Caught Lookin'

      После победы в Шанхае Себ едва сдерживает слёзы счастья. (Всё же, он даёт волю эмоциям за кулисами, пока готовится к вечеринке). В конце концов, это его первая победа в составе команды, и она кажется ему ещё более ценной, потому что условия были непростыми, а гонка до самого конца была похожа на борьбу. После гонки в Red Bull, как всегда, устраивают грандиозную вечеринку, и Себ, с ног до головы облитый шампанским, наслаждается всеобщим вниманием.       Девушки так и вьются вокруг него в баре, где проходит вечеринка в честь победы, желая урвать свой кусочек, но что-то в этом не так. Всё слишком просто, и это разительно контрастирует с тем, как упорно ему пришлось бороться за победу. Все они, по правде говоря, очень красивы и недвусмысленно заигрывают с ним, но через несколько часов Себастьян замечает в другом конце бара Марка, потягивающего виски, который по цвету напоминает тёплый мёд. На его лбу появилась характерная складка, которую Себастьян хорошо изучил за последний год. Она означает разочарование и едва сдерживаемый гнев.       Себ прикусывает губу, придумывает предлог, чтобы уйти от девушки, с которой разговаривал, и пробирается сквозь толпу к своему товарищу по команде. Он садится за пустой столик рядом с Марком, подавляя желание прижаться к его тёплому коренастому телу.       — Я думал, ты уже ушёл, —поддразнивает Себ, его глаза озорно блестят. Марк ведь должен праздновать своё второе место, верно?       Марк смотрит на него с обречённостью и лёгким раздражением. Он выглядит уставшим, под глазами наметились глубокие тени.       — Послушай, — говорит он ровным тоном, — у тебя миллион желающих угостить тебя выпивкой. Почему ты до сих пор пристаёшь ко мне? — его лицо мрачнеет, словно он пытается убедить себя, что действительно хочет, чтобы Себ ушёл.       Конечно он не хочет. Не тогда, когда Себ смотрит на него так, большими голубыми глазами, а его губы такие розовые, что похожи на конфетку. Марку хочется, чтобы Себ вообще с ним не разговаривал.       На этот раз Себ действительно прижимается к Марку, его крошечное тело липкое и влажное от шампанского. Он водит пальцами по руке Марка, а затем его взгляд становится более мрачным. Кажется, что его глаза из ярко-голубых, как небо, превращаются в тёмные и грозовые, как океан.       — Потому что с тобой гораздо веселее, — говорит он, наверное, довольно громко, но в шумном баре Марку кажется, что он шепчет.       Ох, нет ничего на свете, что Марк ненавидел бы так же сильно, как-то, как у него внутри всё переворачивается от слов Себа, как его разум уже додумывает всё остальное. От одного контраста между лицом Себа, его прикосновениями, его невинным видом и его глазами, его словами, которые так явно выдают его невинность, у Марка чуть кровь не вскипает. Он не может поверить, до чего докатилась его жизнь — он здесь, запивает горе после лучшей гонки в своей карьере, в баре с великолепным, едва достигшим совершеннолетия напарником, который льнёт к нему, озорно и лукаво улыбаясь. Марк уже знает Себа — тот не остановится, пока не получит желаемое. Возможно, он знает это даже слишком хорошо.       — Пожалуйста? — спрашивает Себ, прерывая ход мыслей Марка. Он хлопает своими отвратительно длинными ресницами и проводит кончиками пальцев по руке Марка.       Марк делает глубокий вдох. Он не может сдержать дрожь, которая пробегает по его коже от прикосновений Себа. Его разум пытается собрать воедино хоть какое-то подобие приличия, чтобы показать, что он пытался.       — Себастьян… ты же понимаешь, о чём, судя по всему, ты спрашиваешь…       Себ прикусывает пухлую нижнюю губу, а затем выпускает её из зубов, влажную и блестящую от слюны.       — Ага.       Марк знает, что Себ подшофе. Он и в трезвом состоянии флиртует и распускает руки, но никогда раньше не заходил так далеко, чтобы открыто приставать к Марку.       