Revamp The Undead Story / Ревамп

Колесо фортуны

– Я знаю, где находится священник Драгул. Метус на мгновение замялся, повторяя то, что произнесла Элиза по телефону. Он сузил глаза, в попытках понять, не шутка ли это. Зная, что голос Элизы никогда бы так откровенно не дрожал, это означало, что она говорила правду, и время было на исходе. – Где? [– Больница X, VIP-палата 12.] Метус кивнул, но после понял, что собеседник его не видит. Тишина была слишком напряжённой. Она точно ждала его реакции на сказанное, вслушивалась в звуки в трубке. – Большое спасибо, Элиза. Дело не в том, что вопрос с Хуэром был неважен. Нет, он нуждался в помощи. Но информация, которую он получил по телефону, перевешивала всё остальное. Она открывала новую главу в этой войне. Главу, которая могла переменить расстановку сил. Он опустил руку с телефоном, где отображался завершённый вызов, и, слегка вздохнув, посмотрел на Хуэра сидевшего на ступенях, прижимая свою ладонь к раненной руке. Хуэр – представитель крови Солай, мятежный ворон, чьё имя знали все, кто сталкивался с кланом Джоноэль, выглядел уязвимым. – Мне нужно идти по важному делу, - сказал Метус, стараясь сохранить твёрдость в голосе. – Вперёд, - ответил тот, не подняв головы. – Если ты хочешь умереть здесь – это твоё дело, - сделал паузу Метус, ожидая реакции, но её не последовало. – Едь в «Джоноэль», Хуэр. – Нет. – Уфф... - хотел сказать ему больше Метус. Хотел объяснить, что каждый человек выбирает свой путь сам. Что никто не может жертвовать собой ради других, особенно если другие не готовы принять эту жертву. Метус беспокоился о нём. Поэтому, пока Хуэр продолжал упрямо истекать кровью, Метус тихо отправил сообщение Мекину: «Проверь Хуэра. Он не вернётся.» Затем он покинул лестницу, ничего не говоря. Перемещаясь в больницу, которая находилась достаточно далеко, в мгновение ока. Скорость, подаренная ему создателем, позволяла преодолевать расстояния быстрее, чем любой автомобиль. Хотя многие вампиры обладали схожими способностями, те, кто имели кровь Солай – истинную кровь короля Джоноэля – были вне конкуренции. Метус материализовался перед дверью больницы X, о которой рассказала Элиза. Автоматические двери распахнулись без единого звука, пропуская его внутрь. Холл был заполнен людьми, которые суетились вокруг – врачи, медсёстры, пациенты. Он проскользнул мимо этого шума, не привлекая внимания. VIP-корпус находился в самом сердце учреждения. – Здравствуйте, вы к кому? - спросила медсестра, что сидела за стойкой. – Мне нужен Отец Драгул, палата 12. – Пациент из палаты 12 сегодня был выписан, - спокойно ответила она, как закончила проверять в компьютере информацию. – Что? - нахмурился Метус. – Выписан? – Да, - повторила она без особой заинтересованности. – Член семьи пациента сообщил, что ему требуется экстренная транспортировка. Это было несколько часов назад. Элиза сказала ему слишком поздно. Сейчас он вряд ли смог бы взять след, не зависимо от своих сверхспособностей. Метус склонил голову, поблагодарив медсестру, и вспомнил кое-что. – Могу ли я взглянуть на палату 12? – Простите? - снова сосредоточила она на нём внимание. – Мистер Джетт прислал мне сообщение с просьбой найти кое-что в палате его отца, - старался выглядеть серьёзным Метус. – Он не так давно обнаружил, что не взял важную вещь, и думает что она осталось в палате. – О, мистер Джетт… Так вы прибыли как раз вовремя. Палату ещё не начали убирать, - показала она в направлении, где находилась палата. – Прямо и до конца. – Большое спасибо, - отозвался Метус, и пошёл по указанному маршруту. С каждым шагом он чувствовал, как воздух вокруг