Ястреб

             После совместного купания, чувственного и принесшего неподдельное удовольствие, семейная пара несколько часов провела в шатре. Чонгук не отмахнулся от робкой просьбы, посчитав её глупостью, и не обманул ожидания омеги. Время, проведённое рядом с мужем, показалось Тэхёну самым приятным событием из всех, которые он пережил, находясь в кочевом племени.       Эзнар был внимателен и обходителен. Он помог не только с купанием, но и в шатре не отходил ни на шаг, а омега принимал его ухаживания, чувствуя себя до странности счастливым. Никогда раньше Тэхёну не было так уютно и спокойно в присутствии альфы, и он наслаждался этими новыми эмоциями. В легких прикосновениях Чонгука была забота. Его ранее холодный, хищный взгляд смягчился, и от этого омеге показалось, что глаза эзнара стали чуточку иными: желтый, сухой, как песок, окрас радужек сменился на теплый медово-янтарный цвет.       Вернувшись в шатёр, супружеская пара сперва полежала на одной постели, обняв друг друга. Потом, сидя перед пламенем очага, они сушили мокрые волосы. Чонгук долго водил гребнем по черным локонам волос, и Тэхён подумал, что альфе это нравится: заботиться и помогать даже в самых банальных вещах, гладить по волосам и касаться открытой шеи, вдыхать запах своего омеги и видеть его искреннюю улыбку. Тэхён не знал наверняка, какие чувства испытывает эзнар, но верил всем сердцем, что Чонгук счастлив ничуть не меньше, чем он сам.       Всё приятное заканчивается быстрее, чем хотелось бы, и когда Тэхён почувствовал, что Чонгук скоро уйдёт, он предложил сделать ему массаж. Хотелось растянуть момент их уединения, отблагодарить альфу и снова прижать ладони к его обнаженному телу. А ещё очень не хотелось возвращаться к Юнги и Чимину и вновь окунаться в хозяйственную рутину. Чонгук не отказался от предложенного, и Тэхён дольше получаса старательно разминал его мышцы. Сделать по-настоящему волшебный массаж не получилось, ведь у омеги не было ароматических масел, и руки не скользили по спине и плечам так, как надо, но альфе понравилось. Эзнар не поблагодарил вслух, молча принял ласку супруга.       Насколько сильный восторг испытал его муж от не самого лучшего массажа, Тэхён понял на следующий день, когда Чонгук решил преподнести ему неожиданный подарок.       — Нравится? — спросил альфа, уведя омегу на край стойбища, где их дожидался вороной конь.       Шатры остались за спиной. Впереди простиралась бесконечная степь. Чонгук похлопал по шее коня, которого зачем-то заранее увёл из пасущегося табуна. Альфа с горделивой улыбкой посмотрел на омегу, как видимо, ожидая увидеть его пылкое восхищение. Не получив нужных эмоций, нетерпеливо переспросил:       — Ну так что? Он тебе нравится?       — Красивый, — сказал Тэхён, не понимая, для чего муж показывает ему чью-то лошадь. — Как его зовут?       — Уголёк.       Услышав кличку, омега едва не фыркнул от смеха. Ласковое прозвище казалось чужим, не подходящим для столь могучего и мощного животного. Наверное, конь получил кличку, когда ещё был маленьким жеребенком, и назвали его так из-за иссиня-черного окраса.       Конь был красив, но не вызывал доверия. Тэхён, опасаясь получить удар копытом, сделал пару шагов назад, чтобы не стоять слишком близко. Альфа остался этим недоволен. Он взял омегу за локоть и подтащил вплотную к коню.       — Погладь его, не бойся, — попросил Чонгук и добавил с нарочитой небрежностью в голосе: — Теперь он принадлежит тебе.       