Lumenfall

— Госпожа, вам пришло письмо. Слова произнёс мужчина средних лет, обращаясь к той, что сидела за письменным столом. В комнате, освещённой мягким светом магических шаров, царила тишина, нарушаемая лишь мерным стуком клавиш печатного станка. Клац-клац. Черноволосая девушка, не отрываясь от пергамента, медленно перебирала клавиши механического аппарата. — Спасибо, Ларч. Отложи, прочту, когда закончу эту рукопись. — не поднимая глаз от текста, ответила черноволосая девушка. Её пальцы не замедлили ритма. Ларч, однако, не уходил, молча стоя в почтительном ожидании. Наконец он продолжил, чуть понизив голос: — Это от Вески, — наконец произнёс он, давая понять что это важно не игнорировать. — Вы же сами знаете, они крайне редко... Не давая ему договорить, черноволосая подняла взгляд, и её тёмные глаза мелькнули. — Обращаются к нам? — она на мгновение остановилась, и в комнате воцарилась тишина. — Всё верно. Последний раз было... всего-то три четверти века назад. Когда моя любимая бабушка, Эстер Фрамп, соизволила дать им добро, чтобы они не вымерли от голода в год неурожая. И то лишь потому, что та была в долгу. Так как где-то в начале позапрошлого столетия её прадеду помогли выжить в той эпидемии, где каждый третий болел чумой. Так что, — она снова опустила взгляд на пергамент, и клавиши вновь застучали, — наше общение строится исключительно на исторических долгах, а не на сердечной привязанности. Ларч вздохнул, положил письмо на край стола и бесшумно удалился. Однако после разговора девушка так и не смогла продолжить рукопись. Её пальцы замерли над клавишами, а взгляд упёрся в конверт. В конце концов она отодвинула устройство и взяла письмо в руки. Бумага была странная и плотная. Лишь сургучная печать с узнаваемым знаком Весков казалась привычной. Сломав печать, она развернула лист. Форма письма оказалась довольно непривычной. «Благодарю вас, Уэнсдей Фрайдей Аддамс, и вашу семью за взаимнуюю, многолетнюю помощь. Хочу от лица всех Весков выразить благодарность. Ведь то, что окажется у вас перед порогом через два дня, может навсегда изменить наш общий мир.» Инициативы Й.Т. Уэнсдей нахмурилась. К чему такая неожиданная благодарность? Она взглянула на дату. Письмо было отправлено всего лишь день назад, но что такого важного могло произойти за это время? Ничего, что касалось бы Весков или её семьи, насколько ей было известно. Она отодвинулась от стола и встала у окна, разглядывая знакомую до тошноты местность. «Ничего нового. Всё то же самое», — пронеслось у неё в голове. Тем не менее, письмо продолжало лежать на столе. Вид гладкой бумаги и содержание, написанное на ней, не давали ей покоя. И она размышляла: "Если за последние два дня в мире не произошло ничего особенного, тогда что же можно ожидать? И почему Вески решили написать именно сейчас?" Выходя из кабинета, забыв уже о том посланиеэи, она чуть не столкнулась со стражницей. Та, вытянувшись по стойке «смирно», и произнесла: — Ваше Темнейшество, вчера днём, во время ежедневного обхода, мы задержали чужеземку. Нарушительницу. В настоящее время она содержится в нижней темнице. Каковы будут ваши распоряжения? Уэнсдей, всё ещё находясь под впечатлением от странного совпадения, на секунду задержала ответ. — Оставить. Пока что. — Затем последовала короткая пауза, и она добавила: — Убедитесь, что с ней обращаются, соответственно. Напоите. Отогрейте. Приведите в чувства. А затем доставьте её ко мне. Я желаю лично взглянуть на ту, кто осмелился нарушить покой Грааля.