становился плотнее. Тонкий, незаметный для обычных людей запах вампира оставался в пространстве – словно кто-то из их вида всё ещё был где-то здесь. Дверь в палату, что располагалась в конце коридора, была открыта, в ожидании персонала, который должен был заняться уборкой. Метус подозревал, что этот запах тянулся именно оттуда. И, приближаясь, Метус чувствовал, что палата ещё хранила следы недавнего присутствия. И чем ближе он подходил, тем сильнее выделялся уникальный, едва уловимый, но явственно различимый запах тех, кто был их крови. Когда он остановился перед дверью, то внимательно осмотрел палату. Впрочем, глупо было ожидать, что какой-нибудь вампир остался. Никаких следов жизни. Никаких признаков того, что кто-то здесь находился. – Так откуда же взялась аура вампира? - прошептал он себе под нос, и вошёл внутрь VIP-палаты. Она была разделена на секции – как положено за такие деньги. Всё было идеально. Слишком идеально. Казалось, никто не лежал здесь, настолько был идеальный порядок. Хотя медсестра говорила, что пациент недавно пребывал в этой палате. Значит, кто-то не хотел оставлять следов. Он осмотрел обстановку более внимательно. Холодильник в обеденной зоне. Ящики. Полки. Он надеялся найти хоть что-нибудь – записку, одежду, остатки энергии или хотя бы каплю крови. Но кроме лёгкого, еле ощутимого аромата вампирской силы, больше ничего не осталось. Метус остановился у края кровати. Скрестив руки на груди, он внимательно осмотрел повторно комнату, проверяя, не упустил ли он чего-то важного. Нет, ничего. И снова посмотрел на двуспальную кровать. Постель была аккуратной, слишком аккуратно заправленной. Подушки лежали ровно, будто никто на них не лежал. Не было ни складок, ни пятен, ни намёка на человеческое присутствие. Правда здесь кто-то лежал? Или Элиза и Джетт вместе с медсестрой водят меня за нос? Этот вопрос возник у него не в первый раз за осмотр. Он протянул руку и поднял одну из больших подушек. И именно там, внутри наволочки, он нащупал что-то, сразу извлекая на свет. – Подожди-ка минутку... - сам себе сказал Метус, когда посмотрел на фотографию. На заднем плане было здание, которое было похоже на... – Церковь? Хм... Присмотревшись повнимательнее, он узнал очертания здания – высокие арки, устремлённые к небу, тёмные деревянные двери, украшенные присущими богослужению символами. Дальше его внимание привлекли лица детей и молодого человека. Ему пришлось поднять фотографию под нужным углом, чтобы рассмотреть каждого. Он узнал очертания троих детей – Пунна, Джетта, Элизы. Молодой человек был в белом одеянии древнего священнослужителя. Высокий, стройный, его волосы доходили до плеч, как Метус помнил, но на снимке они были завязанными сзади. Это выглядело странно. Это был Фарату Джоноэль... Кровный брат Милорда Джоноэля, который восстал и был изгнан, после чего бесследно исчез. Он был чертовски прав. ***** Тем временем Мекин вернулся в пентхаус с Покпонгом. После долгих часов, проведённых в попытках достичь взаимопонимания, Мекин не мог оставить того одного. У него была цель привести его обратно. Не только потому, что он обещал Пунну. А потому, что он понимал, что сейчас у братьев Виннала был шанс. Шанс понять друг друга, пока оба находились в восприимчивом состоянии. Крыша отеля «Джоноэль» встретила их вечерним светом. Пространство было заполнено цветами, которые распускались на рассвете, источая свои сладкие ароматы. Мекин привёл Покпонга сюда не случайно – здесь было место, где их ждали Пунн и Рамиль. – Покпонг, - взволнованно произнёс Пунн, и более смущённо. – Большое спасибо, господин Мекин. И не став терять времени, Пунн