Глава 7
16 января 2026 г., 07:52
Под светом Луны
Треск! Хлоп! – Что…? Ещё до того, как Джетт успел осознать, что происходит, Рамиль активировал свою силу ментального воздействия. Он не хотел причинять вред, но знал – это единственный способ остановить его. Волна невидимой энергии вырвалась из центра его груди, захватила разум охотника и выключила его, словно свет в комнате. – Оставайся здесь. Ничего не бойся. – Да, Милорд. Рамиль отдал приказ Пунну, когда они очутились в пентхаусе, и шум за стенами стал громче. Кто-то приближался. Много людей. И запах… знакомый, родной. Это был один из Солай. Метус защищал вход. У входа стоял Метус, отбиваясь от тех, кто пытался проникнуть внутрь. Он не использовал силу напрямую, только отводил мысли, сбивал концентрацию, рассеивал намерения. Рамиль потащил Джетта по полу, стараясь не быть слишком жестоким. Дверь он открыл ногой, резко, чтобы создать эффект внезапности. Тело охотника ударилось о противоположную стену, но не сильно – достаточно, чтобы привлечь внимание остальных. – Мой Господин. – Что происходит внизу? – Хуэр уже разобрался, Милорд, - почтительно ответил Метус. Рамиль собирался спуститься сам, но не успел – к дверям пентхауса явились Хуэр и Мекин. Хуэр держал Мекина на руках, тот был бледным, едва дышал. Метус сразу же подошёл и помог ему положить того на диван. – Я закончил внизу, Милорд. Остальные наши разошлись, - доложил Хуэр, не отрывая взгляда от лица Мекина. Рамиль без лишних слов начал лечение. Он приложил ладонь к груди Мекина, позволяя своей силе просочится внутрь, восстановить повреждённые ткани и убрать боль. Но и после этого тот не пришёл в себя, оставаясь в бессознательном состоянии. – Ты им помогаешь… мне следовало убить этих людей раньше! – Пусть Мекин отдохнёт, - строго сказал Рамиль. – А ты займись охотниками. Хуэр коротко поклонился и вышел, забирая с собой охотников находящихся в бессознательном состоянии, кто добрался до верхнего этажа. Рамиль же бережно поднял Мекина с дивана, и отнёс его в соседнюю комнату, где уже ждал Пунн. – Господин Мекин? - удивлённо спросил Пунн, увидев кого принес Рамиль. – Что случилось с господином Меком? – Я его вылечил, - ответилл Рамиль, укладывая ношу на кровать. – Ему скоро станет лучше, и он придёт в себя. Пунн облегчённо выдохнул. Мекин всегда был добр к нему, поэтому он особенно беспокоился за него. Он поправил одеяло на теле того, затем перевёл взгляд на Рамиля. – Как ты себя чувствуешь? – Всё хорошо, - ответил Рамиль, а после дополнил. – Тебе тоже стоит отдохнуть. – Я не очень устал. – Всё ещё болит? - хотел его отругать Пунн, за то, что тот задавал слишком смущающие вопросы! – … – Пойдём в другую комнату. – Хорошо. – Пусть Мекин отдохнёт, - после приказа Милорда, Пунн последний раз посмотрел на того, и вышел вслед за Рамилем. Они прошли в общую зону пентхауса, где Хуэр и Метус уже убрали остатки беспорядка, оставленного охотниками: вытерли кровь, унесли неподвижных. Пунн слегка поклонился Хуэру, поблагодарив его и извинившись за то, что доставил проблемы со своими бывшими товарищами. Но тот не ответил. Только посмотрел на него. Цвет его глаз медленно менялся – от чёрного к тёмно-красному. Он ещё не простил Пунна. – Похоже, ты забыл про одного охотника, Милорд. – Хуэр, - предостерегающе сказал Рамиль. – Я об этом позабочусь. Хуэр растворился, превращаясь в стаю чёрных воронов. Птицы взлетели к потолку, а затем ринулись вперёд, намереваясь окружить Пунна. Но Рамиль оказался быстрее. Он протянул руку, схватил одну из птиц за крыло и резко потянул её вниз. Хуэр вернулся в человеческий облик, резко втянув воздух. – Хуэр! - грозно прикрикнул Рамиль. – Хуэр! Глаза Рамиля снова стали глубокими, человечными. Но взгляд, которым он смотрел на своего слугу, говорил о многом. Не было ненависти. Было разочарование. Разочарование в том, что Хуэр не мог простить и понять выбора своего Господина. Радужки его глаз снова почернели, но его взгляд не скрывал гнева и разочарования из-за того, что его Господин решил защитить группу охотников, которые ранили и убили их собратьев. – Более ста лет я служил тебе, мой Господин. – Хуэр. – Думаю, этого недостаточно, чтобы заставить тебя доверять мне больше, чем тем, кто пытался убить тебя сегодня. – Я всегда доверял тебе больше, чем кому-либо другому, Хуэр, - ответил Рамиль спокойно, не отводя взгляда. – Но Пунн больше не связан с Охотниками. Он не один из них. – Но именно он стал причиной появления этой группы! - голос Хуэра дрогнул, в нём проскальзывала ярость. – Из-за него мы потеряли многих. Из-за него всё это началось! – Ты повышаешь голос на своего Господина, - твёрдо произнёс Метус, заметив, как ситуация начинала выходить из-под контроля. Он встал между Хуэром и Рамилем. Он знал, что если сейчас не остановить его, разговор может перерасти в нечто большее. Хуэр хоть и молчал, но кулаки его были сжаты до боли. У него потемнели глаза, приобретая красный оттенок. Он был близок к тому, чтобы потерять хладнокровие. – Метус, оставь, - сказал Рамиль. – Хорошо, - коротко поклонился тот и отступил. – Продолжаешь его защищать. В таком случае я желаю моему Господину и моим братьям счастья в мечте о том, чтобы однажды примириться с этими грязными охотниками. Хуэр не стал продолжать. Вместо этого он снова растворился в воздухе, превращаясь в стаю чёрных воронов. На этот раз они не нападали. Они полетели к окну, исчезая в ночном небе через широкую раму, где их силуэт смешался с тьмой. – Я пойду за ним, - объявил Метус, глядя на место, где только что находились