Кровь на игле Шестой сезон: Матрица судьбы

Второй том открылся фоткой войны... И маленьким стихом.. Имя в крови, фамилия жестока.

Кровь которую никто не любит

СМЕРТЬ В ГЛУШИ и страшный ад. Император ступит на земли холодные

И начнётся жертвенная война, в которой холод полюбит тьму..

Страница не шуршала — она будто скользнула, как лёд по металлу. Фотография войны была чёрно-белой, но кровь на ней… казалась слишком тёмной, почти живой. Кваджик прочитал стих вслух. Медленно. Без шуток. Повисла пауза. Окно первым нарушил тишину: — …Ну всё. — «Император», «холод», «жертвенная война». — Мне это нихуя не нравится. Дэсс стояла неподвижно. Слишком неподвижно. Потом тихо сказала: — Император. — Холодные земли. — И тьма, которую полюбят. Она подняла взгляд на меня. — Это не про меня одну, Крис. — Это про нас вместе. Лира сглотнула: — «Кровь, которую никто не любит»… — Это про изгнанных? Про тех, кого мир выталкивает? Грим медленно кивнул: — Про тех, кого удобно ненавидеть. — Про тех, кого делают чудовищами, чтобы не смотреть в зеркало. Кваджик перевернул страницу. И замер. — Тут… — голос у него стал глухим. — — Тут даты. Но они… плавают. — Как будто война не привязана ко времени. Я наклонился ближе. На полях — символы льда, треснувших корон и маски шута, залитой чёрной краской. — «Смерть в глуши»… — прошептал я. — — Это ведь не просто место, да? Кэрол ответила за меня: — Это начало. — Всегда начинается там, где никто не смотрит. — Где проще всего убить… и проще всего забыть. Окно резко встал: — Нет. Стоп. — Мы не будем это принимать как судьбу. — Я не подписывался на войну, где я — кнопка конца света. Кваджик посмотрел на него спокойно. Слишком спокойно. — А пророчества не спрашивают, подписывался ты или нет. — Они только фиксируют, кто не отступит. Тишина снова накрыла комнату. Лира тихо спросила, почти шёпотом: — Крис… — а что значит «холод полюбит тьму»? Я закрыл глаза. И вдруг понял, что знаю ответ, хотя мне его никто не объяснял. — Это значит… — медленно сказал я, — — что я перестану бояться того, кем становится Дэсс. — А она — перестанет бояться того, кем становлюсь я. Дэсс чуть кивнула. Без улыбки. Грим мрачно добавил: — А когда это происходит… — мир начинает трескаться. Кваджик перелистнул ещё одну страницу. И тихо сказал: — Здесь написано, кто начнёт войну. — Но дальше… — написано кто её закончит. Он поднял на тебя глаза. — И это имя… — пока зачёркнуто. Я перелистнул страницу — "Первая холодная война. 114 год. Жертв начислено 1249 со стороны Эшгарда, и 2485 со стороны Холидэй. В 116 году, на земли ступили Моддинги. А точнее король Ренимин, что обьявил некое "Перемирие" В угоду себе. Поняв что Моддинги обманули, Император со стороны Холидэй обьявит женидьбу на Эшгарде, которое приведёт к смертельным изменениям, начиная с казни, заканчивая жестоким голодом... Что бы противиться Моддингам. в 117 году начался бунт, который назвали "Имперское восстание" Приведённое к полному развалу системы Моддингов. Заставив тех, уйти на дно до 125 года" Строки были сухими. Слишком сухими для того, что за ними стояло. Кваджик медленно выдохнул: — Это не хроника… — Это отчёт о выживании. Окно провёл рукой по лицу: — 1249… 2485… — Блядь, они это как бухгалтерию считают. Дэсс смотрела не на цифры. Она смотрела на слово «женидьбу». — Значит… — тихо сказала она, — — союз был не любовью. — Он был оружием. Грим кивнул: — Холидэи пошли на брак, потому что война с Эшгардом уже убивала, — а Моддинги делали вид, что спасают мир. — Классическая схема: — «давайте помирим вас, пока вы не заметили, что вас