1.
17 января 2026 г., 16:20
Примечания:
Эта часть — пролог. В ней мало диалогов между Нилом и Жаном, но в будущем это, разумеется, компенсируется. Приятного чтения!!
Нил Джостен решил, что проведет зимние каникулы среди Воронов Эдгара Аллана еще до того, как увидел письмо в руках Кевина. Если две недели с Рико было ценой спасения команды, он был готов заплатить ее.
И он думал только об этом, пока выходил из аэропорта. Его пальцы сжимали лямку своей небольшой сумки. Они по привычке скользнули ниже, чуть надавив на жесткую поверхность, наощупь проверяя наличие внутри папки со всем самым ценным, что он когда-либо имел в своей жизни. Но ее там не было.
По телу сразу прошла дрожь, и Нил мысленно заставил себя успокоиться: папка была у Кевина. В безопасности.
Жан Моро стоял в зоне прилетов, уже ожидая его. Нил сразу направился к нему, осознавая, что теперь уже пути назад точно не было. Взгляд то и дело перемещался, огибая Жана, уже инстинктивно осматривая окружающую местность, выявляя выходы, оценивая собственную мобильность, людей вокруг, камеры видеонаблюдения, как бы он ни пытался удержать взгляд на одном месте.
— Зря ты приехал, — холодно заметил Жан со своим густым французским акцентом.
— Идем, — коротко ответил Нил, отбрасывая эти слова. Потому что раз за разом, все последние несколько дней, пытался себя убедить в обратном.
Этим же он занимался всю дорогу до университета Эдгара Аллана. Это было в его голове и тогда, когда он шел по чернильно-черным коридорам замка Эвермор, хотя на деле это, фактически, был подвал. Нил ощущал всем своим телом вес стадиона сверху, пусть и клаустрофобией до этого он не страдал. Впрочем, кто угодно бы почувствовал себя в полумраке темных коридоров как минимум неуютно.
Веяло тревогой, и Нилу казалось, будто он даже отсюда чувствует запах крови, хотя, вероятно, это его тревожный разум начинал рисовать откровенно отвратительные, но нереалистичные картины.
Впервые здесь Рико Морияму Нил увидел уже в ближайшее время, сразу после того, как Жан отвел его в комнату, в которой ему придется жить следующие две недели: все в ней выглядело так, словно Кевин Дэй просто временно отошел и скоро вернется. Нил даже пошутил о том, что пора бы кому-то уже сказать Рико, что Кевин ушел. Навсегда. Жан юмора его особо не оценил.
Рико тренировался жестко. Нил уже видел Воронов в деле, ощутив их ярость на собственной шкуре на недавнем матче против них, так что особо не удивился. Но мурашки все равно выступили на коже против его воли.
«Я здесь ради команды», — напомнил себе Нил. Он прикрыл глаза, вспоминая Лисов: травмированных, «изгоев» первого дивизиона, которые, несмотря на протест, стали ему... ну, почти семьей. Сейчас, в такой момент, пока он ожидал собственной участи, мысль об этих ребятах даже придавала сил. Мурашки отступили, хотя руки все еще начали медленно мерзнуть.
Его взгляд заметил Жана, который стоял рядом, не отходя от него ни на шаг. Его присутствие даже давило, но Нил понимал, что ему придется смириться с постоянным присутствием Моро рядом: у Воронов все было основано на парной системе.
И Жан прямым текстом назвал себя союзником Нила, так еще и единственным. Пока он не решил, как к этому относиться, просто приняв к сведению. Сейчас все его внимание было сосредоточено только на Рико, который выкладывался на тренировке так, словно это был решающий финальный матч.
Они стояли за защитным стеклом, в полной изоляции, так что до них не доносилось ни единого звука изнутри. Нилу оставалось только наблюдать за тем, как команда завершает тренировку и расходится черной тенью по двум сторонам от них.
И перед ним встал Рико Морияма.
