Билет в один конец

Ребята из группы разбрелись по домам кто куда. Дилан и Лололошка, конечно, не стали исключением. Они шли обратно, и Дилан почти физически ощущал, как за спиной у него вибрирует воздух от непрекращающегося монолога соседа. Тот был похож на заводную игрушку, которая ещё не успела разрядиться после всей встречи и игр. Дилан бормотал в ответ "ага" и "угу", делая вид, что слушает, хотя в голове крутилась лишь одна мысль, как бы заткнуть его. Они подошли к подъезду, и его прохлада обняла их как спасение. Оба вздохнули почти синхронно. На улице было по-весеннему свежо, но в воздухе уже висело липкое, душное лето, от которого хотелось спрятаться. На лестничном пролёте между первым и вторым этажом Ло вдруг замер. Его неугомонная энергия куда-то испарилась, сменясь неловкой паузой. — Слушай… а у тебя родители дома? — спросил он, не глядя на Дилана, а изучая трещинку на стене. — Вроде нет. Писали, что задержатся у знакомых, или что-то вроде того. — Буркнул Дилан, нащупывая в кармане ключи. Предчувствие чего-то появилось само собой. — А… — Ло сделал паузу, ещё дольше, и наконец перевёл на него взгляд. Чувство "веселья", которое окружало парнишу целый день, словно испарилось. За очками нельзя было точно сказать его эмоции. — У меня тоже никого. И, иногда из-за этого я очень плохо сплю.. Дилан опешил. Его мозг, уставший от новых лиц и эмоций, буквально завис. Никто. Никто никогда — не просился к нему в гости. Тем более человек, которого он знал от силы сутки. И что ему делать? Вежливо отказать? Но как, когда парень стоит перед ним, вдруг ставший хрупким, и, будто, меньше ростом? А вдруг это ловушка? Что если за этой уязвимостью скрывается что-то опасное? Привычный цинизм тут же подкинул образы из криминальных хроник. Прошла вечность в несколько секунд. Дилан мысленно перебрал все возможные исходы, от катастрофических до просто неловких. Он вздохнул. — Только, боже упаси, если ты храпишь… — сказал он, поворачивая ключ в замке. — Пошли. Его голос прозвучал не как приглашение, а как очередное захоронение его вечернего спокойствия. Дверь открылась, впуская их внутрь квартиры, которая соскучилась по своим жильцам. Они разулись. Дилан молча указал на полку. И, что было странно, Ло не начал тараторить. Не рассказывал байку, не засыпал вопросами. Он просто снял ботинки и поставил их рядом, аккуратно, носками к стене. Дилан мысленно выдохнул. Возможно, его уши наконец-то отдохнут, а вечер не превратится в пытку общением. В тишине было что-то ненадёжное. — Чай хочешь? — спросил он наконец, просто чтобы разрядить молчание. Базовая, проверенная формула гостеприимства. — С радостью! Если есть, я буду фруктовый. — Ответил Ло, и его настроение, казалось, мгновенно вернулось к отметке «солнечно». Он почти что припрыгивал за Диланом на кухню. Дилан занялся чаем. Себе, любимому — без всего, горький и ясный, как его собственное настроение сейчас. Для гостя — фруктовый сбор, который уже пахнет конфетами. Он наблюдал, как Ло берет одну, вторую ложку сахара, и его внутренне передернуло. Кажется, от одной мысли об этой сладости у него свело скулы. — Жопа-то не слипнется? — сорвалось у него, бровь поползла вверх сама собой. Ло лишь хихикнул. — Не-а. А ты как без сахара пьешь? Не горько? — Так же, как и ты с ним, — буркнул Дилан, хватая свою кружку. — Молча. Он развернулся и направился в свою комнату. В берлогу, в единственное полностью своё пространство. Не оглядываясь, но и не протестуя, когда услышал за спиной легкие шаги хвостика. Они устроились: Дилан на стуле, отгородившись спинкой как баррикадой, Ло — на краю кровати, неловко прижимая к себе кружку. Его взгляд начал сканировать комнату, и Дилан невольно напрягся, готовясь к стандартным вопросам или глупым комментариям. Но вместо этого глаза гостя загорелись искренним, живым интересом. Они задержались на полке с фигурками. — Ва-а-ау! — вырвалось у Ло, и его палец указал на одного конкретного персонажа. — Ты тоже это смотрел? Дилан не мог скрыть лёгкого шока. У этого, казалось бы, чистого экстраверта, ходячей энергии, хватало времени и внимания не только на общение, но и на что-то столь же нишевое? Он кивнул. И