Revamp The Undead Story / Ревамп

Брат

Около ста лет назад одним из королевств правили существа нечеловеческого происхождения. Сущности, чья кровь кипела силой, а сердца бились не так, как у людей. Но даже среди своих они разделялись – братья по крови были врагами ради одного: трона. Когда последний правитель был свергнут, началась война. Огромная, безумная, жестокая. Группа мятежных вампиров, отказавшись признать нового правителя, обратилась к древнему ритуалу. Они призвали ту, чьё имя было запрещено произносить вслух. Ту, что создана по писаниям, о которых рассказывали шёпотом. Ту, кого называли матерью всех демонов – Лилит. Песнопения эхом раскатывались по церкви, вознесённой над священной землёй. Молитвы были обращены к пламени, которое явилось в образе женщины. Она пришла – огненная, бесстрастная, вечная. И услышала их мольбу. Её изумрудно-зелёные глаза горели яростью, когда она начала ритуал. Магия вылилась в заклинание, а затем – в проклятие. Тело Рамиля Солая Джоноэля, высокого и гордого, рождённого для власти, медленно окаменело. Его веки опустились в последний раз, грудь перестала вздыматься, и его мысли замерли. Он был запечатан – не в могилу, не в темницу, а в холст масляной картины, где каждый мазок стал частью заточения. Его мятежные братья получили свою долю наказания. Их судьба была так же быстро решена вместе с ним. Но перед тем, как ритуал завершился, Лилит, проявила милосердие, и прошептала слова, которые должны были остаться забытыми: – Когда капля крови любимого человека коснётся твоего тела... проклятие заключения спадёт. ***** Пунн лежал на огромной кровати, потеряв сознание из-за событий, произошедших несколько часов назад. Рамиль сидел, глядя на него и не отводил взгляд. Он вновь ощущал себя живым. Чувство, которое он не испытывал сотню лет, вернулось к нему. Но он не понимал, как человек, что лежал на его белоснежной подушке, повлиял на это. Рамиль не хотел оставлять Пунна одного ни на секунду. Отель был тем местом, что по мнению всех было самым безопасным. «Джоноэль» был убежищем для чистокровных вампиров – святилище, куда никто не осмелится войти, чтобы причинить вред или напасть. Поэтому Рамиль не хотел, чтобы Пунн покидал его. Так же Рамиль знал, что когда тот проснётся и первым увидит его, он сможет объяснить всё сначала. Или хотя бы попытаться. Тук-тук... Бамс... Дверь открылась без лишних слов. Это был Метус – верный слуга, представитель рода, рождённого его кровью. Он склонил голову, как всегда, и не двинулся с места, пока Рамиль не кивнул, разрешая остаться. – Мой Господин… – Мм-м. Метус замялся, но всё же продолжил: – Прошу прощения за то, что осмелился усомниться, но... – Он спас меня, - утвердил Рамиль. – Его кровь освободила меня от проклятия. – Это значит...? Не успев договорить, Метус заметил, как Пунн пошевелился, и его веки задрожали. Он открыл глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на мягком оранжевом свете торшера. Он сел на край кровати, не обращая внимания, что одеяло соскользнуло с его тела. Пунн огляделся, ещё не совсем осознавая, что происходит. Его взгляд упал на Метуса. Вспомнив пережитые события, он выпучил от удивления и страха глаза. – Т-ты... - попытался что-то сказать Пунн, но его горло саднило. – Пунн, - одернул его Рамиль, привлекая к себе внимание. – ...