***
Жан надеялся, что Натаниэль не настолько глуп, однако разочаровался сначала тогда, когда увидел его, прилетевшим сюда, а после продолжал разочаровываться каждый раз, когда он открывал свой рот. Видеть Нила, как он сам себя теперь называл, в джерси «Воронов Эдгара Аллана» ему было непривычно, но он кивнул, когда Нил примерял форму. Взгляд Жана скользнул по нему, задерживаясь на старых шрамах, украшающих его торс, и мысленно представил, сколько еще подобных шрамов оставят на нем Мориямы в ближайшие две недели. Впрочем, ждать не пришлось: стоило Нилу переодеться обратно в обычную одежду, в которой он сюда и приехал — в дурацкие потертые джинсы и такую же потрепанную кофту — в раздевалку вошли и Рико, и его дядя, который стал его приемным отцом. Жан сразу опустил взгляд, чувствуя, как внутри все сжалось только при виде резной трости в руках Хозяина. Его лицо, и так обычно бледное, казалось, стало совсем белым. А когда Нил отказался выполнять приказ Хозяина, встать на колени, то Жан непроизвольно выдохнул его имя. Тихое, едва ли слышимое «Натаниэль» само сорвалось с губ. Жан не смотрел, как Хозяин избивал Нила, лишь зажмурился, пытаясь переключиться на что-нибудь другое, но выходило плохо. Эти хрусты и хрипы, к которым он уже должен был привыкнуть за все время, проведенное в Воронах, давили, заполняя все его мысли и вытесняя все остальное. Он пытался считать хотя бы до пяти, но сбивался, не доходя до трех. Нил потерял сознание почти сразу, так что все это длилось не дольше пары минут, но для Жана прошла целая вечность. Услышав стук деревянной трости о пол раздевалки, Жан сразу широко распахнул глаза, рвано выдохнув. Только сейчас он заметил, как сильно дрожали его пальцы. — Жан, — обратился к нему Тэцудзи Морияма. — Хозяин, — выдавил тихо из себя Жан, смотря прямо перед собой. Из двух зол он выбрал меньшее, и теперь его взгляд уперся прямо в лежащего без сознания Нила Джостена. Он уловил движение: быстрое, резкое, тростью. Но замер на месте, не в силах пошевелиться. Да и не имея никакого желания. Жан уже давно уяснил, что если будет сопротивляться, то будет хуже. Как стало с Нилом. Щеку опалило огнем, когда трость врезалась в нее, и Жан зажмурился, чуть отшатнувшись. Но он не поднимал ни взгляда, ни руки. Просто замер, ожидая еще ударов, но их, к его огромному счастью, больше не последовало. — Через два часа тренировка, — напомнил Тэцудзи, хотя Жан такое, разумеется, забыть бы не смог. — Чтобы были оба. Мориямы ушли. И теперь, когда он остался наедине с Нилом, ему приходилось справляться с последствиями. Первым делом Жан рвано выдохнул и прислонился к шкафчику, ощутив холодный металл плечом. Его рука сама потянулась к щеке, касаясь свежей ссадины. Это было не самым ужасным из того, что ему приходилось терпеть здесь. И Жан смирился. «Я Ворон. Мое место в Эверморе. Я Жан Моро. Я принадлежу Мориямам», — повторял про себя Жан слова, которые вбили в него Мориямы, заложив едва ли не на уровне врожденного инстинкта. Это помогало, даже в какой-то степени успокаивало. И Жан думал только об этом, пока тащил Нила до койки. Все два часа до тренировки Жан не отходил от Нила вообще. Сначала просто сидел, хмурясь и мысленно высказывая ему все, что думал, перейдя на привычную французскую речь. Потом он все же выдохнул, успокаиваясь или, по крайней мере, пытаясь сделать это. Жан был главным кандидатом на вылет из основого состава, так что сейчас такой партнер ему совсем не помогал. Смирившись молча, как и всегда, он все же присел ближе. Коснувшись пальцами его лица, Жан чуть надавил, заставив его повернуть голову. На щеке, почти там же, где и у него самого, виднелся уже начинавший выступать синяк под толстым слоем запекшейся крови. Больше Жан его не трогал, отсев подальше, на такое расстояние, на которое считал позволительным, и отвернулся. Но был рядом и даже изредка прислушивался к тихим хрипам Нила сквозь сон, если потерю сознания таковым можно было считать. Теперь, хотели он того или нет, Натаниэль Веснински, назвавшийся в бегах Нилом Джостеном, был его партнером.***
