Revamp The Undead Story / Ревамп

Убежище

Он видел, как они умирали. Многие вампиры покидали этот мир – их жизни оборвало оружие, которое Пунн получил от Кастера. Раньше он не боялся смерти. Она была частью его работы, его миссии. Он привык к тому, что каждый раз, отправляясь на здание или в дом вампира, мог не вернуться. Но сейчас страх сковал его тело не давая пошевелиться. Его ноги будто приросли к полу. Дверь медленно закрывалась перед ним, но он не делал попыток уйти. Крики доносилось из каждого угла коридора. Запах крови стал плотным, почти физическим. Он смешивался с запахом горячего металла и страха. Тела валялись повсюду – охотники и вампиры падали один за другим, не успевая осознать, что произошло. – Ты... - заметил его какой-то вампир. – Пунн? - отозвался Рамиль. – Господин Рамиль! - пытался перекричать происходящее Пунн. – Ой! Он резко задохнулся. Один из вампиров двигался слишком быстро, направляясь прямо к нему. Но внезапно рука с длинными острыми когтями выскользнула из темноты и вонзилась в голову нападавшего. Вампир замер и дернулся. – Это моё, - тихо произнёс Рамиль. – Милорд... Рамиль обхватил Пунна за талию, и увёл вглубь коридора, пока тот ещё не опомнился от шока. Они спрятались в тёмном углу рядом с аварийным выходом. Здесь было немного тише, но эхо отдавалось в стенах. В свете мерцающего света Пунн посмотрел в лицо Рамиля. Его глаза уже не были багрово-красными – они снова стали глубокими, чёрными как ночь. – Зачем ты пришёл? - спросил Рамиль, не отводя взгляда. – Я... хотел тебя предупредить, - ответил Пунн, стараясь говорить тихо. – Но... Его слова потонули в новом хлопке выстрела где-то в дальнем конце коридора. Рамиль положил ладонь ему на плечо, чтобы он не двигался, затем снова оглядел пространство: – Я отвезу тебя обратно. ***** – Оу! – Метус? Голос принадлежал не Метусу, это был кто-то из вампиров клана Солай. Но времени на разговоры не было. Где-то рядом продолжалась бойня. Уже больше десяти минут люди и вампиры сражались, используя каждую возможность, чтобы поразить противника. Обе стороны несли потери, но никто не останавливался. Хуэр был в самом центре хаоса. Его лицо оставалось холодным, но внутри него кипела ярость. Ненависть, гнев, разочарование – всё это он направлял на тех, кого считал врагами. Его чёрный костюм был испачкан кровью, но он не заметил этого. Провёл рукой по губам, слизывая следы, и выплюнул в лицо очередному охотнику, которого убил меньше чем за десять минут. Хуэру не было жаль потерянных жизней – его раздражало то, что Мекин снова и снова использовал силу исцеления, чтобы спасать людей, которых они только что убили. Это было бессмысленно. И опасно. Потому что каждый восстановленный охотник снова становился угрозой. – Если они оправятся, они убьют тебя, Мекин, - предупредил Хуэр, подходя ближе. – Я хочу убедиться, что они ещё живы. – Тогда я убью их снова, - фыркнул Хуэр. – Одного раза достаточно, Хуэр, - не повышая голоса ответил Мекин. Он не хотел быть жестоким, но понимал цену своих действий. Хуэр презрительно усмехнулся. Он всегда находил забавным то, что Мекин сохранял свою человечность. Сам же он давно оставил это позади. Для него вся эта ситуация была скорее игрой, чем войной. Фух! – Мекин! Хуэр увидел, что Мекин упал. Кто-то из охотников напал сзади – тот самый человек, которому Мекин только что дал шанс выжить. Этот охотник не поблагодарил его, а ударил первым. Мекин сжал руку человека, останавливая его. Он не хотел убивать. Хотел проверить, есть ли среди них хоть кто-то, кто может раскаяться. Но Хуэр не собирался давать им такой возможности. Он подошёл, одним движением схватил охотника за шею и, легко повернув, развернул голову на 360 градусов. Тело дернулось, затем обмякло. Из раны хлынула ярко-красная кровь, заливая пол. Хуэр не чувствовал жалости. Ни капли. Он любил моменты, когда жизнь висела на волоске, когда человек понимал, что проиграл. Он мог бы растянуть это на несколько минут, позволить себе насладиться этим, но времени не было. Он бросил тело на залитый кровью пол и растворился в воздухе, превращаясь в стаю птиц. Хуэр исчез, чтобы появиться снова – позади другого охотника, который пытался воспользоваться суматохой, чтобы атаковать. Острые зубами он впился тому в шею. Тёмно-красная кровь выступила на коже, но Хуэр не стал её пить. Он наблюдал, как человек терял равновесие и падал. Серебряная стрела просвистела мимо него и воткнулась в другого вампира позади. Хуэр отреагировал сразу – его взгляд переместился в сторону источника выстрела. Элиза стояла там, держа оружие наготове. – Хех, - усмехнулся Хуэр, слегка расслабив плечи. – Иди сюда, кровожадный зверь. Он коротко посмотрел на Мекина, который