отошёл от Рамиля и осторожно приблизился к Покпонгу. Тот стоял, не решаясь двигаться. Но Пунн за него переживал, обняв младшего брата, зная, что тот на него ещё злился. Младший на мгновение замер словно статуя, но затем медленно поднял руки и ответил на объятия. Долгие минуты никто ничего не говорил. Никого не волновало, что неподалеку стояли двое вампиров, наблюдая за этой сценой. Сейчас не имело значение ничего, ни ссоры, ни противостояния. Главным было то, что они снова нашли друг друга. – Пи Пунн. – Что такое? - отпустил брата Пунн, но не отступил далеко, чтобы посмотреть на него. Он провёл пальцами по его лбу, убирая прядь волос, и мягко усадил его в гамак, установленный среди цветов и мягкого света крыши. – Пи Пунн... – Покпонг? - произнёс Пунн, смотря на брата. – Зачем ты меня позвал? - недовольно буркнул младший. – Потому что ты продолжаешь звать меня и ничего не говоришь. На лице каждого из них появилась лёгкая улыбка. Маленькие фразы, такие знакомые, такие простые – они делали этот момент реальным. Враждебно настроенный Покпонг наконец-то расслабился, приходя в норму. Отчасти благодаря тому, что Мекин убедил его хорошенько подумать. Тот призывал к здравому смыслу в каждом произнесённом слове. Он не осуждал, не давал советов, он напомнил Покпонгу о том, что семья это важно. И пусть принять всё не всегда легко, но это того стоит. – Я... – Я хочу извиниться за то, что сказал тебе сегодня днём, - перебил брата Покпонг. – Всё в порядке. Я бы тоже разозлился на твоём месте, - замолчал Пунн, обдумывая как начать разговор и всё же решился, произнеся. – Я хочу многое тебе рассказать… но не знаю, с чего начать. Пок молчал и Пунн начал нервничать. Он пытался переварить всё, что произошло за последние дни, и объяснить это брату, которого любил больше всего на свете. Но чем больше он думал, тем сложнее становилось подобрать нужные слова. Сны. Детство. Картины, в которые он входил. Всё это казалось слишком невероятным, чтобы описать их обычными словами. Слишком нереальным даже для него самого. – Так... - начал Покпонг, его голос был тихим, задумчивым. – Ты с самого начала знал, что они все вампиры, да? – Ага, - ответил Пунн и кивнул, не решаясь сказать больше. – Почему ты остаёшься с ними? - задал новый вопрос Пок. – Рамиль и я… - сделал паузу Пунн, собираясь с мыслями. – У нас есть кое-какая связь, которая заставляет нас заботиться друг о друге. Мы... должны быть вместе. Покпонг немного помолчал, изучая лицо Пунна. Он искал ложь. Или хотя бы намёк на колебание. Но нашёл только уверенность. – Трудно жить с вампирами? – Нет, - ответил Пунн, чуть улыбнувшись. – Они такие же, как и мы. Но немного... другие. – Ты ему доверяешь? – Ага, - без колебаний ответил Пунн. Младший немного помолчал, взвешивая все ответы брата. То что Пунн настолько доверял вампиру, подкупало. – Я знал господина Мекина уже давно… и не думал что он вампир, - серьёзно произнёс Покпонг. – Когда он признался, что он тоже вампир, я всё равно не хотел верить. Хоть младший и говорил спокойно, Пунн внезапно рассмеялся. Это прозвучало смешно… или, может, грустно. Покпонг сам не мог понять что он чувствовал. Но его удивлённое выражение лица – то, как он приподнял брови, как вытаращил глаза – говорило само за себя. Пунн знал, что это был шок. От того, что мир, который он считал нормальным, вдруг стал гораздо шире. И он наконец-то его принял – мир, в котором существует добро в виде вампиров. А после, у Покпонга было ещё много вопросов. Любопытный младший интересовался историей бессмертной расы во всех подробностях – кто они, как живут, почему прячутся, как взаимодействуют