***

Белокурая не помнила, как оказалась во дворце. В памяти осталось лишь одно: на входе ей натянули на голову мешок. Внутри замка пахло старой бумагой, воском и древесиной. Кругом стояла тишина, нарушаемая только гулким перезвоном доспехов стражников. Её слепо подталкивали вперёд. Затем она услышала скрип тяжёлой железной двери, и только тогда мешок сдёрнули с её головы. Последнее, что она почувствовала — грубый толчок между лопаток. Она влетела в тёмную, пропахшую сыростью камеру. И дверь со скрипом захлопнулась, оставив её в темноте. — А понежней нельзя? Я вообще-то девушка! — крикнула она в пустоту, но в ответ получила лишь гулкое эхо. Затем она подошла ближе к двери и пнула её ногой. Взвизгнув от боли, она отскочила, прижимая ушибленную ногу к себе. Когда глаза привыкли к темноте, она сообразила, что в этой камере находится не одна. В дальнем углу раздавался противный на слух скрежет. Там, где то в углу сидел парень. На вид кучерявый, в разорванных лохмотьях. Он тихо выцарапывал только ему известные узоры на стене мелким обломком камня, не обращая на неё никакого внимания. — Эй, — обратилась к нему белокурая. Парень будто не слышал. Или притворялся. Она подошла на ощупь ближе и толкнула его в плечо. Парень вздрогнул и резко обернулся. В полутьме она разглядела его широко раскрытые глаза. Он резко приложил палец к своим губам, а затем наклонился к ней так близко, что она почувствовала его сбивчивое, тёплое дыхание. И начал нашептывать едва слышные ей слова. — Владыка всё слышит. Здесь все стены с ушами. Энид провела в темнице неизвестно сколько времени, что не заметила даже как уже и стемнело. Однако уснуть ей не удавалось: было холодно, а атмосфера камеры казалась гнетущей, особенно из-за присутствия того незнакомца в углу. Она бесцельно бродила по камере в темноте, слушая эти звуки... И уже толко на рассвете, когда первые слабые лучи света пробились сквозь узкую решётку под самым потолком, она наконец разглядела своё узилище. Камера находилась в полуподвале, ниже уровня земли. Но к этому времени её веки уже налились тяжестью и неумолимо слипались. Последнее, что она разглядела, прежде чем сознание покинуло ее, — сотни мелких значков, покрывавших каменные стены от пола до самого потолка. Энид открыла глаза, но её разум всё ещё не мог принять то, что происходило вокруг. Ей казалось, что это лишь затянувшийся кошмар, который начался накануне её дня рождения и никак не заканчивался. Или, возможно, это и был самый настоящий ад? Энид всё больше склонялась к этой мысли, потому что она казалась более правдоподобной. Осмотрев тускло освещённое пространство камеры, она обнаружила, что парень исчез. Поднявшись на ноги, она потянулась, и её кости с хрустом расправились. Неудивительно, ведь она уснула в очень неудобной позе, скрючившись на деревянной доске. Пройдясь вновь по темнице, чтобы размять затекшие ноги, Энид услышала знакомый скрип двери. В проёме стояла та самая стражница, что накануне ее сюда привела. В её руках был свёрток из грубой ткани и простая одежда серых, унылых тонов. Другой же страж, стоявший позади, молча поставил на пол деревянную миску, откуда тянулся слабый пар жидкой похлёбки. Стражи, не проронив ни слова, развернулись и вышли. Дверь с тяжёлым стуком захлопнулась, и щель под ней на мгновение озарилась светом факела, прежде чем снова погрузиться в полумрак. Энид поначалу лишь с подозрением посмотрела на миску, отказываясь даже подойти ближе. Но тут её желудок предательски заурчал из-за привлечённого запаха.. Она медленно подошла, наклонилась и взяла в руки миску. Сжав зубы, подумала: «Надеюсь, там нет отравы, а то я не горю желанием втрой раз умереть». Съев всё, что было в миске, она поставила её обратно на пол. Её взгляд упал на свёрток из твёрдой ткани. С явным недовольством Энид развернула его. Внутри лежало