Что может усугубить ситуацию, так это то, что Марк фантазировал об этом.       Вообще, Себ его просто бесит. Он капризный, гиперактивный и слишком хорошо разбирается в гонках, что не идёт ему на пользу. Он вундеркинд, и он крадёт все мечты Марка, за что тот его ненавидит. Но в то же время вот он, во всей своей славе золотого мальчика, такой нуждающийся и податливый. На самом деле Марк считает, что это прекрасная возможность показать Себу, кто из них двоих действительно сильнее.       — Ладно, идём, — настаивает Марк, вставая и оставляя недопитый виски на столе. Себ с энтузиазмом следует за ним, в его глазах горит огонёк, и Марку не нравится, что его рука так легко ложится на поясницу Себа, словно защищая его.       Себ придвигается к нему с дерзкой улыбкой на лице и позволяет большой руке Марка обхватить его за талию. Они оба понимают, насколько они разные, и по росту, и по комплекци, рост Себа едва достигает 175 см, а Марк выше 180 см и соответственно коренаст. Марк знает, что мог бы с лёгкостью поднять Себа и отнести туда, куда ему нужно, и от осознания своей силы у него слегка кружится голова.       По дороге в отель Себ сидит в такси заднем сиденье, прижавшись к Марку. Он ёрзает, его глаза блестят от предвкушения, и Марку приходится ущипнуть себя за бедро, чтобы отогнать грязные мысли, которые уже заполонили его голову. Он кладёт свободную руку на бедро Себа, чуть выше колена, и, когда слегка сжимает его, Себ смотрит на него таким жадным, таким открытым взглядом, что Марк едва сдерживается.       Марку не стоило этого делать. Он и сам это понимает. Он недолюбливал Себа с тех пор, как тот совершил несколько опрометчивых поступков в Toro Rosso. Когда он узнал, что Себ станет его напарником в Red Bull, он понял, что добром это не кончится. Не могло кончиться, учитывая, насколько они разные.       И всё же он сидит на заднем сиденье такси, ощущая на себе прикосновения Себа, и не может заставить себя переживать из-за этого.       — Знаешь, Дженсон, по крайней мере, удосуживается заговорить со мной, прежде чем трогать, — говорит Себ, слегка надув губы и многозначительно глядя на руку Марка, лежащую у него на бедре.       Марк едва не давится воздухом. Ему хочется отдёрнуть руку, будто обжигаясь, но мысль о том, что Дженсон прикасается к Себу, внезапно кажется ему невыносимой. Они уже делали это раньше, развлекались? Как часто? Как давно это продолжается? Нравится ли это Себу? В Марке вспыхивает собственнический инстинкт, и он снова сжимает бедро Себа, довольно холодно глядя на него.       — Мы оба знаем, что тебе всё равно, — говорит он.       В глазах Себа появляется удовлетворенное выражение. Он берёт руку Марка и кладёт её повыше на своём бедре, и как раз в тот момент, когда он открывает свои красивые губы, чтобы что-то сказать, такси останавливается у их отеля.       Губы Себа надуваются, а затем расплываются в озорной улыбке. Он смотрит, как Марк даёт таксисту немного денег, а затем выпрыгивает из машины. Уже довольно поздно, и вестибюль отеля почти пуст. Марк всё равно чувствует себя рискованно, поэтому, когда они заходят в отель, он обнимает Себа за талию. Себ смотрит на Марка, и в его глазах мелькает огонёк, который Марк назвал бы совершенно невыносимым.       Марку почти без труда удаётся затолкать Себа в лифт. Он смотрит, как медленно закрываются двери, и вдруг оказывается прижатым к зеркальной стене лифта. Руки Себа лежат на его груди, а губы находятся в нескольких сантиметрах от его собственных. Марк не может отвести взгляд от широко распахнутых голубых глаз Себа, в которых читается страстное желание. Не успевает Марк открыть рот, чтобы что-то сказать, спросить, уверен ли Себ на самом деле, как тот приподнимается на цыпочки и жадно впивается в его губы.       