Мм-м, - говорить что-либо было трудно, наверняка из-за того что его не так давно держали за горло. Голос срывался. Пунн сидел, как пойманный зверёк, который ещё не решил – бежать или оставаться. Метус подошёл к тумбочке, налил воды в прозрачный стакан и протянул его Пунну, говоря: – Я ничего туда не подсыпал. Пунн взял стакан обеими руками, долго смотрел на него, потом сделал первый глоток. Он пил медленно, сдержанно, хотя жажда была сильной. Только когда стакан опустел, он, наконец, посмотрел вверх. – У тебя есть вопросы? - спросил у него Метус. – Может быть... - шумно сглотнул Пунн, и вместо этого произнёс. – Ты хочешь мне что-то рассказать? Рамиль наблюдал за этой сценой молча. Он знал, насколько сложно объяснить человеку, что мир гораздо больше, чем кажется. Что оккультизм и другие расы – это не вымысел, а реальность, которая ждёт его за следующей дверью. Пунн не глуп, и если они ничего не объяснят сейчас, от него полетит тысяча вопросов. – Я вампир, - тихо произнёс Рамиль. – Только тебе решать, верить в это или нет, - добавил Метус. – Вампир? - переспросил Пунн, дрогнувшим голосом. – Странные вещи, которые с тобой происходили, связаны с проклятием, которое наложили на меня сто лет назад, - ровным тоном объяснил Рамиль. – Намеренно или нет, но ты освободил меня. Пунн понимал, что всё, через что он прошёл за последние дни, выходит за рамки человеческой логики. Но сейчас, услышав правду, он чувствовал лишь одно – замешательство. Внутри него кипело множество вопросов, и ни один не находил выхода. Он сидел, уставившись на Рамиля и Метуса, как на часть кошмара, от которого он так и не проснулся. – Тебе повезло, - сказал Метус. В чём здесь везение? Пунн не мог понять. Это было слишком. Он ожидал чего угодно, но только не этого. Кто вообще может подумать, что станет ключом к пробуждению древнего существа? Он в своих самых фантастических мечтах, не мог поверить, что его жизнь перевернётся из-за случайного падения капли крови на холст картины. Если бы он мог вернуться в прошлое, он бы отказал Джетту. Отказал бы в том странном поручении, которое начало цепочку событий, приведших его сюда. Он бы выбрал обыденность. Выбрал бы свой антикварный магазин, свою тихую жизнь, где единственным источником волнений были покупатели и царапины на старых вазах. Он сидел посреди комнаты, окружённый двумя бессмертными, которые пристально смотрели на него. Ему потребовалось много времени, чтобы всё осмыслить: события, предшествовавшие падению с балкона, тот момент, когда его жизнь зависла над пропастью – и внезапное спасение. Он остался невредимым только потому, что Рамиль – человек, который снился ему каждую ночь, – успел подхватить его. И это признание... Рамиль не был человеком. Он был вампиром. И он вытащил его с чёртовой картины! В это было трудно поверить. И он не хотел усложнять ситуацию ещё больше, задавая вопросы. Поэтому он решил принять как данность. Слишком многое уже вышло за рамки возможного. Доказательства были сильнее любого его сомнения. Они превосходили его воображение. – Теперь ты знаешь то, чего знать не должен, - будничным тоном сказал Метус. – Что? - посмотрел на них Пунн. – Что вы вампиры? – Что ты снял печать с нашего Господина. – Я никому не скажу, - пробурчал Пунн. – Мы не можем позволить тебе рассказать кому-либо, - предостерёг Метус. – Эта тайна должна остаться с нами. – Что ты имеешь в виду? - не понимал Пунн, о чём тот говорил. И не хотел понимать. Потому что, чем меньше он будет знать, тем больше шансов у него выйти из этой передряги живым. – Тебе придётся остаться с нами, Пунн, - констатировал Рамиль, привлекая его внимание. – Пока всё не успокоится. Эти слова прозвучали словно пощёчина. Ответ Рамиля был слишком далёк от того, что он хотел услышать. Пунн крепко сжал пустой стакан в руках. – Почему? - спросил он. – Почему я должен оставаться? – Ты знаешь наш секрет, - спокойно ответил Метус. – Как думаешь, вампиры