режут третьи». Лира побледнела: — Казни… — Голод… — Это цена за сопротивление? Кэрол холодно усмехнулась: — Это цена за отказ быть удобными. Я перечитал абзац ещё раз. И остановился на одной фразе. — «Император со стороны Холидэй объявит женидьбу на Эшгарде…» — Император. — Не король. Не совет. Я поднял взгляд на Дэсс. — Это была… женщина, да? Дэсс медленно кивнула. — Моя прародительница. — Первый Император Холидэй. — Та, кто решила, что лучше умереть стоя… — чем жить под Моддингами на коленях. Кваджик перелистнул дальше, и его голос стал тише: — «Имперское восстание». — Значит, это не просто бунт. — Это момент, когда система лопнула. Окно хмыкнул: — И Моддинги «ушли на дно». — Обожаю такие формулировки. — Как тараканы, когда включаешь свет. Грим посмотрел прямо на меня: — Видишь закономерность, Крис? — Каждый раз, когда появляется перемирие от Моддингов, — за ним следуют казни. — Каждый раз, когда Холидэи и Эшгарды объединяются — — мир начинает гореть, — но Моддинги исчезают. Лира тихо спросила: — А если… — если история снова идёт по кругу? В комнате стало холоднее. Не от сквозняка. Я закрыл книгу ладонью. — Тогда вопрос не в том, будет ли война. — А в том… — кто на этот раз не даст Моддингам уйти на дно. Кваджик медленно улыбнулся. Не весело. — В третьем томе, — сказал он, — — обычно пишут… — чем заканчиваются круги. Он потянулся к следующей книге. Я остановил Кваджика указав на последние страницы второго тома — "Акт полового сочетания Эшгардов и Холидэев. Император империи родит ребёнка с белой кровью, но с душой тьмы. Позже произойдёт насилие над ребёнком Эшгарда и Холидэя. Моддинги вольют свою кровь, родив холодного диктатора, который прийдёт ко власти в 165 году. Тогда в мир прийдёт выход в науку, ценой сотни жизней. Что пойдёт на перекор всему.. Тогда и откроется брежь, где ребёнок глупый, живущий в будущем, станет холодным оружием... Но вопрос в том, захочет ли он быть таким?..." Кваджик нахмурился — Читай дальше Я продолжил — "Второе пророчество.. Сила, и разум.. приведут к тому, что неизбежной мерой, будет уничтожить чей то мир, что бы защитить себя. Вот она, цена силы и любви, цена холодной науки и крови... Убей, или будь убит собой..." Последние строки были цитатой одного из Моддингов — "Мы создали оружие войны... Сочтив его, как сосуд, но оно убьёт нас.. Оно убьёт последующих... Он убьёт всех, ради любви к ближним.. Такова наша цена?... ПРОСИМ ВАС... ПРЕКРАТИТЬ БУНТ! ЭТО НЕ РЕШИТ ВАШУ ПРОБЛЕМУ!!! НАМ БОЛЬНО!!" Я продолжил читать "Отныне, сильнейший, начнёт мир, путём проливания крови.. Да будут Моддинги гореть в аду за свое неуважение к чужому народу..." В комнате повисла тишина. Такая, в которой даже дыхание кажется лишним. Кваджик первым нарушил её. Медленно. Очень тихо: — …«ребёнок глупый, живущий в будущем»… — Это… — он сглотнул, — это же звучит как приговор, а не пророчество. Окно сжал кулаки: — Белая кровь… душа тьмы… — Они изнасиловали не просто ребёнка. — Они изнасиловали саму идею будущего. Дэсс смотрела в одну точку. Голос у неё был ровный, слишком ровный: — Холодный диктатор. — Наука ценой сотен жизней. — Это не спасение мира. — Это… — она усмехнулась, — Моддинги в чистом виде. Лира шагнула ко мне ближе: — Крис… — Ты понимаешь, что они описывают? Я кивнул. Медленно. — Они не просто предсказывали. — Они планировали. — Пророчество — это алиби. — А это… — я ткнул пальцем в строки, — это инструкция. Грим скрестил руки: — И посмотри, как они ноют в конце. — «Нам больно». — Когда оружие оказалось живым. — Когда оно начало чувствовать. Кваджик вдруг резко захлопнул