простое платье из грубой ткани. Она с отвращением посмотрела на своё розовое платье, которое теперь было грязным и мятым. Ходить в таком виде было невыносимо. Стиснув зубы, она переоделась в предложенное сероватое платье. Как только Энид облачилась в серый наряд, дверь открылась. В проёме стояла стражница, которая принесла платье, и резким жестом пригласила её следовать за собой. — Куда мы идём? И куда делся тот парень из камеры? — спросила Энид, следуя за ней. Стражи хранили молчание. Они шли по бесконечным переходам, и Энид с любопытством осматривалась по сторонам. Залы здесь были огромными, с высокими потолками и почти пустыми: лишь тёмные столы и стулья у стен да старые гобелены с изображениями сцен сражений. Всё помещение освещалось факелами, которые горели ровным, почти магическим пламенем. Наконец, её привели в самый большой зал. У дальней стены возвышалось что-то вроде подиума с четырьмя большими креслами, больше напоминающими тёмные коряги, чем троны. Перед креслами, чуть в стороне, стоял слуга в строгой чёрной одежде. Когда Энид остановилась в центре зала, он шагнул вперёд и объявил: — Позвольте представить вам: Её высочество, Принцесса Уэнсдей Фрайм Аддамс, а также Его Величество и Покровительство Король Гомес Аддамс и Королева Мортиша Аддамс. На возвышении сидели трое: мужчина, женщина с холодным и невозмутимым лицом и девушка, что выглядела совсем ещё юной. У неё были две тёмные косы, а взгляд был изучающим. Это была Уэнсдей, и она не отрывала глаз от блондинки. А по правую руку от королевы было ещё одно кресло. Оно не было пустым. На нём лежала рука. Отделенная от тела, бледная. Она покоилась ладонью вниз на бархатной подушке, и её указательный палец слегка постукивал, отбивая такт. Энид почувствовала, как по спине пробежал холодок. «Ну всё, они совсем тут все ебанутые.. Сейчас эта рука поднимется и задушит меня», — промелькнула у неё тревожная мысль. Затем её сменила другая, ещё более логичная: «А может... они хотят таким образом показать мне, что со мной собираются сделать? В зале воцарилась тишина. Энид, не в силах сдержать волнение, переводила взгляд с руки на лица королевской семьи. «Чего они ждут от меня? — думала она. — Чтобы я что-то сказала?» Наконец, не в силах больше выносить эту тишину, она выпалила: — Меня зовут Энид Синклер, — представилась блондинка и слегка наклонила голову. В зале воцарилась тишина. Спустя мгновение послышались уверенные шаги. Энид подняла голову и увидела, как та, кого назвали Уэнсдей, встала с кресла и медленно спустилась по ступенькам. Остановившись в паре шагов от неё, она заговорила: — Повтори, — произнесла черноволосая девушка с нотками приказа в голосе. — И скажи мне, откуда ты пришла к нам, — произнесла принцесса. Снова послышались шаги, но на этот раз удаляющиеся. Стражник у двери слегка переместился. — Энид Синклер… — голос девушки дрогнул. Энид почувствовала, как её язык становится непослушным. Она не знала, как сформулировать ответ. Нелепо подняв указательный палец к потолку, она пробормотала, переводя взгляд с Аддамсов наверх и обратно: — Я.. Ну… оттуда… «Красивое имя у принцессы все же, — мелькнуло у неё в голове, пока она пыталась собраться с мыслями, — такое редкое, но очень красивое. Почему её назвали как обычный день недели?» Её мысли прервало движение. Уэнсдей начала медленно расхаживать перед ней взад-вперёд, а затем резко подняла руку. Этот жест был понятен всем даже и без слов. Стража и слуги мгновенно исчезли из зала. Уэнсдей повернулась к своим родителям, которые всё ещё сидели на своих местах. Энид увидела, как Король нежно целовал руку Королевы. Принцесса, увидев это, скривила губы в гримасе и произнесла монотонно: — Можно она будет моей собственной игрушкой? Сказав это, она перевела взгляд на Энид, явно ожидая увидеть её реакцию. Король замер, ожидая решения