаки, которая звучала уже который раз за неделю. – Не понимаю, о чем ты. – Ну пожалуйста, – Танака умоляюще сложил ладони вместе, наклоняя корпус вперед. – Последний раз, прошу… – Последний раз был вчера, – отрезал он, вынуждая Танаку перейти к более тяжелым мерам. Рюноске опустился на колени, намереваясь поклониться, но Саеко схватила его за шкирку и оттянула назад, глядя тому в лицо. – Рю, ты совсем сдурел? Поднимайся немедленно, позорит нас еще тут. Энношита поднял брови в удивлении, качая головой. Саеко вздохнула, переводя взгляд. – У меня завтра соревнования гоночные, пригласила его прийти, поболеть, в общем… – Да подменю я, подменю, – отмахнулся Чикара. – От души, брат! – он предложил парню пожать руку, но в итоге просто похлопал его по плечу. – Всегда знал, что на тебя можно положиться! – Ага. За окном темнело достаточно быстро, чтобы Цукишиму начало клонить в сон, поэтому еще одна чашка кофе от Суги была бы как раз кстати. Вернее, не от Суги, а просто чашка, просто кофе. Внешний шум постепенно утихал: Саеко с братом уехали по своим делам, Кагеяма с Хинатой, конечно же, еще раз повздорили из-за того, сколько лучше класть ложек в чай, ведь, по мнению Кагеямы, сахар вреден для организма и, если положить его больше, чем ноль, то у тебя случится сахарный диабет последней степени. Хината же выступал амбассадором поедания всего, в чем есть хотя бы щепотка сахара, и обожал накладывать себе не менее, чем три ложки. Хорошо, что он уточнил – три чайные ложки. Хотя, Цукишима бы не удивился, клади он целый половник сахара, но все же это объясняло его гиперактивное поведение, намекающее на человека с синдромом дефицита внимания. Энношита решил не задерживаться и покинул помещение, уходя в коридор, тем самым оставляя Цукишиму наедине со старшими. Он не мог сказать, что совсем не хотел этого, ведь взрослым он доверял, но не каждый взрослый доверял ему. Это не было по кого-то конкретного, а в целом – он редко, практически никогда не получал от кого-то поручение, которое можно было бы доверить ответственному ученику. Возможно, его закрытость повлияла, а может быть, язвительность сыграла свою роль. Он бы тоже не стал доверять человеку, который общается только с одним одноклассником ежедневно, который плюется ядом в любого, кто выберет уверенный тон и попытается хоть как-то ему нагрубить или просто будет вести себя глупо. Идиотские шутки в ту же калитку, тошнит от людей, которые думают, что пихать свои приколы или подкалывать других через каждые два слова – круто. Даже если это сугубо его личное мнение – плевать, многим безразлична даже речь президента по телевизору или же крик родной матери прямо в лицо, так о чем же тут говорить? – Позволишь? Тишину сознания прервал тихий голос справа. Асахи не произвел на него какого-то сильного впечатления, если не считать первой встречи, но, если честно, она почему-то в большинстве случаев бывает странной и до ужаса непредсказуемой. Цукишима кротко кивнул, и Асахи принялся развязывать бинт, перед этим надев перчатки и притащив с собой мини-аптечку. Он осмотрел рану, несколько раз осторожно надавил грубыми пальцами в разные области пальца, и вторая точка отозвалась неприятной болью, заставляя одернуть руку и зашипеть. – Ох, дистальная фаланга… – Асахи достал из аптечки тюбик с антибактериальной мазью и осторожно нанес некоторое количество на кончик пальца Цукишимы. – Будь осторожен, хорошо? Не мочи палец, избегай сильного напряжения кистей, и, если вдруг будет температура или неприятный запах из раны, немедленно обращайся ко мне. Цукишима кивнул, соглашаясь сразу на все указания, пока Азумане по