птицы. – Я оставляю это на тебя, - одобрил решение Рамиль. – Понял. Метус обратился и улетел следом за воронами, стараясь не шуметь. Он знал, что Хуэр нуждался в одиночестве, но также понимал – нельзя давать ему слишком долго терять связь с реальностью. Пунн остался в комнате. Стоя неподвижно, он опустил взгляд на свои ноги. Он не плакал, но каждое слово Хуэра резало глубже, чем серебряное лезвие. Ему не следовало был быть здесь. Это он должен был уйти. – Прости, - виновато протянул Пунн. – Не вини себя. – Но... - хотел было сказать Пунн, как Рамиль его перебил: – Хуэр импульсивен. Ему нужно время, - положил он ладонь на плечо Пунна, передавая часть своего спокойствия. Рамиль утешал его, чтобы тот перестал винить себя. Но Пунн знал, что Хуэр прав. Охотничью группу сформировали он и двое его лучших друзей. Если бы в тот день все включили мозги и думали, а не мстили, такой ситуации бы не произошло. – Я... – Я не хочу, чтобы ты чувствовал вину за то, кем ты был раньше. – Но я не могу забыть, что сделал с другими вампирами. – Ты больше так не сделаешь, - утвердил Рамиль. – Я доверяю тебе и хочу чтобы ты тоже доверял себе. Пунн поднял голову, встретился с Рамилем взглядом. Тот не отводил глаз. В них не было осуждения, только понимание. Пунн медленно шагнул ближе и прижался лицом к его груди, позволяя себе немного расслабиться. Рамиль провёл рукой по его волосам, затем приблизил своё лицо к голове Пунна. Каждое его движение, каждое прикосновение были направлены на то, чтобы снять напряжение, которое сковало того внутри. ***** Тем временем, в подвале дома под закрытым ночным клубом собралась группа охотников. Владелец места был расстроен после провала плана, поэтому все решили собраться в логове. Джетт сидел в центре, держа в руках ружьё, а после он бросил его на пол, когда понял, что оно бесполезно. Пол пытался его успокоить, но без особого успеха. – Успокойся, - попробовал он снова. – Как ты хочешь, чтобы я успокоился? Отпусти меня, - рванул Джетт из его хватки и направился к своему креслу. – Я не могу просто взять и забыть, что всё снова пошло не так. Элиза стояла чуть поодаль, наблюдая за происходящим. Она готова была схватиться за голову, перебирая в мыслях последние события. И план по убийству короля вампиров. И уход Пунна. И всё, что изменилось с тех пор, как он ушёл. – Элиза, ты помнишь, что сказал Пунн о ментальном воздействии Рамиля? - собравшись с мыслями, задал вопрос Джетт. – Да… это сила, которая позволяет контролировать мысли. – Значит, есть способ ей противостоять, - серьезно сказал Джетт. – Нужно найти его. – У всего есть предел, Джетт. – Я займусь этим, - решительно ответил Пол. – Разберись с этим побыстрее. Тук-тук... Разговор в подвале резко оборвался, когда дверь медленно распахнулась. Элиза застыла на месте, не ожидая увидеть того, кто стоял перед ней. Она не рассчитывала встретить здесь этого человека. – Привет... - растерянно отозвался парень. – Я ищу Пи Пунна. ***** День прошёл в решении семейных вопросов. Покпонг, младший брат Пунна, решил не продолжать обучение, как планировала его приёмная семья. В последнее время он работал по вечерам, стараясь экономить деньги и не быть никому обузой. Он поблагодарил их за воспитание, за понимание, за то, что не заставили его уезжать за границу. Они покрыли его расходы и разрешили остаться дома, как обычно. Он знал, что старший брат был где-то рядом. И всё же, несколько дней подряд он не мог связаться ни с Пунном, ни с тем, кто теперь жил вместе с ним. Он ждал звонка, проверял сообщения, но ничего не получил. Брат всегда отвечал, но опять исчез. С тех пор, как они были разлучены в детстве, Покпонг почти ничего не знал о жизни Пунна. Только то, что тот хотел ему дать лучшее будущее. И Пунн запретил ему входить в одно место – клуб, где он сам иногда работал. Владелец этого заведения, как понял Покпонг, был близким другом того. Он ходил из угла в угол комнаты, затем перешёл в гостиную, чтобы сесть на любимый диван. Солнце клонилось к закату, но Пунн так и не появился. – Эххх… Куда он опять делся? Беспокойство наполнило грудь, и сердце слегка сжалось от мысли, что с братом могло случиться что-то плохое. Но именно в этот момент он кое-что заметил – дверь в кладовку, ведущую в подвал. Раньше он никогда не обращал внимания на это место. Пунн там занимался скучной работой, ему было неинтересно. Но сегодня… Тук-тук. Он поднял ключ – старинный, висевший рядом со столом Пунна. Любопытство взяло верх над осторожностью. Он медленно вставил его в замок, повернул и начал спускаться вниз. Лестница насчитывала меньше двадцати ступенек, но без света каждая выглядела как возможная ловушка. Он нашарил выключатель на стене. Неоновая лампа мигнула пару раз, разгораясь полностью, освещая пространство, которое он раньше не видел. Перед ним был чистый пол, аккуратно расставленные предметы, полки, тянувшиеся вдоль стен. На них стояли книги, документы, старые фотографии. В дальнем углу – большой письменный стол, заваленный бумагами. За ним, на стене, висело что-то странное. Что-то, что привлекло его внимание. Покпонг подошёл ближе, провёл рукой по поверхности стола, отодвинул несколько листов. Под ними оказалась фотокарточка. Нет, не одна. Много. Десятки снимков людей с бледными лицами, следами укусов на шеях, пятнами крови вокруг. Тела лежали в неестественных позах. Некоторые глаза были широко открыты, другие полуоткрыты, словно до конца не успели осознать, что произошло. – Что это? Вампиры? У него быстрее забилось сердце. Он не ожидал такого. Не думал, что