рабочие сношения

Пятница для Саши значила не только конец недели, но и возможность сбросить с себя ненавистный пиджак и черный галстук-удавку, который к вечеру обычно просто висел вокруг его шеи растянутой петлей.  Он ненавидел свою работу, ненавидел каждый ее уголок такой чистой и искренней ненавистью, что иногда приходилось сдерживать собственную руку, чтобы не бросить кружку с кофе в стену.  Ненавидел водителей, у которых почему-то всегда была грязная обувь, даже когда на улице не было дождя, и тогда они топали в коридоре и на его однотонном зеленом ковре в кабинете. Ненавидел тех, кто общался с клиентами по телефону: «Логистическая компания «Завозов-Перезавозов», тыцын-дыцнем Ваш груз, здравствуйте! Какой у вас вопрос?», но стоит отдать им должное, с дикцией у них было точно все в порядке. Ненавидел белые рубашки - к вечеру от них рябило в глазах.  Если бы можно было сделать вторую лестницу прямо из окна с выходом на улицу из его кабинета - он бы так и сделал, чтобы не спускаться в душный Ад первого этажа, где одни и те же ребята, улыбаясь сквозь зубы, лицемерно здоровались с ним.  Его территория - это второй этаж, его крепость - его кабинет, человек, которого на работе он любил (но совсем не уважал) - его ассистент. Ассистент менялся почти каждый месяц, носил разные имена, вмещал в себя разный рост и вес, длину волос, и представлял собой грушу для битья, на которой Александр Анатольевич мог отыгрываться, особенно если день выдался плохим. Ассистент - не личность, а удобный способ выплеснуть свои эмоции, и каждый из бедолаг (некоторых хватало ровно на неделю) мечтал уволиться, как только выходил на работу в свой первый день.  Он восполнял свои потраченные нервы в баре, куда ходил практически каждые выходные уже больше пяти лет. Атмосфера там, тоже законсервированная навсегда, была для Саши протянутой рукой спасения в океане белых рубашек и черных пиджаков. Задымленное пространство, где в свете цветных лампочек, которые будто софиты подсвечивали скромную сцену, переливалась пыль. Липкий пол, липкая поверхность столов и такая же поверхность бара, отпечатки разлитого алкоголя, запах перегара (он никогда не выветривался) в туалете, и родная гитара, грустно ждавшая его в гримерке за сценой.  Жизнь сократилась до двух дней в неделю, до скрипучего стула и микрофона, и его видавшей виды гитары.  — Илюш, не засиживайся допоздна, — тесная подсобка, взгляд умных карих глаз, будто на него смотрел щенок, скользнул по нему, — За переработки тебе никто не заплатит.  «Подсобку нужно было перенести на первый этаж…» - мозг всегда пронзала эта мысль, когда он оказывался внутри тесной комнатки, но вдогонку шло сразу: «тогда ассистенту будет негде работать, а он нужен мне под рукой». И вот уже который год эта тесная мрачная комнатка выглядела так, будто когда делали ремонт, на нее не хватило бюджета. Как картина художника, у которого резко закончились краски. Ассоциаций можно было придумать с десяток, но Саша в сердцах называл ее «рабской клеткой», и отчасти был прав.  Алексей открыл ему дверь и Саша вышел в прохладу летнего вечера. «Хороший парень этот Алексей, нужно бы его повысить» - это была еще одна мысль, которая вспыхивала при взгляде на Кореша и улетучивалась сразу же, как только он пропадал из его поля зрения. По пятницам он любил не заезжать домой, а сразу ехать в бар. И оказывался там обычно засветло, сидя в одиночестве среди пустых столиков, где официант - светловолосый парень, его тезка - расхаживал между ними, расставляя стулья.  Дома после работы его всегда ждал скандал, который чаще всего не переходил даже на крик - за годы совместной жизни им стало лень повышать друг на друга голос. Обычная словесная перепалка, после которой он всегда чувствовал себя виноватым - его парень умел нажать на больные точки, чтобы вечер был испорчен. Вот и сегодня, проехав мимо цветных новостроек спального района в котором жил, машина повезла его в знакомый бар, где в серости родных стен - пятна застарелой засохшей блевотины, скрипящие половицы сцены, навсегда потерявшей свой блеск - можно было надежно укрыться. Трелью заорал телефон, и Саше не нужно было смотреть на имя, чтобы понять, кому принадлежит звонок. Он вздохнул, встретившись с сочувствующим взглядом одинокого официанта. — Что? — в их разговорах стало абсолютной нормой не здороваться друг с другом никогда. Раньше для Саши эта небольшая деталь их отношений была милым фактом, показателем их родства, последние годы эта деталь давно переросла в пассивно-агрессивную форму и с каждым годом только сильнее обрастала шипами. — Ты где? — вопрос деловой, на фоне музыка, и голос в телефоне просит Алису сделать тише.  — А ты типа не знаешь? — Саша выпрямился на стуле, готовясь к атаке со стороны, — Влад? — Сука, сколько блять можно? Я же тебе говорил, давай пойдем на компромисс, найдем тебе место представительней того кабака для алкашей, куда ты ходишь. Один твой айфон стоит дороже их зарплаты за месяц, — от его голоса непроизвольно закатываются глаза, он снова косится на официанта - свою немую поддержку, а тот, приставив импровизированный пистолет к виску, делает вид, что стреляет. Саша затягивает свой галстук потуже, и изображает повешенного. Нелепые перебросы пантомимой почти отвлекают его от назойливого голоса в телефоне, — Ты слушаешь?  — Давай дома? Обещаю, это мой последний раз, — он выдыхает носом, заставляет себя успокоиться и готовится сбросить вызов. — Я что, по-твоему, настолько тупой? Ты говорил мне это еще в прошлый р… — он сбросил. Не тело своего парня с моста, не свое тело с окна, а всего лишь невидимого собеседника в телефоне.  — Опять Влад Куертов? — запустив швабру в ведро с темной от грязи водой, задал вопрос официант. — Опять, — грустно подытоживает парень. Это была его ноша последние годы, которая сначала казалась подарком небес. Они познакомились в этом же баре, за этим же столом, на том же месте, возможно на том же стуле в тот вечер сидел Влад Куертов, покуривая сигару и наслаждаясь дешевым виски. Саша помнил, как первый их разговор в день знакомства начался с оправданий: — Случайно зашел, не думал, что тут такая дыра. Ты - единственное хорошее в этом месте. В тот день Саша нашел эти пьяные объяснения очень милыми и сердце замерло от теплых слов.  Годы накладывали на них свои отпечатки, и как все в этом мире поддается изменениям, тускнея и меняясь от множества факторов, так и их отношения не выдержали тяжести совместного быта. Саша не помнил, когда все полетело под откос. Оно копилось в них снежным комом, посудой в раковине, невысказанными словами в постели.   Раньше Саша не вылезал из бара, выступления в графике 7/0. Перепевал каверы на старенькой гитаре, которую приходилось упорно настраивать каждый вечер. Денег хватало ровно на еду и аренду квартиры, и в его новой жизни Саша не скучал только по ощущению безысходности, которое нападало на него, когда под утро он заходил домой.  Темное пространство бара сменилось холодной яркостью потолочных ламп. Рукой Влада проложенная ему дорожка по лестнице вверх, до директорского стола и собственного кабинета. Как-то постепенно модель телефона стала новей, появилась машина и цифры на счету в банке теперь радовали глаз. Он прижился, врос в черное кожаное кресло в своем кабинете, научился руководить и быть внимательным к мелочам. Влад протащил его, ограждая от собеседований, неприятных начальников и завистливых коллег, и чтобы никто не мог даже усомниться в его заслугах перед этим местом и этой должностью, Саша наполнил это здание невыносимостью своего характера, и чтобы никто не мог его задеть - умело нападал первым.  Такой же вечер, как и все предыдущие пятничные вечера. С музыкой забывалось кто он, и что ждало его с новой недели. В гримерке на старом диване - пятна от прожженных сигарет на мягкой обивке - обычно он спал, когда ссора слишком кипела в мозгах, и при всем при этом, жизнь здесь - в потрепанном мире дешевого алкоголя и обоссанных ободков от туалетов, ощущалась не такой паршивой, как в искусственной обстановке начищенного кафеля и холодного света, где даже растения в горшках были фальшивкой, куда он возвращался с трудом почти каждый вечер.  — Лучше бы я с ним не знакомился, — они сидят после выступления за пустым баром. В самом темном углу за последним столиком дремлет алкаш, наполняя бар размашистым храпом, и ребята иногда тихо посмеиваются, переглядываясь. — Благодаря ему у тебя есть хорошая должность, — Саша протер бокал, ставя его на место, — Если бы сюда зашел еще один такой же Влад Куертов в костюме и с сигарой, я бы сразу прыгнул на его денежный хуй, только бы не работать офиком.  — Но второго такого нет, — произнес парень, покачав головой. Теперь это выражение обрело негативный окрас. — Да и я не гей, — добавил Саша, — Поэтому быть мне официантом до конца жизни, а тебе странным челом с богатым мужиком и карьерой, который не может отпустить этот пиздец.  Он коротко обвел рукой стойку с алкоголем, намекая на весь бар в целом, и алкаш с громким голосом поставил точку, особенно громко всхрапнув. Саша возвращается домой спустя два пьяных вечера - проблема выходных всегда заключалась в том, что они слишком быстро заканчивались. В квартире его встречает незнакомец, но по тому, как уверенно он выходит из спальни, застегивая ширинку своих широких джинс, Саше кажется, что это он стал незнакомцем в своей собственной квартире.  — Андрей, часы забыл, — выходит Влад, протягивая незнакомцу с кудрявой копной русых волос часы.  Незнакомец благодарит его, поднимает с пола худи, красноречиво смотрит на Влада.  — Привет, Саш, — здоровается с ним, и вместо того, чтобы уйти, наскоро обуваясь, он уходит на кухню.  — Ты совсем ахуел? — Влад в спальне приводил в порядок постель, простыни на которой были сдвинуты, а подушка валялась на полу. — Хочу, чтобы ты почувствовал то же, что чувствую я, когда ты уезжаешь на все выходные в свой ебаный бар. — По твоему измена и мои увлечения это одно и то же?  — Я пойду наверно, да? — в устоявшейся напряженной тишине слышится голос Андрея, который заглядывает в спальню.  — Если хочешь, — Влад садится на кровать, и смотрит он только на Сашу. — Если хочешь? — голос Саши почти срывается на крик, — Пиздуй, Андрюша, и не забудь часы. И он поторопил его, толкая в спину, пока парень медленно натягивал худи и обувался.  — Бутылку заберу, —и от того, что голос парня не звучит вопросом, а скорее утверждением, руки Саши непроизвольно сжимаются в кулаки. Андрей проходит мимо него прямо в обуви на кухню и хватает бутылку с вином, жидкости в которой осталось ровно наполовину, — Я пошел. Саша ушел бы сам, но идти ему было некуда, кроме бара, который уже закрыт. Однажды он пытался спать на работе, но даже в дорогущем кресле к утру затекает шея. Пытался спать и в машине, и провел в ней даже пару ночей, но это были не самые удобные ночи в его жизни.  Об изменах Саша узнал давно - отголосок чужого парфюма на подушке, светлый волос, найденный им на зеркале в ванной комнате, переписки Влада, которые тот даже не пытался скрывать. В их первом скандале, касавшимся измен, не было ни упреков, ни обвинений, только сухие факты, которые Влад не отрицал. Если бы он был адвокатом, то самым плохим на свете, потому что на малейшее обвинение он только кивал, и Сашу это раздражало еще больше.  Они не жили вместе, они сосуществовали на тринадцатом этаже своей шикарной квартиры, и научились ненавидеть друг друга так же горячо, как когда-то любили.  Сегодняшняя сцена обрела более точные очертания - теперь в карандашный набросок добавили красок - больше не легкий след чужих духов, а реальная угроза, живая, прямо в их доме. Находить косвенные улики и столкнуться с живым доказательством, уходящим из их дома с бутылкой вина - это разные вещи, и чувствовались они совсем по-разному.  * Хорошо, что все в этом мире имеет свойство заканчиваться, и после полного беспокойств сна всегда наступает утро. В этот раз - это случалось с ним нечасто - Саша был рад, что его ждала работа.  Впереди торопится прибежать вовремя его пиздюк, они встречаются на этом повороте уже третий раз, и идиота совсем не учит жизнь - он снова не смотрит по сторонам. Саша сигналит долго и громко, а потом почти с наслаждением наблюдает, как парень пугается, отпрыгивая в сторону.  