почти восстановился после раны, и только потом перевёл взгляд на Элизу, которая снова прицелилась. Хуэр, в чёрном костюме, потянул шею, чтобы размять мышцы, затем растворился в воздухе, превратившись в стаю чёрных воронов. Стрела, летящая следом, лишь задела край его тени, не причинив вреда. ***** Тем временем Метус старался придерживаться обещания, данного им Господину – не убивать людей. Но сейчас это было невозможно. Охотники не собирались останавливаться, и каждый новый шаг требовал ответа. К счастью, скорость позволяла ему двигаться максимально незаметно для глаза, давая преимущество перед теми, кто не мог сопротивляться. Джетт, стоявший чуть впереди, тоже не терял времени. Он методично добивал тех, кто пытался сопротивляться. Количество нападавших заметно уменьшалось. Половина вампиров покинула помещение, уступая инстинктам выживания перед лицом мощного оружия, которым владели лидеры охотников. Метус наблюдал за происходящим, чувствуя, как усталость накапливается в теле. За сотни лет, проведённых среди людей, он привык к размеренности жизни, к её медлительности. Но сейчас каждое движение требовало усилий, и он понимал – его тело не привыкло к такому напряжению. Когда он заметил, что один из вампиров оказался под прицелом Джетта, Метус попытался помешать выстрелу. Он бросился вперёд, но опоздал. Тело вампира исчезло в облачке пепла, оставляя после себя лишь запах сгоревшей плоти. Он поднял взгляд и встретился с глазами Джетта. В них не было страха, только уверенность. Он не боялся ничего. И именно поэтому Метус не сдержал эмоций – они вырвались наружу, как волна, которую он слишком долго подавлял. Разум человека сложно понять. Так же, как и разум животного. Но Метус уже встречал Джетта – раньше, когда приносил картины на выставку в галерею. Он тогда не думал, что этот человек станет его врагом уничтожающим его род. Стены «Джоноэля» хранили многое. Одним из таких секретов была картина «Вампир из Гринмура», которую Метус держал здесь столетие. Он передал её в галерею, надеясь, что вечная любовь её создателя придёт и выполнит свой долг. И вот он пришёл – Пунн. Один из основателей группы Охотников. Человек, которому удалось разбить печать, удерживающую их господина в заключении. Не самый очевидный выбор, но судьба часто играет с людьми, как ей заблагорассудится. – Добро пожаловать в «Джоноэль», господин Джетт. – Хм. Метус улыбнулся, хотя знал – эта вежливость останется незамеченной. Джетт не принимал приветствия легко. Он молча нажал на спусковой крючок. Серебряная пуля вылетела, но Метус успел уклониться. Он двигался быстро, используя пространство в свою пользу. Джетт упал, потеряв равновесие, но не силу духа. Он выхватил нож, готовый к контратаке. Метус не дал ему времени собраться – одним движением схватил за одежду и отбросил к стене большого зала. Удар был сильным, но не смертельным. – Ухх! – Ты первый начал, - между прочим заметил Метус. Метус перестал использовать свою силу. Он прошёл мимо трупа и направился к Джетту. Тот лежал на полу, слегка согнув колени, готовый подняться. Его волосы растрепались, тёмные пряди скрывали лицо. Метус наклонился, аккуратно откинул их назад, открывая взгляду красные глаза – цвет, который должен был вызвать страх даже у самых смелых. Но этого не случилось. Метус задержался слишком долго. Он не заметил, как второй рукой Джетт потянулся вниз, к ботинку. Ладонью нащупал холодную рукоять пистолета, спрятанного там заранее. Выстрел последовал быстро – пуля вылетела, но попала не в сердце. Она скользнула по левому плечу Метуса, оставив глубокую рану, но не смертельную. Именно в этот момент Рамиль и Пунн оказались рядом. Один пришёл, чтобы защитить, второй – чтобы остановить то, что уже давно вышло из-под контроля. – Метус! - крикнул Рамиль, привлекая его внимание. – Господин? – Джетт! - шагнул вперёд Пунн, становясь между двумя сторонами. Он знал, что сейчас делает выбор, который нельзя будет отменить. За его спиной стояли Рамиль и Метус. Перед ним – Джетт, человек, с которым он провёл большую часть своей жизни. И теперь тот смотрел на него с яростью, с болью, с разрушительной уверенностью в том, что предан. – И какого чёрта ты сказал, что не будешь останавливать меня? - спросил Джетт, поднимаясь на ноги. – Уходите! - прикрикнул Пунн. – Достаточно, Джетт. – Четыре…- не отводил взгляда Джетт. Он считал. – Два... Он ждал реакции. Ждал, что Пунн опустит взгляд, признает ошибку. Нажмёт ли он на курок зависело от того, что сделает Пунн. – Ах...! Рамиль тоже не собирался давать шанс. Он использовал скорость, чтобы вмешаться. Ногти врезались в затылок Джетта, и одним движением он отбросил его на пол. Пистолет полетел в сторону – прямо к