рабочие сношения

Повышен? Сложнее всего было сохранить лицо под чутким взглядом начальника. Удержаться от неуместного вопроса: «За какие такие заслуги?», потому что он буквально не сделал ничего, чтобы сейчас получить похвалу.  Были ребята у них в отделе, которые рвали жопы ради продвижения по службе, но Леша уяснил, что в этой компании продвинуться по карьерной лестнице можно было только вниз - кубарем скатиться до увольнения. И понимая это, и то, что начальник у него далеко не сахар, он не делал больше, чем от него требовалось, а иногда даже того, что требовалось не делал. Он приходил на работу вовремя, не брался за те задачи, с которыми точно бы не справился, никогда не лез вперед, и даже не всегда здоровался с начальником, когда видел - иногда просто махал рукой, будто приветствовал свою собаку.  Само слово «повышение» гремело в этих стенах только наивными голосами коллег, которые в мечтах рассуждали о чем-то далеком и недосягаемом, и эта вера в «повышение» и удерживала их на плаву, продолжая упорно трудиться во славу Александра Анатольевича.  И над Лешей они тоже посмеивались. Наверное ждали, когда его с позором выпрут за дверь, но в лицо никто ни разу не обмолвился о его методах (не)работы, потому что назвать Лешу халявщиком было трудно, и жаловаться начальству на него в общем-то было не за что. Он просто был, как часть интерьера, а не живой человек. Как потертые кресла, как по-настоящему стремные картины с цветами, будто их украли из разорившегося салона красоты или как старый автомат с кофе - он был нужным винтиком в сложном механизме работы логистической компании с глупым названием. И без него на самом деле механизм бы продолжил существовать, но пока Леша еще работал здесь, научившись быстро и бесшумно ходить между рядами компьютерных столов, значит для чего-то был нужен.  Он не спросил, какие обязанности теперь будут входить в его арсенал, только поправил кепку, и тоже улыбнулся в ответ пугающей натянутой улыбкой, и подобные обмены вежливых гримас в кабинете Александра были абсолютной нормой.  Как сильно повысится его зарплата? Как теперь будет называться его должность? Об этом спросит в другой раз. Потому что когда разговор подошел к концу, для Саши Анатольевича он перестал существовать.  Он снова заходит к Илье. Этот парень ему нравился, в меру тихий, но умел поддержать разговор, и когда плохо отзывался о Саше, его голос слегка переходил на шепот, хотя он этого не замечал.  — Ну что, влез по локоть? — Илья его будто ждал, отодвинувшись от монитора на стуле, давая Леше пройти. Они закрыли дверь, и выглядели как дети, спрятавшиеся от родителей в шкафу. — Даже на пальчик не зашел, — гордо произнес Леша, на голову которому упала тряпка, когда он оперся о полки. И заталкивая тряпку обратно в темные пыльные недры, даже это не сломало его уверенность, хотя минуту назад он переваривал услышанное, будто ему сообщили о неизлечимой болезни и скорой мучительной смерти, — Меня повысили.  Илья уставился на него с недоверием - новенький уже уяснил, что в этой компании никого никогда не повышают. — За что? — и это был ужасно логичный вопрос, на который Леша и сам бы хотел узнать ответ. — Я в душе не ебу, — и они тихо усмехнулись, перемывая кости своему начальнику, — Но Саня Анатольевич, в отличии от этого гандона, — он снял кепку, покрутил ее, показывая Илье логотип, а потом снова нацепил на голову, — Хотя бы нормальный мужик.  — Чем же? Потому что в штаны не ссытся? Нихуя себе достижение.  — Борик тоже не ссался, — заметил Леша, и взглянув на плакат у стола, мысли его уносили далеко в прошлое. — А зачем он в день менял по несколько раз штаны? — эти слухи Илья услышал от коллег чуть ли не в первый день своей работы. — Типа пытался выделиться, — Леша пожал плечами.  Их знакомство с Бориком Сатировичем случилось еще до его знакомства с Александром Анатольевичем, еще до того, как он впервые встретил Илью.  