новой перевязывал палец. По окончании оказания помощи, Асахи закрыл аптечку и ушел, чтобы отнести ее на место. – Суга- Сугавара… Э… – Цукки хотел позвать Сугу, но, не поняв, какое обращение выбрать, замялся. – Лучше просто «Суга», дорогой, а для тебя «Суга-сан», – кивнул он, опускаясь на стул рядом. – Я тебя слушаю. – Что мне делать дальше? – твердо спросил Кей, слегка наклоняясь вперед. Коуши не ожидал такого вопроса, поэтому сначала задумчиво молчал, затем склонил голову, подпирая щеку рукой. – В каком смысле? – В прямом. Укай-сан остается в отеле, а у меня этого в планах не было, мне нужно в дом. Суга коснулся своего лба. – Ох, точно, у тебя же подопечный на плечах… – Коуши достал телефон, проверяя время. – Хм-м… Саеко уже уехала, так что я могу попросить Дайчи отвезти тебя, ему все равно потом в отель возвращаться. Кей едва заметно нахмурился от упомянутого Сугой имени, но больше вариантов у него не оставалось. – А вы не можете? – Что? – он поднял серые брови. – Ах, у меня работа, милый, кому-то нужно оставаться в отеле. – Кем вы работаете? – почти перебил его Цукки. – Прости? – не понял Коуши, слегка ослабляя улыбку. – Я уже озвучивал свои должности – управляющий пекарни и финан- – Ваша настоящая работа. На чем вы специализируетесь, – Цукишима окончательно сорвал пелену дружелюбия и всей этой мишуры в виде излишней вежливости и постоянной скрытности, которая помогает оставаться невинным человеком, делающим свою жалкую работенку. Суга поджал губы, замолкая. Он не знал, что ответить и стоит ли отвечать вообще, ведь о намерениях Цукишимы известно было мало, а это создавало большую пропасть недоверия. – Я не думаю, что мы находимся в достаточно близких отношениях, чтобы ты задавал мне такие вопросы, – выкрутился Коуши, увиливая от ответа, но Цукишима, кажется, только сильнее начал давить на рычаг любопытства. – Вы же сами сказали, что у меня есть подопечный, – Цукки постучал пальцами по столу. – Разве не в вашем владении все необходимые знания, чтобы получить достойный результат? Суга отвел взгляд, будто признавая вышесказанное Цукишимой, а затем медленно выдыхая через нос. – Не думал, что тебя это настолько заинтересует, – он снова достал телефон. – С твоего позволения я просто отправлю тебе файл со всеми необходимыми данными. – Спасибо. Так бы и сразу, Цукишиме понадобилось использовать всю свою напористость по отношению к старшему, чтобы выловить хотя бы минимум нужной ему информации. И что там такого? Ему нужна пара простых предложений, чтобы он понимал, в каком направлении ему двигаться и насколько быстро. Желательно, конечно, побыстрее, чтобы не изматывать себя чем-нибудь однотипным и надоедливым или, чтобы просто не сойти с ума. Укай не думал, что однажды павшая лицом в грязь команда может взять и видоизмениться, разворачиваясь на все сто восемьдесят градусов, прыгнуть выше своей головы на тот момент и полностью перевернуть свой облик и отношение к ней окружающих. В отеле было много посетителей: кто-то приходил просто поесть, ведь цены были не сильно высокими, а потому и создавали такую атмосферу, будто здесь совсем не важны деньги, а только лишь комфорт и дружелюбие, возвращаться к которому хотелось постоянно. Даже в такой поздний час в одной из специализированных комнат для интерактивов проходил мастер-класс по кулинарии, некоторым приемам лично от квалифицированных поваров и остальным примочкам для тех, кому интересно. В баре проводили дегустацию различных сортов вин, на которую Укай, конечно же, попал и насладился вкусом итальянского рефоско, приятно обжигающего язык своей сладостью. Если честно, в отеле было