мир, о котором он слышал только в детских сказках, существовал на самом деле. И что Пунн скрывал это от него. Он опустился в кресло, осторожно перебирая бумаги, снимки, записи. Всё это было связано с одной темой – вампиры, их слабости, методы убийства, список имён. У него дрожали руки, пока он переворачивал страницы, пока не нашёл среди всего остального маленькую фотографию. На ней в центре стоял Пунн среди кучки людей. Он обнимал двух своих друзей – одну он едва вспомнил, второго узнал сразу. Один из этих людей был владельцем ночного клуба, где брат часто работал. На обратной стороне фото было короткое примечание, написанное знакомым почерком. – Пунн…? Он прочитал надпись: – HANTER? (охотник?) Покпонг подумал, что в этой комнате ему не дадут ответы. Только фрагменты – разрозненные сообщения, старые записи, снимки тел с открытыми глазами и следами крови на шее. Он не знал, сколько времени просидел там, пытаясь собрать кусочки головоломки. Он встал, накинул куртку и вышел из дома. Его целью был ночной клуб Орион – место, где, как он надеялся, ему смогут рассказать то, что его брат скрывал долгое время. ***** Автобус остановился возле переулка, где заведения будто спали днём и пробуждались только ночью. Бары ещё были закрыты, но Покпонг видел – некоторые уже начали готовиться к вечернему наплыву. Свет из-за занавесок, движение внутри, голоса, доносящиеся из кухни – всё это говорило о том, что жизнь здесь начиналась по-настоящему после заката. Он подошёл к одному из таких мест – клубу, чья дверь была закрыта, но не заперта. Пройдя внутрь, он медленно осмотрел помещение. Здесь горело несколько ламп, остальное пространство тонуло в полумраке. Никого не было в главном зале, поэтому он направился дальше. Однако едва он успел сделать несколько шагов, как услышал громкий хлопок где-то внизу. – Наверное, там кто-то есть, - прошептал он под нос и направился к лестнице, ведущей в подвал. Эта лестница находилась рядом с VIP-зоной – скрытая за тяжёлыми портьерами. Она вела вниз, в коридор, где звуки были громче. Чем ближе подходил Покпонг, тем яснее понимал: это не просто шум случайного движения. Кто-то вёл разговор, который прервётся, как только он войдёт. Тук-тук… Его стук о закрытую дверь оказал эффект неожиданности. Голоса внутри замолкли. Тишина, а затем – шаги. Дверь приоткрылась, но не полностью. Лишь настолько, чтобы кто-то изнутри оглядел его с ног до головы. – Я ищу Пи Пунна. – Пунна? - переспросил незнакомый парень. – Да. Ответа не последовало. Только резкое движение – дверь распахнулась шире. Внутри комната оказалась больше, чем он думал. За столом сидело несколько человек, и все они внимательно смотрели на него. Больше всего его удивила девушка, которая первой встала и подошла ближе. – Это Покпонг, - представила она, обращаясь ко всем. – Младший брат Пунна. Покпонг слегка поклонился, сохраняя вежливую позу. Его взгляд задержался на людях, особенно на мужчине, который встал во главе стола и медленно направился к нему. У того были тёмные волосы, усталый взгляд: – Меня зовут Джетт. – Рад знакомству, - вежливо ответил Покпонг, делая «вай». – Ты тоже ищешь Пунна? – То есть... вы тоже его ищете? - удивлённо спросил Понг, глядя на Джетта. Тот немного помедлил. Его лицо стало серьёзным. Он вздохнул, провёл рукой по лицу, словно пытался решить, стоит ли делиться этим с ним. – То есть…Мы тоже его ищем. Он в опасности. – В опасности? Почему? Из-за вампиров? - нервно переспросил Покпонг, начиная сильно волноваться. – Ты знаешь о них? Покпонг кивнул. – А вы, значит, охотники? Джетт на мгновение замолчал. Едва заметное выражение удивления мгновенно исчезло, сменившись прежним выражением нервозности. – Верно, - ответил Джетт. – Пунн и я – основатели группы. А теперь Пунн исчез вместе с вампиром. Пок сразу догадался, кем был этот вампир, потому что тот был в мастерской брата. Во взгляде Джетта отражались беспокойство и настороженность, отчего сердце Покпонга наполнилось ещё большей тревогой: – Как я могу помочь Пи Пунну? – Мы пытаемся найти Пунна. Но не хочу, чтобы ты вмешивался, - ответил Джетт. – Это слишком опасно. – Я хочу помочь. У меня остался только он. Позвольте мне попробовать? - тихо говорил Покпонг, но уверенно. Он смотрел прямо на Джетта, затем перевёл взгляд на Элизу, которая наблюдала за ними, но не мешала. Он хотел вернуть брата. Хотел понять, почему тот ушёл. Хотел быть рядом, если тому нужна помощь. – Пожалуйста... – Мы сражаемся с бессмертными. С самой сильной расой. – Я знаю. – Тогда ты должен понимать, если ты хочешь помочь Пунну, тебе придётся стать частью нашей команды. ***** Мекин держал в руках пустую тарелку. Он медленно поставил её обратно на поднос, будто не знал, что делать дальше. Его движения были осторожными, немного замедленными – следствие долгой болезни, которая не прошла до конца. Он взял стакан чистой воды и медленно выпил его до последней капли. Осторожно промокнул губы салфеткой, лежавшей на коленях. Привычка, приобретённая за годы работы в больнице – быть аккуратным даже в самых простых вещах. Затем он поднял взгляд и посмотрел на Пунна. Тот всё это время был рядом, помогая ему восстановиться, когда другие бы давно отступили. Мекин захотел поблагодарить его. – Большое спасибо, Пунн. – Хочешь чего-нибудь ещё? – Пока нет… Я ещё не совсем поправился. Пунн кивнул. Он опустился в кресло возле кровати, слегка расслабив плечи. В комнате было тихо, только едва слышное дыхание Мекина напоминало, что тот жив и уже не так слаб, как раньше. Раны на теле затянулись, но при