Ястреб

             Вторая ночь в шатре прошла для Тэхёна спокойнее, чем первая. Напившись молока, он не чувствовал голода. Тревога тоже почти угасла: эзнар находился рядом, но не проявлял агрессии или желания обладать. Омега крепко проспал всю ночь. Утром, не обнаружив рядом мужа, он сперва закинул в гаснущий костёр несколько брусков кизяка. Потом не спеша умылся, тепло оделся и расчесал волосы. Эти простые ритуалы возвращали уверенность. Жизнь постепенно становилась понятной и предсказуемой, а значит, безопасной.       Шаткая иллюзия спокойствия разрушилась с приходом двух омег. Тэхён едва успел перевязать волосы кожаным ремешком, как в шатёр, отодвинув в сторону край полога, заглянул незнакомец. Осматривая жилище, он покрутил головой и остановил взгляд на тревожно замершем на постели Тэхёне.       — Здра-а-авствуй, — незнакомый омега слащаво растянул приветствие, а его лицо засияло ослепительной улыбкой. — Мы можем зайти?       — Заходите конечно, — пробормотал растерявшийся от прихода незваных гостей Тэхён.       Кто такие «мы», Тэхёну стало понятно, когда вслед за незнакомцем, который явно был кочевником, в шатёр вошёл ещё один омега. Второй пришедший хоть и был одет, как все эзнары, но не принадлежал к их роду. Об этом говорила его внешность: ярко рыжие волосы и серо-зеленые глаза с хитрым прищуром, лицо светлое, с тонкой нежной кожей, которую не обожгло солнце и не высушили степные ветра, нос и щёки усыпаны забавными веснушками. Зато ребенок, сидящий на руках у рыжего омеги, точно был сыном эзнара: из-под вязаной шапочки выглядывали каштановые прядки волос, а янтарного цвета глаза цепко осматривали всё вокруг. Судя по виду, ребёнку было меньше года, совсем маленький, но не новорожденный. Пухлощекий крепыш капризно хныкал и пускал слюни, держа во рту палец.       Тэхён любил маленьких детей. Рыжий омега показался очень милым из-за веснушек. Но всё же внимание целиком и полностью переключилось именно на омегу-эзнара, ведь он держал в руках блюдо с едой. И это, как посчитал Тэхён, многое объясняло.       — О, так ты прислуга! — радостно воскликнул Тэхён. Знакомство с помощником по хозяйству было как нельзя кстати. — Наконец-то пришёл. Я вчера очень тебя ждал. Мне хотелось бы, чтобы…       — Отложим все дела на потом, мой милый. Сначала ты должен позавтракать.       Эзнар продолжал говорить ласковым, воркующим голосом, хоть при слове «прислуга» у него нервно дёрнулась щека. Он прошёл вглубь шатра и поставил блюдо на стол. Захлопотал над завтраком: полил горячие лепешки тягучим мёдом, налил из кувшина в кружку молоко.       — Чимин, давай уйдём, — внезапно попросил рыжий омега. — Ты сейчас не в себе.       — Нет-нет! Я в полном порядке, Юнги. Просто хочу кое-что выяснить, — лучезарно улыбнулся Чимин приятелю и обратился к Тэхёну. — Завтрак подан, солнышко.       Обрадованный Тэхён не заметил фальшивого дружелюбия эзнара и не обратил внимание, как рыжий омега болезненно сморщил лицо. Он быстро устроился за столом и схватил ложку. «Слуга» сел напротив.       — Вкусно? — голосом доброго дедушки поинтересовался Чимин спустя пару минут.       — Очень, — искренне ответил Тэхён.       Быстро прожевав кусочек сладкой лепешки, он зачерпнул новую порцию каши, но ложка выпала из рук от раздавшегося возмущенного крика.       — Тогда какого хрена ты перед мужем ничего не жрешь?!       Чимин, который несколько минут назад смотрел с нежностью в глазах, громко ударил кулаком по столу. Жалобно звякнуло блюдо. Кувшин подпрыгнул и упал набок, расплескав молоко. Разъяренный эзнар выглядел таким пугающим, что Тэхён, опасаясь расправы, вскочил на ноги и бросился к выходу из жилища.       — Чонгук! — во всё горло завопил Тэхён, едва выбравшись из шатра.       Омега не знал, как далеко находится муж и сумеет ли его услышать. Он вообще не был уверен, что альфа захочет прийти на помощь, а его имя выкрикнул, потому что больше надеяться было не на кого. Тэхёну хотелось завизжать от ужаса и убежать, куда глаза глядят, но сильная рука схватила за волосы и затащила обратно в шатёр.       — Куда собрался? — рявкнул Чимин. — Мы ещё не договорили!       Не удержав равновесия, Тэхён упал на четвереньки и быстро пополз к постели. Он схватил в руки одеяло и выставил перед собой, ограждаясь от неприятеля, а Чимин продолжал бушевать.       — Готовлю для всех, стараюсь! А где благодарность?! Вот только попробуй ещё хотя бы раз пожаловаться своему муженьку на хреновую пищу! Только попробуй обозвать мою стряпню помоями! Не прекратишь скулить — я тебе все волосы повыдираю, тварь!       Тэхён укрывался за одеялом, словно оно помогло бы спастись от взбесившегося эзнара. Чимин кричал, как сумасшедший. Он носился по шатру. Пинал постели. Барабанил по столу кулаками. Расшвыривал вещи. Торжественным аккордом в происходящем безумии стал заливистый детский смех. В отличие от Тэхёна, малыш ничуть не испугался дикого ора и хохотал в голос, искренне радуясь происходящему.       — Мужа своего зовешь?! Зря стараешься! — надрывался Чимин. — Никто тут твоего Чонгука не боится! Жри, что дают, и не ной! Понял меня, скотина неблагодарная?! Ты меня понял?!       Сидящий на постели Тэхён сжался комком. Он втянул голову в плечи и зажмурил глаза. Он мало что видел и очень хотел бы не слышать, что кричит омега-эзнар, хотел бы прикрыть уши, но руки были заняты одеялом, выставленным перед собой, как щит. Время словно остановилось, каждая прошедшая минута казалась долгими часами, и поэтому Тэхён не смог бы даже приблизительно сказать, сколько по времени длилась истерика Чимина. Наверное, не очень долго, потому что когда в шатёр ворвались трое альф, омега не успел ни охрипнуть от криков, ни устать от беготни.       Тэхён осмелился выглянуть из-за одеяла, когда омежий визг сменился шумом потасовки. Он заметил, что теперь между ним и Чимином стоит в полный рост Чонгук. Успел увидеть окончание молчаливой, но яростной борьбы: незнакомый альфа тащил Чимина к выходу из шатра, накрутив на кулак хвост его волос, а омега хоть и замолчал, но продолжал буянить, молотя кулаками по спине и бокам альфы. Прошло несколько мгновений — и оба они скрылись за пологом.       Ещё один прибежавший вместе с Чонгуком альфа выразительно посмотрел в глаза Юнги.       — Не надо таскать меня за волосы. Я сам уйду, — со вздохом сказал Юнги, удобнее перехватил горько заплакавшего ребёнка и тихо вышел из шатра. Вслед за ним ушёл и альфа.       В жилище повисла тишина, показавшаяся оглушительной после прогремевшего скандала. Тэхён разглядывал устроенный Чимином беспорядок и настороженно ждал, как на всё это отреагирует муж. Наверное, он выглядел слишком жалким и беспомощным, потому что Чонгук сел рядом и обнял за плечи.       — Ты чего так побледнел? — эзнар первым начал разговор, и уже этого омеге хватило, чтобы удивиться. — Чимина испугался, что ли?       Тэхён несколько раз кивнул в ответ.       — Не надо его бояться. Чимин очень шумный, но безобидный, — усмехнулся Чонгук.       На заявление альфы Тэхён протестующе замотал головой. Как можно считать безобидным человека, который способен ворваться в чужое жилище и устроить погром? Почему Чонгук назвал омегу безобидным, если сам слышал, как тот громко ругался, не выбирая выражений?       — Не реви, — сухо попросил Чонгук, заметив, что у Тэхёна задрожал подбородок.       Зародившийся в груди ужас поднялся к горлу и застрял склизким комом. По щекам непроизвольно потекли слёзы. Тэхён подтянул к груди согнутые ноги, обхватил их руками и уткнулся в колени лбом. Он часто дышал, пытаясь сдержать рыдания, но слёзы не отступали, и очень скоро тихие всхлипы сменились безудержным плачем.       — Перестань. Мне не нравится, — нахмурился Чонгук и отодвинулся в сторону, отчего Тэхён заплакал ещё громче.       Тэхён плакал, потому что чувствовал себя беспросветно одиноким, и не от кого было ждать поддержки и утешения. Плакал от обиды и из-за пережитого страха. Раньше, когда ещё жил в городе, омега думал, что бояться надо исключительно альф. Только они, оскотинившиеся от власти и упившиеся вином, представляли реальную угрозу. Самое неприятное, что позволяли себе омеги города — одарить танцовщиков пренебрежительными взглядами. Восемнадцать лет Тэхён был уверен, что ни один омега в мире не напугает и не причинит ему зла. Сегодняшнее «знакомство» с Чимином доказало обратное.       Слезы не утихали, и Тэхён не заметил, как Чонгук поднялся с постели и начал возиться в разбросанных вещах, что-то отыскивая. Омега приподнял голову и вытер кулаком мокрые глаза, когда альфа вернулся и присел перед ним на корточки.       — Держи. Это тебе.       На протянутой ладони Чонгука лежали серьги. Те самые, которыми вчера залюбовался омега. Золотые ромбы выглядели особенно утонченно на мозолистой коже. Красно-оранжевые камешки завораживали драгоценным блеском.       — Это подарок, — уточнил альфа, поймав на себе недоверчивый взгляд заплаканных глаз. — Я знаю, что они тебе понравились.       На подношение мужа Тэхён огорченно поджал губы. Не похоже, что Чонгук решил сделать подарок по велению сердца. Скорее, это была подачка с посылом «возьми и заткнись». Но с каким бы смыслом ни был вручён подарок, Тэхён принял его, потому что серьги оставались такими же ценными и невероятно красивыми.       До обеда время пролетело незаметно: Чонгук убирал в шатре оставшийся после Чимина погром; Тэхён сочувствовал мужу, обдумывал произошедшее, жалел себя и посматривал в зеркальце, любуясь серёжками.       Альфа несколько раз покидал шатёр, но достаточно быстро возвращался. Когда солнце встало в зените, в очередной раз вернувшийся откуда-то Чонгук подошел к омеге и взял за руку, безмолвно требуя следовать за ним.       Тэхён был не рад выходить из жилища. Особенно он не обрадовался, когда увидел неподалёку недавних «знакомых». Оба омеги стояли рядом с альфами, каждый со своим, как видимо, мужем. Ребёнок тоже был вместе с ними, но теперь он сидел на руках у эзнара, который утром оттаскал Чимина за волосы; и если раньше Тэхён был уверен, что малыш принадлежит Юнги, то теперь засомневался, кто из омег является его папой.       — Зачем ты привёл меня к ним? — спросил Тэхён, когда они подошли к двум другим супружеским парам, но ответ получил не от мужа.       — Чтобы мы помирились, — ответил за эзнара Юнги. — Мы очень перед тобой виноваты и хотим попросить прощения. Тэхён, прости, что я не остановил Чимина, когда он решил закатить скандал.       Закончив говорить, Юнги заглянул в глаза стоящего рядом мужа, и тот одобрительно кивнул головой, как видимо, посчитав, что данного извинения будет достаточно.       Другой эзнар требовательно посмотрел на Чимина.       — Даже не мечтай, что я стану расшаркиваться в извинениях, — надменно вздернул подбородок омега, но взвизгнул от боли, когда альфа с силой сжал его ладонь: — Хорошо, Намджун! Хорошо! Если ты настаиваешь, то я тоже прошу у Тэхёна прощения. Обещаю больше не заходить без приглашения в чужой шатёр и не разбрасывать чужие вещи. Вот. Прости.       