с людьми. Он задавал вопросы так, как будто готовился написать научно-популярную книгу. Некоторые вещи Пунн не мог объяснить. Некоторые он просто не знал, но пообещал брату, что однажды, он поможет ему найти ответы. Пунн надеялся найти источник в виде настоящего вампира. Они не считали, сколько прошло времени. Беседа менялась в зависимости от того, кто задавал вопрос. Они говорили обо всём: о том, почему Покпонг не уехал учиться за границу; о том, как он чувствовал себя будучи один; о том, что он всё это время думал, что Пунн его бросил. Причиной было то, что Покпонг хотел быть с ним. Когда эта правда прозвучала, Пунн едва не заплакал. Тот вечер был наполнен не просто словами. Он был наполнен пониманием, подкреплённым доверием. И завершённым обещаниями, которые больше не были пустыми. Отношения между братьями, которые были на грани краха, постепенно восстанавливались. Каждый вопрос, каждый ответ, каждый смех – всё это стало частью их нового начала. Среди смеха, улыбок, сладких ароматов и оранжевого света, сияющего в ночном небе. ***** На крыше в стороне стояли Рамиль и Мекин, позволяя братьям выяснить свои недоразумения, которые накапливались годами. Вампиры наблюдали за этим воссоединением со стороны. Они как никто другой, знали что семья – это не просто связь по крови. – Метус связался с тобой? - спросил Рамиль, поворачиваясь к нему. – Я пока не получил ни одного сообщения... хм-м, - ответил Мекин, и слегка нахмурившись под взглядом Милорда, полез в карман. Затем медленно достал телефон, который оставил без внимания после того, как отправил Пунну сообщение о том, что Покпонг в безопасности. Экран мигнул, показывая одно непрочитанное уведомление. «Проверь Хуэра. Он не вернётся.» – Чёрт, оно было отправлено более трёх часов назад. Он широко распахнул глаза. Мекин поднял взгляд на своего Господина, держа телефон в руке. Рамиль, как и он, понял, это не обычная просьба. Что-то помешало Метусу выполнить приказ. И из-за того что уже прошло так много времени, Мекин может опоздать. – Нарушь хоть раз свои правила, - произнёс Рамиль. – Я думаю, что бунтарь в опасности. Мекин всегда старался избегать использовать своей силы, если в этом не было необходимости. В этот раз была необходимость нарушить собственные правила. Он позволил страху взять верх над разумом на мгновение – страху потерять кого-то, без кого нельзя. Хотя его скорость была медленнее, чем у других вампиров, но это было всё равно быстрее, чем любой автомобиль, что ползёт через пробки. Потому что если Хуэр был там один, без помощи… Тогда серебряная пуля могла стать для него последней. Рамиль кивнул. И вместе они покинули крышу, оставляя без внимания братьев Виннала. ***** Из пентхауса вылетели два вампира, и через мгновение Рамиль уже был в штаб-квартире Хуэра. Он вбежал в вестибюль, обнаружив того лежащим на полу без сознания. – Хуэр! Рамиль бросился вперёд, опустился на колени и осторожно поднял того на руки. Дыхание было слабым, а на лбу проступил пот. Хуэр нахмурил брови, он чувствовал боль. Рамиль начал собирать силу в своих руках, готовясь использовать целительное заклинание, но его прервал голос, раздавшийся рядом: – Милорд... Хуэр? Не дожидаясь приказов, Мекин бросился вперёд. Он положил ладонь на кровоточащую рану, большую, глубокую, оставленную серебряной пулей. Хуэр выглядел плохо, потому что прошло слишком много времени. Слишком долго он терпел боль, тратя свои силы, чтобы справиться с последствиями. Это было плохо. Очень плохо. От прижатой к ране ладони появился свет его силы медленно начал исцелять рану. Но он знал – это будет долго. Прошло немало времени, чтобы