Тогда стояла осень, и при воспоминаниях, по телу сразу бежала дрожь - Москву заливало ливнями вот уже две недели. Дорогу размывало, машины и люди тонули в этой грязи, наполняя обувь мутной водой из луж, пока добирались на работу. Много лет назад - так проще всего говорить, когда не можешь вспомнить точную дату - компания «Завозов и перезавозов» подавала большие надежды в мире бизнеса, туда не то что хотели устроиться, об этой фирме мечтали.  И Алексей, молодой, но совсем не подающий надежды парень, решил, что именно эта компания нуждалась в нем как в специалисте.  Кабинет начальства располагался на первом этаже - ближе к народу - второй этаж занимали другие работники, и не было тут сильного чувства разделения между обычными подчиненными и главой всего этого цирка. Теперь лицо Борика можно было найти только на одежде, плакатах и кружках, и все это, как дань уважения, никуда не выкидывали, а порой даже печатали новое - помимо Новогодней премии все сотрудники получили по настенному календарю с бешеным лицом. Но когда-то это лицо разглядывало Алексея, и разделял их только дубовый стол, и то самое кожаное кресло, которое сейчас служило подставкой для зада его нынешнего директора.  — Что вы понимаете под выражением «тыцын-дыцнем ваш груз»? — и заинтересованный взгляд карих глаз уперся в него, будто он сдавал зачет у преподавателя, который перед этим пустил себе по вене, спрятавшись от студентов.  — Я не знаю, — обычно Леша всегда находился с ответом, но тут только пожал плечами. — Хорошо, я перефразирую, — он задумался, и в его мимике и движениях было что-то наигранное, будто Леша пришел посмотреть дешевую театральную постановку, — Что вы понимаете под выражением «я тебя тыцын-дыцын»?  — Меня? — Леша указал на себя, и на лице проскользнула тень непонимания. — Не вас, — согласился Борик, и поторопил его, — Отвечайте.  — Я тебя трахал? — аккуратно произнес парень, при этом голос его звучал на тон тише и он сделал несколько шагов вперед, чтобы Борик Сатирович его услышал. — Меня? — повторив за парнем тем же тоном, удивился мужчина, одетый в цветное худи, будто он чувствовал себя лет на двенадцать. Для полноты картины ему не хватало огромного леденца в руке и цветной кепки.  Видимо, зря Леша переживал, что на собеседование забыл с собой диплом из университета и паспорт.  — Нет, я вас нет, — покачал головой парень, — Я отвечал на ваш вопрос.  — То есть вы хотите сказать, что слоган нашей компании звучит буквально как «выебем ваш груз»?! — он хлопнул по столу, — Нет, это грубое нарушение рабочей этики, мы ценим каждого клиента и каждый груз. Вы нам не подходите.  И выделил последнюю фразу особенно громким голосом. — Да пошел нахуй, — бросил Леша в ответ, когда дверь уже закрывалась, — Чтоб ты сдох, черт.  Он произнес это в сердцах, и сразу забыл. Разочарование от прошедшего собеседования не столько злило его, сколько возмущало: да какая, блин, разница, как расшифровывается их главный слоган? Неужели каждый из работников ответил не так, как Леша? Ведь это буквально первое, что приходит в голову - как только он увидел саму компанию и этот слоган, сразу подумал о чем-то неприличном (вроде специального отверстия, проделанного в картонной коробке).  — Стой, — он остановил незнакомого парня, до этого болтавшего по телефону, — Что значит «тыцын-дыцнем ваш груз»?  — Перевезем ваш груз, — невозмутимо ответил тот, и резко дернул плечом, когда тонкие пальцы Леши возмущенно сжали его кожу через белую рубашку.  — Но это даже звучит идиотски, — это последняя фраза, которую он произнес, прежде чем покинуть стены логистической компании, как он думал, навсегда.  