разговор перелился, как тот же чай из чайника. Незаметно, естественно. Они спорили о мотивах второстепенных персонажей, сравнивали силы, строили гипотетические битвы, распределяя героев по вымышленным тирам. Дилан ловил себя на том, что жестикулирует, аргументирует, что в его голосе звучат нотки азарта. И в какой-то момент на его губах промелькнула улыбка. Пауза в разговоре напомнила Дилану о первоначальной причине этого визита. Он откашлялся. — Слушай, а что за сны-то тебе снятся? — спросил он, стараясь, чтобы вопрос прозвучал как можно менее заинтересованно. Всё-таки под этим предлогом он его сюда впустил. Ло замер. Его оживлённое лицо на миг стало гладким, как поверхность озера перед ветром. — А, ну… — он покрутил кружку в руках, глядя на уже полностью заваренный чай. — Мне часто снятся люди, которые зовут меня. По имени. Самое странное… что их голоса кажутся до боли знакомыми. Будто я должен их узнать, но не могу. — Дежавю, что ли? Или как оно называется.. — предположил Дилан. Это звучало довольно мрачно. — Возможно. Я и сам не до конца понимаю, — Ло вздохнул. — Но после таких снов просыпаешься с чувством… будто проглядел или забыл что-то важное. А когда в доме есть кто-то ещё — хоть в соседней комнате — как-то спокойнее. И сны такие реже. Плотная тишина повисла между ними. Дилан ломал голову, ища, что сказать. Какое-нибудь "бывает" или "кошмар" тут не поможет. Но и нормальные слова застревали в горле. Ему вдруг отчаянно захотелось сбежать от этой внезапной глубины, вернуть всё в безопасные, бытовые рамки. — Не хочешь.. посмотреть что-нибудь, чтобы отвлечься? — выдохнул он наконец, почти с облегчением, протягивая пульт от телевизора, который завезли и установили уже позже мебели, как белый флаг, как предложение перемирия между откровенностью и комфортным молчанием под мерцание экрана. — Я только за! Видел, недавно вышел какой-то новый фильм.. короче, сейчас врублю! Ло выхватил пульт и принялся тыкать в неудобную экранную клавиатуру. Они благополучно начали смотреть, а Дилан перебрался на кровать, для лучшего обзора. К середине фильм оказался полным фуфлом, и это было даже мило — что-то настолько бессмысленное и безопасное. Ло изредка комментировал особо дурацкие моменты, но его голос становился всё тише, слова — медленнее. Он понемногу проваливался в сон. Дилан, заметив это, поубавил звук, откинулся на подушку и глянул на время в телефоне. Полвторого ночи. Неудивительно. Весь день этот вечный двигатель бегал, прыгал и тратил энергию на бессмысленные (для Дилана) разговоры. Теперь батарейка села. Внезапно голова Ло наклонилась и упала ему на плечо. Дилан аж подпрыгнул, как от удара током. Он осторожно, стараясь не сделать резких движений, отодвинул спящего, уложил на подушку и накрыл первым попавшимся одеялом с верхней полки шкафа. Не своим же делиться. "В очках-то, наверное, неудобно.." — мелькнула мысль. Его рука потянулась к дужке тёмно-синих солнцезащитных очков, всё ещё скрывавших глаза даже во сне. И тут рука Ло обхватила его, мол, чтобы не снимал. Хватка была твёрдой, почти рефлекторной. Дилан замер, сердце застучало где-то в горле. Но через секунду пальцы ослабли, рука Ло обмякла и безвольно упала ему на грудь. У Дилана вся жизнь перед глазами пронеслась. Такого он точно не ожидал. Он отдышался, подумав, что лучше не снимать от греха подальше, медленно встал и переоделся в свою «пижамную» атрибутику — тёмно-фиолетовую футболку и шорты. Лёжа в темноте, он наконец осознал всю цепочку абсурда: он лежит в своей кровати с полу-знакомым, впустил его, напоил чаем, уложил, накрыл, и теперь ещё и терпит его присутствие в своём святилище. Голубоглазый явно заболел. Более адекватной причины он не видел. Но почему-то было не страшно. Было странно. Тишина квартиры, которую он так ценил, теперь казалась неполной без этого тихого, ровного дыхания рядом. Под этот микс — раздражение, смешанное с любопытством, и тяжёлая голова на соседней подушке, — Дилан и провалился в собственные сновидения. Его последней чёткой мыслью было то, что утром ему потребуется очень крепкий кофе. И, возможно, ответы на несколько вопросов, которые возникли у него во время размышлений.

