Ястреб

             Выход из шатра находился с южной стороны. Тэхён отодвинул край полога, и в лицо ему ударил свет, показавшийся слишком ярким после полумрака жилища. На небе не было ни облачка, круг солнца высоко поднялся по небосводу. На миг ослепленный омега опустил голову и часто поморгал веками, чтобы глаза быстрее привыкли к дневному свету.       — С добрым утром, Тэхён! — раздался справа чей-то веселый голос.       Омега повернулся в сторону прозвучавшего приветствия и увидел вчерашних знакомых: Юнги и Чимина. Они расположились у входа в шатёр, который стоял вторым по счёту от жилища Тэхёна. Оба омеги сидели на подушках, скрестив ноги, а перед ними горел невысокий костерок, обложенный булыжниками. Юнги вязал шерстяной носок. Чимин держал на руках заспанного ребёнка и помешивал деревянной ложкой с длинной ручкой содержимое небольшого котелка, который висел над огнем.       — Иди к нам, не бойся! — призывно махнул рукой Юнги, и Тэхён, тихонько вздохнув, направился к своим, как вчера сказал Чонгук, новым друзьям.       Подойдя к костру, омега взял подушку, которую, как видимо, заранее принесли для него, и сел рядом с приветливым Юнги. Находиться слишком близко к омеге-эзнару как-то не хотелось. Чимин этим утром хоть и вёл себя спокойно, но выглядел весьма угрюмым. Он помешивал в котелке аппетитно побулькивающую молочную кашу, от вида которой рот Тэхёна невольно наполнился слюной.       — Долго ты спишь, — беззлобно подметил Юнги. Он убрал к себе за спину вязание, воткнув спицы в клубок. Ясно улыбнулся оробевшему Тэхёну. — Вставай вместе с мужем, тогда не будешь опаздывать на общий завтрак.       — Общий? А сколько людей приходит на общий завтрак? — на всякий случай уточнил Тэхён, сперва подумав, что за утренней трапезой собирается всё племя эзнаров, но эта мысль оказалась ошибочной.       — Раньше впятером завтракали: я с Хосоком, Чимин с Намджуном и Чонгук. Ну а теперь, когда появился ты, завтракать мы будем вшестером.       — Если научишься просыпаться как все нормальные люди, — буркнул Чимин, исподлобья глянув на Тэхёна. — И согласишься есть бурду, которую я готовлю.       — Ты очень вкусно готовишь, — заверил омегу Тэхён, опасаясь очередного скандала.       — А почему тогда перед мужем ничего не ел? — вскинулся Чимин.       — Я не виноват, что так получилось. Просто Чонгук, — попытался объяснить ситуацию Тэхён и запнулся на полуслове. Жаловаться на мужа мало знакомым омегам было не лучшим решением: вдруг они доложат Чонгуку, как нелестно отзывается о нём его супруг? Решив, что не стоит трепать языком о семейных неурядицах, Тэхён озвучил более банальную причину: — Чонгук приносил мало посуды. Я не привык есть из общего блюда и пить с кем-то из одного кувшина. Разве у вас не нашлось бы для меня лишней тарелки, ложки и кружки?       — Мы найдём всё, что ты пожелаешь, — оскалился в широкой улыбке Чимин. — И тарелки с кружками, и ложки с блюдами. Если хочешь, можно даже вазу с сухоцветами на стол поставить. Посуды у нас — завались! Пачкай, сколько твоей душе угодно, но потом сам её отмывать будешь в ледяной реке. После каждого застолья собирай всю эту гору в таз и возись с ней, пока пальцы от холода не скрючит.       Выпалив гневную тираду, Чимин презрительно зыркнул на Тэхёна, оттянул вниз рукав кофты, пряча ладонь за толстой тканью, и снял с костра котелок. В последний раз перемешав кашу, Чимин попробовал её на вкус и мотнул головой, указав омеге на завернутую в салфетку ложку, которая лежала на траве.       — Бери и ешь кашу вместе с Минджуном. Ты же не завтракал.       