Он подносит руку к подбородку Себа, нежно направляя его движения во время поцелуя, но от него не ускользает, с каким энтузиазмом и нежностью Себ целует его, словно от этого зависит его жизнь. Себ немного неуклюж, немного смущён, но постепенно осваивается и с довольным стоном проникает языком в рот Марка.       Лифт останавливается слишком быстро, и Марку приходится оттолкнуть Себа, весело ухмыляясь.       — Ладно, ладно, — говорит он, обнимая Себа за талию и ведя его по коридору, — остынь, хорошо? У нас вся ночь впереди.       Себ надувает губы.       — Но это не значит, что мы должны медлить.       Как бы Марку ни хотелось это отрицать, он считает, что Себ прав. Ему не терпится затащить его в номер, уложить на кровать и дать то, чего он заслуживает — что бы это ни было. Он роется в кармане в поисках ключа от номера, а Себ прижимается к нему и смотрит на него таким страстным взглядом, что это уже противозаконно. Марк проводит картой по электронной панели, дверь открывается, и они с Себом врываются внутрь, не в силах сдерживаться.       Дверь за ними захлопывается, и когда Марк оборачивается, чтобы посмотреть на Себа, тот уже опускается на колени и ловкими руками стягивает с Марка штаны. Марк резко вдыхает, его глаза расширяются от удивления. Ничто в мире, и уж точно не праздные фантазии Марка, не могло сравниться с тем, что он видит перед собой: дерзкий вундеркинд из Формулы-1 Себастьян Феттель стоит на коленях перед своим товарищем по команде, его щеки раскраснелись, а кудри растрёпаны.       — Себ, подожди, — пытается возразить Марк, но Себастьян лишь смотрит на него сквозь эти нелепые ресницы и криво ухмыляется, высвобождая член Марка из штанов и боксеров.       Боже правый, это не должно быть так возбуждающе. Марк прижимается к двери своего гостиничного номера, — наверняка любой, кто пройдёт мимо, может услышать, что происходит по ту сторону двери, — а его великолепный, едва достигший совершеннолетия, сводящий с ума товарищ по команде вот-вот возьмёт в рот его член. На долю секунды Марк задаётся вопросом, почему этого не происходило раньше, но все мысли вылетают у него из головы, когда язык Себа внезапно оказывается на головке его члена.       — Себ, — произносит Марк, словно собираясь что-то сказать, но слова застревают у него в горле.       — Что? — Себ дразнит его всё той же раздражающей ухмылкой, насмехаясь над тоном Марка, а затем отстраняется и снова проводит языком по головке его члена, постанывая, когда солёный вкус предэякулята покрывает его язык. Он упирается руками в бёдра Марка и снова набрасывается на него, как всегда нетерпеливо, на этот раз позволяя члену Марка проникнуть глубже в его рот.       Минет получается не очень, Себ явно неопытен, но Марку всё равно нравится. Он не может налюбоваться на то, как Себ себя преподносит: его растрёпанные светлые кудри, раскрасневшиеся щёки, большие стеклянные голубые глаза и его язык, о Боже, его язык. Марк запускает пальцы в волосы Себа, и тот с радостью насаживается на них, проводя горячим влажным языком по члену Марка.       — Чёрт, надо было заставить тебя сделать это давным-давно, — говорит Марк, наблюдая, как Себ заглатывает всё больше и больше его члена. Его губы красные, гладкие и красивые в том месте, где они обхватывают член, слюна стекает по подбородку. — Ты бы сделал это, правда, милый?       Себ кивает, как всегда нетерпеливо. Он отрывает свой рот от члена Марка.       — Ага. Я бы встал на колени, где бы ты ни захотел, — говорит он мягким и хрипловатым голосом, прежде чем закрыть глаза и вернуться к работе. У него уже получается лучше, похоже, он быстро учится.       