Revamp The Undead Story / Ревамп

Охотники

Ночь Хэллоуина была яркой и шумной. В клубе мигали разноцветные огни, музыка гремела, а толпа двигалась в такт ритму. Ночные посетители были одеты в самые разные костюмы – от зверей до духов. На VIP-этаже, где было чуть спокойнее, расположился высокий мужчина в чёрном плаще с алым подбоем*. Его костюм напоминал образ графа Дракулы. (Р/Р: *Подбой или подкладка - нашивная ткань на изнаночной стороне плаща, накидки) Он сел на мягкий угловой диван, одной рукой взял стакан с тёмно-красным вином со стола и сделал небольшой глоток. Второй рукой он придерживал за оголенную талию молодую девушку в коротком платье, которая сидела рядом, слегка раскрасневшись от алкоголя и внимания. Цвет его лица был мертвенно-бледным, а в глазах – странный блеск. Он медленно приблизился к её лицу, и коснулся губами её губ, вливая тёмно-красное вино, словно кровь, ей в рот. Она не сопротивлялась. Обхватив его за шею обессиленными руками, устроилась на диване и позволила ему делать всё, что он хотел. Мужчина с кулоном в виде капли крови, провёл ладонями по её телу, проверяя пульс на запястье, затем кончиком носа коснулся шеи. Запах кожи был смешан с ароматом парфюма. Он закрыл глаза, наслаждаясь моментом. Но это был не просто соблазн – инстинкт проснулся внутри него. Оклики друзей не беспокоили наследника Джоноэля. Жажда крови усилилась. Он чувствовал, как красный оттенок начал проступать в его радужках. Но, место было слишком многолюдным для того, чтобы лишить её жизни у всех на глазах. Он нежно коснулся её щеки губами и помог подняться. Они покинули клуб через задний выход. Заброшенное здание находилось недалеко. Старые стены были покрыты трещинами, пол скрипел при каждом шаге. Мужчина вошёл первым, осторожно проверяя обстановку. За ним последовала девушка. Она уселась на диван, немного неуверенно, но с интересом следила за каждым его движением. Именно сюда он обычно приводил своих жертв, влюбившихся в его бессмертную внешность, чтобы развлекаться с ними до полного своего удовлетворения. – Ммм… - произнесла она, улыбаясь. Он присел рядом, положил руку ей на плечо, затем на шею. Он сожалел, что этой девушки ему будет мало, но наступит завтра и он вновь пойдёт “на охоту”. Так он себя успокаивал, желая впиться клыками в эту тонкую шею. – Ах! – Тише, - прошептал он ей на ухо, наслаждаясь запахом крови. – Будет совсем немного больно. Он клыками коснулся кожи. Лёгкое давление, затем – глубже. Кровь стекала по нижней челюсти. Он зажал ей рот свободной рукой, чтобы заглушить крик. Цвет его глаз полностью стал красным. Он впитывал кровь, позволяя себе немного расслабиться. Утоляя жажду энергией человеческой крови, он и не подозревая, что в этот момент его место для одинокого «обеда» впустило одного свидетеля. Тихий щелчок затвора нарушил тишину. Хлоп! Агх! Он замер. Выстрел попал точно в голову вампира, шелохнув только прядь волос. Серебряная пуля прошла насквозь. Вампир дернулся и рухнул на пол. Через несколько секунд от него не осталось ничего – только одежда, диван и кулон в форме капли крови на полу. Джетт опустил руку, аккуратно пряча пистолет под пиджак. За ним вошли мужчина и женщина. Все трое подошли к девушке сидящей на диване. Она была бледной, но ещё дышала. – Мы можем её спасти, потеря крови не сильная. Отвезите её домой, - сказала женщина, проверяя пульс. – Я разберусь с этим, - ответил Джетт. – А ты осмотри место. Посмотри, что он оставил после себя. Элиза кивнула и подошла к дивану, ожидая, пока мужчина поднимет девушку на руки и понесёт её к машине. Стоило им только уйти, как лидер подошёл ближе. Джетт разблокировал экран и включил фонарик, внимательно осматривая пол, диван, чтобы проверить, не осталось ли чего. Только цепочка с кулоном в форме капли, который валялся рядом с остатками одежды. – Подвеска, - аккуратно, он спрятал его во внутренний карман серой толстовки с капюшоном и медленно направился обратно к машине. – Ты что-нибудь нашёл? - стоило ему залезть в салон, как Элиза задала этот вопрос. Помотав головой, он произнес: – Ничего. ***** Орион Клуб «Орион» находился в самом центре столицы. Он начинал работать после захода солнца, когда большинство людей уже готовились ко