Последнее слово омега произнёс, сердито зыркнув на Тэхёна, но Намджун остался доволен: наверное, он не ожидал услышать от супруга более искренних извинений.       Тэхён почувствовал, как Чонгук легонько сжал его руку. Он должен был что-то сказать в ответ.       — Я принимаю ваши извинения и хочу сказать, что ничуть не обижаюсь, — наигранно заулыбался Тэхён. Чтобы поскорее завершить этот странный разговор, обратился к Чимину: — Я тоже хочу извиниться, что так грубо отозвался о приготовленной тобой еде. Прости меня, пожалуйста. Больше такого не повторится.       — Извинения приняты, — сквозь зубы процедил Чимин и, резко развернувшись, пошёл к стоящему неподалёку шатру.       Происходящее показалось Тэхёну ещё бóльшим абсурдом, чем утренняя истерика омеги-эзнара. Альфы что, действительно думают, что смогли помирить супругов, просто заставив их извиниться друг перед другом? Как видимо, именно так они и считали, потому что когда Чонгук с Тэхёном вернулись в жилище, альфа заявил:       — Юнги и Чимин твои друзья. Больше общайся с ними, они многому тебя научат.       — Научат? Чему? — переспросил озадаченный Тэхён.       — Всему, — ответил Чонгук и ушёл из шатра.       До самого вечера Тэхён размышлял над случившимся и пытался понять, что делать дальше. Продолжать отказываться от ужинов было нельзя — это грозило очередным скандалом. Высказать мужу в лицо претензии по поводу его поведения за столом казалось Тэхёну непозволительной дерзостью, за которой непременно последует жестокое наказание. Омега чувствовал, что попал в западню, и после долгих раздумий нашёл из неё лишь один выход. Опасный и очень рискованный.       «Смотри, не расскажи подобную сказку купцам на празднике», — несколько дней назад грозил пальцем дядюшка О, оберегая танцовщика от беды, но сейчас Тэхён был готов пойти на риск ради крохотной надежды безнаказанно объясниться перед мужем.       — Можно я расскажу тебе сказку? — вкрадчивым голосом спросил Тэхён, когда наступило время ужина, и он вместе с мужем сел за накрытый стол.       Чонгук набросился на еду с азартом дикого зверя. В ответ на предложение омеги он согласно кивнул.       — В одном далёком городе был большой скотный двор, — нараспев начал свой рассказ омега. — Множество зверей и птиц нашли там кров и пищу. На дворе обитали шумные гуси и неповоротливые утки, веселые козлики и кроткие овечки, горделивые индюки и трудолюбивые ослики. А ещё на скотном дворе жила свинка с дюжиной сыночков-поросят.       Чонгук насмешливо хмыкнул и чуть качнул головой, ещё не догадываясь, что будет дальше. Тэхён же мысленно пожелал, чтобы альфа отнёсся к продолжению сказки с таким же благодушием, как и к её началу.       — Свинка была очень добрая и заботливая. Она не только растила своих сыночков, но и помогала всем вокруг: подметала двор, меняла воду в корытцах и угощала осликов, овечек и козликов дикими яблоками, которые находила в лесу. Свинка приносила сыночкам много вкусной еды, но однажды заметила, что её поросята погрустнели и стали худеть. Опечаленными выглядели почти все поросята. Все, кроме одного.       Тэхён как можно тише сделал глубокий вдох, чтобы унять бешено бьющееся сердце. Безобидное вступление закончилось. Омега перешёл к самой важной части сказки, которую Чонгук может и не понять. Либо поймёт, и тогда сложно представить, как он поведёт себя дальше.       — Свинка стала внимательнее следить за детьми и быстро заметила, что все её сыночки чистенькие и опрятные, а один поросёнок очень чумазый: его рот всегда был испачкан кашей, а рыльце было усыпано крошками.       