Цена Забвения

      Они пробирались сквозь вязкую тьму почти полчаса. Чтобы не привлечь рыскающих во мраке тварей, тусклую магсферу зажигали лишь на пару секунд на слепых перекрестках. Каждый шаг давался Мише с трудом: он непрерывно сжигал остатки Святости, поддерживая невидимый воздушный корсет вокруг искалеченной ноги. Надежда рухнула, когда коридор, который должен был вывести их к основной кишке и отряду Терентьева, закончился сплошной стеной из рухнувшего камня и ржавой арматуры. Глухой, многолетний завал. Миша тяжело привалился плечом к стене, переводя сбитое дыхание. Ему нужно было сбросить нарастающее оцепенение и вернуть бойцам фокус.       — Доклад по форме. Звание и фамилия, — тихо, но жестко бросил лейтенант во мрак.       — Сержант Морозов, — после короткой паузы отозвался из темноты спокойный бас. Он принял факт бетонного мешка с ледяной покорностью ветерана.       — Рядовой Волков... — голос второго бойца ощутимо дрогнул. В тишине нервно лязгнул затвор. — Твою мать, лейтенант... Тут же глухо. Нам конец.       — Отставить панику, Волков. Имена? — сухо перебил Миша.       — Алексей, — коротко ответил сержант.       — Денис, — выдохнул рядовой, грязно выругавшись сквозь стиснутые зубы.       Симонов оттолкнулся от холодного камня, заставляя себя сделать шаг. Он повел отряд сквозь лабиринт. Внутри него пульсировало парадоксальное, почти осязаемое чутье, не позволявшее глухим тупикам сломить их волю. Далекие, призрачные отголоски чужих сражений больше не пугали — они служили мрачным маяком. Где-то там, за слоями камня и гнили, основные силы Ордена все еще прорубали себе путь. Они были не одни.       Но время неумолимо утекало, а спасительных развилок не попадалось. Держаться левой стены становилось смертельно опасно: порабощенные сбивались в крупные стаи. Лишь благодаря шаркающим шагам и утробному мычанию троица успевала растворяться в тенях. Спустя час изматывающего марша какофония звуков обрушилась на них плотной стеной. Толпа шла прямо на них. Времени на отступление не осталось. Отряд бесшумно скользнул в ближайшую комнату, захлопнул рассохшуюся дверь и замер во мраке, вскинув стволы.       Они стояли, затаив дыхание. Вибрация десятков ног отдавалась в подошвах. Сквозь щели в досках скользили тусклые отблески святого пламени и факелов, выхватывая из темноты клубы пыли. Волков неловко попятился. В тишине раздался влажный, чавкающий звук — рядовой обо что-то запнулся.       — Срочно нужен свет, — едва слышно выдохнул Денис. — Тут что-то есть.       — Нельзя, — отрезал лейтенант.       — Нужен свет, твою мать! — шепот Волкова сорвался, пропитанный подступающей паникой. — А если здесь эти твари?       — Не сейчас, Денис! Спалимся.       Семя паранойи дало ядовитые всходы. Тьма комнаты внезапно показалась теснее. Звуки толпы снаружи померкли, когда прямо у их ног раздалось тяжелое, прерывистое дыхание. Это был не сквозняк. Кто-то невидимый медленно поднимался с пола за спиной Миши. В звенящей тишине лязгнул затвор штурмовой винтовки.       — По… помогите, — прохрипел из мрака сорванный мужской голос.       Грохнул выстрел. Волков спустил курок на голых рефлексах. Вспышка стихийного снаряда на долю секунды выхватила из темноты искаженное ужасом лицо. Неизвестный рухнул обратно на камни с пробитой щекой. За дверью мгновенно поднялся оглушительный вой — порабощенные услышали выстрел и бросились к укрытию, со скрежетом царапая дерево.       — Свет! — рявкнул Миша.       Магсфера взмыла под потолок, заливая пространство холодным сиянием. И только сейчас, когда зрение сфокусировалось, на них обрушилась чудовищная, концентрированная вонь застарелой крови и нечистот.       Денис в ужасе отшатнулся. Он стоял вплотную к изуродованному трупу, застывшему в неестественной, изломанной позе. Вся затхлая комната представляла собой алтарь изощренного садизма, заваленный истерзанными телами. У ног Миши лежал тот, кто просил о помощи — еще свежий, покрытый багровыми гематомами мужчина. Из дыры в щеке толчками вытекала кровь. Его душа не рассыпалась на геометрические осколки, как это бывало у убитых монстров. Это был живой человек, маг, которого рядовой только что хладнокровно прикончил от страха.       Сержант Морозов даже не взглянул на убитого. Едва свет выхватил тяжелый металлический шкаф у входа, ветеран молча навалился на него и обрушил поперек двери. Временная баррикада содрогнулась от ударов снаружи — твари с тупым упорством ломились внутрь.       