Нил очнулся от стакана ледяной воды, пролитой на него Жаном. Все тело неимоверно болело, а голова болела и кружилась так, что он даже не помнил, как оказался в раздевалке. Помнил лишь, как Вороны молча проходили мимо него, выходя наружу и направляясь на стадион. Было тихо, Нил слышал лишь звон в ушах. Перед глазами возникло воспоминание: раздевалка Лисов, веселые бормотания и переговоры перед тренировкой. Даже их периодически возникающие ссоры были куда лучше, чем эта пустота и молчаливое презрение к каждому, кто был вокруг. Когда Жан начал сам натягивать одежду на Нила, он не сопротивлялся, до конца не осознавая, что его прямо сейчас потащат прямо на корт. Он смотрел куда-то сквозь Жана, чувствуя, как тот раздраженно, тихо выругиваясь по-французски, помогает. Можно ли это было вообще назвать помощью? Нил не знал. Скорее всего, нет: Жан делал это только из-за того, что их назначили партнерами, не более того. За каждый провал Нила будут наказывать и Жана тоже. Это имело смысл. И Нил, который не привык к беспричинной помощи, легко смирился с этим. Это он мог принять и понять. Играл Нил в первый же день у Воронов убого не только потому, что впервые за девять лет стоял в защите, но и потому, что все его тело болело от любого сильного напряжения. Каждый раз, когда он ошибался, сразу получал клюшкой от Рико. Но каждый раз, когда падал, то Жан поднимал его обратно на ноги. Он не язвил, не подбадривал, просто постоянно оказывался рядом. И Нил все же, кажется, впервые на миг почувствовал нечто вроде облегчения: он был не один здесь, и хоть кто-то помогал ему подняться. Наказывали их тоже вместе. Нил увидел это впервые, поскольку в прошлый раз вырубился еще до того, как Тэцудзи Морияма, которого Жан и остальные Вороны неизменно звали «Хозяином», переключился на Моро. «Я здесь ради команды», — в очередной раз напомнил себе Нил. — «Это всего лишь две недели. Я был почти девять лет в бегах. Привык к боли». Он искренне пытался поверить в эти слова, но с каждым ударом получалось все хуже и хуже. Кажется, Нил успел поужинать, но помнил вкус еды так же плохо, как и два часа, что провалялся без сознания. Черные тарелки, черные столы, черные потолки и стены — все это казалось ему одинаковым, лишь больше ударяя по и без того расшатанному сознанию. В комнате, принадлежавшей Рико и когда-то Кевину, он ухватился за единственную в последнее время яркую деталь: открытки из разных городов на стороне Кевина. Он не видел, что на них было, взгляд его был затуманенным и размазанным, но Нил все равно смотрел, видя в этом хоть что-то цветное и не давящее на глаза.***