каждом движении он чувствовал лёгкую боль. – Прости меня, – наконец сказал Пунн. – За что? – За то, что причинил тебе боль, - слова вышли с усилием. Не потому, что Мекин мог не принять их. А потому, что внутри него жила мысль, что он не мог просто забыть, кто его ранил. И пусть не сам Пунн выстрелил в него, но именно из-за него между охотниками и вампирами всё и началось. – Я всё время думаю об этом, - продолжил Пунн, глядя в пол. – Все эти раны… все эти люди, которые пострадали… всё из-за нас. Из-за меня. – Это не ты меня ранил, - мягко ответил Мекин. – Но они были моими товарищами. Моими бывшими друзьями. – Я никогда не считал тебя одним из них. Ни до, ни после всего этого. Ты не такой, как они. Пунн молчал. Слова Мекина шли вразрез с тем, что он думал о себе. Он видел себя предателем. Сначала предал Охотников, теперь не мог сказать точно, что не предал ли он тех, кто доверил ему свои жизни. – Ты важен нашему Господину. Значит, ты важен и мне, - закончил Мекин, улыбаясь уголками губ. Эта улыбка была тёплой, материнской. Она заставила Пунна опустить глаза. Он не понимал, как человек, который пережил столько боли, может смотреть на него без злости, может говорить с ним, как с другом. Чем больше он извинялся, тем глубже чувствовал, как в душе образуется трещина. От сознания того, что он причинил вред тем, кого теперь называет своими близкими. И хотя Мекин принимал его искренне, Пунн не мог простить себя так легко. – Я... я лучше пойду. Если тебе что-то понадобится, зови. Я всегда рядом. – Хорошо, Пунн. Он встал, оставляя Мекина отдыхать. Поднос с едой он передал Метусу, который уже подходил к двери, чтобы сменить его на посту. Метус коротко кивнул – он понимал, что Пунн уходит не потому, что устал, а потому, что не выдерживает напряжения внутри. Пунн медленно направился на кухню, стараясь не шуметь. Он не хотел мешать Рамилю, который последние несколько дней то и дело чередовал встречи с выздоровлением. Ему ещё стоило уладить дела с Хуэром, который не появлялся в пентхаусе уже долгое время. Пунн так и не нашёл в себе силы, чтобы связаться с братом. Как он мог ему всё это рассказать? Единственное о чём он молил, чтобы тот уехал из этого города побыстрее и продолжил учебу, как того хотели его приемные родители. Именно поэтому он не хотел звонить ему, потому что Покпонг должен принять его постоянное отсутствие. Он должен был выбрать свой путь, по которому ему хочется идти. ***** Метус ждал, пока Пунн закончит с Мекином – тот ещё восстанавливался после ранений, полученных в битве. Метусу нужно было разобраться в других вопросах, но он не спешил. Он знал, что сейчас лучше не мешать им приходить в себя. Однако его мысли были заняты другим. Хуэром. Тот пропал надолго, и это начинало тревожить его. Мекин, который тоже заметил отсутствие старшего слуги, спросил: – Что-нибудь слышно о Хуэре? – Нет. Но я знаю, где он прячется, - ответил Метус, не меняя выражения лица. Мекин кивнул и опустился в кресло, которое только что освободил Метус. Сидя там, он начал говорить о ситуации между Хуэром, Рамилем и тем, как они все теперь стали частью одной семьи, хотя и не всегда понимали друг друга. – Не волнуйся, я поговорю с Хуэром. – Сначала ты должен выздороветь, - строго сказал Метус. – Я уже почти поправился. К тому же, если мы ничего не предпримем, он совсем потеряет контроль. – Тогда позволь мне самому сходить за ним немного позже, - серьёзно сказал Метус, глядя на Мекина. – Тебе не нужно ни о чём беспокоиться. Только вот «немного позже» по Метусу и по Мекину означало разное. Едва Метус вышел, направляясь к Рамилю, как Мекин встал с кровати и, собрав силы, покинул пентхаус. Его тело ещё не полностью восстановилось, но он не мог позволить себе медлить. Двигаясь через полгорода, он выбрал общественный транспорт. Привычный путь, привычная для него компания людей. Он не хотел напрягать свои способности, особенно когда организм ещё не пришёл в себя. Поездка была долгой, но привычной. Он знал, куда едет. В одно место, которое скрывалось внутри города много поколений – студию, где раньше собирались представители клана Солай, чтобы тренироваться и проверять свои силы. ***** – Фух… – Уфф!!! Крики доносившиеся изнутри помещения заставили его ускорить шаг. Он прошёл мимо поваленных деревьев, обломков строительных инструментов, оставленных после недавнего нападения. Охотники оставили следы хаоса, но убирать за собой никто не торопился. Мекин вошёл внутрь, сразу увидев, кто был источником боли и стонов – Хуэр сидел в центре комнаты, наблюдая за тем, как другие вампиры забавляются с человеком. Их когти, их клыки – всё использовалось, чтобы причинить боль. А Хуэр холодно улыбался, наслаждаясь этим. – Прекратите немедленно! – О, доктор прибыл как раз вовремя, - сказал один из вампиров, не скрывая насмешки. Мекин подошёл, осторожно взяв человека на руки. Тот едва дышал, кожа была бледной, почти мёртвой. Он опустился на колени, положил ладони на грудь пострадавшего и пустил поток исцеляющей энергии. Не сильно, только чтобы тот мог встать и уйти. – Мы просто развлекались, - фыркнул Хуэр, сидя на своём месте. – А ты зануда. – Зачем ты это делаешь? – Мы ведь все готовимся к бою с охотниками, - с издёвкой ответил Хуэр. – Да, конечно, - ответил Мекин, помогая человеку подняться. Хуэр смеялся, будто всё происходящее было игрой. Мекин знал правду. Он видел, как взгляд Хуэра стал более жестоким, как он перестал контролировать свою ненависть. Как будто внутри него проснулось что-то такое, что не давало ему вернуться к прежнему