Но жизнь обожает подкидывать новые сюрпризы, особенно тем, кто их совсем не ждет - двери для Леши открылись еще раз, и это была все та же компания, с тем же названием и глупым логотипом, сменившая только внутренний интерьер и некоторых сотрудников. Но изменения коснулись гораздо большего, чем казалось на первый взгляд - и Леше эти изменения в каком-то смысле пришлись по вкусу. Несговорчивый и грубый начальник вдруг разглядел в нем потенциал. — Я знаю, что Борик на самом деле жив, и все это какой-то затянувшийся прикол, — он сел на пол прямо в каморке и Илья смотрел на него сверху вниз, вникая в слухи, будто постигал тайны вселенной, — На это указывают несколько фактов. — Какие?  — Во-первых, почему они до сих пор выпускают всякую парашу с его лицом? Недавно даже носки начали продавать, — Леша был счастлив, что нашел новые уши для обсуждения своих теорий заговора, в которые верил только он. Даже повышение так не радовало его, как долгие разглагольствования о жизни и смерти одного конкретного человека, — Логичней было бы выпускать мерч уже с лицом Санька, но нет, всем на Санька похуй. Во-вторых, Дмитрий, его шофер, все еще приезжает сюда примерно раз в пару месяцев, якобы что-то забрать. Он как будто смотрит, что тут происходит, а потом все докладывает своему Борику. — Это очень притянуто, — Илья хотел сказать, что это полный бред, но решил не расстраивать воодушевленного коллегу.  Леша отрицательно мотнул головой. Он помнил до последней буквы свою фразу, которую очень выразительно бросил в Борика, будто ставя ему приговор. Его смерть он воспринимал своей проблемой, и мучился от чувства вины, даже послал цветы с сочувствующей запиской на адрес «Завозов-Перезавозов». Он не верил в силу слов, и в то, что даже если искренне пожелать кому-то смерти, это станет завершающим аккордом для человека. Не думал об этом, но слышал, что многие всерьез считали пожелание смерти чем-то мистическим и настоящим, и когда это постучалось Леше в дверь, случилось с ним и опустилось на плечи грузом, сразу же превратилось в его бремя, которое он волочил за собой до тех пор, пока не осознал, что вокруг смерти Борика Сатировича витало слишком много странностей и недосказанностей. Он уцепился за это, как за спасательный круг, и сначала эти мысли помогли ему не утонуть в собственном ничтожестве, показали, что он не убивал человека своими словами, а потом он уже всерьез поверил в фальшивость смерти этого сумасшедшего человека, бывшего директора логистической компании. — Окей, а как тебе такая хуйня, что замену Борику начали искать еще до его смерти?  — Наверно он хотел просто продать бизнес, — Илья пожал плечами. Разговор начал ему надоедать. — Да, он хотел, чтобы все так думали — Леша сжал его колено, и в его лице Илья разглядел почти одержимость этой темой, — Он умер раньше, чем замену нашли. Этим занимался его двоюродный брат Влад Куертов, и получилось как-то очень удобно, компания просто перешла из одних рук в другие.  — А ты не думал, что его могли убить, — Илья уже смотрел в монитор, без раздумий водя мышкой по экрану и тыкая на разные файлы.  — Вряд ли, это уже бы давно вскрылось, — Леша поднялся на ноги, потягиваясь. Тело затекло от долгого сидения на полу, — А еще Саня Анатольевич позвал меня в бар. — Почему мы час обсуждали какую-то хуйню, а об этом ты мне рассказываешь только сейчас?  — Я забыл про это, как-то из головы вылетело, — признался парень.  Об этом он не дал себе времени даже подумать - информация о его повышении стояла впереди информации о походе в бар со своим начальником, и когда ноты удивления от первой новости в нем улеглись, он мог со всем рвением рассуждать о новой неожиданной проблеме.  