отпустят тебя с этой информацией? – Это место безопасно для тебя, - дополнил Рамиль. – Мы с Метусом будем заботиться о тебе, пока всё не успокоится. – А когда это случится? - заинтересованно спросил Пунн, но ответа не последовало. Господин и слуга замолчали одновременно. Они сами не знали ответа? Или, что хуже – потому что он не должен был узнать больше, чем уже знал? Но оказалось проще. Перед тем как ответить на вопрос, Метус поведал Пунну историю их мира. – Наша раса страдает от охотников, которые нас преследуют. Милорд Рамиль – единственный оставшийся чистокровный представитель рода Джоноэлей. И если его обнаружат сейчас, когда он ещё недостаточно силён, всё станет опасным. Джоноэли долго ждали возвращения Милорда. После восстановления сил Милорда, будет провозглашён верховный правитель вампиров. И тогда всё закончится. Мозг Пунна работал на пределе. Всё это казалось романом, прочитанным в детстве. Но если бы это был просто роман, то это была фантастика, которая его бы развлекла. Но поскольку это было реальностью – страх и желание сбежать встали на первое место. Он знал, что если попытается уйти, то может не дожить до следующего дня. Но разве смерть не лучше, чем стать пленником в новом, непонятном мире? Выражение «встретить смерть с мечом» показалось ему в этот момент наиболее подходящим. Пунн громко вздохнул и кивнул в ответ. Как бы мало он ни понимал, он смирился с тем, что стал одной из пешек в руках судьбы, не имея возможности играть по-своему... ***** Незнакомые песнопения эхом разливались по древнему зданию, смешиваясь с карканьем воронов, что расселись повсюду – что-то призывало их сюда. Пунн шёл за Рамилем, чувствуя, как холодный воздух обволакивает кожу, а каждый шаг становился тяжелее от неопределённости. За Рамилем шёл его верный слуга, Метус, чей голос всё ещё звучал у Пунна в голове: – Хуэр запечатал офис, когда Господин был проклят. Он использует свои способности к трансформации, чтобы расследовать дела. Офис, о котором они говорили, словно почувствовал их приближение. Дверь, которая была закрыта, распахнулась сама собой, ожидая их. Рамиль ускорил шаг, но заметил, как Пунн старается не отставать. Его страх быть брошенным был ощутим. Рамиль и Метус подождали его, и когда Пунн подошёл ближе, продолжил путь уже рядом с ними. По мере приближения к большим воротам голоса пения становились громче. Карканье воронов сливалось с хлопаньем крыльев, целая стая собиралась вокруг них. Пунн машинально схватился за край рубашки Рамиля – так, как делают дети, когда им страшно. Рамиль замер на мгновение. Он не посмотрел на Пунна, но и не оттолкнул, позволяя и дальше цепляться за него. Согласно словам Метуса, это место принадлежало Хуэру Солай, одному из первых вампиров, рождённых из крови самого Рамиля. Он был создателем и правителем этого пространства. Рамиль остановился перед дверью. Позади него Метус что-то шептал, призывая неизвестное. А затем – стая воронов спустилась с неба, сотней, если не больше. Они обрушились на землю, едва не задев троицу у входа. Но вместо того, чтобы просто пролететь мимо, они рухнули на землю, растворяясь в тени, а затем собрались в фигуру, что замерла стоя на коленях. – Мой Господин. – Встань, Хуэр, - приказал Рамиль. Тот медленно поднялся. У него было бледное лицо с тёмными, ярко выделяющимися кругами под чёрными глазами, что указывало на бессонные ночи. Так же ярко смотрелись и его растянутые в улыбке губы. Хотя какая улыбка, Пунн бы её назвал усмешкой. На плечах у него сидели два ворона, как два сторожевых пса, не мигая смотревшие прямо на Пунна. Он встретился взглядом с Рамилем. И тогда Пунн