Чонгук оторвался от еды и удивленно посмотрел на омегу. Альфа моргнул один раз. Второй. Медленно поднял руку и тыльной стороной ладони вытер с губ жир и прилипшие к подбородку крошки.       — Свинка продолжила наблюдать за детьми, — с возрастающим воодушевлением рассказывал сказку Тэхён. — Однажды она принесла им полную лоханку вкусной еды, но не ушла, как обычно, искать поросятам новую пищу. Свинка решила посмотреть, как едят её сыночки. И знаешь, что она увидела?       — Что? — спросил ошарашенный Чонгук.       — Она увидела, как чумазый поросёнок растолкал братцев и первым поспешил к лоханке, — возмущенно взмахнул руками Тэхён. — Нахальный поросёнок набросился на пищу, как голодный волк. Он громко чавкал и хлюпал густой кашей. Надкусывал овощи и сразу хватал другие. Лез в лоханку грязными копытцами и возил испачканным в каше рыльцем по яблочкам и морковкам. «Что ты делаешь? — воскликнула свинка, обращаясь к поросёнку. — Зачем ты превращаешь вкусную пищу в помои? Ты только посмотри, на что теперь похожа еда!»       И Чонгук посмотрел. Он округлившимися глазами рассматривал блюдо, на котором рис уже был перемешан с маслом, обглоданные кости лежали рядом с ещё не тронутыми кусками мяса, а лепешки раскисли от сока попавших на них овощей. Вдоволь насладившись изумлением мужа, Тэхён с упоением продолжил свой рассказ.       — «Нельзя так себя вести за столом, — отчитывала поросенка свинка. — Разве ты не понимаешь, что твоим братцам неприятно есть рядом с таким неряхой, как ты? Из-за тебя другие поросята остаются голодными, им противно есть пищу, к которой ты прикасался грязными копытцами!» Свинка долго ругала поросёнка, и ему стало очень стыдно. Поросёнок извинился перед своими братцами и пообещал больше никогда не вести себя за столом, как настоящая свинья. С тех пор поросёнок стал чаще умываться и мыть копытца. Он ел вместе с братцами спокойно и аккуратно, пищи вдоволь хватало на всех, и вскоре свинка с радостью увидела, что все её поросята вновь стали упитанными и очень счастливыми.       Омега завершил рассказ и печальным взглядом посмотрел на задумчиво замершего мужа.       — Приятного тебе аппетита, Чонгук. И спокойной ночи.       Тэхён хотел встать из-за стола, но муж схватил его за локоть и усадил обратно на подушку. Из-за стола вышел сам альфа, но только для того, чтобы принести омеге новое блюдо с едой. Порция оказалась совсем небольшой, как видимо, остатки ужина, который сегодня приготовил и разделил на три семьи Чимин, но зато она была никем не тронута.       Чтобы не портить супругу аппетит, Чонгук ушёл доедать свой ужин на улицу. Сердце Тэхёна на миг сжалось от сострадания. У омеги и в мыслях не было выгонять мужа из его жилища, он всего лишь хотел, чтобы тот ел чуточку аккуратней. Подумав, Тэхён решил, что обязательно обучит эзнара хорошим манерам, благодаря чему их семейная жизнь станет проще и приятней.       Чонгук понял смысл рассказанной сказки и сделал правильные выводы, но, к удивлению омеги, не выказал обиды или недовольства. Супружеская пара спокойно поужинала: Тэхён — за столом, Чонгук — где-то в степи. После они вместе умылись и приготовились ко сну. Чонгук казался абсолютно невозмутимым, но всё же сказка неприятно задела его самолюбие. Тэхён осознал это, когда уже лежал в постели и внезапно услышал, как альфа тихо произнёс с легкой обидой в голосе:       — Сам ты поросёнок. И руки перед едой я всегда мою.       Больше в этот вечер они ни о чём не разговаривали, а следующим утром омега вышел из шатра и, подчиняясь приказу мужа, направился к Чимину и Юнги, чтобы наладить с ними приятельские отношения.