Получив подарок, Тэхён выдал именно ту реакцию, которую от него ожидал муж: захлопал от радости в ладоши и крепко обнял альфу, повизгивая, как он счастлив стать хозяином прекрасной лошади. Внешне омега изобразил пламенный восторг. А вот с внутренними ощущениями всё было не так однозначно. С одной стороны, подарок был действительно хорош — Чонгук не поскупился и подарил не какую-то замученную клячу, а настоящего степного скакуна. А с другой стороны, Тэхёна беспокоил не озвученный вопрос: он теперь что, должен заботиться и о лошади тоже?! Как будто ему мало дел по хозяйству!       — Не надо тебе ни о ком заботиться, — успокоил его Чимин, когда Тэхён во время стирки поделился с приятелями своими опасениями. — Всей живностью занимаются альфы. Когда-нибудь потом, когда подружишься с Угольком, тоже станешь за ним ухаживать: будешь купать, чистить шерсть и расчесывать хвост и гриву. А пока про это даже не думай. Пускай у Чонгука голова болит, что скотина будет жрать и где будет спать.       — Уголёк — славная лошадка, — тепло улыбнулся Юнги. — Тихий, послушный, красивый. И нрав у него очень спокойный. Для новичка — самый лучший вариант, чтобы учиться ездить верхом.       — Но ты сильно не радуйся, — Чимин не упустил возможности подкинуть ложку дёгтя в сомнительную для Тэхёна бочку мёда. — Сынхо, прежний владелец Уголька, просто так со своим любимцем не расстался бы. Наверняка он стряс с Чонгука не один десяток овец. Из-за таких вот подарочков ты теперь будешь с мужем колесить по степям на пару лет дольше.       — Все мы будем колесить, — огорчённо вздохнув, подметил Юнги. — Наши мужья не собираются разлучаться. Как говорит Хосок: ушли кочевать мы вместе, и в долине осядем тоже вместе.       Тэхён спросил было, какую долину упомянул Юнги, и что подразумевается под словом «осядем», но не успел.       — У тебя грязных вещей точно нет? — Чимин отжал очередные штанишки сына и бросил в таз с чистой водой, чтобы прополоскать. — Через пару дней мы снимаемся с места. Во время пути возиться со стиркой будет некогда.       — Да вроде как нет, — ответил Тэхён.       Ответил он неуверенно, потому что не знал наверняка. После купания Чонгук принёс в шатер и свалил кучей влажные полотенца и льняные рубахи со штанами, но про то, что эти вещи надо постирать, он не сказал ни слова. Омега посчитал, что раз муж не дал чёткого указания, то и не надо нагружать себя лишней работой.       — Я так устал, — пожаловался Тэхён. Чтобы немного передохнуть, он отодвинул надоевший таз и лег спиной на короткую прибрежную траву. — Каждый вечер засыпаю, как убитый, а просыпаюсь с ощущением, что ни капельки не отдохнул. Спину ломит, руки болят. Не жизнь, а какая-то каторга!       — Скоро отдохнём, — утешил Юнги.       — Правда? — приободрившийся Тэхён приподнялся на локтях и с надеждой посмотрел на приятеля. — Где отдохнём? Когда?       — При переходе на новое место, — с охотой пояснил Юнги. — В дороге не нужно будет ни стирать, ни убираться, ни столы накрывать. Знай себе трясись в телеге потихонечку. На привале костерок разведём, что-нибудь простенькое приготовим — и дальше в путь. Небо ясное, овечки блеют, колеса скрипят — красота!       Услышав рассказ Юнги, Тэхён зажмурился от радостного предвкушения. Это будет действительно здорово — хотя бы на несколько дней позабыть обо всех обязательствах семейного омеги. Дышать свежим ветром, а не воздухом шатра, пропахшим дымом. Лежать в телеге, а не стоять сгорбившись над корытами и котелками.       — Но до отъезда нужно переделать кучу дел, — Чимин выдернул омегу из сладких грёз. — Перестирать всё, что нужно постирать, перемыть всё, что нужно помыть, и напечь лепёшек с запасом на несколько дней.       — Они же засохнут, — подметил Тэхён.       — В молоке размочишь, — усмехнулся Чимин. — Мы не на прогулку собираемся, чтобы вечером вернуться в жилище. Переход дней шесть продлится, не меньше. Подготовка идёт полным ходом: альфы уже забили несколько баранов и коптят мясо, омеги пекут хлеб, шаман проводит ритуалы.       В подтверждении своих слов Чимин махнул рукой, указав на стоящего вдалеке Сокджина. Этим днём бета выбрался из шатра и облюбовал себе уединённое местечко на берегу реки. Держась подальше от соплеменников, он развёл костёр, в который помимо кизяка бросал пучки сушёных трав. Окутанный густым дымом шаман негромко бил в бубен и в такт ударам качал головой. Изредка до омег доносились обрывки песни, которую напевал бета. Слишком тихой и далёкой песни, чтобы можно было разобрать слова.       Тэхён недолго понаблюдал за шаманом. Чуть позавидовал ему, посчитав, что бродить вокруг костра с бубном гораздо приятнее, чем возиться в холодной речной воде.       — Лучше бы Сокджин чем-то полезным занялся, — проворчал Тэхён, заваливаясь обратно на спину.       — А он сейчас по-твоему чем занят? — негромко возмутился Чимин. — Сокджин взывает к духам природы, чтобы наше племя обходили стороной все беды и несчастья. Он проводит ритуалы для привлечения удачи. Обрядами защищает наших альф от стрел и мечей врагов, а животных — от недугов и хищников. Шаман общается с духами огня и воды, земли и гор, приносит им в жертву молоко и пищу, а духи взамен наполняют наши сети рыбой и направляют к стойбищу дичь. Сокджин может исцелить любую болезнь. Благодаря его умениям мы держим связь со всеми племенами, которые находятся не очень далеко от нас. С Сокджином разговаривает ветер, он шепчет ему послания, которые отправили шаманы из других племён, — заметив, что рассказ произвёл на Тэхёна нужное впечатление, Чимин снисходительно улыбнулся и потёр рукавом куртки покрасневший кончик носа, после чего закончил свою речь не назидательным, а вполне обычным голосом. — Да и вообще бета — очень приятный в общении человек. Вот понадобится тебе какой-нибудь совет или помощь, к кому ты пойдёшь?       — К тебе пойду, — не задумываясь, ответил Тэхён.       — Ко мне, — хмыкнул Чимин вроде как недовольно, но по его порозовевшим щекам стало понятно, что ответ ему понравился. — К шаману идти надо.       — Значит, Сокджин у вас самый главный? — спросил Тэхён.       — Скорее, самый уважаемый и почитаемый человек в племени. Сокджин — хранитель родовых традиций и вершитель воли наших предков. Он очень мудр и в случае необходимости может по справедливости рассудить любой спор. Пускай не часто, но каждый из нас обращался к шаману: кто за советом, кто за благословлением.       — Если не Сокджин, то кто тогда у вас главный?       — Нет у нас главных, — развёл руками Чимин. — Эзнары — свободный народ. Мы не склоняем головы перед владыками, а люди не делятся по сословиям и чинам. Все мы равны друг перед другом, живём по совести и по заветам предков. Наши законы не написаны на бумагах и не скреплены печатями, но выжжены клеймом в сердце каждого эзнара. Обидеть или предать соплеменника — это как обидеть или предать самого себя. Многим мы кажемся странными и даже дикими, но поверь, мы живём лучше других. Наши альфы не выясняют отношения на кулаках, омеги не прячут лиц и не продают свои тела, а дети никогда не остаются без крова и куска хлеба. Пока ваши народы делят власть и деньги, мы непобедимы в своём единстве, и нет на свете силы, которая смогла бы нас остановить.       — Только выйдя замуж за Хосока я понял, что значит быть по-настоящему свободным, — Юнги тронул Тэхёна за руку. — Пожив чуть дольше с Чонгуком, ты тоже это поймешь. Твой альфа освободил тебя, сделал вольным.       Тэхён нахмурился и осторожно вытащил руку из-под накрывшей её ладони. Пальцы Юнги были холодными, и прикосновение показалось неприятным. А ещё неприятными были слова рыжего омеги.       «Чонгук меня освободил, — мрачно размышлял Тэхён, выполаскивая в тазу последние выстиранные вещи. — Интересно было бы узнать, от чего именно он меня освободил? От возможности жить в настоящем доме и спать на нормальной кровати? От общения с Минхо, Джиёном, Сухо и Хёну, с которыми я дружу с пелёнок? От рынка со свежими продуктами и торговых лавок, в которых можно купить уже приготовленную кем-то еду? От городских праздников? От красивых одежд? Или, быть может, от прислуги? И почему Чонгук, такой благородный альфа, заранее не поинтересовался, согласен ли я выйти за него замуж? Почему не спросил, а нужна ли мне такая вольная жизнь? Каждый день трудиться не покладая рук — это так для эзнаров выглядит свобода?»       Разумеется, Тэхён не задал ни один из вопросов, которые крутились у него в голове. Он покорно занимался делами, помогая приятелям, но при этом огорченно думал, что ему будет сложно привыкнуть к этой странной, новой жизни. Кочевая жизнь не подходит для утонченных и артистичных натур, к которым причислял себя танцовщик. Чонгук — хороший муж, но Тэхёну не место среди эзнаров.

***

             Что бы ни думал омега о жизни среди кочевников и коварстве судьбы, а события шли своим чередом. Вручив в подарок лошадь, Чонгук уже на следующий день нашёл время, чтобы начать обучать супруга ездить верхом.       — Садиться в седло нужно с левой стороны, — альфа перехватил омегу, который направился обойти коня сзади, чтобы встать у нужного бока. — А обходить лошадь нужно спереди.       — Почему? — спросил озадаченный Тэхён.       — Чтобы она тебя всегда видела. Если подойдёшь сзади, лошадь может испугаться и лягнуть.       — Ну надо же, какой Уголёк оказывается пугливый, — развеселился омега.       — Под стать своему хозяину, — мгновенно парировал Чонгук.       Услышав слова мужа, Тэхён сделал правильный вывод: как видимо, лошади у эзнаров были в большом почёте, и шутки над ними считались недопустимым кощунством. И всё же грубость альфы не испортила Тэхёну настроение. Омега был рад, что ему вновь посчастливилось увильнуть от домашних дел и провести какое-то время рядом с мужем. Особенно радовала несвойственная для альфы разговорчивость.       — Держись руками за седло, — сказал Чонгук, увидев, что Тэхён замер в нерешительности. — Ставь левую ногу в стремя, а правую перекидывай через спину лошади.       — А вдруг я упаду?       — Не упадешь. Я тебя подхвачу.       Обещание обнадеживало, но омега решил наверняка убедиться в его правдивости. Он сделал так, как посоветовал альфа: поставил левую стопу в стремя и взялся обеими ладонями за заднюю луку седла. Тэхёну хватило бы сил и сноровки с первого раза забраться на лошадь, но, оттолкнувшись от земли, он разжал пальцы и отклонился назад. Руки словно бы случайно соскользнули с кожаной гладкости седла, под ногами не оказалось опоры. Омега падал спиной на альфу, но раньше, чем успел испугаться или пожалеть о задуманной шалости, оказался в крепких объятиях. Эзнар поймал его. Как и обещал.       — Проверил? — усмехнулся Чонгук, разгадав хитрый манёвр. — Теперь садись на лошадь и больше не придуривайся.       