понял: этот человек – один из тех, кто ждал его пробуждения. Один из тех, кто служил ему, не теряя веры, тогда, когда Рамиль был запечатан внутри картины. – У нас сегодня особый гость? - спросил Хуэр. – Этот юноша снял проклятие с Господина, - перевел Метус внимание Хуэра на себя. – Тогда, полагаю, мне следует поблагодарить его, - ответил он, с надменной усмешкой. Пунн не воспринял слова Хуэра всерьёз. Его «благодарность» была слишком холодной и ядовитой. Это было скорее насмешкой, чем знаком уважения. Каждое слово, каждая интонация – он пытался вызвать в Пунне неловкость. Казалось, что все сородичи Рамиля испытывали его. – Где Мекин? - поинтересовался Метус. – Он не любит перемещаться, как вампиры. Подозреваю, его увлекает общение с глупыми людьми, - ответил Хуэр. Презрение сквозило в ответах Хуэра. Ненависть к человечеству истекала ядом в каждом его слове. Взгляд, брошенный в сторону Пунна, был полон презрения. И когда он говорил о Мекине, который предпочитал жить среди людей, в уголках его губ проскальзывала издёвка. Рамиль заметил это, впрочем он всегда за ним это замечал. И потому, не говоря ни слова, он протянул руку, взяв Пунна за руку, которой он держался за край рубашки. Пунн очень крепко сжимал её. Рамиль повёл его в центральную гостиную, где воздух был наполнен безжизненностью, а свет был тусклым для того, чтобы чувствовать себя в безопасности. – Жертвенники полны подношений. Пунн не рискнул дотронуться до еды, которая стояла перед ним. Он сидел, сгорбившись, в углу комнаты, пока трое вампиров обсуждали вещи, понятные только им. Слова о крови, силе, древних ритуалах звучали для него как ругательство, которые лучше не произносить вслух. Большая деревянная дверь, что вела сюда, распахнулась, впуская последнего гостя. Это был Мекин. Среди всех, кто был здесь, именно он выглядел... человечнее остальных. Его лицо не было окружено тенью вечности, его движения не были быстрыми. Он двигался так, как делают люди, живущие в реальном времени. – Добро пожаловать, мой Господин. – Как дела, Мекин? Рамиль ответил иначе, чем на приветствие Хуэра. Он был более дружелюбен с ним, но всё так же сдержан. Пунн был удивлён, что тон Рамиля был не таким холодным, как при разговоре с Хуэром. Пунн начал понимать, что Рамиль относится к своим слугам по-разному. Хуэр был верным, но гордым. Мекин – послушным, но далёким от мира вампиров. – Я слышал, ты на последнем курсе медицинского? - спросил Рамиль следом. Мекин кивнул, не скрывая улыбки. – Да. Использую свои способности, чтобы помогать людям. Хотя Хуэр называет их глупцами. – Не стоит удивляться, - вставил Рамиль. – Он считает, что быть человеком – это унижение. Пунн удивлялся тому, как Рамиль дружелюбен с Мекином, хотя с Хуэром он был холоден. В какие-то мгновения, Пунну казалось, что Рамиль еле сдерживается в разговоре с владельцем этого места. – Метус, вероятно, рассказал вам причину, по которой он хотел видеть вас обоих, - отвлёк от дум, голос Рамиля. – О троне, Господин? - поинтересовался Хуэр. – И о том, что я хочу, чтобы ты вернулся в «Джоноэль», - обратился Рамиль к Мекину. Тот помедлил, затем выпрямился, отвечая первым: – Я хочу остаться здесь, Господин. «Джоноэль» больше не мой дом. То, чем я занимаюсь, не вяжется с нашими традициями. Я не хочу возвращаться. На лице Рамиля не дрогнул ни один мускул. Но Пунн чувствовал – внутри было больно. Его бесстрастное лицо выражало принятие доводов вампира, которого он считал младшим братом. – Я не буду настаивать, - ответил он мягким голосом, как капли воды, падающие в тишину. Мекин расслабился. Он получил то, чего хотел – свободу. – Не забудь