состоянию. – У тебя ко мне дело, доктор? – Я подожду, пока ты придёшь в себя, и тогда мы поговорим, - ответил Мекин, замечая, что, кажется, они опоздали. – Перед тем как говорить со мной, тебе стоит самому оправиться. Ты чуть не погиб из-за одного глупого человека. – Хуэр... – Он использует твоё доверие, чтобы убить тебя, - уверенно сказал Хуэр. – Ты слишком мягкий. – Перестань видеть всех людей врагами. – А ты перестань видеть в них друзей. Мекин замолчал. Он не хотел спорить. Но он видел, как Хуэр изменился. Он не был тем, кем был раньше. Аура ворона, которая окружала его, стала безумнее. Там, где раньше была служба своему Господину, теперь царила жажда мести. Обещание не убивать стало пустым словом. – Мне без разницы, со мной ты или нет. Но не смей останавливать меня. Хуэр встал со стула в центре студии и пройдя несколько метров, остановился перед Меком, который ни на секунду не выказывал какого-либо волнения. Он наклонился, сел рядом с ним, подтянув колени, а затем приблизился к его уху, чтобы прошептать. – Я хочу тебя предупредить, Мекин... – ... – Тот парень из магазина... – … – Будь осторожен. ***** Метус назначил встречу в отдельной комнате неприметного ресторана – места, где он обычно проводил время с деловыми партнёрами, не связанными с «Джоноэлем». Когда закрытая дверь медленно распахнулась, он выпрямился, как привык делать, чтобы выразить уважение. Элиза вошла первой. Он не стал скрывать своего удивления – она пришла одна. – Спасибо, что нашли время, мисс Элиза. – Пожалуйста… Мне тоже нужно кое-что обсудить с вами. Она села напротив. На столе между ними лежал букет красных роз, завёрнутых в чёрную бумагу, напоминавший о совместной работе. Рядом – блюда, которые они так и не начали есть. Оба молчали. Каждый ждал, что другой заговорит первым. Но ни один не спешил. – Я скажу прямо, - начал Метус. – Семья Джоноэль хочет договориться о перемирии. Мы не такие вампиры, за каких нас принимают Охотники. Мы тоже хотим, чтобы эта война закончилась. Элиза немного помедлила перед ответом. Это был шаг к чему-то большему – к переговорам, которых они избегали годами. – Похоже, мы думаем одинаково. Я тоже хочу, чтобы всё это прекратилось. Но я не могу говорить за Джетта… Элиза замялась, упомянув имя друга. Метус сразу понял – Джетт раздражён, возможно, даже больше, чем раньше. Он видел этот взгляд – тот самый, когда человек теряет контроль над собой. – Я понимаю. Можем ли мы исправить это? – Вы имеете в виду, исправить то, что с нами сделали вампиры? Элиза не знала, в курсе ли Метус всей истории создания группы Охотников. Думала, что Пунн мог рассказать им больше. Но по глазам напротив она поняла – нет, тот никогда не говорил о корнях своей ненависти. Не делился причиной, которая их объединила. – Ваша раса убила наших друзей в приюте. В канун Рождества, пока мы спали. Они забрали всех наших братьев. Они пили кровь детей, пока те не высохли. Остались в живых только мы – я, Джетт, Пунн и отец Драгул*. (П/П: *ну почти Дракул… всё чудесатее и чудесатее. Простите, ор переводчика.) – Прости... Но кто такой отец Драгул? – Он был священником. Нашим наставником. Именно он основал приют, где мы выросли. Сейчас он на лечении – с тех пор, как мы выжили. Метус молчал. Он внимательно следил за выражением её лица. Он восхищался Элизой за то, как ясно она описала это душераздирающее событие. В её больших глазах таился гнев, но она всё рассказала без обиды в голосе. – Мне очень жаль, - наконец произнёс он. – И прошу прощения за свою грубость. Я не должен был спрашивать так резко. В его сердце было много сомнений, как по поводу трагического события, унесшего столько жизней. Эта информация должна была дойти до всех, но он слышал о событии впервые. Так же вызывала сомнения история отца Драгула, священника, который не оправился от событий того дня. Какая-то его часть подозревала кое-что, но он не осмеливался предположить, потому что ещё не нашёл доказательств. Он думал о Фарату, который был изгнан и исчез из Гринмура. Жившем в тайне бессмертной жизнью, собирающим одиноких вампиров в группу, чтобы убивать людей. Он думал о том, о ком не было слышно ничего десятилетиями... ***** Рамиль провёл последние дни, встречаясь с лидерами разных вампирских группировок – большинство предпочитало одиночество, но когда дело касалось объединения, они отвечали на призыв. В этом он видел силу крови Солай. Он положил планшет на стол, сделав паузу между мыслями. Сто лет, проведённых вне мира людей, оставили его немного позади в технологиях. Многое изменилось – появились четырёхколёсные машины, устройства, которые были маленькими, но содержали внутри гораздо больше, чем можно было представить. Этот планшет Метус дал ему ещё до коронации, но Рамиль редко им пользовался. Если честно, то почти исключительно ради просмотра сериалов – тех самых «серий», как их называл Пунн, открывая странные кнопочки-приложения на телевизоре. Он осваивал интерфейс медленно, будто ребёнок, который впервые взял книгу в руки. Но ему нравилось. Это помогало заполнить пустое пространство, пока он ждал, когда другие будут готовы продолжить. Пунн же всё это время был рядом с Мекином. Хотя тот уже мог вставать сам, каждый раз, когда он двигался, за ним следовал голос Пунна, напоминающий о том, чтобы не спешил. Он заботился, не давая тому перенапрягаться. Рамиль это заметил, и понимал, что Мекин ценит это, не высказываясь вслух. Рамиль вышел из своей комнаты. На нём были тёмные спортивные штаны и ничего сверху – длинное, мускулистое тело слегка отбрасывало