сну. Однако для любителей ночной жизни это было идеальное место, где можно было найти различные виды алкоголя, удобную обстановку и музыку, которая гремела до самого рассвета. Звук высоких каблуков Элизы эхом разносился по коридору, ведущему в потайной подвал. На плече висела сумка с документами и несколькими образцами повреждённых амулетов. Улыбка, которой она приветствовала клиентов в основном зале, исчезла, едва она миновала вход вниз, сменив её на серьёзный вид. Она спешила. Её лучший друг – командир охотников – вызвал её. Сообщение на экране указывало, что в их базу доставили новое оружие. Испытание предстояло важное. Элиза остановилась перед автоматическим сканером. Бледно-зелёный свет охватил её лицо, немного подсветив косметику, что скрывала усталость под глазами. Через секунду на экране высветилось слово «Принять», и задняя дверь плавно открылась. – Как дела? - спросила она, стоило ей только войти. – Близнецы сказали нам подождать снаружи, - ответил Джетт, не отводя взгляда от Пола и Кастера. Они получили такие ценные кадры в свою команду, потому что вампиры убили их семью. Каждый из близнецов был занят. Они работали с компактными устройствами, которые позволяли охотникам скрываться и подходить к целям незаметно. Практически всё современное оружие, используемое группой, включая любимый пистолет Джетта, было создано ими. Они были гениями в оружейной индустрии. – Пистолет? – Да, но меньше своего предшественника, - ответил Пол, демонстрируя оружие. – И мощнее. – Как вы этого добились? - удивлённо и в то же время заинтересованно спросил Джетт. – В этот раз Кастер добавил фрагменты священных кольев. Теперь пуля не будет долго мучить – сразу убьёт. Элиза кивнула, слушая объяснение. Она наблюдала, как Пол вставил патрон в небольшой пистолет, который едва помещался в ладони. Старшему брату-близнецу, обладавшему большими боевыми навыками, потребовалось меньше секунды, чтобы прицелиться и нажать на курок. Целью стал вампир, которого Джетт заранее схватил для испытаний, как подопытного. Пуля попала точно в лоб. Тело распалось за долю секунды, мощность была впечатляющей, не оставляя даже одежды, что была на нём. Джетт захлопал в ладони, поздравляя Кастера. Тот скромно улыбнулся, пока Пол заряжал следующий патрон. Это было настоящим прорывом: мощь, превосходящая любое оружие! – Отличная работа, Кастер… Пол. – Спасибо, мисс Элиза. – Сколько у нас есть патронов, Кастер? – Достаточно, чтобы уничтожить целую стаю, господин Джетт. Смех раздался в лаборатории подвала. Лидеры охотников сидели в подвальной лаборатории, освещённой тусклым белым светом от потолочных ламп. Воздух был наполнен запахом металла и старого дерева. Они радовались тому, что было достаточное количество выживших вампиров, которых им удалось схватить и использовать в качестве подопытных для своих экспериментов. После последней стычки у жилища Хуэра было потеряно много людей, но эта пушка давала надежду, что на этот раз победа будет за ними. – Кстати, мне нужно кое-что сказать, - начала Элиза. Джетт, державший руки в карманах своей серой толстовки, посмотрел на Пола и Кастера, которые проверяли оборудование, и только после этого он кивнул, показывая, что слушает внимательно. – Помнишь повреждённую картину, которую Пунн взял на ремонт? – «Вампир из Гринмура»? - припомнил Джетт. – Кажется, владелец картины забрал её в отель «Джоноэль». – Метус? - кивнула Элиза. Она немного помедлила, затем продолжила. На её лице читалось спокойствие, но взгляд выдавал внутреннее напряжение. Она знала, что следующие слова могут изменить ход всего плана. Элиза на мгновение задумалась, стоит ли рассказывать ему, кто был с Метусом, когда тот принёс картину. Однако, исполняя свой долг охотницы, она решила рассказать Джетту, что кое-кто из их близкого окружения проник в логово главы клана вампиров. – Там тоже случился инцидент. – Картину распечатали? - поинтересовался Джетт. – Не знаю. – Я об этом позабочусь, - ответил Джетт, решая действовать сразу. – Погоди, - положила руку Элиза на его плечо, останавливая. Она не хотела отпускать Джетта одного. Его характер был слишком нестабильным, а секреты «Джоноэля» – слишком важными. – Я пойду с тобой, - начала Элиз, глядя на то, как