подготовиться к тому, чтобы отдать свою силу Господину, - напутствовал Метус, и Рамиль добавил: – Когда придёт время, я свяжусь с тобой. Мекин кивнул. После того, как они получили задание от Метуса, встреча закончилась. Пунн же просто наблюдал. Чувствуя, как становится всё яснее: эти существа не просто следуют приказам, они могут выбирать. Иногда – против воли своего господина. ***** Пунн вернулся вместе с Рамилем и Метусом. Хуэр, как всегда, не потрудился добираться людским методом. Он снова напугал Пунна, когда превратился в ворона и полетел к выходу. Мекин, что был лучше приспособлен к человеческой жизни, предпочёл воспользоваться транспортом. Автобус, дорога, шаги – он предпочитал жить как человек. И, возможно, поэтому Пунн чувствовал к нему чуть больше доверия. Автомобиль остановился прямо перед ними. Пунн сел на заднее сиденье рядом с Рамилем, который провёл всю дорогу, наблюдая за движением за окном – после ста лет жизни он не мог привыкнуть к этому миру. Их окутала тишина. Не давящая, нет. Скорее – мягкая, как плед, который хочется накинуть на плечи холодной ночью. Звуки города пробивались сквозь стекло, заполняя продолжительную паузу между словами. – Хуэр и Мекин были людьми…как и ты, - нарушил молчание Рамиль. – Да? - удивлённо спросил Пунн. – Молодой Ар был жалок. Его обманом заставили принести себя в жертву странному культу, верившему, что кровь может омолаживать. – И как он выжил? – К счастью, Метус нашёл его уже на грани смерти, - ответил Рамиль, продолжая наблюдать за проносившимися огнями ночного города. – Я спросил его, хочет ли он снова жить. – И ты укусил его? - заинтересовался Пунн. – Как в кино? – Это был способ дать ему новую жизнь…в обмен на бессмертие, - спокойно ответил Рамиль. – А Мекин?.. Пунн задавал вопросы один за другим, впитывая каждое слово, которое могло стать важным позже. Он хотел понять. Хотел узнать, кто они такие – эти существа, которые когда-то были людьми. Интересно, а как они прощались с близкими? После обращения они должны были хранить тайну. Пунн не удержался и с любопытством спросил: – Какое прощание было самым болезненным? – Не знаю. Думаю, любое прощание болезненно. Пунн посмотрел в глаза Рамиля. Чёрные, как ночь, непроницаемые, но в них проскальзывали отблески чего-то человечного. Он не ответил сразу. Только перевёл взгляд на переднее сиденье, где сидел Метус. – Мекин был воскрешён мной почти из мёртвых. Он был военным врачом, и был готов быть должным мне за полученный шанс, потому что перед смертью он хотел попрощаться с семьёй. Он рискнул, несмотря на боль, что пережил. – Ты вовремя его спас. – Да... - ответил Рамиль. – Но, к сожалению, Мекин тогда не умел контролировать свою жажду. Слов прощания он так и не произнёс. – Что ты имеешь в виду? – Он не понимал, что делает. Когда он пришёл в сознание, всё было кончено, - говорил спокойно Рамиль, но Пунн подозревал, что эта ситуация не оставила его равнодушным. – …Включая жизни всех членов его семьи. Вот почему Мекин решил продолжать помогать людям, чтобы искупить вину, которую он носит в себе уже сотню лет. Пунн почувствовал, как внутри что-то сжалось. Боль всегда имеет причину. Не зависимо, прячется она за тёплым или холодным взглядом. Пунн раньше не задумывался над этим. Сейчас обдумывая это, ему самому стало больно. Рамиль протянул руку. Легко коснулся его плеча, чтобы показать, что он рядом. Пунн ещё не знал, сколько боли пришлось пережить Хуэру и Мекину. Рамиль знал. И потому старался помочь им справиться с этим. Чтобы его младшие братья не чувствовали себя виноватыми, и не боялись того, кем стали. – Тебе грустно? - спросил он тихо. – Мне жаль... - ответил Пунн, собирая все мысли в кучу. – Кого? – Хуэра. Мекина... – ...