Пунну, который успел его поймать, прежде чем тот долетел до стены. Он не собирался убивать Джетта, как бы сильно тот ни хотел убить его. Но Рамиль понимал – Джетт не остановится, пока его месть не станет реальностью. Поэтому он хотел говорить. Хотел договориться. Но охотники, одержимые кровью, не позволяли ему начать диалог. Рамиль думал, что теперь Джетт не сможет напасть снова. Оружие забрано, несколько рёбер, возможно, сломаны. Он повернулся к Метусу, чтобы убедиться, что тот не получил серьёзных повреждений. – Пунн отведи его отдохнуть, - сказал Рамиль. – Я сам разберусь здесь. – Я могу остаться и помочь, Милорд, - настоял Метус. – Осталось совсем немного. Хлоп! Но Метус забыл об одном. А Рамиль, кажется, не знал, что во время первой схватки Джетт случайно выронил своё ружьё, и оно так и осталось где-то рядом. И теперь, в момент их недолгой заминки, Джетт протянул руку, нашёл его – холодный металл, знакомый вес – и снова нажал на курок. Рамиль резко дёрнулся. Серебряная пуля пробила его тело насквозь, заставив упасть на пол. Красные глаза расширились от боли, но он пытался восстановить силу, чтобы исцелиться. Однако охотники не дали ему шанса – как только их лидер упал, они бросились к нему, оставляя своих противников позади. Метус, Хуэр и Мекин сразу же бросили всё, что делали. Они окружили Рамиля, защищая его тело от новых ударов. Сейчас ему нужен был покой. Нужно было место, где можно будет восстановить силы. Где он сможет лечь и дать крови залечить его. – Пунн! - крикнул Метус. – Уведи Милорда. – Пойдём, - сказал Пунн, беря Рамиля за руку. – В пентхаус, - прикрикнул Мекин. – В комнату Господина. – Пожалуйста, будьте осторожны… и не позволяй себе умереть, - прохрипел Рамиль, поднимаясь. – Да, Господин Рамиль… Пунн кивнул, хотя ничего не понимал. Ему нужно было действовать, а не думать. Двигаться вперёд, потому что здесь, среди хаоса, Рамиль не имел шансов выжить. Пунн держал его, помогая идти, пока Метус прикрывал их со стороны. Они спустились по пожарной лестнице, стараясь не делать лишних шагов. Как только оказались вне досягаемости охотников, Пунн открыл дверь в коридор второго этажа. Он нажал кнопку лифта несколько раз, будто это могло ускорить его приезд. Когда двери, наконец, открылись, они медленно вошли внутрь. Он знал – рана не смертельна. Серебро не могло убить его, но замедлило реакцию восстановления, заставило чувствовать себя слабее. Лучше было восстановиться как можно скорее. И лучше всего это сделать вдали от поля боя. Внизу, в большом зале, его ждали Метус, Хуэр и Мекин – трое Солай, которые сейчас прикрывали его спину. Но он не мог позволить им сражаться в одиночку долго. – Хмм…- ответил тот тихо, голос был напряжённым, но контролируемым. Пунн немного расслабился, услышав его голос. Это значило, что Рамиль ещё с ним. Что он не потерял сознание. Он крепче сжал его руку, когда двери лифта плавно разъехались, открывая пентхаус. Никто раньше не входил в этот пентхаус без разрешения. Никто не смел. Но сегодня Пунн думал, что охотники не собирались спрашивать ни у кого позволения. Звук погони доносился издалека – кто-то поднимался по пожарной лестнице, громко стуча подошвами. Крики, проклятия, металлический скрип двери. Пунн узнал голоса – это были охотники. Рамиль остановился, едва переступив порог. Он медленно поднял взгляд, почувствовав запах – не своей крови, а чего-то чужого. Он встретился взглядом с глазами Пунна, и в них мелькнуло понимание – не только ситуации, но и мыслей. Пунн хотел защитить его. Хотел дать время восстановиться. – Это не наши, - прошептал Рамиль, прислушиваясь к звукам за дверью. – Да, Господин, - отреагировал Пунн. Он быстро повёл Рамиля вглубь коридора, в сторону спальни. Шаги позади становились ближе. Кто-то бежал. Джетт? Элиза? Он не знал. Только то, что времени было мало. Пунн распахнул дверь спальни первым, и Рамиль, опершись рукой о стену, медленно вошёл следом. У него болело всё тело, движения были осторожными, но он держал контроль. Они оказались в центре комнаты как раз в тот момент, когда охотники, выбравшиеся из хаоса первого этажа, достигли верхнего уровня отеля. Пунн понимал: выход один. Бегство – не вариант. А силы Рамиля были под вопросом. Он сглотнул. Пусть полежит и наберётся сил. А он пока попробует сдержать охотников. Но Рамиль не отпускал его руку. Его глаза всё ещё были красными и, выражение лица говорило ясно – нет. – Закрой глаза, - сказал он, не сводя взгляда с Пунна. – Хорошо... Пунн послушался. Он закрыл веки, стараясь не думать, куда это может их привести. Он доверился Рамилю. Доверил свою жизнь. Он чувствовал, как воздух вокруг сгустился, как холодный ветер ударил в лицо, лишая возможности