тень в полумраке. Он оторвался от своих дел и направился на кухню, где Пунн как раз мыл посуду, которой недавно пользовался Мекин. Он встал в дверях кухни. – Что делаешь? – Господин Рамиль! Ты меня напугал! Пунн вздрогнул. Тарелка выскользнула из рук и упала в раковину. Он бросил быстрый взгляд на Рамиля, чуть надув щёки, как будто сердился, но не мог долго продержаться в таком состоянии. Рамиль без лишних слов обнял его за талию, вернув себе прежнее спокойствие. Он положил подбородок на плечо, прижался грудью к мягкой толстовке Пунна, согреваясь от прикосновения. Они стояли так, как будто ничто не происходило вокруг. – Чего ты так испугался? – Ты подошёл слишком тихо. – Хочешь куда-нибудь сходить? – Я должен позаботиться о Мекине. – Мекин ушёл искать Хуэра. – Почему он такой упрямый? - вздохнул Пунн. – Ха-а… - улыбнулся Рамиль. – Возможно, потому что он всегда таким был. Шаги, доносившиеся из соседней комнаты, прервали момент. Метус сообщил, что Мекин ушёл, направляясь в сторону кладовой. Рамиль этим бы воспользовался, чтобы остаться наедине с Пунном. Но Рамиль никуда не спешил. Он не хотел терять эту тишину между ними. – Не о чём беспокоиться. – Тогда я хочу посмотреть на дом. – Я пойду с тобой. У меня весь день свободен. ***** Солнце уже клонилось к закату, когда они вышли на улицу. Оранжевый свет пробивался сквозь плотный слой облаков, окрашивая крыши домов в тёплые оттенки. Парк находился недалеко от старого дома Пунна. Здесь было тише, чем в центре города. Дорожка, протянувшаяся на несколько километров, соединяла деревья, цветы и фонтаны в одну линию, которую они повторяли. – Если мы дойдём до центра парка, там будет фонтан. Там красивые цветы, - сказал Пунн, немного ускорив шаг. – Ты часто здесь бываешь? – Да. После закрытия магазина я иногда прихожу сюда. Просто гуляю. На улице было прохладно. Пунн держал руки в карманах, прижав плечо к плечу Рамиля, чтобы сохранить тепло. Его дыхание слегка белело паром в воздухе, лицо покраснело от холода, но он не жаловался. Он был рад быть рядом. – А почему ты вообще открыл антикварный магазин? - спросил Рамиль, немного погодя. – Мне нравится собирать такие вещи, - начал рассказывать Пунн. – Когда их стало слишком много, я начал продавать. – Я знаю, что ты коллекционер. Некоторые вещи ты бережёшь, а не продаёшь. – Сейчас у меня больше того, что стоит в шкафу, чем того, что выставлено на продажу, - поверил ему Рамиль. Он знал, что в дальней комнате подвала, где Пунн хранил свои находки, лежало немало предметов, которым было по нескольку сотен лет. – Некоторые вещи старше тебя. – Старше меня? Существуют вещи, которым больше 500 лет? - спросил Рамиль, заинтересовавшись. – Тебе 500 лет? – Я не помню, - честно ответил Рамиль. Пунн рассмеялся. Лёгкий, детский смех нарушил вечернюю тишину. Он смотрел на Рамиля, на его задумчивое выражение лица, на ту лёгкую растерянность, которая нечасто появлялась на лице того. Эта улыбка, что расплывалась на лице Пунна, была новой для Рамиля. Он не видел её раньше. И не хотел потерять. – Ты смеёшься надо мной? – Это же забавно, - хихикнул Пунн. – Как можно забыть свой возраст? Ты как старик. – Ты назвал меня старым? Пунн не ответил сразу – рассмеялся ещё громче, чем раньше. Он забыл обо всём, что их связывало с реальным миром. Он побежал вперёд, оставляя Рамиля позади. С каждым шагом его движения становились свободнее, несмотря на предостерегающий взгляд Рамиля, следящего за тем, чтобы тот не убежал слишком далеко. Уличные фонари начали загораться, окрашивая тротуар мягким, тусклым светом. Капли воды с кустов падали на землю, ударяясь о камни, как будто кто-то невидимый играл на барабанах. Ветер слегка усилился, закручивая пряди волос вокруг лица Пунна, но тот не стал отводить их рукой – улыбнулся и пошёл дальше. – Мы почти на месте, - сказал он, останавливаясь перед Рамилем и кладя руку ему на плечо. – Ты устал? – Нет. Расстояние оказалось не таким большим, как казалось. И всё же они прошли его вместе. Под деревьями, где шелестели ветви, они двигались бок о бок. Когда Пунн наконец заметил фонтан, его лицо просветлело. Он радостно потянул Рамиля вперёд, как ребёнок, которому впервые разрешили прикоснуться к чему-то запрещённому. – Я давно здесь не был, - признался он, подходя к перилам и поднимаясь на цыпочки, чтобы разглядеть водную гладь. – Здесь есть керамические черепахи! Он наклонился чуть ниже, стараясь разглядеть их на дне пруда. Рамиль стоял чуть позади, наблюдая за ним с выражением, которое было трудно определить – то ли это усталость, то ли улыбка, которую он скрывал. – Ты упадёшь, если так будешь высовываться. – Я умею плавать, - гордо сказал Пунн. – Тогда я боюсь, что ты простудишься, - добавил Рамиль. Пунн усмехнулся, услышав заботу, спрятанную за словами. Но у него было хорошее настроение, он опустил руку в воду, затем поднял её вверх – и несколько капель полетело на рубашку Рамиля. Тот немного отступил, глаза сузились в форме полумесяца, но не сердито – скорее насмешливо. – Ты боишься воды? - заинтересованно спросил Пунн, быстро вытирая капли воды о край своего пальто, смеясь. Он был счастлив как никогда. –Ты сейчас смотришь на меня так, как собака, которая испугалась лужи. Ха-ха... – Не боюсь, - улыбнулся Рамиль, завладев вниманием его глаз, – у тебя хорошее настроение, потому что ты меня дразнишь? Пунн понял – тот тоже доволен этой прогулкой. Рамиль обнял его и прижался губами к его волосам. – У меня хорошее настроение, потому что я наконец-то пришёл сюда прогуляться. Рамиль не мог отказать себе