И меня? - спросил Рамиль. ***** Мекин, к счастью, успел приехать в больницу до того, как раздался телефонный звонок. Он выскочил из машины и пошёл – быстро, почти бегом – к комнате отдыха врачей. Надев белый халат, он не успел отдышаться, как уже направился в операционную, прижимая телефон к уху. – Доктор, почему вы так долго не отвечали на звонок? – Я здесь, я уже здесь... - ответил Мекин. Его глаза – добрые, уставшие, но полные жизни – не оставили медсестрам ни единого шанса рассердиться. Они знали: если Мекин опаздывает, значит его задержало что-то срочное. Он не терял времени даром. Работа обрушилась на него волнами. Ни минуты передышки. Ни крошки за весь день – даже знаменитую курицу, которую он заказал, так и не попробовал. Казалось, этой ночи не будет конца. Несмотря на то что Мекин был вампиром – сильным, древним, бессмертным – он чувствовал усталость, от нескончаемого потока пациентов. Когда наконец часы всеми любимого экстерна в операционной показали предрассветное время, он упёр руки в бока и выдохнул через рот. Он боялся закрывать глаза. Боялся, что если сейчас ляжет спать, то проснётся только тогда, когда его снова вызовут. Поэтому он решил сделать паузу. Он направился в круглосуточный магазин рядом с больницей, где обычно сидел за мраморным столиком, пытаясь очистить голову и насладиться любимым фруктовым соком. Брим! – Доброе утро, доктор. Ты сегодня на дежурстве? - раздался вопрос от юного парня. – Почти доброе утро, Покпонг, - ответил он, улыбаясь своей обычной, немного сдержанной улыбкой. Их пути пересеклись именно здесь – в этом магазине. Один приходил после долгих часов работы, другой подрабатывая перед первым курсом университета. Покпонг копил деньги, стараясь не обременять приёмных родителей. Их первая встреча была запоминающейся. Мекин чуть не потерял контроль из-за запаха крови – сразу десяток аварий, произошли одновременно. Он сделал свою работу, но после этого едва держался на ногах. Уже в магазине он открыл бутылку красного вина и выпил её всю. Алкоголь ударил в голову, и он чуть не уснул прямо на полу. К счастью, Покпонг заметил это, помог ему добраться домой и больше ничего не спросил. – Тебе как всегда? - доброжелательно спросил Покпонг. – Ага. – Уже закончил? – Нет. У меня перерыв. Просто захотелось чего-нибудь сладенького, - ответил утомлённый Мекин. – Виноградный сок с пятью порциями сиропа – достаточно сладко? – Ха-ха, - этот парень знал как развеселить врача. Мекин медленно пил сок, позволяя себе эту короткую передышку. Его тело восстанавливалось. Мысли становились чище. Он собирал силы для следующего этапа – продолжения этой бесконечной смены, которая всё никак не заканчивалась. Покпонг в это время говорил о простых вещах – о своих планах, о математике, которую не мог решить, о том, как хочет стать самостоятельным. А Мекин слушал, не перебивая. Они разговаривали почти час, разрешив три примера из сложных задач Покпонга, пока уведомление на телефоне не выдернуло Мекина обратно в больницу. Он отработал изнурительную смену, уступив тем, кто пришёл его сменить, и только тогда он наконец мог отдохнуть. ***** Тем временем Метус отправился в галерею, где оставил свои картины несколько дней назад. Ему позвонила куратор Элиза. Сообщила, что кто-то проник в помещение после закрытия, и его картины были повреждены. Он не был там с самого первого дня выставки, когда всё было безупречно. Теперь же деревья затмевали красоту искусства. – Доброе утро, господин Метус. – Доброе утро, мисс Элиза, - поприветствовал куратора