Жан знал, зачем Рико позвал его сюда. Знал, что будет дальше, и внутри уже все похолодело. Успокаивала лишь одна мысль: «На его месте не я». Он держал ноги Нила, пока Рико измывался над ним с помощью ножа. Жан смотрел прямо перед собой, на дергающиеся ноги Нила, и сжимал их своими леденеющими пальцами. Он смотрел туда, видел кривоватость больше чем половины пальцев от того, насколько часто Рико ломал их ему. А теперь эти же пальцы сжимали ноги Нила, удерживая на месте. Жан дрожал и уже совсем не контролировал это: Рико даже не обращал на него внимания, да и это было бы сложно заметить из-за дерганых движений Нила. Жан не хотел участвовать в этом, это было ужасно, однако в этом была жестокость Эвермора. Он должен был радоваться, что это не над ним сейчас издеваются. Должен был держать ноги, выполнять приказы и помалкивать. Это Жан и делал. «Один, два...», — начинал считать мысленно Жан, но обрывался от очередного крика Нила: отчаянного, хриплого, заставляющего все внутри сжаться до боли. В какой-то момент он осознал, что Нил больше не сопротивляется. Руки непроизвольно сжали его сильнее, а глаза распахнулись, смотря на конечности: ноль движений. Нил второй раз за день потерял сознание. И теперь, когда Рико «наигрался», именно Жану нужно было разбираться с этим. Поэтому, оставшись вдвоем, он намочил какую-то тряпочку, сел рядом и принялся вытирать особо сильные раны. Жан хмурился, на лбу появилась морщинка. Тряпка была холодной, а вид крови, пусть и был уже привычным за все время, проведенное здесь, все равно вызывал лишь тошнотворные чувства. Нил лежал без какого-либо движения. Замерев на миг, он протянул два пальца и коснулся шеи. Тук-тук. Сердцебиение есть, живой. Решив, что от смерти Нила ему явно будет хуже, чем сейчас, Жан продолжил протирать раны. Крови было так много, что ему пришлось пойти промывать тряпку второй раз. Жан раздраженно выдохнул. — Черт, — выругался он на французском, прежде чем сунуть руки под кран. Вода вызывала у него исключительно панические и неприятные ассоциации, но сейчас был тот момент, когда приходилось засовывать все это подальше. Впрочем, как и всегда. Жан остановился у кровати, снова осмотрев Нила. Тот лежал, руки его были приподняты в наручниках. На запястьях виднелись следы: он сильно сопротивлялся. Нил был намного ниже, чем Жан, и был даже меньше Рико, так что выглядел сейчас даже каким-то... маленьким. Партнерством Жан мог совершенно спокойно оправдывать свои действия. И заставлять себя делать все это по этой же причине тоже. Тряпка неприятно мокро и грязно ощущалась в руке. Когда Жан высвободил его руки, ее скольжение по свежим ранам на запястьях Нила заставило его прикусить щеку изнутри. «Глупый идиот», — подумалось Жану. Возможно, если бы он согласился с Мориямами, извинился, то сейчас выглядел бы не настолько ужасно. — «Лучше бы сбежал», — все же решил Жан. Он не понимал Нила: беглец, прятался от Мориям и своего отца почти девять лет, чтобы в итоге начать играть в экси за самую убогую команду первого дивизиона и попасть на две недели прямо в когти Воронов и Мориям. Жан не был глубоко верующим, но отчего-то даже представил, как его мать с того света явно пребывает в ужасе от своего сына. Послышался тихий хрип сквозь забытье, и Жан чуть склонил голову, всматриваясь в побледневшее, побитое лицо Нила. Он не просыпался, так что ему не оставалось ничего другого, кроме как продолжать до тех пор, пока самые сильные раны не остановятся, а более мелкие не высохнут сами по себе. Первый день был закончен. Оставалось еще тринадцать таких же одинаковых. Черных, полных отчаяния, боли и тренировок. И Натаниэля Веснински, который теперь был назначен партнером Жана. Который и должен был изначально им быть, если бы не сбежал со своей матерью почти девять лет назад. Засыпая в своей комнате, до сих пор слыша крики Нила и чувствуя запах крови, Жан думал о том, как могла измениться его жизнь, если бы Натаниэль не сбежал, если бы они были партнерами с самого начала в этом аду Эвермора. Может, все было бы иначе.