Миша, сглатывая вязкую слюну, осматривал пыточную. Чума не просто убивала — она извращала саму суть, превращая порабощенных в ненасытных палачей. В дальнем углу, среди ржавых инструментов, на цепях висела женщина. Ее подвесили как тушу на скотобойне. Черные волосы слиплись от крови, заливающей разбитое лицо, но грудная клетка под изодранной милицейской формой едва заметно вздымалась.       Она была еще жива. Симонов бросился к ней.       — Ты чего там делаешь? — негодовал Денис, содрогаясь при каждом глухом ударе из коридора. Он нервно сменил штурмовую винтовку на дробовик. — Их там целая толпа!       — Он прав, надо отбиваться, — согласился Алексей, крепче перехватывая пулемет. — Не до этого сейчас.       — Подождите! Можете сдержать их? Пожалуйста!       Миша видел в висящей на цепях девушке проблески сознания. Она бы и рада была прийти в себя, но тяжелая травма головы не оставляла сил. Попытка поднять лицо обернулась болезненным стоном, а затекшие, посиневшие от металла руки уже не слушались. Миша банально боялся освобождать ее силой: одно неверное движение при сотрясении мозга, и она умрет прямо здесь. Но он был обязан ей помочь.       Симонов уверенно прижал ладонь к ее виску. Воздух вокруг его пальцев сгустился, наливаясь тяжелым, прохладным светом. Святая вода устремилась в раны, выжигая отек и снижая боль. Крайне эффективная регенерация могла нивелировать почти любое повреждение, но для Миши это имело свою цену. С каждой секундой он чувствовал, как внутри разрастается ледяная, сосущая пустота, забирающая его собственные силы. Унять боль в чужих руках и спасти мозг от кровоизлияния — задача тяжкая, но Симонов не колебался. Состояние девушки заметно стабилизировалось. Лишь убедившись в этом, он взмахом руки пустил лезвие воздуха, разрубил звенья и поймал падающее тело.       — Герой нашелся! — Денис навалился плечом на тяжелый шкаф, который с мерзким скрежетом полз по полу от каждого толчка в дверь. — Ну что, принц, поможешь нам теперь?       — Заглохни, — резко бросил Алексей, склонив голову к плечу. — Там что-то происходит…       Внимательность пулеметчика в который раз поразила Мишу. Сквозь общий хаос и рычание порабощенных прорезался новый звук. Тяжелый, аритмичный топот, от которого завибрировал каменный пол. Это был не юркий рыцарь, а нечто громадное, массивное. Неизвестный гигант с первобытной яростью вломился в толпу надоедливых тварей. В коридоре раздался влажный хруст разрываемой плоти и такие нечеловеческие крики боли, что у Миши затряслись поджилки. Первый раз они слышали подобную кровавую баню между своими же.       Ни Алексей, ни Денис больше не рисковали издавать ни звука.       Вскоре вопли порабощенных захлебнулись в крови. За дверью повисла тяжелая тишина, сквозь которую пробивалось булькающее, искаженное мычание. Гигант силился выговорить конкретное слово, но из массивной туши, только что ломавшей кости, вырывались лишь жалкие, беспомощные всхлипы, словно у годовалого ребенка.       Увидев, что девушка постепенно приходит в себя, Миша аккуратно опустился на колени, поддерживая ее голову. Одновременно он вслушивался в звуки снаружи. Незнакомец словно подавился невидимым комом в горле. Эта жуткая, неправильная тварь так и стояла в коридоре с нескончаемыми попытками выговориться.       Едва не сойдя с ума от напряжения, Денис зачем-то решил установить новый кристалл в винтовку, хотя в руках сжимал дробовик. Трясущимися пальцами он выбил старый камешек. Новый кристалл скользнул в паз, солдат нервно дернул рычажок, и в звенящей тишине раздался громкий, предательский металлический щелчок. Кристалл издал протяжный гул, наполняясь маной Дениса.       Этот звук стал триггером. Монстр за дверью наконец выдавил из себя самую успешную попытку:       — Сю-ю-ю-юза-а-а-а-анна! — провопил он на весь коридор.       Это была не угроза, не рык хищника. Это был зов — обеспокоенный, болезненно тоскливый и собственнический.       — Гд… где…       — Вот тварь громкая… — прошептал Денис, судорожно направляя ствол на рассохшиеся доски.       