Сладко зевающий ребёнок очнулся от полудрёмы, едва увидев у своего лица пищу. Он открыл рот, проглотил первую ложку молочной каши и задрыгал ногами от удовольствия. После радостно залепетал что-то на ему одному понятном языке, пока Чимин дул на ложку, остужая новую порцию каши.       После невеселых рассказов о мытье посуды, Тэхён не осмелился попросить для себя отдельную тарелку. Впрочем, мысль, что придётся есть из одного котелка вместе с маленьким ребенком, не вызывала отвращения. Малыш хоть и пускал слюни, но ложка, которую Чимин погружал в кашу, была относительно чистой, и поэтому Тэхён приступил к еде без малейшего чувства брезгливости.       Каша оказалась вкусной и её было много, но всё же омеге захотелось пожевать что-то ещё.       — У вас, случайно, лепешек с завтрака не осталось? — робко спросил он, когда котелок опустел наполовину.       — Их альфы с собой забрали, — ответил Юнги. — Они из степи только вечером вернутся, и то не все будут ночевать в шатрах.       — Как это «не все»? — оторопел Тэхён.       — Каждую ночь несколько альф остаются со стадом, чтобы охранять животных от хищников, — пояснил Юнги. — Если овец и коз оставить без присмотра, их мигом волки растащат. Вот и меняются по очереди: сегодня одни альфы караулят скотину, завтра — другие. Весь день практически ничего не едят, только лепешками перекусывают.       — А Чонгук вообще попросил, чтобы мы еду тебе не таскали, — вклинился в разговор вредный Чимин. — Он сказал, что если ты выйдешь из шатра, то вместе с нами чего-нибудь поешь, а если не выйдешь, значит, будешь сидеть голодным.       От услышанного у Тэхёна окончательно испортилось и без того не радужное настроение. Вот и закончилось время, когда эзнар возился со своим нерадивым супругом. Чонгук единолично решил, что двух дней вполне хватит, чтобы омега очухался от выпавших на его долю потрясений и резво побежал дальше по жизненному пути, свернувшему куда-то не туда.       — Ты чего расстроился? — Юнги опустил ладонь на тэхёново колено. С легкой тревогой заглянул в погрустневшие глаза. — Из-за слов Чонгука, что ли? Не надо обращать внимание на то, что говорит альфа. Лучше смотри, что он для тебя делает.       — Я не понимаю, на что должен смотреть, — сокрушенно покачал головой Тэхён. — Я вообще ничего не знаю о жизни кочевников.       — Так мы тебе всё расскажем! — радостно воскликнул Юнги и похлопал омегу по плечу. — Для начала запомни: тебе повезло стать супругом замечательного альфы. Чонгук храбрый, сильный, добрый, хозяйственный и, что не мало важно, состоятельный для своих лет альфа.       — Чонгук богат? — немного приободрился Тэхён. Воображение тут же нарисовало припрятанный где-то сундук с сокровищами, которые успел скопить эзнар, или просторный дом с фруктовым садом и фонтанами, в который Чонгук приведёт супруга, когда закончится их скитание по степи.       — Весьма богат, — улыбнулся Юнги. — У Чонгука есть восемьдесят шесть баранов…       — Уже восемьдесят семь, — исправил друга омега-эзнар и выразительно посмотрел на Тэхёна.       — Чимин, ты же пообещал, что не будешь его обижать, — укоризненно цокнул языком Юнги и вернулся к прерванному разговору: — Ну так вот, у Чонгука есть стадо овец, три козы и две лошади.       — И? — нетерпеливо спросил Тэхён, когда рыжий омега замолчал. — Что ещё есть у Чонгука?       — Разве этого недостаточно?       На этот вопрос Тэхён неопределенно пожал плечами. В его понимании состоятельный альфа должен иметь гораздо больше, чем стадо скотины.       — Может, у Чонгука есть земли? Или хотя бы дом?       — Домов у наших мужей пока что нет, — огорченно вздохнул Юнги. — Но они обязательно их построят, как только накопят деньги и разведут много овец. Хосок мне пообещал, что ещё пара лет — и мы перестанем кочевать по степям. Будем жить в настоящем доме. Родим детей.       — А ты и уши развесил, — насмешливо фыркнул Чимин. — Мне Намджун тоже обещал, что начнёт строить дом, как только я забеременею. А в итоге вон что!       Омега поднял ребенка за подмышки и легонько потряс в воздухе, наглядно доказав приятелям, что не стоит наивно верить словам альф. Взмывший вверх Минджун хрюкнул от смеха, приняв возмущение папочки за весёлую игру.       — Можно мне подержать его на ручках? — отложив в сторону ложку, попросил Тэхён. Он бы не обиделся, если бы Чимин отказал ему в этой просьбе, и приятно удивился, когда омега-эзнар протянул ребёнка.       — Подержи, если хочешь.       Закутанный в кофту и меховую курточку Минджун оказался совсем не тяжелым и приятно мягким. Маленький крепыш сперва настороженно посмотрел на незнакомого омегу и обернулся к папе. Увидев, что родитель не волнуется, успокоился сам и вскоре обеими руками вцепился в хвост Тэхёна, чтобы лучше рассмотреть волосы чёрного цвета, непривычного для малыша.       Раньше Тэхёну не приходилось держать на руках маленьких детей, и сейчас он наслаждался каждым мгновением. Он усадил ребенка на колени и обнял одной рукой. Второй, которая осталась свободной, убрал под шапочку выбившиеся каштановые прядки и немножко потрепал за пухлую щечку. В отместку Минджун с силой потянул за волосы и расхохотался в голос, когда омега болезненно сморщил лицо.       — Весь в отца, — удрученно поджал губы Чимин, наблюдая за сыном. — Только дай повод, сразу за волосы хватает.       Тэхён мотнул головой, не воспринимая всерьёз слова эзнара. Сидящий на его коленях малыш вызывал непривычное чувство душевного тепла и восторга. Маленький и беззащитный, он открыто смотрел омеге в глаза и ясно улыбался, показывая четыре молочных зуба. А ещё от Минджуна исходил удивительно приятный запах. Тэхён наклонился ниже, уткнулся носом в мягкую щечку и сделал глубокий вдох. Кроха пах сладостью цветущей липы, свежестью мяты и ещё какими-то незнакомыми растениями или цветами.       — Какой он душистый, — не удержался от восторга Тэхён. — Пахнет, как букетик.       — Потому что альфочка, — в первый раз искренне улыбнулся Чимин, как и любой родитель, обрадованный комплиментами в адрес своего ребёнка. Он позволил ещё немного повозиться с малышом, а после протянул руки. — Давай его мне. Надо докормить.       Тэхён с легким сожалением отдал Минджуна, который смешно залопотал, вновь очутившись на коленях своего папочки.       — Ты не переживай, что пока ещё ничего не понимаешь, — заговорил Чимин, быстро кормя сына уже остывшей кашей, и в голосе эзнара больше не было ни обиды, ни издёвки. — Наша жизнь хоть и не простая, но в ней легко разобраться. Альфы ухаживают за скотом, ведут торговлю, охотятся и рыбачат. Омеги занимаются домашними делами. На самом деле нам крупно повезло, что наши мужья дружат уже много лет. Они делят на троих всю добычу, а мы можем делить на троих все дела. Я обычно готовлю, Юнги вяжет и шьет одежду. А что ты умеешь делать лучше всего?       — Петь и танцевать, — не задумываясь, ответил Тэхён.       — Понятно, — кивнул Чимин, который не обрадовался навыкам нового «помощника». — Значит, будешь первое время присматривать за Минджуном.       — А потом?       — Потом всему научишься, — сказал Юнги, и на этот раз не обрадовался уже Тэхён.       