очень хорошо, особенно, когда любая опция для тебя бесплатная. После выставки платьев от Суги Дайчи провел Укая к следующей комнате, в которой было слишком тихо, в отличие остальных. А было это так, потому что они вошли в библиотеку, где несколько пуфиков занимали какие-то книжные черви, которые даже в такое время сидят и безотрывно бегают глазами по строчкам. – И вы успеваете это все обслуживать? – спросил Укай, глядя на бассейную зону с джакузи и двумя саунами неподалеку. – Не мы лично, у нас ведь есть обслуживающий персонал, хаускиперы и прочие помощники. Мы отвечаем только за зал заседаний, – спокойно объяснил Савамура. – У вас есть зал заседаний? – не понял Кейшин, поднимая бровь. – Нет, только не говори, что та игротека – это комната заседаний… – Ха-ха-ха, я бы не назвал ее таковой, но да, как есть. Пройдя чуть дальше, им открылся изящный вид из панорамных окон на красоты ночной Кодайра, а затем предоставилась возможность присесть или даже прилечь на большом диване рядом с на вид дорогой вазой с нежно-розовыми цветами и одной бабочкой, которая тихо покоилась на лепестках. Должно быть, потерялась, случайно вылетев из специальной для этих порхающих насекомых комнаты. Взгляд Укая метнулся к большому небоскребу в довольно замысловатой форме аккуратного «заворота» здания, подобно спирали. Выглядело оно вполне достойно, а также дополнялось множеством вывесок с логотипами брендов, которые Укай разглядеть не мог, зрение начало подводить, делая картинку слегка мутной и нечеткой. – Завораживает, да? – спокойно пробормотал Дайчи, закладывая руки за голову и любуясь видом. – Давай, скажи, что это тоже ваше здание, о котором я не знал из-за своего «глупого» отсутствия. – Ха-ха-ха, к сожалению, это не так, – Савамура повернул голову, встречаясь с Укаем взглядом. – Сам догадаешься или дать подсказку? – Да ну, – приподнял бровь Укай, не понимая. – Да не могут это быть- – Аобаджосай, – перебил Дайчи, кивая, и бросил в воздух легкую, словно издевательскую усмешку. – Закажи мне виски. – Разбежался. – Да что за неуважение к тренеру-то такое? – возмутился Укай, садясь, и уставился на спокойное лицо Дайчи. – У нас нет тренера, – Савамура вздохнул, снимая одну ногу с другой. – Или, может, я его не вижу? – он склонил голову, поднимая брови. – Тц, – только лишь цокнул языком он, откидываясь обратно на мягкую спинку. – Покурить-то хоть можно? Дайчи прыснул, вынуждая Укая раздраженно выдохнуть. – Хочешь всех бабочек отеля истребить вместе с Асахи? Выбери другое место. Кейшину совсем поплохело. Ну вот что за отель такой, где ни покурить, ни бухнуть нормально не дадут. Никакого расслабления, только нервы изводишь. Хотя Дайчи и вел себя расслабленно, но все равно чувствовалась в нем какая-то неопределенность, похожая на тоску, но не она. Он словно находился в неведении, шел, опираясь на собственный нюх, подобно немецкой овчарке, только ослепшей. Да сейчас больше и делать-то было нечего, в последний раз, когда Укай знал о командах абсолютно все, вплоть до их символичного цвета, то сейчас он знает только о том, что она до сих пор существует. Надо ли ему это знать? Неясно. Дадут ли ему это знать? Непонятно. Дайчи кашлянул, а затем в его руке черным металлом блеснул пистолет, на котором переливалась выгравированное на нем название команды. Укай безразлично уставился на предмет и промолчал. – И для чего такой символизм, Кейшин? Нет бы простой подарить, так ты «Карасуно»… – Савамура пару раз повертел оружие в руке, а затем снова спрятал куда-то под пиджаком. – Не смыслишь ты в том, какие подарки нужно ученикам дарить, Савамура, – он сделал акцент на