лидер охотников хмурится. – Я знаю, как мы можем раскрыть секреты «Джоноэля». ***** Метус знал, что Элиза придёт к нему. За эту неделю он уже получил от неё два звонка. Поэтому, когда она вошла через террасу второго этажа, он кивнул охране и направился в гостиную. Комната была оформлена в классическом стиле. Длинный диван, деревянный журнальный столик, несколько боковых стульев и мягкий свет от настольной лампы в углу. Он решил не приглашать её к себе на этаж – слишком многое там хранилось, чего знать ей пока не следовало. На часах было семнадцать пятьдесят. До назначенного времени оставалось ещё десять минут. Метус поправил свой тёмно-синий костюм, проверил, чтобы рубашка была аккуратно застегнута до третьей пуговицы, и спустился вниз. Он кивнул сотрудникам, которые остановились поприветствовать его, и занял место за столом. Элиза уже сидела напротив, держа в руках букет красных роз. Цветы контрастировали с чёрной обёрточной бумагой, в которую они были завёрнуты. – Спасибо, что нашли время увидеться со мной. Надеюсь, этот букет послужит извинением, - сказала она, протягивая цветы. – Благодарю, - ответил Метус, принимая их без лишних слов. – Вы хотите что-нибудь заказать, господин Метус...? – Да, спасибо. Если вы голодны, можете заказать что-нибудь перед тем, как мы начнём разговор. Я подожду. Метус скрестил ноги, положил руки на колени и пристально посмотрел на Элизу. Его взгляд был мягким, но требовательным. Он знал, это не простой визит. Метус слегка наклонил голову, демонстрируя улыбку, которая казалась дружелюбной, но и забавной из-за неловкой ситуации. Сделав заказ, они принялись ждать в тишине, пока Элиза не почувствовала неловкость. Когда принесли заказ, она попыталась скрыть своё нервное состояние, сделав поспешный глоток воды из высокого стакана. – Это... я хотела проконсультироваться по поводу вашей картины, господин Метус. Той, что галерея отправила на ремонт. – М-мм? – Возможно, вы не в курсе, но картина сейчас находится в «Джоноэле». – Знаю, - ответил он, чуть улыбнувшись. Элиза решила больше не ходить вокруг да около. Она поставила стакан, глубоко вздохнула и задала вопрос, который мучил её: – И почему вы взяли на себя смелость вернуть картину в «Джоноэль», не сказав мне об этом? – Может быть, вы забыли? - спокойно ответил Метус. – Картина принадлежит мне. Метус скользнул кончиками пальцев по краю высокого бокала с красным вином – жидкостью, которую он использовал не для питья, а как полоскание для рта после еды. Это был его обычный вечерний ритуал. Перед ним стоял недоеденный кусок первоклассного стейка, мясо было разрезано аккуратно. – Тогда, может быть, вы тоже забыли, - ответила Элиза, слегка улыбаясь. – Ваша картина находится под надзором нашей галереи. – Тогда я благодарен, и теперь освобождаю вас от этой задачи, - ответил Метус. Она взяла чёрную салфетку с золотой каймой – эмблемой отеля – и аккуратно промокнула губы, покрытые глубоким рубиновым оттенком помады. Затем она встала, слегка поклонилась и направилась к выходу. Метус провожал её взглядом до самого дверного проёма, не проронив ни слова. Элиза ушла, оставив за собой вопрос: была ли это угроза? Но Метусу этого было достаточно, чтобы понять: Элиза, скорее всего, была частью группы охотников на вампиров, известной как «Охотники». Он ещё несколько минут оставался в холле отеля, за которым следил вот уже сто лет. Сидел молча, вдумчиво. Обрабатывал информацию, полученную за этот вечер. Мысли сплетались в одну цепь, как старые нити, которые кто-то снова начал распутывать. Охотники, которые долгие годы оставались в тёмном уголке истории, вновь собирались вместе. Пробуждались. А значит, и ему предстояло решить очень много дел. ***** Пунн медленно отошёл в сторону от центральной части гостиной, где происходил странный ритуал. Пентхаус Рамиля был наполнен приглушённым светом, исходящим от свечей, установленных по углам комнаты. Воздух был тяжёлым от энергии, которая собиралась вокруг. Он уселся на своё излюбленное место – деревянный диван в дальнем углу комнаты. Он часто видел, как Рамиль проводил здесь часы, читая или просто глядя в окно. Сейчас же хозяин сидел посреди помещения, с закрытыми глазами. Рядом на полу находились Хуэр и