королевы. Та молча кивнула головой, выражая согласие. «Игрушкой? Вы серьёзно?» — чуть ли не вслух вырвалось у Энид. Потом она подумала: «Может быть, имеется в виду личная рабыня?.. Звучит правда абсурдно...» Но вслух она также вновь ничего не ответила. Белокурая лишь молча хлопала глазами, пытаясь осознать услышанное. Уэнсдей повернулась к Энид, и на её лице на миг появилось почти похожее на вид улыбку. — Прекрасно. Стража! Из-за колонн в глубине зала, где они, оказывается, и не покидали своих постов, вышли два стражника. Уэнсдей сделала короткий жест в сторону Энид. — Отведите её в восточную башню в мои собственные покои. Пусть там подождёт моего визита. Энид не успела ничего даже и сказать, как её уже взяли под самые локти и поволокли к боковому выходу из зала. Когда белокурая исчезла из поле зрения за дверями, Уэнсдей развернулась и направилась в противоположную сторону в свой кабинет. Рука, лежавшая на троне, мягко соскользнула с бархатной подушки и поползла за ней по каменному полу. Зайдя в кабинет заставленными книгами, чёрными свечами и непонятными инструментами, Уэнсдей устало опустилась в кресло. Рука вскарабкалась на соседний стул и устроилась там, пальцы начали нервно постукивать по дереву. — Нет, даже не думай об этом, — произнесла Уэнсдей с сухостью, не глядя на руку. — Она слишком чиста для такого. И мне надоело, что каждая девушка, оказавшаяся здесь, считает своим долгом упасть передо мной и раздвинуть ноги. Это так банально и скучно. Конечно, я не перестану заниматься этим с другими. Просто на время отложу и понаблюдаю за ней. Что-то подсказывает мне, что она особенная. Рука на столе дважды постучала костяшками по дереву — быстрый и недовольный стук. — Я не спрашивала твоего мнения, — холодно ответила Уэнсдей. — Это моя игрушка, и я буду играть с ней как хочу.

***

Стражи вновь водили белокурую девушку по множеству лестниц и пустым залам. На пути им встретился открытый дверной проём, ведущий в огромную библиотеку. Высокие стеллажи из чёрного дерева, доверху забитые книгами в кожаных переплётах. Вскоре они остановились у высокой дубовой двери. Страж отворил её и молчаливым жестом указал войти. Как только Энид перешла порог в саму комнату, дверь тут же за ней захлопнулась. Она осмотрелась: чёрно-белые тона, строго и безлико. Вздохнув, она подошла к кровати, села на край и откинулась на спину, раскинув руки. Покрывало было мягким и воздушным. Закрыв глаза, она попыталась собраться с мыслями, но в голову лезли другие образы те стеллажи из библиотеки, мимо которой её проводили. Ей стало интересно. Встав с кровати и прислонив ухо к двери, она прислушалась к тишине. Энид осторожно приоткрыла её. Коридор был пуст. Она выскользнула наружу и на цыпочках двинулась назад по запомненному пути. Дверь в библиотеку, к счастью, оказалась приоткрыта. Переступив порог, она вновь увидела высокие стеллажи из чёрного дерева. Все здесь пропахло старыми книгами и пылью. Она подошла к ближайшей полке, взяла книгу и открыла рандомную страницу. Текст был написан незнакомыми ей символами. — Ни слова, честно говоря, мне не понять, — произнесла Энид вполголоса, разочарованно возвращая книгу на место. Её взгляд упал на витрины между стеллажами. Странные экспонаты: минералы с внутренним свечением, засушенные растения необычной формы. И тогда в дальнем конце зала она увидела огромную на вид картину, полностью скрытую под натянутым чёрным полотном. Она сделала шаг вперёд, и в этот момент за её спиной раздался тихий голос: — Интригует, правда? Энид резко обернулась. В дверном проёме, прислонившись к косяку, стоял парень с растрёпанными тёмными волосами. — Привет, — сказал он, не заходя внутрь. — Я Пагсли. Просто заглянул — думал, кто-то ворвался. — В его голосе слышалась шутливая нотка. — Извини, если испугал. Меня не было в тронном зале, я был на уроке французского. — Он фыркнул.