состояние бунтаря стало хоть немного улучшаться, но оно было далеко от нормального. Грудь Хуэра вздымалась с трудом. Его кожа была бледной*, как бумага. (Р/Р: Он вампир лять, конечно, у него кожа белая. Рукалицо...) Мекин начал задыхался. Он понимал что перенапрягается, но останавливаться в этом случае было нельзя. Хуэр израсходовавший свои силы на борьбу с серебряной пулей, мог покинуть мир в любой момент. Хорошо что Мекин был не один. Рамиль схватил его за запястье, останавливая, до того как он успел истощить себя полностью. Двое вампиров лечили Хуэра по очереди. То Рамиль заменял Мекина, то наоборот, давая друг другу время на передышку и восстановление. Хуэр едва не умер. А значит, охотники становились сильнее. Мекин в этот момент отчётливо понимал это. Их оружие становится мощнее, как и пули действуют дольше, раз два вампира не могли вылечить одну рану. И он боялся, что если случится ещё один инцидент, он, возможно, не сможет спасти их всех. У него не хватит сил. – Кха... - внезапно их «пациент» издал какой-то звук. – Хуэр! - воскликнул Мекин, наблюдая за его лицом. – Хуэр, ты меня слышишь? – Я... Я... – Ты можешь открыть глаза? Хуэр, лежащий на руках Рамиля медленно приоткрыл глаза. Полумрак комнаты не давал чётко видеть, но он различил силуэт того, кто держал его. Хуэр моргнул несколько раз, не привыкнув к тусклому свету. И наконец, взгляд его чёрных глаз, мерцающих как угли, начал фокусироваться, обретая осмысленность. Он сразу заметил, что Рамиль взволнован происходящим. – Что... что случилось? – Ты потерял сознание, - коротко ответил Рамиль, правда в его голосе сквозило беспокойство. Не гнев. Не упрёк. Просто констатация факта, того, что итог мог бы быть необратимым, если бы Хуэр остался один из-за своего упрямства. – Если бы ты вернулся в «Джоноэль», ты был бы не таким истощённым. Хотя Рамиль и говорил в своей обычной манере, но в его тоне чувствовалось непоколебимое упрямство – черта, присущая им обоим. Хуэр не понял, когда потерял сознание. Он помнил, как пытался восстановиться после раны, полученной от серебряной пули. Как боролся со слабостью, которую не хотел признавать. Но раны оказались серьёзнее, чем он ожидал. Он был настолько измождён, что мысль о трансформации казалась невозможной. – Неважно, как сильно ты меня ненавидишь... - сказал Рамиль. – Ты должен ставить свою жизнь на первое место, Хуэр. – Нет… не ненавижу, - слова вырвались у него рефлекторно. – Я наоборот, люблю. Он сам удивился, что произнёс их вслух. А Рамиль… кивнул. Он знал это. Всегда знал. – Я знаю. Мне жаль. Хуэр не мог поверить, что его создатель извинился. Внезапно чувство вины, которое было подавлено гневом и негодованием, снова проявилось. Внезапно старые обиды, те, что он хранил годами, стали казаться пустыми. Он осознал, что значит быть невежественным. И благодаря этому, кому-то другому пришлось взять на себя ответственность за его жизнь, которую он едва не потерял, исключительно из-за своей непомерной гордыни. – Я знаю, что ты сделал это, потому что заботился о нас, - произнёс Рамиль, чуть наклонившись ближе. – Но ты импульсивен, Хуэр. Ты не слушаешь разум. Если бы ты умер, я бы себе этого никогда не простил. Рамиль всегда был эгоистичен в своём милосердии. Он доверял своим кровным созданиям больше, чем людям. Любое повреждение, причинённое им, становилось личной болью для него самого. И эта забота не требовала ничего взамен. Только одно – чтобы они продолжали жить. Жить бессмертной жизнью. Хуэр часто выходил из-под контроля, но никогда не заходил так далеко. И Рамиль не винил его, потому что знал истинную причину его обиды. Рамиль