Внезапно по двери ударили с такой чудовищной силой, что доски жалобно затрещали, а подпирающий их шкаф едва не опрокинулся на солдат. Гигант яростно ломился внутрь, намереваясь разнести преграду в щепки. Нервы пулеметчика не выдержали. Алексей нажал на спуск, и протяжная очередь стихийного электричества начала рвать дерево не хуже ударов монстра. Шквал энергии прошил дверь насквозь, впиваясь в плоть гиганта. Тварь громко, почти жалобно закричала. Она пыталась прорваться сквозь град выстрелов, но огонь оказался слишком плотным. На один короткий миг в образовавшуюся дырявую щель заглянул огромный желтый глаз с пропорциональным крестом. Монстр обвел взглядом комнату, мазнул по здоровому Мише и, очевидно разочаровавшись, с тяжелым топотом убежал прочь.       — Сюзанна?.. — в полном смятении выдохнул Миша.       — Надо уходить, — Денис нервно повел стволом, затравленно озираясь. — Иначе нам конец.       — Ну, как она? — холодно спросил Алексей, остужая раскаленное дуло пулемета.       — Жива, но без сознания.       — Оставь ее, — отрезал Денис, срываясь на панику. — Она лишний груз.       — Отказано.       — Почему?! Ты сам знаешь, в какой мы заднице! Если не оставишь ее, я сам прибью, чтобы не мешала.       — И ты следом за ней пойдешь. Мы спасем ее, я сам буду опекать.       — Это безрассудно, в курсе?       — А кто ты такой, чтобы ослушиваться меня?       — Ты фальшивый лейтенант, Михаил, не забывай…       — Заткнись, — Алексей вплотную подошел к Денису, угрожающе толкнув его тяжелым пулеметом в грудь. — Ты многое о себе возомнил.       — И ты туда же?! У нас, блин, по коридорам лютейшая нечисть ходит! Возьмем ее — нам всем кранты!       Миша почувствовал дрожь в теле девушки. Она и вправду задвигалась. Ее глаза довольно быстро открылись, девица попыталась опереться на китель спасителя, но, сфокусировав на нем взгляд, тотчас зависла в непонимании. Ее сиреневые — резко фиолетовые, неестественной яркости — глаза долго и потерянно изучали Мишу. Затем она болезненно промычала и судорожно схватилась за забинтованную голову.       — Все же очнулась, — с облегчением, но злобно вздохнул Денис. — Повезло ей.       — Что… что происходит? — прошептала девушка, явно не осознавая, где находится.       Она перевела взгляд. И первым делом увидела не Дениса, а заваленный пол. Изуродованные трупы мужчин, застывшие в унизительных позах. Ее зрачки расширились. Девушка задохнулась, лицо исказила гримаса неподдельного, животного ужаса. Она сжалась в комок, едва ли не воткнув лицо в китель Миши. Он физически чувствовал, как ее колотит. Память вернулась к ней страшным ударом.       — Нет… это не кошмар… — она забормотала сбивчиво, давясь слезами и подступающей тошнотой. — Только не это… Господи, прошу…       — Ты в порядке? — Миша попытался осторожно взять ее за плечи. — Как твое состояние?       — Кто вы… — она вдруг вскинула голову. Осознание прошило ее током. Девушка отшатнулась от спасителя, как от прокаженного, и в панике поползла в грязный угол комнаты, скребя пальцами по камню. — Вы такие же?! Не подходите! Умоляю!       — Да она кукухой поехала, — рявкнул Денис. Сменив оружие, он навел ствол в потолок прямо над ее головой и спустил курок. Грохот ударил по ушам. — Проснись, дура!       — Вы… вы не они… — девушка вздрогнула, обхватив голову руками. Шок не отпускал, мысли путались. — У них… не было винтовок… вы пришли вытащить нас? То есть… меня?       — Нет, — мрачно признался Симонов. — Мы сами в этой жести застряли. Как тебя зовут?       — Ва… Василиса…       — Можно Васей буду называть? Я Гена, он Денис, а вот он — Леша. Мы все друзья, веришь нам?       — Где он? — ее голос сорвался на истеричный шепот, глаза лихорадочно бегали по теням. — Где эта тварь?!       — О ком ты?       — Тот… ублюдок… — она сглотнула слюну, ее тошнило от одних воспоминаний. — Он все время вопил про какую-то Сюзанну… и рвал их на части… он насиловал их! Мужиков! Это… это просто ад…       Денис побледнел. Он хотел было взглянуть на тела магов, чтобы проверить ее слова, но сдержался. К горлу подкатил ком.       — Стоп, так это правда… — пробормотал рядовой. — Сюзанна — женское имя. Тогда почему…       — Что-то тут не так, — Миша нахмурился, чувствуя, как от этой больной нелогичности по спине ползет липкий холодок. — Ладно, Василиса, забудем о нем, хорошо? Мы его отпугнули, и нам надо срочно уходить. Встать можешь?       Василиса смотрела на своих товарищей по несчастью с глубоким недоверием, затравленно прижимаясь к стене. Но иного варианта в этой Гробнице не было.       