дышать. Как будто его тело опустили в воду, и он начал терять связь с реальностью. Он стал легче, невесомым. – Дыши глубже. Он сделал вдох. – … - кожу покалывало, как после долгого онемения. – Теперь можешь открыть глаза. Комната написанная маслом исчезла. Перед ними появилось пространство, которое Пунн видел лишь в одном месте: в картине «Вампир из Гринмура». Белый свет, отражающийся от холста, играл с семейным кулоном Рамиля, делая его живым. Рамиль обернулся, чтобы убедиться, что Пунн цел, затем мягко, но уверенно обнял его за плечи свободной рукой. Он использовал свои последние силы, чтобы переместить их обоих сюда – в убежище, где никто из охотников не сможет найти их. ***** Пунн не мог прийти в себя после всего, что произошло. Он чувствовал, как реальность вокруг него колеблется, и он не осознавал, где находится. Он медленно оглядывал пространство – это было не похоже на церковь, где он нашёл Рамиля. Не было каменных стен, свечей, не было запаха старых книг или холода. Вместо этого – земля под ногами, высокие деревья, тишина, пронизанная шелестом листвы. – Это Гринмур, - подсказал Рамиль слабым голосом. – Как и церковь. Пунн кивнул, внутри него роились вопросы. Он не понимал, как может быть два таких разных места умещались в одной картине. Но сейчас не время было спрашивать. Рамиль был слишком бледным, даже для вампира. Его движения были медленными, неуверенными. Пунн видел, как каждый шаг давался ему с трудом. Использование силы, чтобы переместить их обоих внутрь картины, стоило ему многого. Слишком многого. Когда они нашли старый заброшенный дом, Пунн сразу же помог Рамилю лечь на найденный матрас. Тот закрыл глаза, его дыхание стало поверхностным, но ритмичным. Только тогда Пунн позволил себе немного расслабиться. – Я попозже выйду и осмотрюсь, - прошептал он, стоя рядом с импровизированной кроватью. Он ждал, пока дыхание Рамиля не стало ровнее, более глубоким. Лишь когда убедился, что тот уснул, Пунн осторожно встал, поправил одежду и направился к выходу. Он не стал задерживаться. Если бы Рамиль проснулся, то не одобрил бы его решение уйти одному. ***** На улице воздух был полон запаха земли и свежескошенной травы. Пунн сделал глубокий вдох, чувствуя, как напряжение в груди немного ослабевало. Он не ожидал, что окажется здесь. Не думал, что Гринмур будет таким живым, таким... настоящим. Гринмур – он знал только название. Он смутно помнил, что на картине, которую он нашёл, тоже было написано это слово. Теперь он стоял на тёмно-коричневой земле, покрытой тенью от высоких деревьев. Солнце пробивалось сквозь листву, оставляя на тропинке причудливые узоры света. Воздух пах чем-то чистым, как свежевыстиранное бельё, только что с развешенной верёвки. Удивительно, как одно место могло быть настолько спокойным, когда за спиной осталась война. Издалека доносился звук воды. Он был едва слышен, но знакомым. Пунн подумал, что это водопад. Возможно, он не ошибался. Ему нужно было время, чтобы решить, что делать дальше. Он не собирался долго оставаться вдали от Рамиля, но тот нуждался в отдыхе. А значит, Пунн мог позволить себе немного передышки. Он шёл вдоль ручья, который извивался среди высокой травы. Камни, покрытые мхом, были удобной опорой. Один из них оказался достаточно большим, чтобы сесть. Пунн присел, согнув ноги под собой, и некоторое время просто наблюдал за тем, как вода переливается на солнце. Его лицо впервые за долгое время расслабилось. Он позволил себе улыбнуться – маленькая, еле заметная улыбка. За большими деревьями он заметил очертания горы – не слишком высокой, будто её специально вписали в пейзаж. По её склону стекал поток, создавая водопад, который был самым красивым, что он когда-либо видел. Пунн двинулся вперёд, следуя течению ручья. Он надеялся подойти ближе к водопаду, узнать, сможет ли он вернуться к нему, когда Рамиль восстановится. Вода, бьющая о камни, становилась громче с каждым шагом. Прозрачные капли долетали до его лица, оставляя приятную прохладу. Он закатал рукава и наклонился, зачерпнув ладонями воды. Холодная, чистая. Он протёр лицо, шею, затем плечи. Ощущение было освежающим, бодрящим. На мгновение он почувствовал себя лучше. Пока он умывался, краем глаза заметил движение. Насекомое, странное и необычайно красивое, зависло в воздухе перед ним. У него были тёмно-синие крылья и белое тельце, совсем непривычное для местного леса. Оно парило, чуть покачиваясь, будто оценивало его. Пунн невольно протянул руку, ладонью вверх. Он хотел, чтобы оно приземлилось. Хотел просто посмотреть на него поближе. – Не позволяй ему прикоснуться к тебе. Это насекомое ядовито, - внезапно раздался голос. Он исходил из дупла одного из деревьев. Пунн вздрогнул, отдёрнув