Глава 15. Влажный рассвет
13 марта 2026 г., 18:28
Никита проснулся от того, что Савва целовал его в шею — медленно, горячо, с лёгким прикусом. Было ещё темно, только слабый свет уличного фонаря пробивался сквозь шторы, рисуя золотистые полосы на простынях. Часы показывали 4:58. Савва не спал — Никита почувствовал это сразу: дыхание было неровным, тяжёлым, пальцы уже скользили по его бедру, под футболку, оставляя горячие дорожки на коже.
— Савва… — прошептал Никита сонно, но тело уже отреагировало: соски затвердели, между ног стало влажно, жар разлился по низу живота.
Савва не ответил. Просто перевернул его на спину, навис сверху, прижал запястья к матрасу над головой. Глаза были тёмными, зрачки расширенными, губы блестели от слюны. Он наклонился, прошёлся языком по шее Никиты — от ключицы до мочки уха, потом прикусил мочку, потянул.
— Ты пахнешь мной, — прошептал он хрипло. — Всё ещё. Но мне нужно больше.
Никита выгнулся, заскулил тихо.
— Тогда возьми… всё, что хочешь…
Савва отпустил его запястья, но только для того, чтобы сорвать футболку — резко, одним движением. Никита ахнул, когда прохладный воздух коснулся кожи. Савва наклонился ниже, прошёлся языком по соскам — сначала по одному, потом по другому, посасывая, прикусывая, оставляя красные следы. Никита стонал, пальцы зарылись в волосы Саввы, тянули, просили больше.
— Савва… пожалуйста… ниже…
Савва улыбнулся — хищно, но с той нежностью, которая всегда пряталась в его глазах, когда он смотрел на Никиту. Он спустился ниже — целовал рёбра, живот, пупок, оставляя мокрые следы. Когда добрался до бёдер, Никита уже дрожал, ноги раздвинуты широко, смазка блестела на внутренней стороне бёдер, текла по промежности.
Савва вдохнул глубоко — запах течки, возбуждения, их общего запаха. Он прошёлся языком по внутренней стороне бедра — медленно, дразняще, потом прикусил кожу, оставив след зубов. Никита завыл, тело выгнулось.
— Савва… я теку… я так теку для тебя…
Савва раздвинул его ноги шире, опустился между ними. Язык прошёлся по входу — медленно, собирая смазку, пробуя на вкус. Никита закричал, пальцы впились в простыню.
— Да… вот так… лижи меня… глубже…
Савва вошёл языком — глубоко, жадно, трахая им Никиту, как будто хотел выпить его целиком. Никита извивался, стонал, бёдра дрожали, смазка текла по подбородку Саввы, капала на простыню. Савва добавлял пальцы — сначала один, потом два, потом три — растягивал, трахал, посасывал клитор, пока Никита не кончил — резко, громко, тело содрогнулось, сперма брызнула на живот.
Но Савва не остановился. Он поднялся, стянул с себя штаны — член стоял твёрдый, мокрый от предэякулята, венозный, готовый. Никита смотрел на него, глаза стеклянные от оргазма.
— Возьми меня… пожалуйста… узлом… заполни…
Савва вошёл одним толчком — глубоко, до предела. Никита закричал, ногти впились в спину Саввы. Савва вбивался — сильно, ритмично, каждый толчок сопровождался мокрым шлепком, хлюпаньем смазки, стонами Никиты.
— Ты мой… мой… течёшь так красиво… кончай ещё… кончай на моём хуе…
Никита кончал снова — тело сжималось, содрогалось, слёзы текли по щекам. Савва ускорился, узел начал набухать, растягивать вход Никиты до предела. Никита завыл — громко, протяжно:
— Да! Узел! Завяжи меня! Заполни! Я твой!
Савва вошёл до конца — узел зафиксировал их вместе, излился внутрь — горячо, обильно, заполняя Никиту до краёв. Никита кончил в третий раз — тихо, дрожа, слёзы текли, тело содрогалось.
Они лежали связанными узлом — тяжело дыша, мокрые, переплетённые. Савва целовал Никиту — лицо, губы, слёзы, шептал:
— Мой… мой хороший… мой омежечка… я люблю тебя…
Никита отвечал сквозь слёзы:
— Твой… навсегда… люблю тебя…
Узел спал медленно. Савва не выходил — лежал внутри, обнимал, целовал. Никита засыпал в его объятиях — счастливый, полный, любимый.
А Савва смотрел в потолок. Внутри всё ещё было тихо. Но теперь эта тишина была другой — не мёртвой, а спокойной. Как будто после бури наступило затишье.
Он поцеловал Никиту в висок.
— Спи, мой.
Я здесь.
Никита улыбнулся во сне.
Савва закрыл глаза.
И впервые за много дней — заснул по-настоящему.