      ***

             Команде не оставалось ничего другого, кроме как на всех парах мчаться по подземелью, напрочь забыв об осторожности. Порабощенные гнали их уверенно и страшно. Их истерзанные Чумой разумы сохранили боевой опыт и тактическую мысль: преследователи брали отряд в клещи, пытаясь загнать в капкан и навязать ближний бой, где числом они запросто раскрошат солдат. В этом и крылась истинная, парализующая жуть порабощенных. От их личностей не осталось ни следа — только извращенная, кровавая жажда убивать самыми изощренными и хитрыми способами.       Когда Симонов оглядывался на тех, кто бежал следом, он видел не людей. Это были искаженные оболочки в легких и средних доспехах, сжимающие мечи и копья. Их головы намертво спаялись со шлемами, тела изобиловали жуткими мутациями: неестественно вытянутые, суставчатые руки, вздутые мышечные узлы, разорванные грудные клетки с пульсирующими внутри новыми пастями. Но самым мерзким был чудовищный диссонанс. Эти монстры сохранили осколки человеческих повадок и пытались имитировать нормальную жизнь в пылу бойни. Один из порабощенных закинул тяжелый меч за шею, обхватив лезвие обеими руками, и бежал вразвалочку, весело и расслабленно покачиваясь. Он исторгал из глотки булькающее хихиканье, то и дело вываливая наружу длинный, истекающий черной слюной язык. Зрелище пробирало до костей.       Вскоре отряд вылетел на очередной пустующий перекресток, от которого расходились четыре тоннеля. Если раньше они могли просто бежать куда глаза глядят, то сейчас ситуация стала критической. Святая вода Миши дала Василисе лишь временный импульс, и теперь искалеченный, измотанный организм взял свое. Девушка побледнела, потеряла равновесие и с глухим стуком рухнула на четвереньки, судорожно хватая ртом спертый воздух. Команда была вынуждена резко затормозить. Симонов мгновенно оценил обстановку: оставаться в центре креста было чистым самоубийством. Он жестом приказал оттянуться к горловине правого прохода, чтобы прикрыть фланги спинами к стенам.       — Да ты издеваешься?! — сорвался Денис.       Рядовой мгновенно упал на колено у края прохода, вскидывая дробовик и готовясь встречать первую волну солдат Царства.       — Ты нас в могилу тянешь! Вставай!       — О-оставьте меня… — с заметным усилием прохрипела Василиса.       В ее расширенных глазах плескались животный ужас и полнейшее истощение. Она понимала, чем грозит эта задержка, и смотрела на своих спасителей с отчаянием обреченного.       — Бегите!       — Я только за! — истерично огрызнулся Волков. — Твоя одышка будет стоить нам жизней!       — Будем обороняться, — жестко отрезал Миша, вставая рядом с рядовым и поднимая оружие на уровень груди.       — Это опасно, лейтенант, — глухо отозвался Алексей.       Пулеметчик, тем не менее, беспрепятственно и профессионально занял позицию с другой стороны тоннеля, перекрывая свой сектор обстрела тяжелым стволом.       — Но как знаешь.       — Если продолжим убегать — они окончательно загонят нас в угол, — процедил Симонов.       — Ага, а если останемся тут, нас прямо сейчас на мясо пустят! Выбирай, да? — не унимался Денис, лязгая затвором.       — Не паникуй, — голос Алексея звучал холодно и сосредоточенно, словно ледяная вода. Страх не брал ветерана. — Узкий проход. Прорвемся.       — Уж надеюсь… — сглотнул стрелок, вжимая приклад в плечо.       — Зачем… — Василиса, похоже, окончательно смирилась с неизбежным, бессильно опуская голову на холодный камень. — Не надо…       — Отдыхай, — Миша попытался вложить в голос уверенность, не сводя глаз с подступающей из мрака толпы. — Соберись с силами. Ты нам еще понадобишься.       Отвлекаться было смертельно опасно. В двадцати метрах от них, перекрывая тоннель, выстроился отряд порабощенных. Копейщики, мечники, стрелки — они замерли в обманчиво спокойных позах, словно гротескные дуэлянты, ожидающие сигнала. Глядя на их искаженные, сросшиеся с металлом доспехов лица, Миша с пугающей ясностью осознал: когда-то все они были обычными людьми. Семьянинами, честными солдатами или банальными пьяницами. Они умели любить и радоваться, как тот же Герман из его видений.       