слишком долго пренебрегал его чувствами. – Прошу прощения, Милорд. – Раз ты в сознании, возвращайся в «Джоноэль», - без колебаний приказал Рамиль. – У меня есть кое-кто, с кем я хочу, чтобы ты помирился. – Н-но... – Или ты хочешь полежать на полу ещё день, Хуэр? - вмешался Мекин, взывая к здравому смыслу. – Думаю у тебя сейчас достаточно сил, чтобы вернуться в пентхаус, - говоря это, Мекин помог Рамилю поднять Хуэра, потому что он ещё не восстановился полностью. Рамиль исчез первый, как только Хуэр кивнул, показывая, что готов к перемещению. Они должны были встретиться в условленном месте. – А ты как собираешься добираться? - спросил Хуэр, тяжело дыша от слабости. – Я возьму такси обратно, - абсолютно серьёзно ответил Мекин. Хуэр фыркнул. Это была издёвка над абсурдностью ситуации. Мекин притворялся обычным человеком после всего, что произошло. Будто такси могло быть нормальным выбором для таких, как они. – Если ты доберёшься первым, заходи, не жди меня. – У меня есть причины ждать тебя? - спросил Хуэр и через мгновение, уже чёрный ворон появился перед Мекином, расправив крылья ночи. Он вылетел через большую открытую дверь, растворившись в небе. Мекин наконец-то расслабленно улыбнулся. Штаб был пуст. Никакой опасности. Никаких свидетелей, и не было нужды торопиться. Поэтому он выбрал человеческий способ: простой, утомительный, но такой знакомый. Выходя на улицу, он остановился в нужном месте на тротуаре, ожидая прибытия машины. Город приносил ему умиротворение. Он сел в автомобиль, как только тот подъехал, расслабленно откинувшись на спинку сиденья. Мекин дал отдых телу, измотанному большой потерей сил. Он смотрел в окно, наблюдая за несущимися огнями города, которые сливались в одну линию. И внезапно он рассмеялся. А после покачал головой. Как же была забавна мысль о том, как долго можно притворяться человеком. Он провёл так много времени среди них, что начал забывать, какой он на самом деле. И всё это из-за того, что он увидел, как высоко в темном небе мелькают тени – стая чёрных воронов – быстрых и бесшумных. ***** Когда он сказал, чтобы его не ждали, он именно это и имел ввиду. Хотя из-за пробок ему потребовался час, чтобы добраться до отеля «Джоноэль», перед роскошным лифтом его ждал Хуэр. Он должен был прибыть раньше. Но всё же остался ждать, не смотря на сказанное Мекином. – Почему ты не поднялся? – Ждал тебя, - недовольно ответил Хуэр, будто он его заставил делать это. Мекин кивнул. Это была странная, трогательная мысль: они впервые вместе ехали на лифте. Хуэр всегда предпочитал использовать свои силы, превращаясь в ворона и залетая через окна верхнего этажа. Он презирал человеческие привычки, игнорировал двери, лифты и лестницы, считал их унизительными. Но не в этот раз… он выбрал другой путь. В пентхаусе, в центральной гостиной, находились вампир-хранитель и два брата Виннала. Пунн и Покпонг сидели рядом, обсуждая последние события, которые были свежи в памяти. Хуэр – тот самый, кто раньше не терпел чужих в этом пространстве – наблюдал. Его взгляд скользил по комнате, стараясь выглядеть равнодушным, хотя ему это не нравилось. – Господин Хуэр... Моего младшего брата зовут Покпонг, - представил брата Пунн. Хуэр на мгновение замялся, взглянув на молодого парня который поднял руки в знак приветствия. Он медленно повторили движение, как будто он учился быть человеком. И это заставило Мекина рассмеяться. Хотя он не чувствовал себя комфортно среди людей, Хуэр злился, если видел кого-либо в доме, кроме своих сородичей, оглядывался по сторонам. Он сделал вид, что конфликт забыт. И это был правильный подход, ведь многое оставалось