Робкая надежда, что у Чонгука есть прислуга, слабо грела душу, а теперь угасла навсегда. В последний раз Тэхён занимался чем-то хотя бы отдаленно напоминающим бытовую возню, когда в далёком детстве готовил печенье. И делал он это не один, а вместе с прислугой дядюшки О. Ещё омега мог заправить кровать, позавчера научился поддерживать в очаге огонь, и на этом все его умения заканчивались. Этого явно было мало, чтобы считаться хорошим супругом, а учиться новым и безрадостным делам жуть, как не хотелось. Приунывший Тэхён подтянул к груди согнутые ноги, положил подбородок на колени и уставился на простирающуюся до самого горизонта степь.       Рядом тихонько зазвенел спицами вновь взявший в руки вязание Юнги. Чимин ворковал с Минджуном, который упрямился и не хотел доедать остатки каши. Не обращая внимание на сидящих рядом омег, Тэхён смотрел на бескрайнюю равнину, покрытую золотисто-желтыми травами, и слушал тихую песню едва уловимого ветра. Кое-где среди жухлой поросли виднелись белые цветы ромашек и бордовые пятна полевых маков, сохранившихся до поздней осени. Редкий кустарник, что рос вдоль берега реки, растерял пышную крону, и ветви чёрными росчерками выглядывали сквозь остатки желто-красной листвы.       Тэхён сделал глубокий вдох чуть стылого воздуха, пахнущего сухой травой и дымом костров. Далеко в степи крохотными, размытыми силуэтами виднелись всадники, а ветер изредка доносил блеяние пасущихся овец. Высоко-высоко в бледно-голубом небе парила одинокая птица. Пейзаж выглядел умиротворяюще. Он окутывал спокойствием, хоть омега и понимал, что покоя в его новой жизни будет мало.       Внезапно Тэхён выпрямил спину. Его взгляд, лениво скользящий по степи, теперь был обращён на стремительно приближающегося всадника.       — Ну надо же, явился, — недовольно пробурчал Чимин, издалека узнав своего мужа. — Ты смотри, как спешит. Никак что-то ценное раздобыл.       Всадник с каждым мигом становился всё ближе, и Тэхён невольно залюбовался бегом его коня. Гнедой конь мчал галопом, словно летел над степью, едва касаясь копытами земли. На темно-коричневой шерсти бликами сверкали солнечные лучи. Черная грива развевалась на ветру. Сидящий верхом на лошади альфа выглядел так же впечатляюще: его тело, слегка подавшееся вперёд, повторяло каждое движение животного, руки сжимали поводья, ноги крепко держались в стременах. Всадник в коричневых одеждах и гнедой конь словно слились в общем ритме галопа, стали единым целым и неделимым.       Тэхён, подумав, что пялиться на чужого мужа неприлично, с трудом перевёл взгляд на костёр, когда всадник почти добрался до шатра. Альфа натянул поводья, остановив бег коня и спешился. Он отвязал кожаный мешок, прикрепленный к задней луке седла. Подойдя к Чимину, бросил мешок к его ногам.       — Что ты мне приволок? — нахмурил брови омега.       Намджун не ответил супругу. Вместо каких-либо объяснений, он наклонился и взял на руки радостно запыхтевшего Минджуна. Альфа несколько раз высоко подкинул малыша, и тот звонко рассмеялся.       — Хватит его трясти, как грушу, — моментально вспыхнул гневом Чимин. — Он только что поел!       Намджун проигнорировал и недовольство супруга тоже.       — Солнышко моё, — ласково заговорил с сыном альфа. — Соскучился по отцу, мой маленький? Покатаемся вместе на лошадке? Моему Минджуну нравится кататься на лошадке? Конечно же нравится. Скоро мой Минджун вырастет большим-большим и станет самым храбрым воином.       — Ага, твой, — не упустил возможности съязвить Чимин. — Только твой и больше ничей. Я же в его рождении вообще участия не принимал. Так, рядом проходил. Да, Намджун?       