книгу. — Подожди. — Цитата Моддингов… — Они просят прекратить бунт. Он поднял взгляд, и в нём впервые мелькнул страх: — Они поняли, что проиграли. — Не Холидэям. — Не Эшгардам. — А тому, что создали. Окно процедил: — И теперь вопрос… — кто этот «холодный оружейный ребёнок»? Я медленно выдохнул. Лёд под пальцами слегка хрустнул. — В тексте есть фраза. — «Но вопрос в том, захочет ли он быть таким?» — Значит… — я поднял глаза на всех, — он живёт не в прошлом. Дэсс резко повернулась ко мне: — Крис. — Не начинай. — Уже начал, — тихо ответил я. — — «Ребёнок глупый, живущий в будущем». — Глупый — не по уму. — По наивности. — По нежеланию быть оружием. Кваджик побледнел: — Ты хочешь сказать… Я не дал ему договорить. — Я хочу сказать, что Моддинги всегда ошибались в одном. — Они думали, что любовь — слабость. — А она оказалась триггером. Лира сжала мою руку: — «Он убьёт всех, ради любви к ближним…» — Крис… — Это же звучит… как ты. Я усмехнулся. Горько. — Вот только разница есть. — Я не собираюсь уничтожать мир, чтобы защитить близких. Грим прищурился: — А если выбора не будет? В комнате стало холодно. По-настоящему. Я закрыл второй том и положил на него ладонь. — Тогда… — я уничтожу тот, кто заставляет выбирать. Кваджик медленно потянулся к третьей книге. — Значит… — третий том — это не история. — Это предупреждение. Окно фыркнул: — Или приговор. Я посмотрел на обложку последнего тома. — Или шанс. — Последний. Третий том начался рисунком окна, в котором царит хаос.. и цитата — "Тот кто тронет дорогих мне людей.. будет гнить в ядре войны.. ХОЛОДНОЙ НАУЧНОЙ ВОЙНЫ.." Следующее строки были не обо мне и не о Кваджике.. а об Окне — "Ребёнок, что глуп и наивен.. Силён до смерти.. Бойтесь его, как и шута, бойтесь его как и судьбу. Ведь колесо избрало его как то, что положит конец всему... Он глуп, он боится.. но когда будет крах.. он приведёт крах к абсолютному мировому голоданию.. Кислород будет страшен, дышать будет невозможно, а глаза будет прожигать земля... И никто не остановит его.. пока не умрёт кто то, кто был ему близок..." Окно крикнул — Сука.. идите нахуй...! Я НЕ ХОЧУ НИКОГО УБИВАТЬ!! Воздух вокруг него стал тяжёлым и невыносимым.. я ощущал как медленно задыхаюсь... Кваджик закашлялся, упал на колено: — Окно… хватит… — Ты нас… реально… душишь… Сьюзи схватилась за горло: — ЭЙ! ЭЙ!! — Я… я не могу… вдохнуть… Лира прижалась ко мне, глаза расширились от ужаса. Я шагнул к Окну, лёд сам полез по полу, замораживая воздух, стабилизируя давление. — ОКНО! — заорал я. — ЭТО НЕ ТЫ!! — ЭТО СТРАХ, СУКА!! СЛЫШИШЬ МЕНЯ?! Окно стоял, сжав голову руками. — Я… я не хочу… — Я не хочу быть этим… — Я не хочу… чтобы вы… Его голос сорвался. — …умерли из-за меня… Стены заплакали. Потолок треснул — не физически, а будто реальность дала слабину. Грим появился рядом мгновенно, вбив трость в пол. Пространство щёлкнуло, давление упало. — ХВАТИТ!! Воздух вернулся рывком. Мы попадали на пол, задыхаясь, кашляя. Дэсс поднялась первой. Подошла к Окну. Без брони. Без оружия. И врезала ему по щеке. Звук был сухой. Реальный. — ХВАТИТ, БЛЯДЬ. Окно уставился на неё. — Ты не пророчество. — Ты не оружие. — И ты не имеешь права решать за нас, умрём мы или нет. Она ткнула ему пальцем в грудь. — Если ты когда-нибудь нас убьёшь — — значит мы уже мертвы без тебя. Тишина упала резко. Кваджик медленно встал, подошёл следом. — Слушай сюда, химик. — Если ты — конец мира… — то я буду тем долбоёбом, который пойдёт за тобой до конца. Он усмехнулся сквозь кашель: — Даже если мир сгорит. — Потому что мир без друзей — нахуй не