Мекин. Оба были сосредоточены. От Мекина исходило мягкое синее свечение – знак того, что он использовал целительную силу. Хуэр же был источником тьмы – его энергия окружала тело Рамиля угольно-чёрным ореолом. Между ними стоял Метус, наблюдая за процессом с выражением профессионального интереса. – Это ритуал передачи силы, - объяснил Метус, обращаясь к Пунну. – То, что осталось после проклятия. То, что мы должны вернуть. Пунн глядел, не отводя взгляда. Сначала всё шло тихо. Затем – два ворона, круживших под потолком, внезапно закричали. Их крики стали громче, будто они чувствовали, как сила возвращается к своему истоку. Хуэр протянул руку, и две птицы, сидевшие на камине, вспорхнули в воздух. Он назвал их своими слугами – Хугин и Мунин*, те, кто служил ему безоговорочно, как и они, рождённые из крови Солей, служили Рамилю. (П/П: *простите, переводчик поперхнулся. Хугин и Мунин – два ворона – советники и «глаза» Одина. И это вообще-то из скандинавской мифологии! Рукалицо!) Между тем Мекин сохранял спокойствие. Он не выглядел раздражённым или напряжённым, как Хуэр, сидевший всё это время в неподвижности час, скрестив ноги, сложив руки на коленях. Глаза Мекина были открыты, радужки глаз были окрашены в красный, но он не мигал, полностью погрузившись в происходящее. Рамиль тоже оставался неподвижен. Температура в пентхаусе всегда держалась ниже 20 градусов по Цельсию. Для Пунна, родившегося в начале лета и привыкшего к теплу, это было не лучшим климатом. Судя по всему, Метус знал об этом. Он подобрал для него одежду с длинными рукавами, плотной тканью и закрытыми манжетами, чтобы уберечь от холода. В отличие от Рамиля, который часто ходил с голым торсом, будто сама зима не могла его заморозить. Пунн давно заметил эту особенность. Каждый раз, когда Рамиль находился в своей комнате, он либо носил расстёгнутую белую рубашку, либо вообще оставался с обнажённым торсом. И каждый раз Пунн старался не смотреть слишком долго, не отвести взгляд было сложно. Иногда казалось, что тот нарочно старается вызвать реакцию – пряча улыбку в уголке губ, когда видел, как Пунн отворачивается. Рамиль Солай де Джоноэль, по мнению Пунна Винналы, был не более чем хитрым вампиром. – Ты не привык к температуре в пентхаусе? - поинтересовался Метус. – Нет, - потёр руки Пунн через мягкую ткань толстовки. Возможно, это из-за ритуала, но в помещении температура по ощущениям достигала минуса по цельсию. Он снова накинул на себя плед, который бросил рядом с креслом после того, как просматривал информацию на планшете у камина. Светло-коричневая толстовка, что подходила к цвету его глаз, не спасала. – Мне вот совсем не холодно, - сказал слуга, немного вызывающе. – Это потому, что ты, господин Метус, вампир, - фыркнул Пунн. – Вампирам тоже бывает холодно, - пожал плечами Метус, говоря как бы между прочим. Пунн не понимал, почему его потянуло протянуть руку из-под пледа и коснуться ладони Метуса. Может быть, он просто хотел проверить, действительно ли холод влияет на них так же, как и на людей. – Очень холодная, - констатировал он, ощупывая кожу, которая была чуть прохладнее, чем у него. – Потому что мне тоже холодно, - ответил Метус, наклонившись и прошептав ему на ухо: – Просто я лучше умею это скрывать. Среди трёх вампиров рождённых из крови Солай, Метус занимал особое положение. Он был первым, старшим братом для двух других. Ему поручались важные дела, чьё имя стояло рядом с именем самого Рамиля. Хуэр и Мекин возвращали силы Рамилю, восстанавливая то, что было утеряно за сто лет заточения. А Метус наблюдал. Стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди. Он ждал, пока ритуал завершится. Метус рассказал Пунну историю из прошлого. Как Рамиль был принцем и правил. Как допустил ошибку. И как Метус, военачальник, известный жестокостью, потерял своё место, когда проиграл в сражении, но Рамиль простил его. Дал второй шанс, обменяв смерть на бессмертие, на условии, что Метус больше не возьмёт в руки оружие против человека. Но Пунн помнил и другой момент, тот, когда Метус сжал его шею возле лифта. Подумав об этом, Пунн невольно сжал горло, но решил не вспоминать. Метус уже извинился за это. – Мы почти закончили, - произнёс Метус, не глядя на