Метус, которая ждала его у входа – как всегда, аккуратная, собранная, и немного нервничая при виде него. Она протянула стакан воды, возможно, пытаясь скрыть своё волнение за обыденным жестом гостеприимства. – «Вампир из Гринмура»…- сказала Элиза, опустив голову. – Галерея уже отправила вашу картину в ремонтную мастерскую, господин Метус. Это может занять некоторое время – падающие осколки стекла поцарапали некоторые части картины. – Понимаю, - кивнул Метус. – Галерея пока закрыта на реконструкцию, но вскоре откроется в обычном режиме. Можем ли мы пригласить вас стать нашим почётным гостем на открытии? - спросила Элиза с надеждой, что не потеряет доверие. – Если у меня не будет других дел... с удовольствием, - это был не первый раз, когда Элиза пыталась связаться с ним. Он уже знал всё о повреждениях картины и без её объяснений. Значит, она хотела чего-то большего. Но Метус не мог понять, чего именно. Что-то было не так. Он видел это по её глазам. По тому, как она задерживала взгляд на его руках, будто искала какие-то следы. И наконец-то она решилась начать разговор: – Господин Метус... Кар! Кар! Кар! – Прошу прощения, мне пора идти, - перебил её Метус, поднимаясь с места. – Подождите... - не успела договорить она. Над галереей пролетели чёрные, как полночь, птицы – представители вампиров, рождённых из крови Рамиля, призывая его, второго человека в клане, поскорее попрощаться с куратором. Метус не стал задерживаться. Он шагнул в сторону, где уже не было никого, кроме тени, и исчез, используя свою силу. Он направился к Хуэру, в особняк, который он использовал в качестве своего жилища. Только он опоздал. Его Господин уже был там. Рамиль, хотя ещё не полностью восстановил свои силы, всё же обладал мощью чистокровного вампира. Сила, исходившая из его бледного тела, окружала его ярко-красным пламенем. Огненные волны энергии сжигали тех, кто осмеливался проникнуть в жилище Хуэра. Охотники лежали на полу, теряя сознание, один за другим. – Аааах! Где-то рядом, в завывающем ветре, Хуэр трансформировался. Он стал стаей воронов, затем – человеком, потом снова вороном. Его противники не успевали реагировать, их тела пронизывал шквал чёрного ветра. Кости хрустели, мышцы рвались, сердца замедлялись. Мекин же действовал осторожно. Хоть он и старался не убивать, его опыт врача помогал ему точно контролировать удары – он знал, как лишить человека сил, не отнимая жизнь. Одного он держал за горло, второй почти терял сознание от его удара. Он старался быть мягким. Драка должна была вот-вот закончиться. Метус, прибывший последним, не колеблясь расправился с охотниками, которые пытались подняться, чтобы застрелить Хуэра. Ворону едва удалось вырваться из их лап. Упёртый Хуэр не вспоминал о слове «осторожность», потому что как пришёл в себя, то снова превратился в ворона. И теперь преследовал охотников, которые осмелились с улыбкой противостоять ему. – Сколько их? - спросил Метус, наблюдая за боем. – Одиннадцать, - прошептал Мекин. – Одиннадцать... Тогда двигайтесь быстро, доктор. Солаи вели в бою себя по-разному – кто мягко, кто жестоко. Но все они, несмотря ни на что, помнили одно: они давали обещание своему Господину – не убивать людей. Вой заполнил дом Хуэра. Вороны кружились над комнатой, играя с врагами, как кошка с мышью. Мекин проверял каждого, убедившись, что никто не умер. А Рамиль был измотан. Но, несмотря на состояние, он оттолкнулся от стены, на которую опирался, отдыхая, и сразился с последним из них. Бой был закончен. По всему полу были разбросаны зачарованные предметы Хуэра. Между ними валялись охотники, которые были без сознания. – Мой