в удовольствии прижать сильнее радостного Пунна. Он чувствовал, как внутри него что-то смягчается, становится теплее. Если бы кто-то увидел короля Джоноэля в этот момент, он бы удивился. Не было холодного взгляда, не было маски Господина. Только он, который хотел обнимать того, кто подарил ему возможность снова чувствовать. – Тебе что-то мешает жить своей жизнью? - спросил Рамиль. – Я тот, кто причинил боль многим, - сказал Пунн. Как он мог радоваться, после всего что он натворил? – Как я могу позволить... – Я не хочу, чтобы ты так думал, - прервал его Рамиль. – И раньше я… Рамиль мягко заткнул его, приложив палец ко лбу – знак замолчать. Он не позволил ему закончить говорить о том, что его расстраивает. Вместо этого он наклонился и поцеловал Пунна в лоб, долго, как будто давал обещание, которое нельзя было нарушить. – Не думай о плохом, особенно о том что уже произошло. У тебя полно других забот. Пунн опустил голову, пряча лицо на груди Рамиля. Щёки горели, от невинного поцелуя. Рамиль не любил, когда у Пунна на лице проступало такое выражение, будто он испытывает невыносимую боль. – Мы можем начать всё сначала, - сказал Рамиль, держа его в своих руках. – ... – Перестань думать о том, что не изменить. – ... – Можем, Пунн? Ответа не последовало. Только молчание, наполненное дыханием. Но Рамиль понял. Он снова поцеловал его в лоб, медленно, бережно. Пунн не поднимал глаз, лишь крепче обнимал его, вдыхая аромат, который не мог объяснить, но который делал его спокойнее. А Рамиль продолжал покачиваться, как будто укачивал его. Как будто пытался убаюкать ту часть Пунна, которая тревожилась. Он не нашёл нужных слов, но те, что были сказаны, помогли. Они помогли Пунну, который через секунду прошептал: – Ага… Давай начнём всё сначала. Вместе. Хорошо? ***** Пунн провёл весь вечер в парке – с момента заката до восхода луны. Они с Рамилем гуляли, обсуждали разные вещи – от самых обыденных до тех, о которых раньше никогда не говорили. О жизни, о детстве, о потерях, о желаниях, о секретах, которые хранились годами. ***** У Рамиля не было большего секрета, чем его происхождение – он был чистокровным вампиром, наследником крови, которая не знала себе равных. А у Пунна был свой секрет, спрятанный глубоко в подвале дома. Он держал его там, где никто не мог найти, кроме него самого. Он наклонился и осторожно потянул защёлку нижнего ящика стола в подвале. Пунн знал, что Рамиль бывал здесь раньше, но никогда не заглядывал так глубоко, в эту скрытую часть комнаты, где хранились не просто воспоминания, а целые куски прошлого. Сегодня же эта тайна станет доступной не только ему. Держа деревянную шкатулку обеими руками, он протянул её Рамилю. Тот молча взял её, но не спешил открывать. Его взгляд медленно скользил по столу – на документы, аккуратно разложенные по папкам, на фотографии, которые рассказывали истории ещё до того, как Пунн появился перед ним. И всё же его внимание притягивали не фото. Не прошлое. А то, что сейчас находилось в руках того, которого он научился понимать без слов. Когда крышка шкатулки открылась, Рамиль увидел внутри множество красных подвесок в форме капель крови. Каждая была вырезана вручную, каждая имела своё место в истории клана Джоноэля. Это был символ их семьи. Наследие. Их могли носить только те, кто рождён в этой крови. Только потомки. – Я... - сбился Пунн, начиная плакать. – Прости… – Не плачь. Но Пунн уже не мог остановиться. Слёзы катились по щекам, несмотря на усилия сдерживать их. Он боялся осуждения. Внутри него закипело чувство вины, которое он подавлял годами. Годами, когда сам отправлял других в мир иной. Когда серебряный нож вонзался в плоть вампиров. Он помнил каждый раз – как цели падали, как их глаза гасли, как он считал себя правым. Он лидер, который должен был это делать. Но теперь он видел эти кулоны как символы жизни, которую он помогал уничтожать. И не мог сдержаться. Слегка дрожащей рукой он провёл по лицу, вытирая слёзы обратной стороной ладони. Они мешали видеть выражение лица Рамиля. Но слова, которые тот произнёс, достигли его сквозь пелену эмоций: – Разве ты не сказал мне, что хочешь начать всё сначала? – Н-но… я... - не мог остановиться Пунн, и Рамиль притянул его к себе. – Я прощаю тебе кровь на твоих руках. Теперь прости то, что сделали Джоноэли, - не ответил Пунн. Он не знал, можно ли простить так легко. Можно ли отпустить сердце, наполненное обидой, и освободить тех, кто был связан с его детством? – Можешь ли ты освободить их без злобы в сердце? – ... – Сегодня вечером мы проведём ритуал. Для моих братьев, - сказал Рамиль. – Для тебя. Для нас всех. Рамиль говорил тихо, как священник, который знает, что не может приказать, но может попросить. Пунн опустил голову, сжимая край шкатулки. Он чувствовал, как внутри него что-то треснуло. Что-то, что он так долго держал в себе, чтобы не потерять контроль. – Мне очень жаль…- прошептал он. – Прости меня. Я… я просто… – …ты уже достаточно себя наказал, Пунн. Он отпустил объятия, в которых ещё недавно утопал. Встал, стараясь не шуметь. Его взгляд упал на стол, куда Рамиль положил кулоны. Они лежали аккуратно, десять штук, по числу угнетённых душ. Каждый символ содержал в себе чью-то историю, чью-то боль. Души, которые не могли покинуть этот мир, пока существовали эти метки. И теперь они будут свободны. Рамиль медленно протянул руку. Ладонь коснулась первого кулона. Затем второго. Третьего. Красный свет просочился между его пальцев, затем охватил всю поверхность стола. Это было не колдовство. Не заклинание. Это