Марк наблюдает за тем, как Себ беспорядочно двигает головой, насаживаясь ртом на его член, и не может отделаться от мысли, что Себ неискренен. Неужели он действительно опустится на колени по приказу Марка? Сделает ли он это в переполненном паддоке, в коридоре, куда никто не заходит? Сделает ли он это в комнате Марка? Будет ли он сосать член Марка на подиуме? Марк содрогается от этой мысли: невинный, хрупкий Себастьян на коленях перед своим товарищем по команде на глазах у всего мира. Тогда все узнают, кто на самом деле главный.       Марк закрывает глаза и дышит, представляя себе эту картину. Боже, это так странно, но вот он, прямо перед Марком, стоит на коленях на верхней ступеньке подиума и уже расстёгивает гоночный костюм Марка. Марк помогает ему, и костюм спадает с его бёдер, а Себ запускает руку в его огнеупорные штаны и гладит его, уже наполовину возбуждённого, а потом достаёт член и слизывает капельку предэякулята, собравшуюся на головке. Весь мир, затаив дыхание, наблюдает за тем, как Себ наклоняется вперед, его красивые розовые губы приоткрываются, и он берёт головку члена Марка в рот. Марк почти физически ощущает на себе взгляды, когда запускает пальцы в волосы Себа и прижимает его к себе. Себ стонет, насаживаясь на член, податливо и покорно.       От одной мысли о том, что все видят, как послушен Себ, насколько он хорош, к Марку тут же подступает оргазм. Ему приходится собрать все силы, чтобы потянуть Себа за кудри и отстранить его, при этом он успевает сказать:       — Господи, остановись, остановись, чёрт возьми, — стиснув зубы и тяжело дыша, чтобы не кончить. Себастьян с самодовольной улыбкой подчиняется, уже выглядя совершенно обессиленным. Его разбитые, блестящие от слюны губы, затуманенные глаза и растрёпанные кудри — самая прекрасная картина, которую Марк когда-либо видел. Почему он так долго ждал?       — Хотел, чтобы ты кончил мне на лицо, — хнычет Себ, пытаясь изобразить уныние. Он переминается с ноги на ногу, не сводя глаз с члена Марка, словно это блюдо, которое он и только он может съесть.       Марк едва сдерживается, чтобы не застонать при мысли о том, как он кончает на лицо Себа, а тот принимает его сперму, закрыв глаза и высунув язык, чтобы поймать всё до последней капли. Он представляет, как сперма стекает по розовым щекам Себа, попадает в уголок его рта, как его смертоносный язычок выскальзывает, чтобы слизать всё, до чего он может дотянуться, и как он стонет от вкуса. Чёрт, да. Когда-нибудь он это сделает. Как бы ему ни хотелось этого сегодня, он знает, что минет не удовлетворит ни его, ни Себа.       — Не сегодня, милый, — решительно говорит он Себу, поднимая его за тонкий бицепс.       Когда Марк и Себ направляются к кровати, их одежда разлетается в разные стороны. Их пальцы ласкают друг друга. Футболка Себа падает на пол, за ней следует рубашка Марка, а затем и брюки, которые кучкой валяются на полу. Себ позволяет себя уложить на мягкий матрас, благоговейно глядя на Марка, который наслаждается открывающимся перед ним зрелищем. Марк всегда знал, что Себ был миниатюрным, — твинком, как лаконично выражался Дженсон, — но от его вида Марк едва сдерживается, чтобы не потерять голову от нахлынувших чувств.       — Боже, посмотри на себя, — выдыхает Марк и наклоняется, чтобы поцеловать Себа, на этот раз нежнее. Его губы быстро скользят с губ Себа на его шею, и от стона, который издаёт Себ, когда Марк оставляет на его шее засос, по телу Марка пробегает дрожь.       — О, пожалуйста, Марк, пожалуйста, — хнычет Себ, запуская пальцы в тёмные волосы Марка. Он так напряжён в своих обтягивающих боксерах, что ему почти больно, а его член стоит колом с тех пор, как Марк положил руку ему на бедро ещё в такси. — Я ведь хорошо себя вёл, правда? Я был хорошим мальчиком. — он пытается податься бёдрами навстречу Марку, чтобы ощутить дразнящее трение, но безуспешно.       — Не торопись, — говорит Марк, отстраняясь, чтобы как следует рассмотреть Себа. Он крепко сжимает его бёдра, прижимая к кровати. — Немного в отчаянии, да?       