Мысли в голове рождались разные, и самые адекватные, вроде: «Александр Анатольевич просто захотел порадовать лучшего сотрудника», сразу отметались им, как ненужный мусор. Более безумным он позволял задержаться на подольше: «Александр Анатольевич хочет признаться ему в любви, и их поход в бар это не просто рабочая встреча, а свидание», «Александр Анатольевич увольняется и передает все бразды правления ему, Лехе, и сообщает об этом в более неформальной обстановке, чтобы сразу отметить и поздравить парня». В Лехиной однушке Борика было больше, чем в самом Борике. Она обрастала хламом с того инцидента, постепенно на стенах все больше появлялось распечаток из статей, где такие же конспирологи (наверняка желтая пресса и уволенные сотрудники) обсуждали загадочную смерть некогда директора крупной фирмы.  Это всегда происходит постепенно, и начинается с малого - для кого-то первая затяжка в школе или первый косяк на вписке - но для Леши эта фраза значила не зависимость как таковую, хотя зависимостью это тоже можно было назвать. Он был зависим от жизни того, кто официально был похоронен. А был ли? Никто не видел тело Борика, а хоронили его и вовсе в закрытом гробу. Неужели увечья были настолько тяжелыми?  Он ничего не делал на работе, чтобы дома сходить с ума - фото, связанные красной нитью, будто он играл в детектива, статьи, где старательно он обвел красной ручкой ключевые моменты. Он поверит в смерть Борика только если увидит его мертвое бледное тело - не на фотографии, собранной нейросеткой, а вживую. Среда подкралась к нему незаметно, и вечер опустился на плечи тяжестью неизвестности. Весь день они обсуждали с Ильей в какой бар его потащит Саня. Смотрели места, шутили, что вместо бара они пойдут в сауну или дрочильню, потому что только так «настоящие мужики» должны отдыхать.  Но директорская машина, где пахло новым салоном, протащила его через самые неприглядные улицы Москвы, чтобы остановиться у приоткрытых дверей, где на неоновой вывеске, горящей розовым светом - настоящий маяк для заблудших алкашей - в летней темноте значилось: «Хзяева». Выходя из машины парень разглядел еще одну букву, будто добавленную туда спустя какое-то время, которая мерцала как огни новогодней елки, борясь за жизнь перед тем, как окончательно угаснуть. Он прочитал надпись снова: «Хазяева». — Почему через «а»? — он не решался войти первым и стоял у входа, пока Александр закрывал машину. — Раньше была «о», но буква перегорела, и там произошла какая-то неразбериха и путаница, а когда увидели, что сделали хуйню, решили так и оставить. — Понимаю, я бы тоже так поступил, — он заметил Сашин взгляд, и когда его темная бровь поползла вверх, тут же добавил, — Если бы работал ремонтником этих вывесок, но я стал очень добросовестным логистом. И Саша, удовлетворенный исправленным ответом, открыл перед Лешей дверь.  Посетителей было не так много, чтобы искать себе свободный столик, но и не слишком мало, чтобы их пот, перегар и сигаретный дым смешивались в атмосфере, оседая на мебели, алкоголе и головах пришедших гостей.  Они заняли место почти у сцены - на ней, к слову, надрывался какой-то парень, чье лицо не было обременено даже намеком на наличие интеллекта.  — В него хуй резиновый что ли кинули? — Леша привстал со своего места, пытаясь разглядеть в полумраке сцены резиновый хуище, пролетевший по залу синей кометой.  — Или может баобаб? — спросил Саша, быстро заучив слова незамысловатой песни.  Для него вся эта барная жизнь не была чем-то новым, фриков среди «певцов» и неудавшихся артистов тут было предостаточно, но именно все эти люди, с разными судьбами и разными цифрами ай-кью и наполняли это заведение жизнью.  Леша отметил, как его начальник, словно пересекая порог в новый мир, поменялся в лице, и теперь в его действиях, в том, как расслабленно он курил, откинувшись на неудобном стуле, даже близко не было человека, который с серьезным лицом руководил логистической фирмой. Самому Лехе расслабиться было сложно - приходилось выбирать выражения, чтобы ненароком не показаться неуважительным или чересчур наглым. Даже заказ выпивки он доверил своему боссу.  — Смотри, как несет поднос, — он кивнул на блондинистого официанта, что ловко удерживал большой поднос, полный стаканов, где опасно переливалась янтарная жидкость, — Клянусь, наверно эти руки не только стаканы умеют так держать. — Леха, за тебя, — усмехнувшись, Саша протянул высокий пивной стакан и они чокнулись. В остальном все проходило спокойно. Они выпили, честно послушали еще одну песню новоиспеченной звезды, чья тигриная прическа сияла в центре сцены полосатым шедевром. Еще одно цветное и длинное пролетело мимо них, попадая прямо в лоб выступающему, взрывы смеха раздались на другом конце зала. Интересное место - в дорогих заведениях, где чопорные официанты разливали свое вино из прошлой эпохи, даже размышления о подобном могли навлечь осуждающие взгляды. Но тут, в этом неприметном месте, всем было плевать, кем ты являлся, и на твои мысли тоже никто бы не обратил внимания - максимум бросили бы страпон.  Официант с сильными руками и ловкими пальцами за это время ни разу не отдохнул. Кажется, Леша упомянул об этом своему начальнику, который дымил третьей сигаретой, и иногда подпевал парню со сцены. Теперь казалось, что официант шел в их сторону, и будто бы смотрел прямо на них. Леша подозрительно прищурился, уже собираясь сказать, что они не будут ничего заказывать, но официант начал первым:  — Здарова, ты что-то рано, — они поздоровались и коротко обнялись через стол. Саша указал на Лешу, гордо поделившись, что повысил парня, и в честь этого позвал его сюда, Леша все это время молча сидел, сжимая в руке стакан с недопитым пивом, а потом спохватился, снимая с себя кепку, которая за секунду, стоило официанту подойти, превратилась не в прикольную вещь, а позорную тряпку с тупым рисунком.  — Кстати, Саш, он тут про тебя такое нес, я чуть не обоссался, да, Лех? — он стукнул его по плечу, и несмотря на пьяную доброжелательность, таким отталкивающим его начальник не был никогда, — Как там было? Что-то про поднос и стаканы?  — Забыл, — он продолжал разглядывать пенящийся напиток и шероховатую поверхность стола. — И мне теперь интересно, — Саша подвинул стул, садясь за их столик.  — Типа ты держись поднос и не даешь ему упасть, а мог бы держать что-то другое, — этого Леша не говорил, но слова Саши выбили из него короткий нервный смешок.  — Давай пока ограничимся подносами, — он сказал это, положив руку парню на плечо, и наклонился почти над ухом, пытаясь перекричать звуки чужих разговоров. А потом испарился, будто белое облако, отправляясь снова обслуживать столы. Леша выдохнул, ловя себя на мысли, что все это время был так напряжен, что забыл, как дышать. Александр Анатольевич оказался в итоге не таким неприятным типом, каким пытался быть. Они разошлись глубокой ночью, и Леша позволял себе формальности, вроде обращения на «ты», чтобы завтра снова превратиться в невидимый винтик Сашиной системы. Тот пообещал повесить его на ближайшем дереве и оставить труп разлагаться до зимы, в назидание остальным любителям бухать допоздна, если Леха позволит себе опоздать. Сегодня это звучало забавно - завтра ударит его по голове реальной угрозой.  * «Так вот, что за компания, где работает Саня» - уставший официант в одиноком баре разглядывал кепку с логотипом одной популярной конторы. Ребята ушли совсем недавно, возможно он бы заметил Сашину машину во дворе, если бы побежал искать их сейчас, честно возвращая забытую вещь.  Что-то заставляло его остаться на стуле, даже когда за окном шумный двигатель нарушил тишину уснувшего Московского закоулка. Он крутил кепку, из раза в раз возвращаясь к безвкусному логотипу на черной ткани.  А потом взгляд выхватил лежащий на столе поднос, где высились горы грязных стаканов, мысленно возвращая его в разгар вечера и забавного короткого разговора. Вроде руки как руки, держат поднос, как тысячи официантов в тысячи барах по стране и по миру, но почему-то абсурдность этого двусмысленного комплимента заставляет его улыбнуться.