был обряд, переданный через поколения, созданный самой кровью Джоноэля. – Ты – творец и искупитель грехов, - произнёс Рамиль слова из древней книги. – Ты должен освободить тех, кто потерял веру. И тех, кто её так и не нашёл. – Пусть душам будет прощено, - прошептал Рамиль, закрывая глаза. – И верни души Джоноэлей туда, где им место... Кулоны начали меркнуть. Один за другим. Свет стал менее интенсивным, а затем и вовсе исчез. Они не стали пеплом. Не рассыпались в прах. Они просто ушли. Души, связанные с этими подвесками, наконец получили свободу, которой их лишили. – Их души вернутся в Гринмур, - сказал Рамиль, не отводя взгляда от пустого места, где лежали кулоны. – Они найдут свой путь домой. Он снова поднял взгляд на Пунна. Осторожно смахнул последние слёзы с его щёк, а затем взял за руку и повёл наверх. В магазине горел лишь один источник света – тусклая лампочка над прилавком. Рамиль не хотел, чтобы там было слишком ярко. Хотел, чтобы Пунн не забывал о том, что происходило внизу, но и не позволил бы себе снова утонуть в этом. – Что тебе больше всего нравится? - спросил Рамиль, как только они оказались вверху. – Что? – То, что ты не хочешь продавать, - уточнил Рамиль. Пунн замялся. Он не ожидал этого вопроса. Не после всего, что только что случилось. Но Рамиль смотрел на него мягко, с улыбкой. Он знал, что Пунн думает о том, что сделал. О тех, кого убил. О тех, кого не сможет вернуть. И поэтому задал этот вопрос. Чтобы отвлечь. Чтобы напомнить – есть вещи, которые нельзя вернуть. Но есть те, которые можно сохранить. И всё получилось именно так, как он хотел. Пунн на мгновение забыл обо всём – о битвах, о тайнах, о разорванных связях. Он стоял в своём магазине, среди старых полок и запаха дерева, и внезапно понял, что здесь многое не предназначено для продажи. Вещи, которые он собирал годами, хранились в углах, на стеллажах, под крышками. Они были ему важны. Не как товар, а как воспоминания. – Я думаю… вот эта штука, - наконец произнёс он, указывая на один из предметов. – Проигрыватель? – Ты знаешь, что это такое? - удивлённо посмотрел на него Пунн. – Конечно. Я имел дело с проигрывателями. Пользовался ими, - ответил Рамиль. Пунн улыбнулся. Он повернулся к коробке с виниловыми пластинками, стоявшей рядом с прилавком. Некоторые из них были редкими, другие – просто дорогими его сердцу. Из чемодана была извлечена одна из пластинок с изображением певца и надписью «Элвис Пресли». Он бережно положил её на вращающийся диск и опустил иглу. Музыка наполнила пространство, мягко зазвучала между ними. ...Wise men say, only fools rush in... (Мудрецы говорят, только дураки спешат вперёд…) – Когда вышла эта песня, ты ещё спал, - проинформировал Пунн. – А ты уже родился? - слушал песню Рамиль и смотрел на того. – Нет, - ответил Пунн и сам же рассмеялся, но не громко. Он провёл целый день с Рамилем, разбирая то, что раньше было незавершённым в его сердце. Он чувствовал, как глубокая рана, скрывавшаяся внутри него, начала затягиваться. Остался шрам – но не болезненный, а скорее напоминание. Больше не терзающий. Он напевал эту песню себе под нос, слегка покачиваясь в такт музыке. Между ними установилась тишина, которая не требовала слов. – Если бы я попросил тебя кое о чём... – Да? - посмотрел Пунн на Рамиля с удивлением. – Потанцуешь со мной? Пунн немного замялся. Он не ожидал этого. Не думал, что Рамиль вообще способен на подобное. Но когда тот протянул ему руку, он не смог отказать. Ладонь Пунна легла в ладонь вампира – холодная кожа против тепла, которое не угасало. Рамиль медленно притянул его к себе, обхватил одной рукой за талию, чтобы не дать отстраниться. Их тела оказались на расстоянии одного дыхания друг от друга. – Следуй за моими шагами. – Ой… - виновато отпрянул Пунн, – я наступил тебе на ногу. – Ха-ха, рассмеялся Рамиль. – Ничего страшного. Просто двигайся вместе со мной. …Take my hand… Take my whole life too… (Возьми мою руку… Возьми всю мою жизнь тоже…) Пунн двигался осторожно, неуверенно, но Рамиль не торопил. Он направлял его, не позволяя сбиться с ритма. Это был первый раз, когда Пунн танцевал. Первый раз, когда он позволил себе быть частью чего-то такого, что не связано ни с войной, ни с кровью. С тем, который держал его так, будто боялся потерять. Песня играла снова и снова. Она была короткой, но казалась бесконечной. И Пунн не хотел, чтобы она заканчивалась. Он смотрел в глаза Рамилю – не красные, а тёмные – и чувствовал, как его сердце билось быстрее обычного. Он не смел отвести взгляд, чтобы не упустить момент. Неоновые вывески магазина мерцали за окном. Лунный свет пробивался сквозь стекло, освещая угол комнаты, где они медленно крутились по кругу. Обстановка была мягкой, умиротворяющей. Словно время остановилось. Этот вечер принадлежал только им. …I can't help falling in love with you… (Я ничего не могу с собой поделать… я влюбляюсь в тебя…) Пунн не знал, когда впервые услышал эти слова. Но сегодня они стали близкими. Он не стал скрывать то, что чувствовал. Чуть сильнее сжал пальцы, переплетая их с пальцами Рамиля. Ночь закончилась – в объятиях. На кровати, в тёплом свете ночника, Пунн уснул, в объятиях Рамиля. Он снова видел сны. Когда лицо человека из сна начало проясняться, Пунн увидел его. Увидел сквозь размытость образа. Это был Рамиль. Его Рамиль. С тем же взглядом, с тем же запахом кожи, с тем же хриплым голосом, который он слышал каждый вечер. Как он не сразу узнал в Рамиле того, кто спас его в приюте. Кто дал ему свободу, хотя сам оставался запертым в картине?