руку, и обернулся. В этот момент насекомое упало на траву, будто кто-то невидимый дал ему команду уйти. Пунн не успел задать вопрос, как из-за деревьев появилась женщина. Она была одета в длинное белое платье, развевающееся на ветру. Ловким движением она перепрыгнула через камни, легко. Подойдя ближе, она наклонилась и, надев перчатку, подняла насекомое. Затем сжала пальцы – и того уже не было. Осталось лишь пятно на ткани. – Если бы я пришла чуть позже, ты бы умер вместо него, - сказала она спокойно, глядя на Пунна. – С-спасибо, - ответил он, ещё не придя в себя. Девушка сняла перчатки, положила их в карман и протянула ему руку. Пунн сначала замялся, но потом принял помощь. Он встал, чувствуя, как холодная вода с его кожи испаряется под тёплым ветерком. – Что ты здесь делаешь? – Ну, ну… – Ты слишком далеко от города. – Какого города? - удивлённо спросил Пунн. – Гринмура, конечно, - продолжала идти вдоль ручья девушка, не останавливаясь. Её шаги были лёгкими, словно она танцевала. Пунн не знал, с чего начать разговор, поэтому молча пошёл следом, стараясь подобрать слова к своим сомнениям. – Гринмур? – Ты не местный? - с удивлённой улыбкой спросила она. – Нет. – Значит, тебе либо повезло, либо не повезло заблудиться именно здесь, на священной земле. – Священной…- остановился Пунн, пытаясь сообразить. Она немного ускорила шаг, затем внезапно обернулась. Взгляд её глаз цвета неба прожигал его насквозь. В них не было гнева или насмешки, только спокойное понимание. Она улыбнулась, как будто знала что-то такое, чего он ещё не осознал, и двинулась дальше. Их путь снова начался, но теперь они шли прочь от воды, углубляясь в лес. – Гринмур – это царство Джоноэль, - сказала она, не оборачиваясь. – Ты знаешь, кто это? Пунн молчал. Он не мог соврать. Не стал бы и пытаться. – Да, я его знаю, - ответил он тихо, голос чуть дрогнул. – Значит, ты знаешь, что семья, которая правит Гринмуром, не похожа на людей? Тебе следует знать, ведь ты пришёл с ним. – Правитель Гринмура ранен, - произнёс Пунн, сам не зная, зачем он это сказал. Девушка остановилась и повернулась к нему, внимательно посмотрела в лицо. На мгновение показалось, что она удивлена. Но промолчала. – Только кровь возлюбленного может помочь вампиру разрушить моё проклятие, - наконец заговорила она, словно читая строчку из древней книги. – ... – Знаешь, почему я его прокляла? – Я… я не уверен. – Потому что он никогда никого не любил, - ответила она. – Думал, что это проклятие так и останется с ним навсегда. Но потом появился ты. – ... – Ему дали имя Солай, - продолжила она. – Это значит «тот, кого не побеждает солнце». Чтобы благословить Рамиля и тех, кто родился от рода Солай, ему была дана сила, которую не могли повторить другие вампиры. Пунн слушал, пытаясь собрать воедино каждое её слово. Он хотел понять, но мысли путались. Тем временем она возобновила путь вперёд, то останавливаясь, чтобы оглядеться, то продолжая идти, словно вела его по лабиринту, где каждый поворот вёл в неизвестность. Настолько выбор ев троп был странным. Они уже достаточно ушли от дома где отдыхал Рамиль. – Но почему я? - наконец спросил он. – Спроси короля Джоноэля, - легко ответила она. – Я не понимаю... Как я могу быть тем самым возлюбленным? До этого я не знал Рамиля. – Хочешь проверить? Если кровь любимого человека может разрушить проклятие, то, возможно, она поможет и в исцелении, - ответила она, и позже более серьёзно добавила. – Но помни одно – ослабленный вампир теряет контроль над собой. – Что ты имеешь в виду? – Возможно, тебе придётся немного постараться, чтобы выжить после встречи с его инстинктами, - слова её звучали скорее как предупреждение, чем угроза. Пунн остановился. Он больше не шёл за ней, хотя она не спешила уходить далеко. Он задавал себе вопрос, который не мог позволить себе: может ли его кровь помочь Рамилю? Может ли он быть тем самым человеком, из-за которого тот смог выйти из заточения? – П-подожди минутку. – Ммм? - повернулась к нему девушка. – Может ли моя кровь... помочь ему? – Попробуй сам, - улыбнувшись, сказала она. – Ты тот, кто освободил короля из плена. Пунн замер. Он понял. Эта девушка… она была частью того самого проклятия. Она говорила о нём так легко, будто это не имело значения, но теперь он вспомнил – она уже упоминала, что именно она запечатала Рамиля внутри картины. И если она говорит правду, то тогда всё, что он делал до этого, не было случайностью. – Бу... Я привела тебя сюда, - сказала она, и Пунн начал осматриваться, удивляясь что дом появился рядом. – Интересно? Попробуй сам получить ответ. Не успел он спросить больше, как она исчезла. Просто ушла, растворившись среди деревьев. Осталось лишь эхо