Пунна. – Понял, - ответил Пунн, хотя до конца не понимал, о чём именно идёт речь. – После окончания ритуала Милорд ослабнет и вернётся в свою вампирскую форму, - сказал Метус. – Мне придётся попросить тебя присмотреть за ним. – Меня? - слегка приподнял брови Пунн, не ожидая такого поворота событий. – Ага. – Или ты предпочёл бы позаботиться об этих двух детях? - с насмешкой спросил Метус. Пунн, который хотел сначала возмутиться, тут же смиренно опустил голову и торопливо произнёс: – Я с радостью позабочусь о господине Рамиле. Когда они договорили, завершился и ритуал. Рамиль был ослаблен, как и предсказал Метус. У Рамиля глаза немного потемнели, радужки сменили цвет – из чёрного в глубокий красный. Но силы позволяли ему контролировать себя, держать инстинкты под контролем. Он тихо опустился на кровать, которую освободили для него заранее. Метус помог Хуэру и Мекину подняться, аккуратно проводив каждого в отдельную комнату. Двери закрылись, оставив Пунна одного в пентхаусе с Рамилем, который моментально погрузился в сон, вызванный истощением. ***** Пунн дал ему отдохнуть. Сам же уселся на диван, где всего несколько минут назад происходил ритуал восстановления силы. Место ещё хранило напряжение магии, но теперь было тихо. Чтобы занять себя, он передвинул диван ближе к кровати, чтобы увидеть, когда Рамиль проснётся. Затем взял телефон, и разблокировал его, пролистал список приложений. Игнорировать ожидающие ответа уведомления стало его привычкой за последнее время. Страдая от безделья, он встал, прошёл к книжному шкафу, который полностью скрывал стену плотными рядами переплетов, и выбрал одну из многоязычного списка книг. Она была на тайском языке – одна из немногих, которые он мог прочесть. История любви бедного юноши, рискнувшего полюбить принцессу, скрывавшуюся за золотыми стенами королевства. Свет лампы над головой был мягким, оранжевым. Он удобно устроился и начал читать, медленно переворачивая страницы. Тёмный экран телефона внезапно озарился с писком, призывая Пунна оторвать взгляд от книги. Он немного поёрзал на диване, стараясь двигаться тихо, чтобы не разбудить Рамиля, который спал около двух часов. Взяв телефон в руки, он чуть поморщился от света, который слишком резко засветил в темноте. Он беспокоился, что Рамиль может проснуться от этого шума. Уведомление было от Джетта. Ему нужно было ответить, иначе тот начнёт беспокоиться. А если Джетт начнёт беспокоиться, то Элиза получит очередной приступ головной боли от его импульсивных решений. Пунн аккуратно нажал на кнопку отключения звука и провёл пальцем по экрану, чтобы прочесть сообщение. Джетт: Ты скоро сможешь вернуть картину обратно? Он задумался. Нужно было выбрать правильные слова. Нельзя было показывать сомнения, иначе Джетт почувствовал бы, что что-то не так, а потом устроил бы допрос. А этого стоило избегать и он заверил Джетта, что всё шло по плану. Пунн оказался в сложной ситуации... Пунн: Всё идет по плану. Затем закрыл книгу, положил её рядом, отмечая страницу, на которой остановился. С тех пор как Рамиль появился, Пунн не мог понять, что именно произошло внутри него. Связь между ними становилась глубже. Казалось, они были связаны невидимой нитью. Она проявлялась не словами, ни объятиями, ни жестами. Просто взглядом. Взглядом полуночных глаз, в которых казалось, что можно найти ответы на все вопросы, включая те, которые ещё не были заданы. Но Пунн знал одну вещь точно: У него был долг. Один неоплаченный долг. Он задолжал гораздо раньше, чем встретил Рамиля. Долг, который приказывал ему уничтожить последнего представителя священной семьи Джоноэль – того самого, кто правит всеми вампирами*. (П/П: *А?! И ты, Брут...) Однако порой судьба играет злые шутки с теми, кто долгие годы носит бремя мести на своих плечах. Пунн не раз видел его во сне – высокого мужчину, чей образ был словно вода: спокойный, скользящий, но проникающий в каждую мысль. Эти сны не давали ему покоя, заставляя просыпаться с ощущением, что он потерялся где-то между реальностью и воспоминанием. И этим человеком оказался вампир, которому он помог освободиться от древнего проклятия. Тот самый Рамиль Солай Джоноэль. И именно ему предстояло стать его целью. Священный серебряный