белое вино

Свет пробивался сквозь шторы тонкими серыми полосами. Никита проснулся первым — тело болело, как после долгого бега, но это была не боль, а усталость, которая приходит после того, как адреналин уходит. Он лежал на боку, лицом к Савве. Тот спал — или делал вид, что спит. Глаза закрыты, дыхание ровное, но Никита знал: Савва не спит. Он никогда не спит по-настоящему, когда рядом опасность. Никита смотрел на него. На лицо — бледное, с тёмными кругами под глазами, на свежий порез на скуле, который вчера ночью он сам заклеил пластырем. На руки — забинтованные, с пятнами крови, проступившими сквозь марлю. На грудь — там, где футболка задралась, виднелись синяки. Никита протянул руку, осторожно коснулся одного из них кончиками пальцев. Савва не пошевелился. Только дыхание чуть сбилось. Никита придвинулся ближе. Положил голову ему на грудь. Послушал сердце — билось сильно, неровно, как будто хотело вырваться. Он закрыл глаза, вдохнул запах Саввы — кровь, пот, его собственный шампунь, сигареты. Всё смешалось в один запах — запах дома. Запах их. — Я не уйду, — прошептал Никита тихо, почти неслышно. — Слышишь? Даже если ты будешь молчать. Даже если ты будешь отталкивать. Я останусь. Савва не ответил. Но рука, лежавшая на простыне, медленно поднялась и легла Никите на спину. Пальцы сжались — слабо, но крепко. Как будто он боялся, что Никита исчезнет, если отпустит. Они лежали так ещё долго. Не разговаривали. Просто дышали. Вместе. Потом Савва открыл глаза. Посмотрел на Никиту — долго, молча. В глазах было всё: вина, страх, любовь, усталость, пустота. Он поднял руку, провёл пальцами по щеке Никиты, стёр невидимую слезу. — Ты должен был уйти, — сказал он хрипло. Голос был как ржавый нож — надломленный, но острый. Никита покачал головой. — Нет. Ты мой. Я твой. Савва закрыл глаза. Сглотнул. — Я убил их. — Я знаю. — Я не жалею. Никита кивнул. — Я тоже не жалею. Они хотели забрать меня. Ты не дал. Савва открыл глаза. Посмотрел на Никиту — как будто впервые увидел. — Ты не боишься меня? Никита улыбнулся — слабо, но искренне. — Боюсь. Но люблю сильнее. Савва притянул его к себе. Обнял крепко, до боли. Уткнулся лицом в волосы Никиты. Дышал тяжело, как будто сдерживал крик. — Я не знаю, как дальше жить, — прошептал он. — После всего этого. Никита погладил его по спине. — Вместе. Просто вместе. День за днём. Они лежали ещё час. Не вставали. Не разговаривали. Просто были. Никита гладил Савву по волосам, по плечам, по рукам. Савва целовал его в висок, в щёку, в уголок губ — медленно, нежно, как будто боялся сломать. Потом Никита встал. Протянул руку. — Пойдём. Нужно поесть. И помыться. Ты весь в крови. Савва взял его руку. Встал. Пошёл за ним в ванную. Никита включил воду. Горячую. Раздел Савву — медленно, осторожно. Снял футболку, штаны. Савва стоял, как ребёнок, позволял. Никита снял с себя одежду тоже. Они вошли под душ вместе. Вода стекала по телам — смывала кровь, грязь, вчерашний день. Никита мыл Савву — шампунем, гелем, руками. Пальцы скользили по спине, по груди, по бёдрам. Савва закрыл глаза, подставлял лицо под струи. Никита целовал его — шею, ключицы, плечо. Не сексуально. Нежно. Как будто лечил. — Ты красивый, — прошептал Никита. — Даже весь в шрамах. Даже весь в крови. Ты мой красивый. Савва открыл глаза. Посмотрел на Никиту. В глазах — слёзы. Он притянул его к себе. Поцеловал — долго, глубоко, отчаянно. Вода стекала по их лицам, смешивалась со слезами. — Прости меня, — прошептал Савва в губы. — За всё. Никита покачал головой. — Нечего прощать. Ты спас меня. Ты всегда меня спасаешь. Они стояли под душем, пока вода не стала холодной. Потом вышли. Никита вытер Савву полотенцем — медленно, заботливо. Оделись в чистое. Савва сел на кровать. Никита принёс кофе — чёрный, без сахара. Поставил на тумбочку. Сел рядом. — Что теперь? — спросил Савва тихо. Никита взял его руку. Переплёл пальцы. — Теперь мы живём. День за днём. Вместе. Савва кивнул. — А если он вернётся? Никита посмотрел ему в глаза. — Тогда мы встретим его вместе. Ты и я. Савва улыбнулся — впервые за много дней. Слабо, но искренне. — Вместе. Они сидели так до обеда. Не разговаривали. Просто держались за руки. Смотрели в окно. Слушали, как снег стучит по стеклу. А где-то в городе Илья сидел в дешёвом мотеле. Смотрел на свой телефон. На фото Никиты — старое, из кафе пять лет назад. Улыбался. Он знал — это не конец. Но сегодня Савва и Никита были вместе. И этого пока хватало.