её голоса и смеха, которые медленно стихли. Пунн вернулся в старый дом, где оставил Рамиля отдыхать. Он хотел проверить его состояние, чтобы решить, стоило ли прислушиваться к словам незнакомки. Но циновка, на которой он оставил Рамиля, была пуста. – Господин Рамиль… где ты? Он медленно осмотрел пространство, но того не было. Ни следа крови, ни признаков спешного ухода. Только холодный матрас и тишина. Пунн надеялся, что Рамиль воспользовался своей силой, чтобы восстановиться и ушёл просто исследовать окрестности, как это сделал он. Выбравшись из глубины дома, он направился к выходу, но едва он сделал шаг к двери – резко остановился. Неожиданно его отбросило назад, на ту самую циновку, где только что никого не было. – Господин Рамиль… – Хм? - знакомый голос отозвался на имя. – Милорд... Пунн почувствовал, как сердце замерло. Он не успел среагировать, как оказался захвачен. Рамиль находился рядом – слишком близко. Взгляд красных глаз, более ярких и хищных, чем раньше, был устремлён прямо на него. На его лице была маска непроницаемости, будто высеченная из камня. Он склонился к шее Пунна. Тихий звук вдоха возле самого уха заставил кожу покрыться мурашками. Пунн невольно задрожал. – Господин Рамиль... Это я... Чёрт!! Рамиль вонзил острые как ножи клыки Пунну в шею. Кровь тонкой струйкой потекла, оставляя след вдоль шеи. Тот закричал от боли и страха, смешанных воедино. Руками упираясь в твёрдую, как скала, грудь и извиваясь, Пунн пытался освободиться от стальной хватки. – Это я... Господин Рамиль, это я! Боль постепенно стихла, и давление на плечи ослабло. Рамиль медленно отстранился, затем поднялся. Его взгляд изменился – радужки оставались красными, но уже не такими яркими. Он снова был собой. Пунн с трудом сел, прижав ладонь к ране на шее. Кровь сочилась, но не сильно. Он посмотрел на Рамиля, стоящего чуть в стороне, тяжело дыша. Тот безостановочно бил себя по груди, успокаивая инстинкт, взявший над ним верх. – Господин Рамиль?! - попытался встать Пунн, но закружилась голова. Рамиль замер, услышав его голос. Он перестал колотить себя, медленно поднял взгляд и посмотрел на Пунна. На его лице читалось смущение. Он понял, что произошло, и чувствовал вину. – Ой... - вырвалось у Пунна. – Умг... - издал рык Рамиль. Пунн не мог сказать, кто из них был более растерян. Он видел, как Рамиль пытался взять себя в руки. Как напрягал волю, чтобы остановить хищный порыв внутри. Он понимал – это не было намеренным. Это был инстинкт, который Рамиль не контролировал. – Господин Рамиль!? – …Уходи, - глубоким голосом приказал он. – Господин Рамиль, не делай этого! – Беги! - рыкнул тот. Но Пунн не двинулся с места, и сделал всё в точности наоборот. Вместо этого он обхватил Рамиля руками, не позволяя тому бить себя снова. Он прижимал его к себе, гладил по спине, повторял имя снова и снова, пытаясь вернуть обратно. Слёзы сами катились по щекам. Он не плакал с тех пор, как был ребёнком. Он не знал, сколько ещё сможет держаться, но сейчас не мог позволить Рамилю уйти внутрь себя. – От-отпусти меня…! - попытался уговорить его Рамиль, но не посмел применить силу. – Господин Рамиль, п-посмотри на меня, - попросил Пунн, и поймав взгляд, уверенно произнёс. – Я останусь со тобой. Выражение лица Рамиля немного смягчилось. Пунн торопливо вытер слёзы о его рубашку, не обращая внимания на то, что тот пытался освободиться. Он продолжал держать его, не позволяя отдалиться. Продолжал звать его по имени, надеясь, что это поможет обоим. Пунн прикусил язык до крови. Он чувствовал вкус железа на языке, но не отпускал Рамиля. Он понял, что кровь из шеи не текла так, как должна была – ручьем. Возможно, Рамиль не успел начать её пить. И тогда Пунн решил – если это поможет ему вернуть контроль, он предложит её сам. Кровью, скопившейся в его рту. Пунн осторожно отпустил Рамиля, который, наконец, перестал вырываться. Он положил ладони на его лицо – бледное, холодное, но такое знакомое – и, немного приподнявшись на цыпочки, коснулся губами его губ. Это был не совсем поцелуй в привычном смысле. Скорее попытка связаться с тем, кто находился где-то глубоко внутри. Кончик языка Пунна скользнул между слегка приоткрытыми губами Рамиля. Он не был опытным в этом, но сейчас не об этом шла речь. Кровь на его языке – собственная – стала частью этого момента. Он надеялся, что это маленькое количество поможет вернуть Рамилю разум, поможет ему снова стать собой. Пунна закрыл глаза, и между ресницами начали стекаться слёзы. Они были тёплыми и оставляли следы на коже обоих. Слёзы смешались с остатками крови, создавая странный вкус – солёный, металлический, наполненный болью и страхом. Их языки двигались медленно, без спешки. Он