кинжал, который он должен был воткнуть в левую грудь вампира, находился при нём. Он носил его с собой не потому, что ждал удобного момента. Находиться рядом с Рамилем, что был в таком состоянии было выше его сил. Это проклятие никогда не входило в их планы, оно не входило и в его план... Пунн встал, подошёл к лежащему Рамилю, и, расстегнув ножны кинжала, достал его. Лезвие блестело в полумраке комнаты – отражалось в свете оранжевой лампы, которая стояла на столе. Он мог бы читать книгу, но вместо этого смотрел на оружие. Кинжал был создан Кастером – одним из близнецов-охотников. Точёное, простое по форме, но смертоносное по своей сути. Простая серебряная форма клинка могла уничтожить любого вампира без следа, вычеркивая его моментально из мира, как будто его никогда и не существовало. У Пунна взмокли ладони, и ему пришлось сжать кинжал сильнее, чтобы не выронить и не поранить случайно* Рамиля. (Р/Р: *Ага, дятел пришёл его убить, но испугался, что ранит... л-логика, что? Не, не слышали.) Он дрожал, хотя пытался сохранять контроль над собой. Он хорошо помнил слова Кастера: «Это не просто оружие. Это конец.» Простой маленький нож мог заставить вампира исчезнуть, будто его никогда не существовало. Пунн оказался перед дилеммой. Он медленно положил кинжал обратно в ножны. Затем убрал их в карманы толстовки, которую дал ему Метус. Он не объяснял себе почему, спрашивать у себя не было смысла. Чувства оказались сильнее долга. Пока. Пунн подошёл к дивану, положил телефон в карман и пошёл в соседнюю комнату – кухню. Он зажмурил глаза от смущения. Слишком много думал не о том, чувствуя, как сильно бьётся его сердце. Пунн закрыл глаза, стараясь собраться. В голове было сумбурно. Желание выплеснуть это наружу через крик или слёзы было велико, но он подавил его. Изо всех сил, он старался успокоить свой бешеный пульс. Дыхание стало медленнее. Сердце начало успокаиваться. Он осмотрелся, пытаясь найти хоть что-то, что поможет сосредоточиться. Взгляд остановился на букете красных роз, оставленном Метусом на столешнице. Цветы были свежими, запах – мягким и успокаивающим. Именно они стали единственным источником отвлечения на этот вечер. Ему нужно было на что-то переключиться с этого волнения, так что он решил убрать серебряный кинжал в ножны. Пунн нашёл стеклянный стакан, который, вероятно, раньше использовался как посуда для воды. В этот раз он использовался как временная ваза. Он аккуратно обрезал шипы на стеблях ножницами, которые нашёл в ящике. Листья, оставшиеся после обрезки, он собрал в мусорное ведро. Цветы расставил красиво – не слишком плотно, не слишком хаотично. А после поставил импровизированную “вазу” на тумбочку рядом с кроватью Рамиля. Тот ещё спал. У него было расслабленно лицо, несмотря на всё, что произошло за день. А ведь именно этот вампир – причина, почему Пунн потерял контроль над собой. – Уфф... - выдохнул Пунн, чувствуя, как часть напряжения уходила вместе с завершением этой маленькой задачи, и в то же время смущение снова цапало его за щеки. Он решил покинуть пентхаус, никому ничего не сказав. Оказавшись вне отеля «Джоноэль», он смог мыслить ясно. Ему правда нужно было проветрить голову и привести мысли в порядок. Пунн сменил тапочки на любимые кроссовки – единственные, что привёз с собой из дома. Они были потёртыми, немного грязными, но удобными. Он хотел переодеться и несколько часов погулять, но оценив возможность и риск, вышел из отеля в чём был. Пунн нажал кнопку частного лифта. За пределами стен отеля опустилась ночь – солнце скрылось за горизонтом, но улицы столицы были переполнены машинами, фарами и голосами людей. Он поднял руку, чтобы остановить такси с зелёным знаком на крыше, и сообщил водителю адрес. Ему нужно было уехать далеко, чтобы в одиночестве успокоится. ***** Рамиль проснулся глубокой ночью. После дня, проведённого в восстановлении сил, полученных от трёх Солай, он чувствовал, как энергия снова свободно циркулировала по его телу. Три потока энергии – Метуса, Хуэра и Мекина – вернулись к нему, наполняя его тело новой жизнью. Он глубоко вздохнул, ощущая это чувство впервые за долгие годы. Комната была пустой. Только один светильник возле дивана давал мягкий оранжевый свет. На полу