нужен. Сьюзи, всё ещё тяжело дыша, подошла и просто обняла Окно. — Ты идиот… — Но ты мой идиот. — И если пророчество говорит, что я должна умереть, чтобы ты стал монстром… — ТО ПУСТЬ ОНО ИДЁТ НАХУЙ. Лира посмотрела на меня. Тихо. — Крис… — Это не будущее. — Это угроза. Я кивнул. И медленно закрыл третий том. — Пророчества не сбываются сами. — Их заставляют сбываться. Я посмотрел на Окно. — И знаешь, что самое страшное? — Они боятся не тебя, когда ты злой. Я шагнул ближе. — Они боятся тебя, — когда ты любишь. Книги в сейфе затряслись. Будто что-то внутри них… не хотело, чтобы мы это поняли. Грим мрачно произнёс: — Теперь вы знаете главное. — Шут — не единственная переменная. — Колесо можно сломать. Он посмотрел на нас всех. — Но за это придётся заплатить. Тишина повисла снова. Но теперь — не удушающая. Из книг вдруг вырвались пару страниц.. на которых было написано следующее — "Троица.. Шут, Удача, Сила. Трое будущих богов, которые сойдутся на мнении что пророчество можно изменить.. Но придёт час, когда Моддинги снова вернуться.. и это будет кровавое возвращение... Где миру снова придётся вернуться к тому, с чего начиналось.. Императрица приведёт к тому.. что пострадает удача.. И будет ложная любовь шута.. Шут и Император войдут в любовь.. но какой ценой?..." Кваджик крикнул — Сука.. СУКА.. СУКА! БЛЯТЬ, ОКНО, СОЖГИ ЭТИ КНИГИ НАХУЙ!! ПРОСТО НАХУЙ! СЕЙЧАС ЖЕ, НЕМЕДЛЕННО, ПОКА Я НЕ НАЧАЛ НЕНАВИДЕТЬ КРИСА! Страницы повисли в воздухе, будто насмехаясь. Чернила на них ещё шевелились, словно текст был живым. Я резко захлопнул третий том. — Кваджик, очнись. Он дышал рвано, кулаки дрожали. — Очнись?! — Там, блядь, прямым текстом написано, что я пострадаю! — Что из-за Императрицы… — он ткнул пальцем в сторону Дэсс, — — И из-за Шута… — он повернулся ко мне, — — ВСЁ ПОЛЕТИТ В ПИЗДУ!! Окно стоял с зажатыми зубами. — Я не буду жечь. — Не сейчас. Кваджик сорвался: — ДА ТЫ СОВСЕМ ОХУЕЛ?! — ЭТИ КНИГИ НАС СТРАВЛИВАЮТ!! — ОНИ УЖЕ РАБОТАЮТ!! Дэсс резко шагнула между нами. — СТОП. Голос — холодный, императорский. Комната словно выпрямилась. — Никто никого не ненавидит. — И никто никого не жжёт. Она посмотрела на страницы. — Это не пророчество. — Это план. Лира тихо произнесла, будто боялась спугнуть мысль: — Или… инструкция. Грим усмехнулся криво. — Вот теперь вы начинаете думать правильно. Я провёл рукой по лицу. — Слушайте внимательно. — Если это правда… — То нас уже пытались поссорить. Я посмотрел на Кваджика. — Ты почувствовал злость? — Резкую. Не свою. Он замер. Потом медленно выдохнул. — …Да. Я перевёл взгляд на Дэсс. — А ты? — Вину. Давление. Обязанность? Она сжала пальцы. — Да. Я посмотрел на Окно. — А ты? — Страх? Окно кивнул, почти шёпотом: — Я… думал, что мне лучше быть одному. Тишина. Я медленно поднял одну из вырвавшихся страниц. Пальцы обожгло холодом. — Эти книги не просто предсказывают. — Они подталкивают. Кваджик хрипло рассмеялся. — То есть… — Нас разводят, как долбоёбов? — Именно, — сказал Грим. — — Старый приём Моддингов. — Стравить Троицу до того, как она станет целой. Дэсс шагнула к Кваджику. Взяла его за руку. Крепко. — Посмотри на меня. — Я не твой враг. Он сглотнул. — Я знаю… — Просто… на секунду… — Мне показалось, что всё это правда. Я подошёл ближе, положил руку ему на плечо. — Вот поэтому мы и опасны. — Потому что мы можем сомневаться. Страницы вдруг задрожали. Текст начал меняться. Новые строки проступили сами: «Если Троица осознает обман — Колесо треснет. Если выберут друг друга — Пророчество умрёт». Окно выдохнул: — …Так может… Я кивнул. — Может. Я посмотрел на всех. — Они