переместил руки с лица Рамиля на плечи – широкие, напряжённые. Тот обхватил его за талию, мягко, но уверенно. Прикосновение не было нежным, но в нём чувствовалось что-то другое – жгучее томление, которое не давало ни одному из них замереть на месте. Пунн невольно ахнул, почувствовав это. Он крепче сжал пальцы на плечах и медленно отстранился, чтобы перевести дыхание. Слёзы продолжали течь по щекам. Медленно, беспрерывно. Он не пытался их вытереть. – Уфф… - снова он открыл глаза, но голову так и не поднял. Ему было страшно посмотреть в лицо Рамиля, боясь, что там до сих пор краснеет жажда крови что взяла управление над инстинктами. – Господин Рамиль... – Ты, - ответил тот тихо, шёпотом. Это слово заставило Пунна снова заплакать. Впервые в жизни он хотел, чтобы эти тёмные, чёрные радужки, никогда не светились красным. Чтобы они оставались такими, какие они были сейчас – живыми, настоящими, своими. – Ха… – Болит? - спросил Рамиль касаясь места укуса. – Да, немного. – Мне жаль… прости меня, - с этими словами Рамиль прижался лбом к его плечу, не выпуская из объятий. Он был слишком слаб, чтобы контролировать себя, слишком виноват, чтобы отпустить. Он чувствовал себя разбитым, будто сам только что пережил нечто болезненное. И после всего, что произошло, не мог оставить рану на шее Пунна незамеченной. Он провёл кончиками пальцев по тому месту, где клыки оставили след, и нежно прикоснулся губами к коже. – Мне очень жаль… прости…- повторил Рамиль. – Я в порядке. – Точно? - поинтересовался Пунн, чувствуя как его поднимают за подбородок. – Да… и… прости меня, - аккуратно коснулся лбом его лба Рамиль. В этом жесте была мольба, которую он не мог выразить словами. Пунн кивнул, хотя понимал, что Рамиль может прочесть его согласие и без этого. Он обнял его крепче, пряча лицо в изгибе шеи, вдыхая запах, который был ему дорог. А Рамиль продолжал целовать рану – медленно, бережно, стараясь загладить вину каждым движением губ. Пунн поднял голову, позволяя Рамилю касаться его тела. Он не спешил, когда тот начал расстёгивать его рубашку, освобождая кожу от лишней ткани. Сам помог снять с себя остатки одежды. Рамиль последовал его примеру, не торопясь. Осторожно, боясь навредить, он опустил их обоих на старый ковёр, сохранившийся в доме, и снова поцеловал Пунна в губы. – Я вхожу…- прошептал он. Пунн покраснел. Щёки горели, но он потянул руки вверх, обхватывая Рамиля за шею. Он нуждался в опоре – не физической, а той, которая существовала в прикосновении, в близости, в этом странном доверии. Он опустил голову на ковёр, ощущая, как его сердце колотилось быстрее обычного. – Ах... Он не успел ничего понять, как Рамиль нашёл самый чувствительный участок его тела. По коже пробежала дрожь, мысли рассыпались, и всё, что осталось – ощущение, которое невозможно было описать. Он стонал, не в силах сдержать реакцию, пока Рамиль двигался, проникая толчками глубже. – Аааах… Милорд... – Больно? – Н-нет, - прошептал смущённый Пунн. – Тебе страшно? – Нет, Милорд. Именно в этот момент Пунн понял – страх исчез. Не было боли, не было страха быть использованным или потерянным. Только тепло. Только Рамиль. Только его руки, движения, взгляд, полный внимания. Он снова закусил губу, но Рамиль заметил это и легко коснулся её пальцем, останавливая. – А-ах... – Не кусай губу. – Будет громко. – Нас никто не услышит... Рамиль, кончиками пальцев ласкал губы Пунна, снимая боль от напряжения. Пунн же вцепился в его плечи, в мышцы, которые напрягались с каждым движением. Он не знал, почему плачет, но слёзы текли, смешиваясь с потом на коже. Он прижимался лицом к предплечью Рамиля, вдыхал его аромат, слушал его дыхание. И двигался вместе с ним, следуя ритму, который был им обоим приятен. Пунн поднимал бёдра навстречу каждому движению Рамиля, особенно когда тот входил глубже – с силой, которую он редко позволял себе проявлять. Сладкие звуки, которые раньше были едва слышными стонами, стали громче и хриплыми. Он не думал о том, услышит ли их кто-то в лесу Гринмур. Не думал ни о чём, кроме того, как его тело реагировало на прикосновения. Капли пота скользили по шее, красный цвет смущения заливал щёки. Иногда Пунн открывал глаза, чтобы попросить замедлиться, но слова терялись в голосе, который вырывался наружу без контроля. Он молчал, судорожно цеплялся за плечи Рамиля, пока тот не начинал двигаться быстрее. – Ах… - невольно Пунн простонал. – Ха... п-пожалуйста… ах… Поцелуй... Он просил не слов, не объяснений – он хотел касания, которое свяжет их ещё плотнее. Когда Рамиль накрыл его губы своим поцелуем, Пунн понял, что не может описать вкус этого момента. Он был слаще любых конфет, которые он ел в детстве. Их языки встретились, как