Маглы не в ударе

Крики в гостиной не были похожи на хаос. Скорее — буря, у которой была своя структура. Свои приливы и отливы, свои паузы перед новым взрывом. В гостиной ещё кипела жизнь. Несколько гриффиндорцев развалились на диванах у камина, парочка рейвенкловцев сидела в креслах, лениво переговариваясь, а двое хаффлпаффцев устроились прямо на ковре, потягивая сливочное пиво. Кто-то негромко смеялся, кто-то зевал, кто-то спорил вполголоса. И посреди всего этого — Рон Уизли, почти навалившийся на стол с мерцающим артефактом близнецов. Драко стоял, скрестив руки на груди, словно случайно. Как будто его присутствие здесь было лишь следствием обстоятельств, а не осознанным выбором. Свет экрана отражался на лицах, играя холодными бликами. Дин, сидевший неподалёку, покосился на Драко и что-то шепнул Симусу. Тот усмехнулся. Слизеринцы у дальней стены переглянулись. Нотт приподнял бровь, Блейз лениво ухмыльнулся. Но Драко проигнорировал их. Его взгляд сам собой притянулся к Рону. Рыжие волосы снова торчали во все стороны, плечи напряжены, ладони упирались в край стола. Он будто не просто смотрел матч, а был внутри него. Дышал им. Жил им. — ДАВАЙ! — рявкнул Рон, и голос его сорвался. На экране шайба скользнула по льду. Рывок. Удар. Толпа взревела. Рон вскинул руки — резко, инстинктивно, с такой чистой радостью, что это почти обезоруживало. И Драко поймал себя на странной мысли. Он ожидал раздражения, презрения. Но вместо этого ощутил… нечто иное. Какое-то тихое, странное притяжение. Он вдруг заметил, как у Рона горят глаза — ярко, живо, почти безумно. Как в них пляшет отражение мерцающего экрана. Как на его лице расплывается совершенно искренняя, неудержимая улыбка. В этом было что-то обезоруживающее. Что-то… завораживающее. Драко сделал шаг вперёд. — Уизли, — произнёс он ровно, но уже без прежнего яда. Рон даже не обернулся. — Не сейчас, Малфой. Сзади кто-то из гриффиндорцев прыснул от смеха. Блейз тихо хмыкнул, переглянувшись с Ноттом. Драко прищурился. — Неужели. Ты настолько одержим, что даже не удостоишь меня очередной своей тупой оскорбительной репликой? — Потом, — бросил Рон, не отрываясь от экрана. Шайба снова метнулась по льду. Столкновение. Рёв толпы. И Драко вдруг осознал, что он смотрит не только на игру, но и наблюдает за реакцией Рона. За тем, как тот наклоняется вперёд, будто может физически повлиять на происходящее. За тем, как его пальцы барабанят по столу. За тем, как он замирает на долю секунды перед очередным броском. — Это всё равно нелепо, — негромко бросил Драко, больше себе, чем ему. — Тогда почему ты стоишь здесь и пялишься в экран? — спокойно спросил Рон, не поворачиваясь. Вопрос был простым. Без издёвки, почти будничным. Драко замер. Он мог сказать что угодно. Колкость, оскорбление, очередную хлёсткую фразу. Но вместо этого лишь слегка дёрнул плечом. — Чтобы убедиться, что ты окончательно не лишился рассудка, — ответил он, хотя сам понимал, что лукавит. А на экране — новый рывок. Фигуры в странных доспехах вдруг словно сжались в единую пружину: лёд под коньками свистнул, разрезаемый острыми лезвиями, игроки рванули вперёд так резко, будто их толкнула невидимая сила. Шайба — чёрная, блестящая, почти живая — мелькнула между клюшками, метнулась вправо, затем влево, словно дразня своих преследователей. Один из нападающих внезапно ушёл в сторону, уводя за собой защитника, другой же вынырнул из-за его спины — хищно, точно выверенно. Движение было быстрым, чистым, почти элегантным в своей жестокости. Клюшка взметнулась — коротко, без лишнего замаха. Удар. Резкий. Хлёсткий. Такой, от которого даже воздух, казалось, дрогнул. Шайба сорвалась с крюка, прочертила тонкую тёмную линию над сверкающим льдом и, обманув вратаря в последний миг, юркнула в верхний угол сетки, точно в