— Ну что ж, ты теперь у нас новая гостья, — произнес он, на мгновение отведя взгляд, словно подбирая слова. — Если что, моя комната в конце коридора, где висит чучело двуглавого летуна. Не пугайся, он не кусается. Он уже собирался закрыть дверь, но остановился, услышав за спиной лёгкие шаги. Обернувшись, он увидел сестру, которая остановилась в двух шагах от него. Уэнсдей смотрела на него тёмным взглядом. Пагсли не смутился. На его лице появилась лёгкая ухмылка. — «Bonsoir, ma sœur chérie. J'espère que je ne dérange pas tes… nouveaux projets? Уэнсдей сузила глаза. — «Tu as cinq secondes pour disparaître. Sinon, je trouverai un poison qui te fera pousser des champignons des ongles. Lentement. Пагсли засмеялся, сделал шаг назад к лестнице, развернулся и скрылся в темноте. Уэнсдей повернулась к приоткрытой двери библиотеки. Зайдя внутрь, она увидела Энид, стоявшую уже вплотную к закрытой картине. Рука блондинки была протянута к чёрному бархату, она уже собиралась его отдернуть. — Не стоит этого делать, — раздался холодный и спокойный голос Уэнсдей. Энид вздрогнула и резко обернулась. — Лучше внимательно меня выслушай. Здесь существуют определенные правила, — продолжила принцесса, медленно приближаясь к ней. Её шаги были неслышны на старинном паркете. — Первое: ничего не трогай без разрешения. Второе: не заходи туда, куда тебя не пригласили. И третье: не называй меня по имени. Для тебя я буду «Ваше высочество». Ты меня поняла? Она остановилась всего в нескольких шагах от Энид. Её тёмные глаза казались бездонными, а дыхание — тёплым и таким близким, что обжигало кожу Энид, словно это было прикосновение. — Четвёртое правило, — продолжила Аддамс, — не покидать замок без сопровождения. Стены здесь не только каменные, они по-своему живые. Если быть точнее — голодные. Уэнсдей сделала последний шаг, и расстояние между ними сократилось до минимума. Их лица оказались настолько близко, что Энид почувствовала, как кровь прилила к щекам, а язык словно прилип к нёбу. — И последнее, но самое важное. Никогда не прикасайтесь ко мне, — её голос стал едва слышным. Энид попыталась что-то сказать, но слова прозвучали невнятно: —Я... э-э... я не... Внезапно Уэнсдей сделала шаг назад, разорвав напряжённую близость. Она повернулась к книжным полкам, и её движения стали резкими и точными. Протянув руку, она достала книгу с четвёртой полки. — По-моему, я просила проводить тебя в мои покои, — сказала она, не поднимая глаз на Энид и продолжая листать страницы, — а не в библиотеку. Это нарушение правила номер два. Можешь считать это первым предупреждением. — А что будет, если я снова нарушу правила? — спросила белокурая девушка, нервно теребя подвеску на цепочке. Уэнсдей медленно закрыла книгу и произнесла: — Тогда мы перейдём от слов к делу, — произнесла темноволосая. — Моя коллекция инструментов убеждения весьма обширна. Некоторые из них оставляют шрамы, а другие способны пробудить воспоминания, от которых невозможно укрыться даже во сне. Не думаю что ты горишь желанием испытать их на себе. С легкой ухмылкой закончила Уэнсдей свою речь. Энид отвела взгляд, её пальцы все еще нервно перебила свой кулон на цепочке. Она хотела возразить, но передумала и развернулась к дверям. Уэнсдей не сдвинулась с места. Её лицо оставалось по прежнему безэмоциональным. Она за короткое предоставленное время слишком хорошо рассмотрела медальон, что в дрожащих руках девушки. — Если мне не изменяет память, — сказала наследница, — я видела эту эмблему в закрытой библиотеке. И такой знак носили... Люмиксы? В голове темноволосой не складывался пазл. Ведь Род Люмиксов был стёрт с лица земли полвека назад. В кровавую ночь. Не осталось никого, их уже считали исчезающим видом.. — Тогда Откуда у неё этот медальон? — произнесла шопотом Уэнсдей спрашивая саму