хотели, чтобы я влюбился не туда. — Чтобы Дэсс стала причиной твоей боли, — я кивнул Кваджику. — Чтобы ты, — посмотрел на Окно, — — стал монстром из страха. Я сжал страницу в руке. Лёд пробежал по буквам. — А мы сделаем наоборот. Грим усмехнулся шире, чем раньше. — Ну что ж… — Тогда поздравляю. Он развёл руками. — Вы только что объявили войну судьбе. И где-то далеко, очень далеко, что-то щёлкнуло. Колесо. Окно резко встал — Если мы найдём того кто написал эти книги.. МЫ ЗАСТАВИМ ЕГО ЖРАТЬ УРАН, ПОКА ОН НЕ НАЧНЁТ БЛЕВАТЬ! Я повернул обложку.. там было написано имя.. от которого у меня поднялась температура. Имя было выбито не чернилами. Оно будто вросло в бумагу, как шрам. ТЭВИН МОДДИНГ при участии Совета Моддингов и носителя Колеса. У меня потемнело в глазах. В груди резко стало жарко, как будто лёд внутри меня начал таять и закипать одновременно. — …Нет, — выдохнул я. — — Нет-нет-нет-нет. Кваджик шагнул ко мне и выхватил книгу. — СУКА. Он перечитал. Один раз. Второй. Потом рассмеялся — тихо, опасно. — Значит… — Он писал это вперёд. — Уже зная, кем мы станем. Окно сжал кулаки. Воздух вокруг него задрожал, как перед взрывом. — Этот ублюдок… — Он не просто хотел нас убить. — Он хотел, чтобы мы сломали друг друга. Дэсс побледнела. — Подожди… — Но Тэвин мёртв. Я сама… Грим покачал головой. — Тело — да. — Но Моддинги никогда не ставили всё на одно тело. Лира тихо сказала, почти шёпотом: — Это не книги. — Это якоря. — Они привязывают будущее к эмоциям. Я чувствовал, как внутри меня поднимается что-то старое. Не злость. Не ярость. Решение. — Значит так, — сказал я, и мой голос прозвучал чужим, холодным. — Эти книги писались не для того, чтобы мы узнали правду. — А для того, чтобы мы поверили, что другого пути нет. Я посмотрел на Кваджика. — В них ты — жертва. На Дэсс. — Ты — причина. На Окно. — Ты — конец мира. Я сжал обложку. Лёд побежал по полу, но не разрушая, а выравнивая трещины. — А знаешь, что в них не написано? Окно поднял взгляд. — Что? Я улыбнулся. Не весело. Спокойно. — Что мы можем выбрать иначе. Страницы вдруг вспыхнули — не огнём, а белым холодным светом. Текст начал растворяться, буквы текли, как снег под солнцем. Где-то в глубине книг проступила новая строка. Не написанная Тэвином. «Шут осознал себя. Колесо дрогнуло. Судьба больше не замкнута». Кваджик сглотнул. — Крис… — Ты сейчас что сделал? Я закрыл книги. И впервые за всё это время почувствовал — не страх, не давление. Свободу. — Я переписал начало. — А конец… — я посмотрел на всех, — — мы напишем вместе. Окно усмехнулся, злой, живой улыбкой. — Тогда ищем тех, кто ещё жив из Моддингов. — И задаём вопросы. Дэсс кивнула. — И если они снова полезут в судьбу… — Я раздавлю их без пророчеств. Грим тихо рассмеялся. — Ну вот. — Теперь вы действительно опасны. А где-то очень далеко Колесо Судьбы треснуло во второй раз. Кваджик задумался — Но вот где его искать?... Дэсс обняла его — Плевать.. Давай не сейчас?.. Давай хоть отдохнём Кваджик её оттолкнул — Отдых? ОТДЫХ, КОГДА НАМ ГРОЗИТ СМЕРТЬ? КРУТО! ДАВАЙ! Я резко встал между ними. — ХВАТИТ. Голос вышел жёстче, чем я ожидал. Даже воздух вокруг чуть прихватило холодом — не угрозой, а стоп-сигналом. Кваджик замер. Дэсс тоже. — Кваджик, — медленно сказал я, — ты сейчас не про судьбу орёшь. — Ты орёшь, потому что боишься. Он сжал зубы. — А ТЫ НЕТ?! — Боюсь, — честно ответил я. — — Но если мы сейчас попрёмся искать Моддингов на эмоциях — мы сделаем ровно то, чего они хотели. Грим кивнул, впервые без усмешки. — Шут прав. — Паника — любимый инструмент пророков. Окно сел на