Намджун, увлеченный «беседой» с сыном, оставил супруга без внимания. Пропустив мимо ушей и вопросы, и негодование омеги, он усадил Минджуна на переднюю часть седла, следом сел сам, одним легким движением словно бы взлетев на коня, и удобнее перехватил поводья. Чимин провожал мужа хмурым взглядом. Когда Намджун с сыном ускакали верхом на лошади далеко в степь, напускное недовольство стёрлось с лица омеги-эзнара. Чимин схватил кожаный мешок, на который демонстративно не смотрел в присутствии альфы, распутал завязки и с интересом заглянул внутрь.       — Ух ты! Намджун нам перепелов настрелял!       Эзнар вытряхнул на траву дюжину птичек, оперение которых было испачкано кровью. Метнулся в шатёр и вскоре вернулся с большим ножом и разделочной доской.       — Лапшу сегодня сварим, с потрошками, — мечтательно улыбался Чимин, быстро отрубая птичкам головы. — А перепелов в казане к ужину потушим. Повезло мне с Намджуном: и со скотиной справляется, и в городе всё, что надо, раздобудет, и дичи настреляет. Ну просто золото, а не альфа!       — Если Намджун такой замечательный, почему ты с ним постоянно то ругаешься, то дерешься? — спросил Тэхён, удивленный переменой настроения эзнара.       — Чтобы не расслаблялся, — объяснил Чимин и перекинул ближе к Юнги несколько обезглавленных тушек.       Оба омеги заработали руками, привычно ощипывая птиц. Во все стороны полетели пух и перья. Тэхён, решив помочь, тоже взял одну перепёлку, потянул за перо, случайно испачкался в крови и вернул тушку на место. Обтерев руку о сухую траву, омега наблюдал, как шустро работают другие, и пытался представить, сколько ему потребуется времени, чтобы достигнуть такого же уровня мастерства.       — Помогай нам, не бойся, — приободрил Чимин Тэхёна, заметив, что тот отлынивает от работы. — Сначала это кажется чем-то сложным, но чем больше делаешь, тем лучше получается. Мы тебя всему научим: варить, убираться, стирать.       — Шить, вязать, вышивать, — подхватил Юнги.       — Мыть посуду, чистить шкуры, — не унимался Чимин.       — Прясть шерсть, валять войлок, — вторил ему Юнги.       — Готовить сыр, разделывать дичь…       — Подождите-подождите! — Тэхён протестующе замахал руками. От осознания, сколько всего ему придётся уметь и делать, закружилась голова. — Я не хочу этим заниматься!       — Хочешь или нет, а всё равно придётся, — назидательно сообщил Чимин. — Раз вышел замуж, надо выполнять супружеские обязанности.       — Так я и замуж выходить не хотел! — возмутился Тэхён.       — А кто хотел? Может быть, я прям мечтал за Намджуна выйти? Или по-твоему Юнги спал и видел, как бы его Хосок побыстрее из родительского дома забрал? — Чимин сочувствующе покачал головой. — Уж поверь на слово, мне с родителями замечательно жилось: отец оберегал от всех огорчений и баловал подарками, папочка жалел и не нагружал работой. Юнги тоже ничего плохого про свою жизнь до встречи с Хосоком не рассказывал. Но детство кончилось, и нас забрали замуж. И тебя Чонгук тоже забрал, поэтому без лишних разговоров хватай котелок и готовь жрать своему ненаглядному альфе.       — Но и в замужестве есть свои радости, — попытался успокоить Тэхёна Юнги. — А семейная жизнь с мужем-эзнаром — дело нехитрое. С утра проснулся — позаботься о завтраке. Потом посуду помой и в шатре приберись. Следи за вещами мужа, если что постирать надо — не затягивай, чтобы стирки много не накопилось. На обед можно что попроще приготовить — муж всё равно в степи. После обеда рукоделием позанимайся, ведь носки и кофты сами себя не свяжут, но сильно не увлекайся, потому что ужин никто не отменял. Альфы вечером приходят жуть, какие голодные, поэтому наготовить нужно побольше. Ну а как стемнеет из шатра лучше не выходить, вдруг волки к стойбищу подойдут. Ложись и спи, пока не рассвело. А как солнце взойдет, ты просыпайся, умывайся, готовь завтрак… и так каждый день по кругу.       