лежало одеяло, которое Пунн оставил после чтения книги. Рядом – недочитанная повесть и пустой стакан. Возможно, тот только что вышел. Рамиль подошёл к столику, взял книгу. Это была одна из тех, что он читал не раз. И если бы Пунн перевернул ещё пару страниц, он бы узнал, что любовь между бедным юношей и принцессой Навой была именно такой, какой они оба её желали. Но Рамиля интересовало не содержание книги. Его взгляд упал на вазу на тумбочке. Ярко-красные розы, которых раньше там не было, а значит, кто-то принёс их специально. Не рожденные из его крови, они бы точно не стали беспокоиться о таких вещах, пока он отдыхал. Рамиль осторожно взял одну розу. Лепестки были немного сморщенными – не свежими, но и не увядшими. И улыбнулся. Значит, это был Пунн. Только он был таким внимательным. ***** Между тем, в номере, расположенном чуть ниже пентхауса, двое вампиров – Хуэр и Мекин – восстанавливались после ритуала передачи силы. Метус сидел рядом, наблюдая за ними. Старший из Солай всегда предпочитал контролировать ситуацию, несмотря стабилизировалась она или нет. Поскольку все трое уже давно не оставались наедине, завязалось много разговоров: от историй Хуэра о странных клиентах, которых он принимал в своём офисе, до того, как Мекина отругал человек, называвший себя его начальником. Будто он – вампир – был неумехой, хотя на протяжении ста лет проводил операции ради спасения человеческой жизни. – Если бы это был я, - сказал Хуэр, делая глоток содовой. – я бы не оставил этого человека в живых. – Что бы ты сделал? - спросил Метус, не меняя выражения лица. – Нарушил бы обещание, данное нашему Господину? Мекин усмехнулся. Он не сердился, просто слушал. Хуэр мог быть зол намного больше, чем обычно, потому что ему не нравилось, как с ним обращались слабые люди. – Я не собирался его убивать, - ответил Хуэр. – и между прочим, я давал обещание не убивать. Но это не значит, что я не могу нанести ему то, что потом будет долго заживать. – Кто может быть столь же жесток, как повелитель Хуэр, Метус? - спросил Мекин с издёвкой. – Ха-ха... - короткий смех со стороны Метуса, который не стал развивать тему. Двое вампиров были удивлены видом Хуэра, который выпил газировку одним глотком, а после встряхнул пустую бутылку и аккуратно выбросил её в мусорную корзину в углу комнаты. – Знаете… - понизил голос Хуэр. – Я не доверяю этому освободителю нашего Господина. – Ты подозреваешь его? - спросил у Метуса Мекин. – Угу. Хуэр никогда не скрывал своего отношения к людям. Он считал их слабыми. Он не доверял Пунну, хотя Метус неоднократно повторял: «– Именно он освободил Рамиля. – Именно его кровь разорвала печать.» Но Хуэр не верил в случайности. Если человек оказался рядом, значит, он что-то задумал. И возможно, он был тем самым, о ком шла речь в древнем проклятии Лилит. – Этот парень занимается реставрацией картин. Значит, он должен знать владельца галереи, - вставил свой довод Хуэр. – Он также может знать, что этот же человек – лидер Охотников. – Возможно, это просто совпадение. – Ты можешь так думать, Мекин, - сказал Хуэр, не отводя взгляда от окна, – но совпадения в последнее время стали слишком частыми. Я беспокоюсь, что кто-то передаёт информацию этим идиотам, которые считают, что могут нас уничтожить, - фыркнул Хуэр от их упоминания. – Джоноэль мог вырастить крота внутри. – И крот, о котором ты говоришь...? - спросил Мекин. – Кто крот, Хуэр? - спокойно, но резко, спросил Рамиль, затыкая болтунов. Разговор был прерван. Особенно для Хуэра, которого вопрос касался напрямую. Но тот не испугался. Натура ворона в нём билась в ответ на вызов. – Это просто предположение, Милорд, - ответил Хуэр, стараясь сохранять лицо. – Обычный интерес. Рамиль медленно оттолкнулся от дверного косяка. Он выглядел уставшим после ритуала, но движения были точными, показывая, что сила наконец-то там, где надо. – Человек, который освободил твоего Господина от проклятия... - спокойным тоном продолжил Рамиль. – Он? Каким бы прямым и импульсивным ни был Хуэр, Рамиль считал, что у него есть веские основания сомневаться в людях. Он смотрел на своих “сыновей” в ожидании ответа. Метус молчал, как всегда. Мекин сидел, сложив руки на коленях. А Хуэр стоял, готовый к