пол, облокотившись о стену. Воздух вокруг него наконец стал нормальным. — Если я сейчас ещё минуту побуду в этом состоянии… — пробормотал он, — — я реально кого-нибудь расплавлю. И мне это не нравится. Дэсс снова подошла к Кваджику, но теперь не обнимая, а просто встав рядом. — Послушай, — тихо сказала она. — — Ты жив. Я жива. Он жив. — Это уже нарушение пророчества. Кваджик опустил взгляд. Плечи дрогнули. — Я просто… — Я не хочу снова быть тем, кого судьба кидает как кость собаке. Я подошёл ближе и положил руку ему на плечо. — И не будешь. — Но чтобы перестать быть костью — нужно перестать бежать. Тишина повисла тяжёлая, но уже не рвущая. Лира вдруг заговорила — спокойно, будто о погоде: — Вы спрашивали, где искать Моддингов. — Они всегда возвращаются туда, где их не ждут, но где их помнят. Окно поднял голову. — Переведи. Лира посмотрела на меня. Долго. — Архивы. — Не магические. Не героические. — Старые города. Заброшенные лаборатории. Университеты. — Места, где науку ставили выше людей. Грим усмехнулся. — О, я знаю пару таких. — И все они никуда не денутся за одну ночь. Я выдохнул. Глубоко. — Значит так. — Сегодня — отдых. Не потому что всё хорошо. — А потому что если мы сломаемся сейчас — завтра нас сломают окончательно. Я посмотрел на Кваджика прямо. — Это не бегство. — Это пауза перед ходом. Кваджик молчал несколько секунд. Потом медленно кивнул. — Один день. — Но завтра… мы начинаем. Дэсс слабо улыбнулась и впервые за долгое время действительно обняла его. Окно фыркнул: — Ну всё. — Судьба, пророчества, геноцид… — А сейчас я хочу жрать и спать. Сьюзи, до этого молчавшая, подняла голову с дивана: — СВЯТЫЕ СЛОВА. — Кто не согласен — получит в табло. Я усмехнулся. Слабо, но искренне. И где-то глубоко внутри что-то старое, холодное и предрешённое снова не сработало. Потому что на этот раз мы решили жить ещё один день. Грим исчез. Лич запропастился в никуда. Дэсс пошла толи красится, толи делать важные женско-антилопские дела. Кваджик пошёл за чаем, Окно упал на кровать и тут же уснул. Сьюзи вышла на улицу. Я остался с Лирой. — Слушай, Крис.. Я посмотрел на неё. — Чё такое? Она обняла меня.. крепче чем кто либо другой... Я почувствовал тепло.. и спокойствие.. — Ты.. Ты мне нравишься, дурак! Я замер. Не потому что не ожидал. А потому что слишком сильно ожидал, но не был готов, что это скажут вот так — без пафоса, без пророчеств, без «если выживем». Я медленно вдохнул. Запах её волос, тёплый, живой. Никакой судьбы. Никаких книг. Только она. — Лира… — тихо сказал я. Она не отстранилась. Наоборот — прижалась ещё сильнее, будто боялась, что если отпустит, всё исчезнет. — Я знаю, — быстро добавила она, почти шёпотом. — — Время дерьмовое. Мир горит. Мы все, возможно, обречены. — Я не прошу обещаний. Не прошу «навсегда». — Я просто не хочу молчать, пока могу говорить. Я закрыл глаза. И впервые за всё это время не увидел войну, холод, кровь или пророчество. Я увидел утро. Кухню. Чай. И кого-то рядом. Я аккуратно обнял её в ответ. Не резко. Не как герой. Просто — по-настоящему. — Ты тоже мне нравишься, — сказал я. — И да… ты права. Я дурак. Она тихо засмеялась, уткнувшись мне в плечо. Смех был неровный, живой. — Слава богу, — пробормотала она. — — А то я уже думала, что мне нравится безнадёжный случай. — Не «безнадёжный», — ответил я. — — Просто сильно потрёпанный. Мы стояли так несколько секунд. Может, минуту. Время не имело значения. Где-то за стеной свистел чайник. Окно тихо сопел во сне. Снаружи хлопнула дверь — Сьюзи, наверное, пнула сугроб. Мир не стал лучше. Но он перестал быть пустым. Я