В отличие от новых приятелей Тэхён не знал, каково жить в родительском доме, и терять ему, по сути, было нечего, но и в описанном Юнги быте он не видел никаких радостей. Тэхён представил, как каждый день будет выполнять всё, что рассказали ему омеги, и у него возник логичный вопрос: а жить-то когда? Когда он будет петь песни и танцевать? Когда наступает время для ленивого отдыха и беспечных посиделок с новыми друзьями? Кто подменит его у корыта со стиркой, если вдруг захочется прогуляться по берегу реки, чтобы полюбоваться красотами осени и сочинить стихотворение? И где брать силы на мужа, который пока что не настаивает на близости, но рано или поздно обязательно потребует?       — Лучше сразу сдохнуть, чем каждый день так мучиться, — отчаянно замотал головой Тэхён, словно его мнение что-то значило. — Я — танцовщик и был рождён не для труда, а чтобы восхищать альф своей красотой и особыми умениями. Убираться, готовить и стирать я не хочу, зато могу порадовать мужа другими способами.       — Это ещё какими? — насмешливо прищурился Чимин.       — Буду ублажать его природное естество, — высокопарно ответил Тэхён, на что эзнар закатил глаза.       — Для этого много ума не надо. Раздвинуть ноги любой дурак сможет.       — Не только раздвигать ноги. Я ещё могу показать Чонгуку волнующий танец с раздеванием. Могу сделать расслабляющий массаж. Могу удовлетворить альфу руками и губами.       Услышав последнюю фразу, Юнги и Чимин озадаченно переглянулись между собой. Заметив чужое изумление, Тэхён попытался более подробно объяснить, что он имел ввиду:       — Обслужить альфу губами. Сделать минет. Это когда берёшь член в рот и… ну… сосёшь. Пока альфа не кончит, — с каждым словом его голос становился всё тише. Приятели смотрели на него так, будто бы он рассказывал что-то странное, граничащее с безумием. Тэхён не выдержал устремленных на него взглядов и возмущённо взмахнул руками: — Хватит делать вид, что ничего не понимаете. Наверняка тоже самое делаете мужьям.       — Не-е, — сморщился от отвращения Юнги. — Мы такой хернёй не занимаемся.       — А я стану! — обрадовался Тэхён, наконец-то ощутив своё превосходство, и обратился к эзнару с заискивающей улыбкой: — Как думаешь, этого хватит, чтобы считаться хорошим супругом? Мой муж будет рад?       — Чонгук наверняка будет очень рад, — улыбнулся в ответ Чимин и, прежде чем Тэхён успел мысленно возликовать, быстро добавил: — Но готовить жрать всё равно придется.       Эзнар сгреб ладонями перья и пух, что усыпали траву у шатра, и бросил в костёр. Пламя затрещало, а в воздухе противно запахло палёным.       — Сейчас зальем перепелов водой, чтобы кровь вышла, и все вместе пойдём к реке штаны Минджуна полоскать, — Чимин встал с подушки и потянулся, разминая мышцы. Легонько толкнул Тэхёна в спину. — Поднимайся, нас ждут дела. Пора учиться хозяйственным премудростям. А пока мы с Юнги будем стирать, ты нам подробнее расскажешь при эти свои минеты. Прям интересно стало, честное слово!       Тихонько посмеиваясь, Чимин и Юнги собрали в мешок ощипанных и выпотрошенных перепелов, следом сложили потроха и скрылись в шатре. Подняв оставленные на траве подушки, Тэхён поплёлся вслед за приятелями, чувствуя, как на душе становится паршиво от начала его новой, теперь уже семейной жизни.