фамилии Дайчи, нарочно продавливая каждый слог. – А вы смыслите, Укай-сан? – Прекрати. Укай ненавидел такого Дайчи. Маленького мальчика, который то и дело просил совета даже в самом простом, постоянно вертелся под ногами, а потому и стал любимчиком. Нет, не именно из-за его частого попадания Укаю на глаза, он просто везде и всегда был первым. Первым, кто бросится спасать товарища в трудной ситуации, первым, если вдруг понадобится доброволец на тестирование новой вакцины, первым, кто сможет поддержать командный дух и поставить всех на ноги. Смельчак, герой, одним словом – боец, который хоть снег, хоть в град, а все равно пойдет и сделает, что ему было сказано. Сильный малый, ничего не скажешь, но эта сила порой бьет больнее, чем планировалось. – Бедный Такеда, – невзначай бросил Укай, закрывая глаза. – Кто? – не понял Дайчи, хрустя пальцами левой руки. – Помощник мой в магазине, – Укай достал телефон, проверяя то ли время, то ли уведомления. В любом случае, ни того, ни другого сейчас не было. – Позвонить не хочешь? – спросил Дайчи, поднимаясь с дивана, чтобы пойти и освежить горло холодной водой. – Зачем мне ему звонить? – не понял Укай, следя взглядом за удаляющейся фигурой Савамуры. Дайчи не ответил, просто безмолвно ушел, даже не попрощавшись, если уж ушел по делам. Любил он так – сказал и скрылся, вынуждая думать, засыпать себя грудами вопросов и попыток понять, что же значила эта последняя, как бы наспех выдуманная фраза. Укай посмотрел на телефон в руке, нахмурился и цокнул языком, решаясь набрать своего сотрудника, работающего за очень даже небольшую сумму. Укай бы на его месте просто уволился и пошел бы в любой ресторан официантом, чем в какой-то забегаловке у дома с утра до вечера пыхтеть, товары по полкам раскладывать. – Алло, – ответили на удивление быстро, даже не пришлось слушать монотонные гудки и последующий голос автоответчика. – Такеда, здравствуй, – Укай дождался приветливого мычания, а затем откашлялся, продолжая. – Я это, задержусь ненадолго. Ты там как? Справляешься? – Ох, Укай-сан, это вы… Да, сегодня поставка не сильно крупная, я быстро все разгрузил, полы помыл, полки протер, окна повторно прочистил, заменил некоторые упаковки на складе, да и в целом-то все! – Ага, – неловко почесал затылок Укай. Все-таки за него там всю работу в одиночку переделали, а он тут вина распивает, по отелю разгуливает… Негоже ему в таком свете перед сотрудником выставляться. – А у нас тут завал немного, помочь надо, да и пробки страшные, так что буду нескоро. – Понял вас, все-таки фирма – дело непростое, но вы ведь со всем справитесь, – улыбнулся Такеда, замолкая. – Мгм, – Укай лишь промычал в ответ и положил трубку, со вздохом закрывая глаза. Почему-то все ощущалось странно. Не так, как обычно – нудно и серо, а действительно непривычно и чуждо, будто бы он оказался не в то время и не в том месте. Но такие странные ощущения он всегда отгонял, закрываясь в панцире безразличия и скудности однотипных дней. – Мы скоро уходим на перерыв, уже давно время сна, – Дайчи вернулся в комнату со стаканом воды в руке и сделал несколько глотков, глядя на рассеянного Укая. – Остаешься? – Нет, – твердо отрезал Укай. – Ехать надо. В Мияги. – Теперь я хотя бы знаю, где тебя искать, Человек-тень, – Савамура ухмыльнулся, произнося давнее прозвище тренера, а затем поймал на себе хмурый взгляд чужих глаз. – Я свое дело сделал, довольно, – он встал с дивана, собираясь покинуть комнату. – Лифт в другой стороне. Укай развернулся, шагая в направлении лифта, и быстро спустился вниз, целеустремленно покидая отель. – Поздравляю с первой миссией, тренер.