чуть отстранился, посмотрел ей в глаза. — Лира… — Если пророчество и правда можно изменить… Я коснулся её лба своим. — …то я хочу менять его с тобой. Она ничего не ответила. Просто кивнула. И в этот момент какая-то древняя, холодная строка в одной из тех книг стёрлась сама собой. Дэсс тут же вышла к Кваджику — Эй! Жабка, как тебе? Кваджик, держа в руках горячий чай, посмотрел на неё с прищуром: — Чё как?.. Да… норм… если твоё «как» про меня и про тебя, то я думаю, что всё окей… Дэсс фыркнула, покачав головой: — Хах, «норм»? Ты так говоришь, будто это победа в шахматы, а не… ну знаешь… чувства! Кваджик пожал плечами, улыбка скользнула на лице: — Э… может быть… Но знаешь, мне кажется, что теперь, когда мы оба на одной волне… можно расслабиться. Дэсс усмехнулась, схватила его за руку и потянула: — Ладно, герой, хватит умничать. Пойдём пить чай, пока он горячий! Кваджик вздохнул, но позволил себя вести: — Ладно, веди… Но если чай окажется холодным, я… я… засеку тебя взглядом! — Ой, хватит уже с твоими угрозами! — рассмеялась Дэсс. — Ты бы ещё сказал, что у тебя магия «горячих взглядов». Они ушли, смеясь и толкая друг друга, оставляя комнату тихой, но наполненной теплом, как будто даже книги и пророчества на время отошли на второй план. Я решил подслушать, о чём они говорили скрывшись в комнате Кваджика. Зная что это не законно, мне всё равно было интересно. Я затаился за приоткрытой дверью. Сердце билось чуть быстрее — не от страха, а от банального любопытства. Голоса доносились с кухни. Дэсс фыркнула: — Ну так что, «жабка», ты доволен? Или опять будешь делать вид, что тебе всё равно? Кваджик поставил кружку на стол. Слишком громко. — Дэсс… я не умею красиво говорить. И ты это знаешь. — Знаю, — мягче ответила она. — Поэтому и спрашиваю напрямую. Пауза. Я даже дыхание задержал. — Мне страшно, — наконец сказал Кваджик. — Не из‑за тебя. Из‑за всего этого дерьма. Пророчества, книги, Моддинги… Я боюсь, что однажды проснусь и мне придётся выбирать между тобой и миром. Дэсс усмехнулась, но в голосе дрогнуло: — Дурак… ты уже выбрал. — В смысле? — Ты каждый раз выбираешь людей, — она подошла ближе. — Даже когда орёшь, даже когда злишься. Ты выбрал Криса, выбрал Окно… выбрал меня. Он тихо хмыкнул: — А если я не справлюсь? — Тогда мы будем падать вместе, — без раздумий сказала Дэсс. — Я не герой из книжек. Я просто не уйду. Опять тишина. Потом Кваджик выдохнул: — Знаешь… если в этих книгах правда хоть наполовину… то я не хочу быть «Удачей». Я хочу быть обычным. С тобой. Без богов, без войны. — А вот это уже наглость, — она хмыкнула. — Судьбу отменить решил? — Ага, — усмехнулся он. — Пусть идёт нахуй. Я невольно улыбнулся в темноте. Дэсс рассмеялась: — Люблю тебя, идиот. — Взаимно… психованная. Я тихо отступил от двери. Ладно, — подумал я. — Хотя бы у них всё честно. И почему‑то стало легче. Ко мне подошёл сонный Окно — Хэй... погнали спать.. Я спать хочу до невозможного.. Я усмехнулся — У тебя Сьюзи есть, она во дворе, позови её, вместе с ней и поспите. Окно взял меня за руку — Не не не.. Ты со мной идёшь.. Мне холодно, а ты тёплый. Я засмущался — Окно, если ты гей, скажи напрямую.. Окей?... Окно моргнул. Раз. Второй. Потом медленно прищурился. — …Чё? Он отпустил руку, почесал затылок и зевнул так, будто сейчас челюсть отвалится. — Крис… ты еблан? Я спать хочу, а не признание делать. Я неловко кашлянул: — Ну ты сам сказал «ты тёплый», «пойдём со мной»… — ПОТОМУ ЧТО ТЫ ЛЕДЯНОЙ ХОДЯЧИЙ ОБОГРЕВАТЕЛЬ, — буркнул он. — У тебя температура как у печки. Физика, блять. Термодинамика. — А Сьюзи? — Сьюзи