Немного пристыженный Тэхён, которого так легко раскусил альфа, выполнил приказ. Он легко взмыл вверх, с силой оттолкнувшись от земли, растяжки хватало с лихвой, чтобы перебросить ногу, и спустя мгновение омега уже сидел верхом. Чонгук остался стоять рядом и придирчиво осмотрел позу неопытного наездника.       — Прижми голени плотнее к бокам лошади и опусти пятки вниз. Не сутулься, держи спину ровно.       Убедившись, что омега сидит так, как надо, Чонгук перекинул через голову Уголька поводья. Тэхён тут же вцепился в кожаный ремешок, как утопающий хватается за брошенную ему верёвку.       — Не тяни поводья так сильно, — нахмурился Чонгук.       — Но за что тогда мне держаться? — растерялся Тэхён.       — Глубоко сядь в седло и расслабь поясницу. Подстраивайся под ход лошади и не горбись. Ты должен сидеть прямо. Только так ты сумеешь удержать равновесие, а не хватаясь за всё подряд. Готов?       Омега прикусил от напряжения нижнюю губу и кивнул в ответ. Он не был уверен, что готов. Он вообще не понимал, хочет ли научиться ездить верхом, и, возможно, попроси он Чонгука прекратить обучение, тот не отказал бы в этой просьбе. Но, завершив урок, альфа немедленно уйдёт по своим делам, а омега вернётся к бытовым хлопотам, которые надоели до зубной боли. В степи оказалось значительно лучше, чем в шатре. Проводить время с мужем было гораздо приятнее, чем коротать часы с новыми приятелями.       — Если готов, то прижми сильнее голени к бокам Уголька, — подсказал, что делать дальше, Чонгук, и Тэхён последовал его совету.       Решив, что для первого раза никакая опора не будет лишней, омега крепко обмотал вокруг ладоней поводья и сжал ноги, легонько толкнув лошадь. Уголёк стоял, как вкопанный, и тогда Тэхён снова ударил его по бокам, чуть сильнее, чем раньше. Бесполезно. Конь не реагировал на команды всадника, а после третьей тэхёновой попытки и вовсе фыркнул и недовольно мотнул головой.       — Он меня не слушается, — пожаловался омега мужу, который наблюдал за его стараниями с улыбкой на лице. — Не хочет идти.       — Уголёк не понимает, чего ты от него хочешь. Ногами ты отдаешь приказ трогаться, но при этом тянешь на себя поводья, чтобы конь остановился. Ослабь поводья и попробуй ещё раз.       Чонгук первым сделал несколько шагов вперёд, и лошадь медленно пошла за ним, то ли подчиняясь очередному толчку омеги, то ли следуя за эзнаром, которого уважал больше, чем неумелого всадника.       Впервые сев на лошадь, омега испытал разные эмоции: легкий страх потерять над животным контроль и восторг от верховой прогулки. Очень быстро страх отступил, сперва зажатое тело расслабилось, и Тэхён сам не заметил, как подстроился под ритм лошадиного шага. Уголёк действительно оказался мирным и послушным. Словно понимая неопытность седока, он не пытался ускорить ход, ступал осторожно, не позволял себе резких движений и не издавал никаких пугающих звуков.       — У тебя здорово получается, — подметил Чонгук спустя какое-то время. — Если тренироваться каждый день, то очень скоро ты будешь уверенно держаться в седле.       — Я стану таким же ловким и умелым всадником, как альфы-эзнары? — хитро прищурился Тэхён.       — Нет, ездить верхом с мастерством эзнара ты никогда не сможешь, — со всей серьезностью ответил Чонгук. — Но ловким и умелым всадником обязательно станешь.       Первый урок продлился недолго. От жесткого седла заболел зад и тянуще заныли перетруженные мышцы внутренней стороны бедра. Тэхён спешился под чутким присмотром Чонгука, и на стойбище они возвращались пешком. Альфа вел под уздцы послушно бредущего Уголька. Омега шагал с другой стороны от мужа, держа его за руку.       