конфронтации. – Я не доверяю людям, особенно тем, у кого есть связь с владельцем этой галереи, - начал Хуэр, чуть прищурившись. – Вы же знаете, что он не простой коллекционер. – И ещё, мой Господин... - продолжил Метус, – я не думаю, что хоть один человек стал бы жить с вампирами в обычных условиях. Если только у него нет какой-либо скрытой цели. – Метус, - пресёк Рамиль. – Да, мой Господин. – Мне нужна бутылка воды, - это была обычная просьба, как человеческая. Рамиль не стал прерывать размышления Хуэра. Однако он решил проигнорировать последние слова, вызвавшие в его голове множество возражений. Хуэр не произнёс ни слова, но его плечи немного расслабились, когда Рамиль отвлёкся, прислушиваясь к шагам, доносившимся за его спиной. – Вы доверяете Пунну? - спросил Хуэр. – Я хочу, чтобы вы были осторожны, Милорд. – Ты говоришь о человеке, который освободил меня от проклятия, Хуэр? Рамиль не выслушав ответ, дал понять, что он пренебрёг предупреждением. Это усилило у строптивого ворона гнев до сжатых кулаков. Рамиль поднял голову, сделал глубокий вдох, затем быстро вышел из главного холла. Его путь лежал к дальней части отеля, где окно оставалось открытым. Пусть силы ещё не восстановились, но... Он просто выпрыгнул – и его тело распалось на сотни воронов, которые тут же взмыли в ночное небо. Стая исчезла в темноте, направляясь к месту, которое он отметил в своём сознании. Туда, где был Мунин – его ворон. Тот, кого он отправил найти Пунна*. (П/П: *остановите мой ор!) ***** Дом Пунна Пунн шёл долго. Мысли не давали ему покоя, они кружили вокруг того, что случилось несколько часов назад. Он чувствовал усталость – ту, которая не отпускала и после сна. У него лицо было бледным, под глазами залегли тени. Сон был роскошью, которой он не мог себе позволить воспользоваться. Он не останавливался, пока не оказался перед домом, в который не возвращался уже несколько недель. Пунн наклонился, аккуратно вытащил ключ из-под цветочного горшка, где всегда прятал его брат, и медленно открыл дверь. «Сейчас я просто хочу побыть один…» Но молитвы не услышали. Как раз в тот момент, когда он собирался закрыть дверь за собой, перед ним появился Джетт. Высокий, плотный, с тем же выражением лица, что и раньше – уверенный, жёсткий. У лидера группы Охотников, созданной для охоты на вампиров, из-за которых они понесли огромную потерю в жизни, было к нему дело. – Джетт. Что ты здесь делаешь? – Почему он ещё жив? - схватил Джетт Пунна за запястье и вытащил из-за двери. – Элиза сказала мне, что ты неделю был в «Джоноэль». Что ты там делал? Или ты забыл, что они нам сделали? Нужно напомнить тебе, что именно последний из Джоноэлей отнял у нас всё? – У меня пока не было такой возможности... – Или ты колеблешься? Прикончи его. Иначе ты пожалеешь об этом во второй раз. Пунн молчал и это молчание раздражало Джетта больше всего. Пунн не отвечал на сообщения, не отвечал на звонки. И, если бы он продолжил давить, Пунн всё равно не сказал бы того, что тот хотел услышать. Несмотря на глубокую ночь, ни один из них не подозревал, что... Над их головами, на крыше двухэтажного дома Пунна сидели сотни чёрных воронов... ***** Джетт не вернулся в своё подвальное логово Охотников. Он дождался рассвета, потому что у него была более важная цель. Он прошёл через холл частной больницы, миновал стойку регистрации, не говоря ни слова. Остановился перед VIP-палатой номер двенадцать, находящейся в дальнем конце коридора. Дверь распахнулась до того, как он успел постучать. Медсестра в белой форме поприветствовала его кивком. – Доброе утро, Кхун Джетт. – Доброе утро. Пациент в порядке? – Да. Только что переодела его. – Большое спасибо. Он вошёл внутрь. Аккуратно закрыл дверь за собой. Он стоял на том же месте, откуда всегда смотрел на старика, окутанного в провода, прикреплённых по всему телу. Комната была наполнена мерным звуком – пульсацией сердца, которое едва шевелилось. Мониторы мигали, отслеживая то, что оставалось от жизни. Джетт подошёл ближе. Он коснулся морщинистой руки, что лежала поверх одеяла. Кожа была вся исколота от введения лекарств. – Не волнуйся, отец, - прошептал Джетт, еле слышно. – Когда ты очнёшься... я обещаю, этой грязной расы не будет. Ни одного из них.