курит, орёт на звёзды и, скорее всего, опять философствует с мусорным баком, — он махнул рукой. — Я не полезу к ней сейчас. Мне жить дорого. Я усмехнулся: — То есть… ты не гей? Окно посмотрел на меня так, будто оценивал, можно ли убить взглядом. — Я химик, Крис. Я люблю таблицу Менделеева, а не мужиков. Пауза. — Хотя таблица иногда тоже возбуждает, — добавил он и тут же зевнул снова. — Но это другое. Я хмыкнул: — Ладно, убедил. Он снова взял меня за рукав, но уже без напора: — Просто… сегодня херово. Книги эти, пророчества… Я когда усну, не хочу опять видеть, как мир задыхается, понял? Я кивнул. Без шуток. — Понял. — Вот и отлично, — буркнул он. — Пошли. Если я начну во сне выделять что‑то токсичное — толкни меня ногой. — Очень успокоил. — Я стараюсь. Мы пошли по коридору. Свет был тусклый, дом наконец затих. Окно уже на ходу пробормотал: — И да, Крис… — М? — Ты реально тёплый. Это… удобно. Я усмехнулся: — Запишем в способности. «Обогреватель апокалипсиса». — Во‑во, — пробурчал он. — Спокойной ночи, бог хуйни. И впервые за долгое время… ночь правда обещала быть спокойной. Мы легли, Окно у стены, я с краю. Окно рассказывал мне что то личное.. А я думал о том.. Может он всё таки гей.. или бисексуален?.. Просто странно всё это.. Я тихо слушал, как он говорил, его голос ровный, но в нём была какая-то странная мягкость, которую я раньше не замечал. Его глаза иногда блестели в темноте, когда он вспоминал что-то своё, важное. Я мысленно перебирал варианты: «Гей? Бисексуал? Нет, вряд ли… Но он… он близок, доверяет мне, и это странно тепло…» Он резко замолчал, будто уловил мои мысли. Я почувствовал лёгкое напряжение — дыхание ровное, но на секунду стало тяжёлым. — Чё, опять анализируешь меня? — тихо пробормотал он, даже не открывая глаз. — Эм… нет, — сказал я быстро. — Просто… думаешь, я правда такой тёплый, да? Он хмыкнул, и на мгновение на его лице промелькнула улыбка. — Да, — сказал он наконец. — И это… нормально. Не надо больше размышлять. Я замолчал, но в голове всё равно продолжал крутить мысли о нём. И странно… но мне это нравилось. Тепло рядом с ним не просто физическое. Оно… странно личное. В этот момент я услышал хлопок двери.. Голос Кваджика — Ладно, я это... Пойду умоюсь!! И спать! Я спать буду на диване!! Дэсс крикнула — Много хочешь!! Спать будешь со мной, и точка! А будешь возмущаться, отрежу твои волосы, и пришью тебе их к лицу. Будешь обезьянкой. Я невольно усмехнулся в подушку. Окно фыркнул: — Романтика уровня «угроза обезьянкой». — Зато эффективно, — прошептал я. — Видишь, как быстро сдался. Из коридора донеслось бурчание Кваджика: — Вы все психи… ВСЕ… — Зато мои психи, — довольно сказала Дэсс, и дверь хлопнула уже мягче. В доме наконец стало тихо. Не зловеще — по‑домашнему. Как будто после конца света кто‑то всё-таки вспомнил выключить свет. Окно чуть повернулся ко мне. Не прижимаясь — просто ближе. — Слушай… — тихо сказал он. — Я не гей. И не би. Пауза. — Я просто… не хочу сейчас быть один. Я сглотнул. Это прозвучало честнее любых признаний. — Я понял, — ответил я так же тихо. — Я тоже. Он выдохнул, будто сбросил груз, и через пару секунд его дыхание стало ровным. Уснул. Быстро. Как человек, который слишком долго держал мир на плечах. Я смотрел в потолок. Книги. Пророчества. Шут. Удача. Сила. Любовь, которая может быть ложной. Судьба, которую можно изменить — но за цену, которую ещё никто не заплатил. А сейчас… Сейчас был просто дом. Сонные голоса за стенами. Тёплый человек рядом. И я подумал: Если это и есть затишье перед бурей… То пусть оно длится хоть немного.