Себ смотрит на Марка тем же широко раскрытым, полным желания взглядом, что и в машине. Он не может подобрать слов, чтобы ответить. Конечно он в отчаянии, — в конце концов, он давно мечтал о том, чтобы Марк овладел им, — но что его больше задевает: смущение или то, что он не готов добровольно признать поражение? Себ застенчиво кивает, прикрывая лицо тыльной стороной ладони.       — Я знаю. Мне даже не нужно этого произносить. — Марк откидывается назад, садясь, жадно скользя взглядом по телу Себа. Его особенно интересует то, как член Себа топорщится под боксерами, а предэякулят образует непристойное влажное пятно на серой ткани. Нахмурившись, Марк проводит большим пальцем по этому пятну, и на его лице появляется довольная улыбка, когда он слышит, как Себа вскрикивает от самого простого прикосновения.       — Ох, да ты весь мокрый, — говорит он, словно сам не может в это поверить. — Вот что с тобой происходит, когда ты встаёшь передо мной на колени?       Униженный, но в то же время возбуждённый, Себ снова кивает. Он пытается придвинуться к Марку, но тот не пускает его.       — Пожалуйста, — умоляет он, но его голос звучит шёпотом.       — Я должен был догадаться, что ты довольно жадный, — говорит Марк, весело прищёлкивая языком. Он запускает руку в боксеры Себа и обхватывает его покрасневший член, наслаждаясь ответными звуками. Он задаёт ленивый ритм, медленно поглаживая член от основания к головке и проводя большим пальцем по уретре. Марк и сам должен был догадаться, что его имя чертовски хорошо звучит из уст Себа. — Я ещё не решил, как хочу тебя сегодня.       — Как угодно, — кричит Себастьян, изнемогая от желания. — Как хочешь, только, пожалуйста, трахни меня.       Марк не думает, что ему когда-либо приходилось принимать такое трудное решение. За свою жизнь он сталкивался с изрядной долей дилемм, но прямо сейчас, когда его совершенно потрясающий и не менее привлекательный товарищ по команде лежит перед ним на кровати почти обнажённый и умоляет делать с ним всё, что он захочет, Марк внезапно испытывает некоторые колебания. Он не уверен, что останется доволен, что бы он ни выбрал.       Самое простое решение — повторить это несколько раз, правильно?       — Ладно, иди сюда, иди сюда, — уговаривает Марк, вытаскивая руку из нижнего белья Себа и пытаясь встать на ноги рядом с кроватью. Себ садится, надув губы, и Марк указывает на свободное место на краю кровати. — Прямо здесь. Я хочу, чтобы ты наклонился.       Глаза Себа загораются, как будто сейчас рождественское утро. Как всегда нетерпеливый, он устраивается на краю кровати, прижавшись щекой к подушке, которую подтащил к себе. С его губ срывается стон, когда он выгибает спину, приподнимая свою дерзкую (и, к сожалению, всё ещё одетую) маленькую задницу. Неожиданно его лицо вспыхивает. Он чувствует себя таким беззащитным, почти обнажённым под голодным взглядом Марка, но это приятно. Он будет доволен тем, что Марк подарит ему сегодня вечером после такой грандиозной победы.       Марк стонет, тихо бормоча «о, чёрт» от того, как прекрасно выглядит Себ в таком виде. Маленькая бестия, приводящая в бешенство на гоночной трассе, превращается в требовательную шлюшку в спальне, и Марк солгал бы, если бы сказал, что не предвидел этого. На какую-то крошечную, бесконечно малую долю секунды Марку кажется, что он был бы не против, если бы Себ обошёл его на трассе, если бы это означало, что он заполучил бы его вот так когда захочет.       — Такой послушный, — говорит он, поглаживая Себа по боку и улыбаясь тому, как Себ вздрагивает всем телом от этого прикосновения. Его пальцы снова опускаются под пояс Себа, и на этот раз Марк снимает с него боксеры, его член заинтересованно подёргивается, когда Себ ещё сильнее выгибает спину.       — Неудивительно, что я продолжаю тебя побеждать, — ворчит Себ, его лицо горит, когда он несколько раз прижимает свой отчаянный член к мягким простыням, чтобы немного потереться. — Ты такой медлительный во всем.       Марк с отвращением хмурит брови. Может быть, это маленькое чудовище, приводящее его в бешенство, ещё не совсем исчезло.       — Будь осторожен в своих желаниях, — пытается предупредить он, но когда губы Себа растягиваются в улыбке и он с придыханием шепчет «пожалуйста», Марк понимает, что ему не победить. Точно не так.       Он на мгновение отрывается от Себа, чтобы порыться в своём чемодане, и благодарит свою счастливую звезду, когда в одном из маленьких карманчиков находит бутылочку смазки, которую ещё не удосужился выложить. Когда он возвращается к кровати, Себ всё ещё ворочается на простынях, и Марк уже подумывает о том, чтобы придержать его бёдра крепкой рукой.       — Ты действительно не можешь подождать ни секунды, да? — говорит он, стараясь, чтобы его голос звучал сурово.       — Я достаточно ждал, — упрямо говорит Себ, хмурясь в подушку. — Пожалуйста. Ты мне нужен.       Марку нравится думать, что он не из тех, кто легко поддаётся искушению, но прямо сейчас, когда Себ так нагло умоляет о нём, он понимает, что больше не может сдерживаться. Сделав глубокий вдох, он выдавливает немного смазки на пальцы, согревая их теплом своего тела, прежде чем опустить руку ниже, свободной раздвигая ягодицы Себа. Себу не терпится помочь ему, он раздвигает бёдра и удовлетворённо мычит, когда чувствует, как кончик скользкого пальца Марка проникает в его нутро.       — Видишь, ты можешь это сделать! — пытается сказать Себ, его глаза озорно блестят, но он резко обрывает себя, когда указательный палец Марка погружается в него. Последние слова исчезают в резком выдохе, когда он берётся за подушку, чтобы ухватиться хоть за что-нибудь. У Марка довольно хорошие пальцы, думает он. Возможно, не такие длинные, как у Дженсона, но определенно толще, потому что, как только Марк вводит в него третий палец, ему приходится дышать с натугой, заставляя себя расслабиться. Он издаёт тихие звуки, когда Марк лениво растягивает его, медленно и расчётливо, но этого мало. Ему нужно больше.       — Ненасытный, — весело поддразнивает Марк, когда Себ начинает двигать бёдрами навстречу его пальцам. — Тебе всегда этого мало, да? — он погружает пальцы в тугое жаркое тело Себа, безмолвно ища чего-то лучшего.       Себ вскрикивает, когда кончики пальцев Марка касаются его простаты, и от жгучего удовольствия его нервы едва не поджигаются. Прежде чем он успевает остановиться, с его губ срываются мольбы, смешанные с именем Марка, и он крепче сжимает подушку. Он вдруг думает, что может умереть, если член Марка сейчас же не войдёт в него.       — Пожалуйста, — выдыхает он, наклоняя голову набок, чтобы посмотреть на Марка, продолжающего ласкать свою простату, — пожалуйста, трахни меня, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.       Член Марка дёргается, когда он слышит, как Себ искренне просит его об этом. Они оба ждали достаточно долго, — у Марка практически встал с тех пор, как они вместе сидели на заднем сиденье такси, — и он действительно, действительно не может устоять перед Себом, когда тот так мило просит. Он тихо смеётся, наклоняется ближе, чтобы поцеловать чувствительный участок кожи под мочкой уха Себа, и вынимает пальцы, наслаждаясь последующим стоном Себа от ощущения пустоты.       — Знаю, милый, — говорит он, нежно успокаивая его, когда тот спешит как можно быстрее снять боксеры и щедро смазать свой член. Он больше не может ждать. Он думает, что сойдёт с ума, если не трахнет Себа прямо сейчас.       