Господин... – Я в порядке, - ответил Рамиль, медленно опуская руки. Он медленно поднялся с пола. Рамиль ждал, пока Метус, Хуэр и Мекин – те, кто выстоял рядом с ним в этой битве – подойдут. Все они были истощены. Хуэр закрыл глаза и попытался подавить гнев. Но внутри него горела злость от потери. По полу были разбросаны его вещи, собранные им за всю жизни. Некоторые он искал годами и считал их частью себя. А теперь они лежали, словно обломки корабля, потерпевшего крушение. Он не мог никого винить, потому что это была его ошибка. Его безрассудство. – Я думаю, пришло время нам... - начал было Хуэр, как его перебил Рамиль. – Возвращаемся в «Джоноэль». ***** Пунн уже давно перестал считать, сколько раз он терял дар речи из-за всего того, что происходило вокруг. Он метнулся вниз, в вестибюль, где хранилась аптечка первой помощи, уверенный в том, что понадобится больше, чем обычные пластыри. Когда он вернулся и вошёл в номер на верхнем этаже отеля – тот самый, где почти неделю назад началась его новая жизнь, – он увидел, как Мекин закончил лечение Хуэра. Тот уже мог ходить, пусть и с трудом. – Ты в порядке? - спросил Пунн, держа в руках перевязочный материал. – Просто устал, - ответил Хуэр, садясь на край кровати. Пунн присел рядом с креслом, где лечили Рамиля. Мекин держал ладонь на его шее, передавая целительную силу, которая медленно возвращала Милорду контроль над собой. Только когда выражение лица Рамиля стало чуть мягче, доктор отступил, переводя взгляд на Хуэра и спросил: – Как это случилось? – Охотники, - выплюнул Хуэр. – Группа охотников на вампиров? - уточнил Пунн, голос едва держался. – Как это произошло, Хуэр? - спросил Рамиль. – Как они попали в дом? - добавил Метус, внимательно следя за каждым движением Хуэра. Тот помедлил. Он не любил объяснять свои действия. Но сегодня пришлось. Метус повернулся к надоедливому ворону, который собирался признаться. Мекин, догадывающийся о вспыльчивом темпераменте брата, прислонился к стене, ожидая оправданий беспечного вампира. – После того как вы предупредили меня быть с ними осторожнее... - начал Хуэр, подбирая слова, чтобы не нарваться на гнев. – ... Они просто вошли в мой особняк…- он заметил как все сосредоточили внимание на нём, и договорил. – ... Ну, я позволил им войти... а после последовал за ними. – Тьфу ты... - прислонившись к стене, Мекин, устало покачал головой. Он знал, что Хуэр всегда действует по своему усмотрению. Без плана. Без страха. Иногда – без здравого смысла. – …Но то, что я узнал, того стоило, - договорил Хуэр, нарушая тишину. – Что именно? - спросил Метус. Хуэр не сразу ответил. Он опустил взгляд, давая всем понять, что его слова будут иметь вес. Когда он снова поднял голову, его глаза смотрели только на Рамиля. Разочарование проскальзывало в каждом вздохе. – Я видел их предводителя. – Охотников? - спросил Метус. – Да. И, возможно, ты Метус, тоже его знаешь. – Кого? - проворчал Метус. – Владельца галереи, где ты оставил «Вампира из Гринмура». Пунн замер. Слова ударили в него так, будто он получил удар в грудь. Он опустил глаза, пряча выражение лица. Потому что не только Метус знал владельца. Да, он знал Джетта. Знал лучше, чем кто-либо в этой комнате. И сейчас ему хотелось провалиться сквозь землю. Рамиль, стоявший в дальнем углу, не двинулся с места. К счастью для Пунна, он не видел его тревожного взгляда. Но Хуэр заметил, его взгляд не отпускал Пунна ни на секунду. – Господин Джетт? - переспросил Метус с удивлением. – У этих людей есть не только лидер, - продолжил Хуэр. – Но и тот, кто направил их в мой особняк. – Кто это может быть?.. - прошептал Мекин.