Илья что-то кричал - это Саша разглядел в зеркало заднего вида, и немного приоткрыв окно, до него долетали обрывки матов. День будет считаться плохим, если с утра не довел кого-нибудь на работе.  В особенно плохие дни Саша любил спускаться вниз, брезгливо садился в стоявшее у автомата кресло и наблюдал: его ленивые подчиненные, стоило им заметить бога, что решил их навестить на земле, вдруг находили себе занятие. Куда-то разбегались, будто чем быстрее они будут ходить, тем больше важности на себя нацепят. Многим резко хотелось курить и они выходили на улицу, поджигая свои сигареты. Они лишний раз не заводили с ним разговоров, и проходя мимо, все, как один, робко поднимали глаза и стреляли в него заученной скучной фразой: «Здравствуйте, Александр Анатольевич».  — Мне не нравится сидеть в каморке, — Илья останавливает его в коридоре. После утренней встряски выглядел он очень раздраженным, но взлохмаченный вихрь каштановых волос парню шел. Проще говоря, легкое раздражение было ему к лицу, сразу появлялся живой блеск в темных глазах. — Мне тоже много чего не нравится, но приходится с этим мириться.  — Очень легко так рассуждать, сидя в вашем кабинете с ахуевшим ремонтом.  Из всех ассистентов больше всего ему нравился Влад. Иногда он позволял себе слишком много, особенно когда закидывал ноги на его стол, но он не лез дальше, чем ему было положено - плевки в кофе и ноги на столе не в счет. До него был Данила, перечить которому Саша побаивался, потому что выглядел он так, что мог бы вырубить его одной левой, но его песни, которые раздавались прямо из дверей закрытой каморки достали не только Сашу, но и остальных работников. Только Влад Куертов - его тупой парень - однажды услышав «Крысиного короля» в исполнении качка-ассистента, еще месяц после этого напевал песню. Данила был другом Раговского, и именно он привел на свое место его, честно признавшись Саше: — Я бы тебя убил, если бы не уволился. И все вздохнули с облегчением и дали себе возможность насладиться тишиной без громких песен Данилы.  Илья отличался от этих двоих - он высказывал свое недовольство довольно серьезно, а потом, пыхтя от злости, шел выполнять поручения.  — Найди мне инфу про этого парня, — он схавал замечание про роскошь его кабинета, потому что сейчас были вещи и поважнее, чем ссориться со своим подчиненным (очень редко с ним случались вещи важнее этой) — Андрея.  И он показал фото Илье: рядом с человеком, чье лицо и улыбка когда-то заставили Сашу полностью поменять свою жизнь, стоял еще один человек, с которым они скомкано и вынужденно познакомились в квартире. Это был прошлый год, отпуск Влада - тем летом он поехал на отдых один. Это фото, как и десяток других, Саша почти не разглядывал, только быстро пролистал, когда его парень выложил их себе в соцсеть. Фотографиям исполнился год, а на той конкретной, которую он показал Илье, парни стояли чуть ли не обнимаясь, будто знали друг друга всю жизнь, и по тому, как раскованно и без стеснения Андрей бегал по их квартире, можно было сделать вывод, что ему действительно изменяли. И даже не сильно прятались. Просто он не хотел замечать. — А почему вы сами не можете найти?  Илья раздражал Сашу не смыслом этих вопросов, а тем, что он их в принципе задавал. В этом заведении вопросам разрешалось только рождаться в головах его подчиненных, и там же умирать. — Потому что я начальник, Илюша, а ты мой…— он хотел сказать раб, но это слово звучало нормально только в разговорах с Владом, где их не слышали посторонние уши, — Мой. И не закончив свою мысль, решил оставить все как есть. Никто его не понимал - их проблемы и разговоры, которые они вели за кофе или сигареткой, и которые удавалось краем уха случайно подслушать - это такая глупость. Они рассуждали о низкой зарплате, о дорогих продуктах, об агрессивных клиентах, и конечно обсуждали его.  