Себ задерживает дыхание в предвкушении, когда руки Марка ложатся ему на бёдра, и он чувствует, как головка члена Марка упирается в тугой вход. Он весь дрожит от возбуждения, потому что его гораздо более старший и по-настоящему горячий товарищ по команде вот-вот оттрахает его до смерти. Он не может быть более возбуждённым, и поэтому, когда Марк входит в него, головка его члена скользит прямо в его тугое жаркое нутро, он громко стонет, его щёки пылают.       О, это божественно. Марк точно знает, как быстро нужно схватывать на лету — он не настолько медлителен, чтобы раздражать, но и не настолько поспешен, чтобы заставить задницу Себа неприятно гореть от растяжения. Он просто вводит свой член дюйм за дюймом, практически разрывая его пополам, и на мгновение в комнате воцаряется тишина, нарушаемая лишь их прерывистым дыханием и редкими тихими стонами Себа.       Наконец, Марк останавливается. Он замирает на мгновение, чтобы отдышаться, привыкнуть к восхитительному сжатию задницы Себа вокруг своего члена. Наклонившись, он целует то место, где шея Себа встречается с его плечом, затем решительно оставляет засос и отстраняется только тогда, когда Себ извивается под ним, пытаясь покачивать бёдрами взад-вперёд вдоль члена Марка.       — Двигайся, — умоляет Себ, его голос звучит жалобно и отчаянно. Он сжимает и разжимает подушку руками, горя желанием быть взятым.       Марк уступает. Он отстраняется, позволяя головке своего члена на мгновение задержаться внутри, а затем быстро входит обратно, улыбаясь удивлённому стону Себа. На самом деле, он совсем не шокирован тем, что Себ так громко стонет. Он маленький жадина, всегда хочет откусить больше, чем может прожевать, но в данном случае Марк рад ему помочь.       — Ты так хорошо меня принимаешь, — хвалит Марк мягким голосом, снова входя в Себа, — правда, хм?       — Нгх… да, да, всегда, — лепечет Себ, слова беспорядочно слетают с его языка.       Прежде чем Марк успевает сдержаться, на его лице появляется довольно хищная ухмылка. Всегда, да? Может быть, Себ согласится на это в другой раз, возможно, в более рискованном месте? Марк меняет позу, используя свою хватку на бёдрах Себа, чтобы немного приподнять его тело, проникая глубже и слегка касаясь простаты каждые несколько толчков. Марк не может не представить себе возможность трахнуть Себа вот так в его водительской во время гоночного уикенда, разделав его на части на трассе, где находятся десятки тысяч людей, пока Себ плачет и умоляет об этом, как маленькая шлюшка.       — Хочу, чтобы ты встал на колени передо мной в своей водительской, потом, на следующей гонке, — говорит Марк, наблюдая, как по коже Себа пробегают мурашки. — Ты же сделаешь это для меня, ведь так?       Себ сильно прикусывает губу, наверняка до крови. У него перехватывает дыхание, когда головка члена Марка ударяется о его простату, отчего по всему телу мгновенно пробегает дрожь.       — Мм-м, — удаётся произнести ему дрожащим и надломленным голосом. — Да. Хочу этого.       Ох, что за зрелище это будет! Марк тяжело дышит, стиснув зубы, чтобы не кончить от одной только мысли об этом. Он и так был на грани после импровизированного минета, но теперь, когда его член погряз в тугом отверстии Себа, он не знает, сможет ли продержаться долго.       Теперь он по-настоящему осознаёт, какую власть имеет над Себом. Он думает, что мог бы попросить Себа о чем угодно, и тот бы это сделал, всегда такой требовательный и простой. Это резко контрастирует с тем, как они ведут себя на трассе — ожесточённые товарищи по команде и соперники, сражающиеся за каждый дюйм дистанции, хладнокровный цинизм Марка не идёт ни в какое сравнение со взрывной смелостью Себа. На трассе они могут быть разными, и это пугает, но здесь, за закрытыми дверями, они так легко сливаются воедино, отходя от своих ролей. Это больше не битва, но Марк знает, что победил — в основном потому, что теперь он видит Себа таким, собранным, красивым и послушным.       