***

Солнечный свет пробивался сквозь щель в шторах и аккуратно тыкался Дилану прямо в глаза. Он поморщился, зажмурился и медленно открыл веки. Пространство рядом на подушке было пустым. Значит, либо ускакал к себе, либо... Тишину нарушали приглушённые шажочки и лёгкий звон посуды из кухни. Вывод был однозначен: он дома не один. Дилан тяжело вздохнул, глянул на время: полдесятого. Он сел, с трудом отлепив голову от подушки, нащупал тапочки и поплёлся на разведку, волоча ноги. На кухне его ждала картина: Ло, который, казалось, сбегал к себе переодеться, стоял у плиты. Его тёмные солнцезащитные очки были на месте. Ди на секунду передёрнуло от воспоминаний произошедшего ночью с этим аксессуаром. Воздух пах не кофе, а чем-то сладким и подгоревшим одновременно. Родители, к счастью, ещё не вернулись — не придётся строить теорию о том, как здесь оказался сосед. — Доброе утро! — Ло обернулся на звук шагов, и его улыбка была такой же ослепительной, как и вчера. За тёмными стёклами невозможно было разглядеть, выспался ли он. — Хочешь чего? У меня тут... эксперимент вышел. — Доброе, — прохрипел Дилан, отводя взгляд от соседа. — Я сам. Он целенаправленно проследовал к шкафу, взял свою кофейную чашку — чёрную, с потрескавшейся надписью, которую он хранил как артефакт. Сделав себе крепкий, спасительный кофе, он уселся напротив Ло за стол. Тот уже попивал чай, но на тарелке перед ним красовалось нечто обугленное, напоминавшее то ли блин, то ли омлет. Дилан сделал вид, что не заметил. Молчание было комфортным, но социальная батарейка Дилана уже мигала красным. Он собрался с духом. — Слушай, а у тебя уже родители дома?— Ло будто бы уставился на него с замешательством, а потом резко сообразил. — Да-да! Конечно, наверняка уже.. Тогда я не буду тебя задерживать! — Он быстро допил, встал со стула, выкинул пакетик в ведро, помыл свою чашку и поставил её точно на место. Все движения были довольно быстрыми. — До встречи! — Он уже выскочил в коридор, но на лестничной площадке задержался, чтобы помахать рукой. Дилан, стоя в дверном проёме, машинально помахал в ответ, с внутренней, тёплой надеждой, что это «до встречи» случится не раньше вечера, а лучше — через неделю. Дверь закрылась. Дилан облокотился о косяк, вдохнул и медленно выдохнул. Тишина. Она вновь наполнила квартиру, но теперь казалась не такой уж и желанной. В ней отчётливо слышался едва уловимый, сладковатый запах неудачной выпечки. А еще в памяти стояло изображение: темные очки, отражающие его же, сонное и недовольное лицо. Загадка, которую он впустил на свою кухню, ушла, оставив после себя лишь чувство легкой опустошенности и неотвязное любопытство. На улице, в круговороте лиц и движения, эти очки были просто частью Ло — такой же, как его неугомонная энергия. Они сливались с образом вечного двигателя в солнцезащитных линзах. Но здесь, в скудном утреннем свете его кухни, они вдруг стали огромными. Почему он до сих пор их не снял? Даже за столом, даже когда некому, кроме Дилана, на него смотреть? Это было нелепо. И от этой нелепости исходила странность, которая висела в воздухе плотнее, чем запах подгоревшего эксперимента.