Если на считать рабочих моментов, тех самых задач, которые могли бы выполниться за час, но растягивались на весь день, дни Саши в его кабинете были наполнены бОльшим спокойствием, чем вечера дома. Сидя за своим креслом он и не ждал ничего хорошего от своих подчиненных. Их отношение к нему было просто и понятно - они не переваривали своего начальника, и он отвечал им тем же. Смириться с тем, что теперь их отношения с Владом тоже обрастали льдом ненависти, вытесняя все когда-то хорошее - было сложно, и все в нем отказывалось принимать поджидавшие его изменения в стабильной жизни. Они стали той парой когда-то знакомых незнакомцев, которые делили постель как соседи по комнате, будто они уснули на чужой хате и нашли только одну кровать.  — Как ты тут работаешь? Он врывается к нему немного позже, честно решая не закидывать просьбами хотя бы до обеда, и дать Илье нормально накопать инфы на этого кучерявого недоделка. Каждый раз, заглядывая внутрь каморки, Саша будто видел ее впервые - для взрослого человека там действительно было слишком мало места. Может быть, стоило бы нанимать в ассистенты детей или карликов?  — Вы издеваетесь? — Илья пялится на него с таким видом, будто отпахал смену на заводе. Может быть, это узкое темное пространство так действует на людей, а возможно это лень и наглость сотрудников, которые отказываются выполнять элементарные просьбы своего начальства. Саша пожал плечами, явно не улавливая иронии в этом вопросе, и Илья, раздраженно закатив глаза (казалось, он всегда был чем-то раздражен), решил продолжить: — Это Андрей Кокошка, он модель. Иногда снимает разговорные тиктоки и почти во всех говорит, что уходит из моделинга и блогерства и будет репером. Я посмотрел почти все. И еще он уже третий раз переносит выход альбома.  «Модель, значит…» - насмешливо подумал парень. Он не знал, как воспользуется этой информацией в будущем, и пригодится ли она ему вообще. Он закрыл свою потребность в сжиравшем его любопытстве, и только время покажет, как долго он сможет с этим мириться. — Алексей, — и заставив Илью сделать ему кофе, он отправился в свой кабинет, чтобы сделать одну вещь, о которой он давно думал, но ни разу себе не позволял. В его комнате был установлен микрофон с громкоговорителем, и никаких полезных функций, кроме как орать на все здание, чтобы Илья принес ему кофе, этот аппарат не нес. Сегодня привычным вещам было суждено измениться, — Зайди ко мне в кабинет.  Ему нужно было сделать что-то хорошее. Давно запланированное, то, что он часто откладывал в дальний ящик, будто таким образом он пытался заглушить обиду на Влада - это он говно, он изменщик, он тот, кто никогда не мог выслушать и всегда принимал решения довольствуясь только собственным мнением. Саша - он другой, и сегодня он это докажет хотя бы одному человеку, и пускай этим человеком не станет его парень.  По спине Леши пробежал жуткий холодок, и нехорошее предчувствие мигом поселилось где-то в животе. Он успел побледнеть, пока поднимался по лестнице, и перед тем, как заглянуть за дверь в пугающую неизвестность, заглянул к Илье. — Походу у меня сейчас будет фистинг.  — Может он будет хорошим, — хмыкнул Илья, — Но настроение у него так себе.  — Алексей, — снова раздался оглушительный голос. Илья пожелал парню удачи, энтузиазм которого таял с каждым шагом по коридору. — Проходи, — он махнул рукой, напуская на себя важный вид, и придирчиво оглядел Лешу с головы до ног, будто оценивал не только его рабочие успехи, но и внешний вид, — Насколько я знаю, ты в нашей компании уже давно. И всегда очень преданно относился к работе.  — Я уволен? — перебив парня, грустно произнес Леша. Его методы и отношение к работе рано или поздно должны были дать свои плоды - он будто проверял компанию на прочность и себя на наглость - увольнение не стало бы для парня сюрпризом, но он всегда отодвигал эту дату в импровизированном календаре в своем мозгу. Вроде ты знаешь, что однажды умрешь, но когда этот день наступает, все равно удивляешься.  — Нет, с чего ты взял? — Саша нахмурился, — Я тебя повышаю.  — Не понимаю, — Леша отступил на шаг назад, будто его шутка про фистинг только что начала сбываться. — Ты повышен, Алексей, — еще раз повторил Саша, потому что даже его лучший сотрудник не обладал высокой сообразительностью, — И в честь этого хочу пригласить тебя в бар. Завтра. Добавил он, и улыбнулся натянутой улыбкой человека, который не привык на работе использовать такие эмоции.