непонятным. Важнее всего было то, что принёс Метус – новость о священнике, который присматривал за детьми в приюте, где когда-то жил Пунн. – Ты имеешь ввиду настоятеля Драгула? - удивлённо Пунн посмотрел на снимок, что Метус держал в руках. – Да, - ответил тот. – Я нашёл эту фотографию в больничной палате. Метус аккуратно передал снимок Пунну. Тот взял фото и внимательно осмотрел изображение. Он узнал лица. Узнал место. И, наконец, узнал человека в белом одеянии. – Ага, - через время отреагировал Пунн, подтверждая личность человека на снимке. – Это настоятель Драгул. – Фарату, - произнёс Рамиль настоящее имя настоятеля без колебаний. Казалось, он не удивился. Вздохнул, глядя на лицо своего младшего брата, чьи волосы были завязаны сзади, а выражение лица – слишком спокойным для того, кем он был на самом деле. – Кто такой Фарату? - вопрос Покпонга повис в воздухе. Он не понимал многих вещей. На его лице завис постоянный знак вопроса, что могло бы в другой ситуации показаться забавным. Рамиль ответил ему, но не сразу. Перед этим он посмотрел на Метуса, затем на Мекина. – Фарату – мой младший брат. Эти слова погрузили всех в неловкое молчание. У каждого появились вопросы, но Рамиль не стал дожидаться их, начиная рассказ: – В тот день, когда королевство вампиров Гринмур осталось без правителя, я был избран лидером. Но Фарату не принял результаты испытания силой, в котором потерпел поражение, - голос Рамиля был спокойный, но почему-то всем казалось, что он до сих пор испытывает боль, несмотря на прошедшее время. – После того, как его изгнали за мятеж, он не сдался. Он продолжал бунтовать, пока раса вампиров не начала истреблять сама себя. И именно тогда он приказал запечатать меня в картине, чтобы положить конец войне. Он рассказал всё это, чтобы избежать лишних и возможно личных вопросов. И главное, чтобы объяснить, почему человек на снимке, который когда-то назывался настоятелем Драгулом, не был обычным священником. Он был частью их истории, и прошлого Рамиля, и в любой момент мог снова вернуться. Фарату был опасен, потому что он имел такую же власть, как и Рамиль. Пунн держал фотографию в руках, его пальцы медленно гладили её края, будто надеясь прикоснуться ко времени, которое уже не вернуть. Его взгляд был прикован к лицу на снимке – того самого человека, которого он знал как священника. Которого считал защитником и спасителем. Но теперь… это имя – Фарату – звучало внутри него, отдаваясь неприятными ощущениями. – Но как мы можем быть уверены, что настоятель был Фарату? - голос Покпонга прорезал тишину, слабый и немного дрожащий, как у человека, который только начинает понимать, что мир вокруг него намного сложнее, чем ему рассказывали. Рамиль, сидевший напротив, промолчал, потому что он не отводил взгляда от Пунна. И только Метус ответил. Его голос был глухим, словно он сам не хотел говорить это вслух: – Фарату был вне поля нашего зрения с тех пор, как открылся этот приют. Мы потеряли его след. Но если он был там… значит, он наблюдал за всем с самого начала. – Есть шанс, что это не он? - приглушённо спросил Пунн. – У меня есть способ это доказать, - сказал Метус и посмотрел на Рамиля. – Может ли мастер использовать свою силу ментального восприятия на Пунне? – Это слишком опасно, Метус... - начал было тот, как его перебили. – Я могу сделать это, - уверенно сказал Пунн. – Если это поможет нам разобраться, я готов. – Я не хочу, чтобы ты рисковал. Мекин, до этого молчавший, чуть наклонился вперёд. Он скользнул взглядом по фотографии, затем по лицу Пунна. Он как никто другой знал, что использование силы восприятия на человеке может быть