себя. Принцесса очень хорошо знала саму хронику. И история этого народа была для нее, как она считала, открытой от и до. Люмиксы, эти лесные волки, были давними соперниками и врагами Аддамсов. Война между ними длилась веками и сопровождалась кровопролитием. Однако, полвека назад, в серии жестоких сражений, которые историки впоследствии назвали «Войной падших», Аддамсы одержали победу. Их чёрная магия оказалась сильнее. Аддамсы не только уничтожили значительную часть народа, но и сломали его дух, разрушили единство и отобрали священные места. После этого Люмиксы, гордый и дикий народ, начали стремительно вымирать. Не от мечей, а от потери воли, отчаяния и разрушения их мира. Они ушли в глушь, растворившись в лесах. Их объявили исчезающим видом, и последние упоминания о них потерялись десятилетия назад. Уэнсдей положила книгу на место. Из тени под стеллажом бесшумно выскользнула Вещь и легла ладонью на паркет, пальцы слегка пошевелились. — Проследи за ней, — приказала Уэнсдей, не глядя на него. — Упустишь из виду — пальцы все твои гвоздями прибью. Рука подняла указательный палец в быстром жесте, указал: «Понял.» Затем он резко рванулся вперёд, бесшумно скользя по паркету, исчезая за дверью и уходя в глубь коридора по следам, куда ушла Энид. Как только Рука исчезла, в коридоре послышались торопливые шаги. Скрежетнула дверь, и в проёме возник молодой стражник. Его доспехи, хоть и были потрёпанными, явно принадлежали новобранцу и звенели. — Ваше Темнейшество! — выдохнул он, едва не упав на пороге. — Дракон! Над… над северной башней! Он… он разрушает укрепления! — Парень запнулся и выпалил: — Нам нужна помощь! Дайте указание! Командира придавило, и он не в состоянии командовать! Уэнсдей медленно перевела на него взгляд. Ни одна черта её лица не дрогнула. — Слушай меня внимательно, — произнесла Аддамс. — Отправляйся к Бьянке Барклай на южную стену. Скажи ей, что восточная башня под атакой, и ей необходимо срочно принять командование. Также оповести всех лучников, чтобы они заняли позиции на соседних башнях. Цельтесь в основание крыльев и глаза дракона. Катапульты должны быть заряжены камнями и зажигательными горшками. Юноша кивнул, но остался стоять на месте, дрожа. — Так чего же ты ждёшь? — произнесла принцесса. Стражник тут же выпрямился, резко кивнул и поспешил прочь, чтобы выполнить приказ.

***

Когда она вошла в свои покои, ожидая увидеть там Энид, то была очень удивлена, увидев, что белокурая девушка мирно спит на краю кровати. Одна её рука безвольно свисала с матраса, а другая крепко сжимала край подушки. Уэнсдей медленно перевела взгляд на дверь, затем снова на кровать. Ноги сами по себе сделали первый шаг. Затем второй. Аддамс не отдавала себе отчета в своих действиях, они просто несли её к кровати. Остановившись в сантиметре от края. Уэнсдей наклонила корпус. С этого расстояния она могла хорошо рассмотреть белокурую девушку. У неё были приоткрытые губы и длинные светлые ресницы, отбрасывающие тени на щёки. Затем её взгляд переместился на волосы. Они были растрепаны. Несколько прядей выбились из-за уха и прилипли ко лбу, а другие рассыпались по тёмной наволочке. Затем взгляд Уэнздэй опустился ниже, на шею Энид. Там, на тонкой цепочке, висел тот самый кулон. Он медленно поднимался и опускался в такт дыханию. Уэнсдэй смотрела на него несколько секунд, не моргая. Потом она выпрямилась. Медленно развернулась и подошла к стулу, на спинке которого было аккуратно сложено дополнительное одеяло. Взяла его. Вернулась к кровати. Она встряхнула одеяло и наклонившись снова, она накрыла им Энид стараясь не задеть и не разбудить ее. Края одеяла она аккуратно, но плотно подоткнула с боков, чтобы оно не сползло. Закончив, она отступила на шаг. Еще раз посмотрела на спящую фигуру. Развернулась и тихо вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.