Себ не может удержаться от крика, когда Марк трахает его именно так, как надо. На самом деле, то, как он это делает, должно быть противозаконно: не слишком быстро, не слишком медленно, его головка проникает во все нужные места и действует Себу на нервы. Ощущая горячее давление члена Марка, растягивающего его, и восхитительное грязное трение его истекающего кровью члена о простыни перед собой, Себ не знает, сможет ли сдержать свой оргазм. Тот быстро подкрадывается к нему, — он вскрикивает, когда член Марка снова натыкается на его простату, — и он настолько возбуждён, что даже не успевает выдохнуть, прежде чем кончить с воплем на мягкие гостиничные простыни.       Сразу же всё становится невыносимым. Марк продолжает свой неумолимый темп, заставляя Себа вжимать свой сверхчувствительный член в беспорядок, который он устроил на простынях, и это заставляет его шипеть сквозь зубы, а его ресницы слипаются от непролитых слёз. Его тело всё ещё трепещет от удовольствия, все мышцы покалывает, и всё это так чертовски приятно. Он только начинает снова входить в ритм, закрывая глаза, как вдруг тепло члена Марка исчезает, и нутро Себа решительно пустеет.       Себ открывает глаза, пытается повернуть голову, чтобы понять, что происходит, когда Марк издаёт долгий, протяжный стон и начинает кончать ему на спину.       — Чёрт, чёрт, — шипит Марк, содрогаясь в оргазме, разрисовывая спину Себа горячими, густыми белыми полосами. Эта дилемма была наихудшей из всех: должен ли он кончить внутрь Себа, наполнив его собой, или по всей спине и заднице, помечая своим? Измученный разум Марка быстро принял решение за несколько секунд до оргазма, и как только он увидел, как первая струйка опустилась на поясницу Себа, он понял, что принял правильное решение.       Он ласкает себя до боли, а затем, задыхаясь, стоит и любуется результатом своей работы. О, Себ выглядит совершенно изуродованным. Синяки на шее, растрёпанные кудри, румянец на скулах и теперь ещё и полоски спермы вдоль позвоночника — он похож на маленькую шлюшку Марка. Марк хотел бы сфотографировать его и сохранить снимок в бумажнике.       Себ собирается с силами и улыбается своей раздражающей маленькой улыбкой.       — Марк… — медленно произносит он, — ты что, только что кончил мне на спину?       Марк ухмыляется, всё ещё с нежностью глядя на свой шедевр.       — Чёрт возьми, да.       — Я всё ещё считаю это пустой тратой, — говорит Себ, и этот мелкий засранец даже закатывает глаза. — Было бы намного лучше внутрь. Или в рот.       У Марка появляется блестящая идея.       — Кто сказал, что это не может оказаться у тебя во рту?       Он обмакивает палец в одну из струек спермы и проводит им вверх, собирая её на подушечке пальца. Себ наблюдает, насколько может, его губы уже приоткрываются в предвкушении, розовый язык высунут, и когда Марк подносит руку ближе, Себ хватает его за запястье и слизывает сперму, простонав от вкуса. Они повторяют этот процесс еще несколько раз, — Себ дрожит каждый раз, когда Марк проводит кончиком пальца по его позвоночнику, — и наконец, когда спермы не остаётся, Себ всё проглатывает и высовывает язык в подтверждение.       Он думает, что если бы Марк не кончил сегодня вечером, то это зрелище окончательно добило бы его.       Себ переворачивается на спину, вытягивая руки над головой, и лениво смотрит на Марка. Конечно, он выглядит прекрасно измотанным почти во всех смыслах, но одновременно довольным. Возможно, немного неряшливо, но они с этим справятся. На этот раз между Себом и Марком царит комфортная атмосфера, словно они уравняли шансы.       — Итак, — небрежно говорит он, и его улыбка становится озорной, как и в баре, — следующая гонка, да?       Марк смеётся и игриво бросает подушку Себу в лицо.       — Ты ненасытный, — говорит он. — Пойдём приведём себя в порядок.