опасным. Особенно если память была затронута таким способом ранее. Но это был способ пролить свет на все сомнения, не только человека, но и для них. И он знал, что может случиться худшее – память Пунна может рассыпаться под давлением воспоминаний, которые он сам пытался всё это время забыть. Покпонг молчал, напрягаясь от этого разговора. Он сжимал руки на коленях, желая запретить брату так бездумно рисковать. Он хотел сказать, что Пунн не понимал всех последствий. Но он видел выражение лица старшего брата. Пунн хотел узнать всё и навсегда прояснить историю, которая уже давно должна была закончиться. Если он решится на это, то фрагменты памяти могли бы выстроиться, и тогда бы Пунн мог узнать что из всего этого нестабильного сумбура было правдой. – Я смогу это сделать, Рамиль, – повторил Пунн, его голос был твёрже, чем раньше. – Если это ответит на все вопросы, я хочу на это пойти. Рамиль не мог отказать. Потому что это был самый быстрый способ разорвать цепь недоверия, которая тянулась из прошлого. Потому что каждый день, проведённый в неведении, давал Фарату шанс скрыться. И потому что только правда могла остановить войну, которая вот-вот должна была начаться снова. – Хорошо, Пунн, - произнёс Рамиль, его голос был тихим. – Покпонг, это не займёт много времени. – Господин, - предупреждающе сказал Мекин. – Ммм... - кивнул Рамиль, понимая к чему был этот взгляд. – Тогда давай начнём, - решительно сказал Пунн. Комната пентхауса на верхнем этаже отеля «Джоноэль» наполнилась молчаливой тишиной. Покпонг ушёл первым, закрыв за собой дверь. Мекин вышел следом, бросив последний взгляд на Пунна, исчезая в коридоре. В комнате остались только Рамиль и Пунн. Ночь властвовала, оранжевый свет ламп мягко лежал на стенах. Они оба сели на мягкий ковёр, лицом друг к другу. Узоры ткани под их ногами были сложными, словно отражение их отношений – запутанными, но красивыми. Пунн, дрожащими пальцами, сжал край своего свитера, будто пытаясь удержать себя. Да, он знал что сейчас будет, и понимал, что ему придётся спуститься в свой личный ад. Он дал себе мгновение чтобы собраться, а после подавил свой страх, и решительно поднял взгляд на Рамиля. Несмотря на все усилия сохранять спокойствие, его руки всё равно дрожали. Рамиль заметил это и протянул свои ладони, бережно взял его руки в свои. Нежные прикосновения, необычные для такого существа, медленно начали расслаблять напряжение Пунна. – Если ты не готов, мы можем остановиться, - сказал Рамиль, сосредоточенно глядя в лицо Пунна. – Я готов, - прошептал тот, его голос был едва слышен. – Я хочу знать. – Ты выглядишь обеспокоенным. Тонкими пальцами Рамиль скользнул по щеке Пунна, затем по волосам. Он аккуратно убрал прядь, которая падала на лицо того, и заправил её за ухо. Затем Рамиль приблизился. Осторожно, без лишней спешки, он прижался губами ко лбу Пунна. Поцелуй был мягким, ненавязчивым. А потом… он коснулся его губ. Этим целомудренным поцелуем он как будто хотел передать: «Я рядом. Ты в безопасности. Что бы ни случилось – я не позволю тебе пройти через это одному.». – Если возникнет опасность, я немедленно остановлюсь, - пообещал Рамиль. – Ага. – Доверься мне, - попросил он. – Я доверяю тебе, господин Рамиль. Пунн положил свои ладони поверх рук Рамиля, показывая своё доверие. Присутствие ладоней было то что надо, чтобы успокоиться, заземлиться. Пунн закрыл глаза, сделал глубокий вдох, и кивнул. Этот кивок стал сигналом. Открытием двери в то, что скрывалось так долго. Правда, зарытая в самых тёмных уголках его разума. Правда, которую он должен был увидеть. Что бы ни хранилось там – он был готов увидеть.