Над головой светило остывающее осеннее солнце. Ветер качал ковыль и пах горькой полынью. Молчание эзнара не казалось угнетающим, но всё же Тэхён попытался скрасить совместную прогулку непринуждённой беседой.       — Почему ты решил подарить мне лошадь и научить меня ездить верхом?       — Потому что ты мой супруг. Ты живешь среди кочевников и должен научиться всему, что умеем мы.       — А что ты стал бы делать, если бы я не захотел учиться?       — Ты не мог отказаться, — снисходительно улыбнулся Чонгук. — Я твой муж, и ты будешь делать то, что я посчитаю нужным. Ты должен уважать мои решения.       — Думаешь, всё и всегда будет так, как ты захочешь?       — Конечно, — без тени сомнения ответил Чонгук. Заметив на лице омеги лукавую улыбку, едва слышно хмыкнул: — Что? Решил рассказать мне ещё одну сказку?       — Почему бы и нет, — воодушевился Тэхён. — Слушай внимательно. На берегу далёкого моря жил один сильный воин. Он думал, что правит миром, и всё вокруг подчиняется его воле. Однажды он вышел из дома и ему не понравился ветер, который бил в лицо. «Прекрати так сильно дуть, — вскинув меч, обратился к ветру воин. — Ты поднимаешь тучи песка, которые забивают мои нос и глаза». Воин был храбрым и вступил в ожесточенную схватку. Он размахивал мечом, но не сумел победить противника. Ветер задул ещё сильнее, бросил в лицо горсть песка, и ослеплённый альфа побежал к морю, чтобы промыть глаза. Добравшись до воды, воин зачерпнул её в ладони и начал умываться, но тут набежала высокая волна и намочила его обувь и штаны. «Перестань гнать волны, успокойся! — закричал альфа. — Дай мне спокойно умыться, а иначе пожалеешь!» Море не услышало его слов и продолжило омывать берег волнами. Тогда воин выхватил меч и пошёл в атаку. Он долго рубил воду острым лезвием, вот только морю не стало от этого хуже. Оно продолжило гнать высокие волны, и воин, насквозь промокнув, вышел из воды. Он сел на берег, чтобы отдохнуть и обсохнуть под теплом солнца, но солнце сильно припекало макушку, а одежду сушило не так быстро, как хотелось бы альфе. «Зачем ты обжигаешь меня своими лучами? — возмутился альфа, обращаясь к дневному светилу. — Ты должно сушить одежду, а не прожаривать меня самого.» Взбешенный неуважением воин вскочил на ноги, высоко запрокинул голову и начал размахивать мечом, грозя солнцу, но оно осталось безучастно к посылаемым ему ругательствам. Солнце продолжало светить, обжигая кожу, и тогда альфа склонил голову и опустил меч. Он трижды вступил в бой, думая, что всё будет так, как он захочет, но в итоге вернулся домой побеждённым с покрасневшими от песка глазами, с обожженным солнцем лицом и в одеждах, которые намочила морская волна.       Рассказывая сказку, Тэхён изредка поглядывал на мужа. Какие эмоции вызовет у альфы этот рассказ? Быть может, Чонгук осознает, что нельзя быть таким самоуверенным? Или он снова обидится, хоть и не сразу выкажет это?       — Почему ты назвал воина из сказки сильным? Этот альфа был слаб, — не утративший спокойной уверенности Чонгук остановил шаг и повернулся к замершему супругу. Положил загрубевшую ладонь на нежную щеку омеги и пристально посмотрел в глаза: — Поверь, по-настоящему сильный воин сумеет обуздать и солнце, и ветер, и морскую волну.       Реакция Чонгука на сказку озадачила и удивила Тэхёна, но обдумывать ответ мужа было некогда. Через пару дней, наполненных суетой сборов, кочевники разобрали шатры и сложили в телеги имущество. Племя эзнаров отправилось дальше на юг, чтобы догнать уходящую осень.