узкую, почти невозможную щель. Сетка вздрогнула. ГОЛ. Трибуны взорвались единым ревом — оглушительным, ликующим, почти первобытным. Камера на мгновение дрогнула от вибрации, игроки на льду вскинули клюшки, сталкиваясь друг с другом в бурном ликовании, а свет экрана вспыхнул ярче, будто сам артефакт разделял этот триумф. Артефакт вспыхнул, толпа взревела так, что даже лениво переговаривающиеся ревенкловцы подняли головы. Кто-то из хаффлпаффцев захлопал в ладоши, не вполне понимая, что происходит, но заражённый общим возбуждением. Рон резко развернулся. И на этот раз Драко оказался к нему ближе, чем ожидал. — Ты видел?! — выпалил он, глаза сияли так, будто ему только что удался идеальный Патронус. И прежде чем Драко успел что-то ответить, Рон хлопнул ладонью по его руке. Слишком просто, слишком непринуждённо. Как умеет только он — не задумываясь, беззаботно наслаждаясь моментом. Драко вздрогнул скорее от неожиданности, чем от прикосновения. — Ты спятил? — резко спросил он. Рон тут же замер, будто только сейчас осознал, что только что сделал. — Ой. Эм… прости. Это… вышло случайно, — неловко пробормотал он, потирая затылок. Сзади кто-то тихо рассмеялся. Блейз ехидно хмыкнул, закатывая глаза. Драко посмотрел на свою руку. Мурашки от удара ещё ощущались, но не как нечто личное. Скорее как всплеск общего восторга. Он медленно опустил ладонь. — Ты отвратительно бесцеремонен, Уизли. Рон криво усмехнулся. — А ты стоишь слишком близко для того, кто якобы презирает всё магловское. Драко не нашёлся, что ответить. И на мгновение повисла пауза. Не неловкая, а странно спокойная. Матч продолжался, крики снова заполнили гостиную. Драко отступил на полшага, скрестил руки на груди — привычная поза, идеальная осанка. Но его взгляд уже не был холодным. Он снова посмотрел на Рона, на его сосредоточенное лицо, на то, как тот снова подался вперёд, словно забыв обо всём вокруг. И в этот момент Драко поймал себя на мысли, которая его самого удивила: Рон Уизли был слишком увлечён, полностью поглощён происходящим на экране. И в этом было что-то… достойное уважения. Не жалкое, не смешное, не примитивное. Искреннее. Рон снова вскинул руки. Кто-то из гриффиндорцев подскочил с дивана. Хаффлпаффцы засмеялись. Нотт закатил глаза, Блейз лениво покачал головой. А Драко… Драко остался рядом. Он мог уйти. Вместо этого он сделал шаг ближе к столу. Не слишком близко, ровно настолько, чтобы видеть экран лучше. И встал чуть позади Рона, скрестив руки. С идеально прямой спиной. И впервые — без презрения во взгляде. Рон оглянулся, скользнул взглядом по идеально прямой осанке Драко, по скрещенным рукам, по тому напряжению, с которым тот стоял, будто на дуэли, а не у чёртова стола с магловским артефактом. И вдруг фыркнул. — Слушай, Малфой, — сказал он вполголоса, не отрываясь от экрана, — если ты и дальше будешь так стоять, у тебя либо спина отвалится, либо ты случайно проклянёшь кого-нибудь от перенапряжения. Он чуть сдвинулся в сторону и небрежно хлопнул ладонью по пустующему стулу рядом с собой. — Да садись уже. Хватит изображать королеву драмы. Никто тебя тут не съест. Дин и Симус, наблюдая за этой немыслимой сценой, весело рассмеялись. Хаффлпаффцы переглянулись. Блейз поднял бровь так высоко, будто собирался запомнить этот момент навсегда. Драко медленно повернул голову. — Уизли, — протянул он холодно, — я не нуждаюсь в твоём… гостеприимстве. — Ага, — легко отозвался Рон. — Тогда перестань маячить у меня за спиной. Драко фыркнул. — Ты невыносим. — Знаю, — с гордостью кивнул Рон и снова уставился в экран. — Но, однако, ты всё ещё здесь. Драко замер на секунду. Всего лишь на мгновение. Потом тихо, почти неуловимо хмыкнул, демонстрируя всё своё превосходство. — Это временно, — произнёс он тихо, словно разговаривая сам с собой. И сел рядом.