и тела – в одном ритме, в одной точке, где не было границ между ними. Рамиль нашёл его член и нежно начал ласкать. Пунн вскрикнул, запрокинув голову. Его голос смешался с новыми слезами, которые катились не от боли, а от ощущения – он был полон до краев и чувствовал себя слишком хорошо. Он снова обнял Рамиля за шею, притягивая ближе, и именно в этот момент они вместе достигли пика. В комнате раздался долгий, протяжный стон, затем глубокий вздох, словно воздух стал гуще. – Аа-ах… – Хаааа… Рамиль остановился, давая Пунну немного времени отдышаться. Сердце того колотилось, как барабан, но постепенно ритм выравнивался. Но он не отпускал того, будто боялся, что тот исчезнет, если разомкнуть объятия. – Милорд… не вставай. – … – Господин Рамиль? – Я тоже не хочу тебя оставлять. Не хочу выходить из тебя. Пунн понял каждое слово. Он закрыл глаза и кивнул, соглашаясь. Потому что он тоже не хотел, чтобы это заканчивалось. Он не хотел отпускать эту ночь, эти движения, этот поцелуй, который всё связал воедино. Они снова начали двигаться – медленно, осторожно, но сильно. Они хотели друг друга, даже после того, как казалось, уже ничего не осталось. Сладкие стоны доносились из заброшенного дома посреди леса с самого рассвета и до восхода луны. Тихие, частые, наполненные чем-то большим, чем просто физическое удовольствие. Пунн не знал, откуда у него брались силы, но каждый раз, когда Рамиль входил в него, он отвечал с тем же жаром, тем же доверием, тем же желанием быть рядом. Когда они закончили, в доме повисла тишина, нарушаемая лишь их дыханием. Воздух был насыщен запахом кожи, пота. Тонкая нить между картиной и реальным миром становилась прочнее. Она тянулась извне, будто готовясь вытащить их обратно. Но сейчас они могли не думать об этом. Сейчас они были здесь, в этом пространстве, где время остановилось. ***** Пунн проснулся лёжа в объятиях Рамиля. Они прикасались друг другу обнажённой кожей, но на Рамиле были длинные брюки, а Пунн остался голым. Во сне он не отпускал Рамиля, прижимаясь лицом к его груди. Рамиль рано проснулся и никуда не спешил. Держал Пунна, следил за его дыханием, за движением век, за тем, как его лицо менялось с каждым вздохом. Он знал правила картины – что они могли оставаться здесь, пока сами не примут решение вернуться. Что время внутри течёт не так, как в реальности. – Проснулся? - наконец спросил Рамиль. – М-мм, - протянул Пунн, крепче прижимаясь к нему. – Устал? – Немного болит. – Где? У Пунна вспыхнули щёки. Он опустил лицо в грудь Рамиля, делая вид, что не слышал вопроса. Он не собирался говорить вслух, что всё ещё чувствует последствия их ночи. Рамиль улыбнулся уголком губ – он и так всё понял. Он прикоснулся к бедру Пунна, ощупывая знакомую форму, которое отзывалось на прикосновение. – Со мной всё в порядке. Рана от пули зажила. Пунн провёл пальцами по тому месту, где раньше была рана – там, где пуля прошла насквозь. Кожа была мягкой, гладкой, словно раны и не было никогда. – Мы можем вернуться? – Ты хочешь? - спросил Рамиль, поглаживая его по руке. – Я беспокоюсь за остальных. Не знаю, как у них дела. – Здесь время замирает. Когда мы вернёмся, всё будет как прежде, - сказал Рамиль, наслаждаясь покоем. – Тогда нам стоит вернуться как можно скорее, - резко сел Пунн, чуть не сбросив Рамиля с матраса. Он потянулся за одеждой, разбросанной по полу, и быстро натянул её на себя. Затем посмотрел на Рамиля, который лежал, не двигаясь. – Не торопись, - сказал тот, не открывая глаз. – Когда мы вернёмся, мы окажемся в пентхаусе. – И тебе снова станет больно? - спросил Пунн, глядя на место, в которое попала пуля. – Эффект исцеления останется со мной. – Тогда я хочу, чтобы ты помог мне остановить эту войну, - серьёзно сказал Пунн. – Я? - поднялся следом Рамиль, накидывая рубашку. – Если ты достаточно восстановился, чтобы помочь, да. – Если ты этого хочешь…- ответил Рамиль тихим голосом. – Я сделаю это несмотря на раны. Он говорил спокойным и уверенным голосом, который Пунн научился понимать. Он знал, что Рамиль не станет говорить лишнего, если сам не принял решение окончательно. Хотя внутри него теплилась мысль провести эту ночь по-другому – остаться здесь, в Гринмуре, где время замирало, где они могли быть просто двумя людьми, которые нашли друг друга в хаосе мира… Война не закончилась. И Рамиль, как всегда, выбирал долг перед семьей, перед реальностью. – Закрой глаза, - попросил он, прикасаясь к Пунну. – Да, Милорд. Пунн послушался. Он медленно опустил веки. Он слышал, как Рамиль сделал глубокий вдох, словно готовясь к прыжку в воду с высоты. Потом он обнял его, сосредоточив свой разум на картине, висящей на стене его спальни, а после они исчезли из Гринмура...