Красная карточка

Аластор оказался в необычайно красивом месте, даже по его специфичным вкусам. Глаза, привыкшие в адскому мраку, прорезала боль от яркого света, но он смог разглядеть все: высокие деревья, зелень, безоблачное небо… Он не знал, как выглядел райский сад, но по ощущениям казалось, что это он и есть. Радио-демон повернулся и увидел знакомого роста маленький силуэт в белых одеяниях с такой же, как и обычно, большой шляпой. Аластор понимал, что тот синий паразит затянул его в кошмар Люцифера, но пока на страшный сон это похоже не было. Он медленно направился к ангелу, чтобы разузнать, в чем дело, но остановился, когда увидел его лицо. Ангел смотрел на него. Чистые невинные глаза, широкая улыбка — не привычный оскал, которым он одаривал Аластора каждый день, — и сияющая надеждой аура. Это вид завораживал, грешник вдруг почувствовал себя слишком грязным на его фоне, не достойным и капли его света. Его уши прижались к голове, он отступил назад, но ангел, заметив гостя, вдруг подлетел к нему. — Мы знакомы? Аластор замялся, не зная, что ответить. Чтобы скрыть свою неуверенность, он наложил помехи на голос: — Не думаю. — Вау, — ангел приземлился напротив Аластора, его шляпа не доставала и до подбородка демона, — какой красивый голос. Да и сам ты такой… необыкновенный. Брови оленя дернулись. Он ещё не отошел от благодарности в тот раз, а тут гордый ангел осыпал его комплиментами. Но, признаться честно, Аластору было приятно, даже подколоть его больше не хотелось. Напротив, появилось желание сказать что-то хорошее в ответ этому невинному ангелочку. Но, как только радио-демон подобрал слова, небеса затянуло темными тучами. Раздался гром, протянувшийся эхом по всему райскому саду, из-за чего у обоих заболели уши. Люцифер обернулся. Картинка смазалась, сад заволокло белой дымкой. Ангел рухнул на колени, подняв голову к небесам, слушая, что они ему говорили, но Аластору эти звуки были недоступны. Он лишь видел, как прекрасный чистый ангел сидел на коленях, а его плечи дрожали от обиды. Должно быть, это момент, когда его прогнали с небес. Сейчас Аластору как никогда раньше захотелось подойти и обнять его, но он даже шаг сделать не успел — картинка сменилась. Все кругом обратилось во мрак. Перед ним предстал образ высокой изящной женщины — Лилит. Она о чем-то говорила с королем, лицо её выражало недовольство, но голоса Аластор по-прежнему не слышал. Он только видел, как она отвернулась, махнув рукой, будто разорвав последний ниточку, связывавшую их, и скрылась в тени, оставляя ангела одного. Он протянул руку ей вслед но пальцы сомкнулись в пустоте. Ладонь бессильно упала, и он, осознав, что ничего уже не исправить, робко обнял сам себя, скрыв лицо за широкой шляпой. Лилит ушла. Следующая картинка уже отдавала тихим эхом, но чуткие уши Аластора уловили звук. Смех. Грешники смеялись с бессилия Люцифера перед Воксом. Он видел, как маленький король стал ещё меньше перед жаждущей крови толпой. Они выкрикивали гадкие обзывательства, ругались и осуждали беспомощного владыку, а тот с каждым словом сильнее вжимался сам в себя, стараясь стать ещё меньше, незаметнее для них. Аластор был там в тот день, за кулисами. Такого не было — это дорисовывало воображение Люцифера, заставляя чувствовать того себя никчемным. Нужно было это прекратить. Демон медленно направился к нему, но картинка вновь сменилась. Чарли. Она кричала на отца, обвиняла его в том, что из-за него теперь не остановить войну между раем и адом. Аластор слышал каждое слово. Он мог только догадываться, насколько сильно они ранили чувствительного ангела, для которого дочь была всем. В подтверждение его мыслей мрак вокруг задрожал. Люцифер оказался в ангельской коробке Вокса. Обессиленный, слабый и уязвимый. И рядом был он сам — Аластор. Настоящий радио-демон дрогнул. Он не ожидал увидеть самого себя в кошмарах Люцифера. При обычных обстоятельствах он бы счел это за честь, но сейчас, видя его страдания, сердце в груди демона болезненно сжалось. Грешник услышал собственный смех. Он звонким эхом прогремел в этой темноте, проникая в самые глубины души. Ангел в кандалах беспомощно оглядывался, не в силах даже заткнуть уши руками. Он был вынужден слушать этот смех, что становился громче и навязчивее, а копии Аластора с широкой ухмылкой одна за другой накладывались друг на друга вместе с радио-шумом. Но вдруг цепи разорвались — ангел рухнул вниз. Он натянул шляпу на голову, прошептав: — Нет, нет, нет. Замолчи! Настоящий Аластор дрогнул. Сердце в груди забилось так быстро, так громко, что даже перебивало этот навязчивый смех из сна. Так было даже лучше — он сам больше не мог его слушать. Радио-демон не знал, что так много значит для Люцифера. Ещё несколько дней назад он бы точно обрадовался, что занимает столько места в его душе, но сейчас ему стало неприятно. Гадкое, едуое чувство, похожее на стыд, но в тысячу раз хуже, расползлось внутри него, его впервые выбесила своя собственная ухмылка. Поджатые уши навострились вперёд, в сторону ангела, уловив его тихие всхлипы. Что-то внутри щелкнуло.