Но Чума — материализованный Грех — не щадила никого. Она сожрала их светлые чувства, оставив лишь гниющую оболочку и бесконечную жажду убийства. И самое страшное заключалось в том, что Миша не был особенным. На нем уже стояло клеймо. Каждое использование Святости приближало его к тому моменту, когда он сам пополнит этот молчаливый, мертвый строй. Получится ли изменить этот исход — он не знал.       Алексей больше не стал ждать.       Тяжелый пулемет в его руках взревел, выплевывая шквал стихийных зарядов. Очередь начала безжалостно косить ряды противника. Кинетическая сила отрывала мутантам конечности, крошила кости и превращала внутренности в кашу. Убитые падали, а их истерзанные души с тихим звоном рассыпались на геометрические осколки, озаряя тоннель холодным светом. Но порабощенные не ведали страха. Уцелевшие хладнокровно вскинули оружие, и в ответ полетели дуги огня, сгустки электричества и воздушные лезвия.       Миша едва успел вскинуть руку, разворачивая мерцающий щит Святости. Барьер закрыл правую сторону тоннеля, приняв на себя град ударов. Слева, укрываясь за выступами камня, Денис лихорадочно вел огонь из дробовика, шаг за шагом отступая назад.       — Наступают! — сорванным голосом крикнул рядовой.       Оборону действительно начали прорывать. Несколько порабощенных юркими тенями скользнули вдоль стен, намереваясь сцепиться в ближнем бою. Едва в поле зрения Миши вспыхнули желтые глаза ближайшего мутанта, он вскинул револьвер и спустил курок. Выстрел превратил лицо твари в кровавое месиво. Но сразу за падающим телом вырос второй солдат, занося копье для удара в живот.       Алексей, не целясь, полоснул по нему веером электро-пуль. В этот хаос ворвался третий порабощенный: с палашом наперевес он ловко вскарабкался прямо по мерцающему щиту Симонова. Его разорванный рот растянулся в чудовищной, неестественной улыбке. Мутант занес клинок, готовясь обрушить его на голову пулеметчика.       Никто из парней не успевал среагировать.       Внезапно воздух пронзил резкий свист. Фиолетовый сгусток концентрированной магии сорвался с вытянутой руки Василисы. Прямо в полете он обрел грани кристаллического копья, с хрустом вонзился в кадык мутанта и прошил его насквозь. Из разорванной глотки хлестнул черный водопад, и тварь мешком рухнула к ногам Алексея. Эта заминка позволила команде добить оставшихся врагов.       — Это было близко… — тяжело выдохнул Денис, трясущимися пальцами выбивая отработанный кристалл из дробовика. — Черт, батарей маловато.       — Аналогично, — Алексей мрачно отшвырнул потухший камень в лужу крови. — Такими темпами мы просто сдохнем от истощения боезапаса.       — Ты как? — Миша с тревогой посмотрел на осевшую на пол Василису.       Девушка безуспешно пыталась побороть накатывающую слабость, ее веки слипались.       — Паршиво, — призналась она глухим голосом. — Словно трое суток не спала. Тело просто отключается…       — Когда смерть дышит в затылок, организм работает на износ, — Денис говорил это скорее для себя, пытаясь унять дрожь. — Жуткое дерьмо. Мозг думает, что это предсмертный хрип, но адреналин заставляет шевелить ногами.       — Как вы с этим боретесь? — Василиса снова начала поддаваться панике. Она вцепилась побелевшими пальцами в свои волосы, ее глаза расширились от неподдельного ужаса, а ноги безумно тряслись. — Это же просто невыносимо!       — А у нас нет выбора.       Денис криво, нервно усмехнулся.       — Никто из нас не хочет подыхать. Но мы сами пошли в армию, зная, что встретим эту дрянь первыми. Мне сейчас так страшно, что выть хочется, но я терплю!       — Главное, держись и доверься нам, — мягко произнес Миша, присаживаясь перед ней на корточки. Несмотря на окружающий ад, он заставил себя ободряюще улыбнуться. — Нам еще нужно выбраться отсюда. Встать сможешь?       Василиса ответила не сразу. Она смотрела на Симонова с явным беспокойством. Слишком много ужаса она пережила, и довериться новоиспеченным спасителям было невероятно тяжело. Она прекрасно понимала, что дальше будет только хуже.       — Да, думаю, смогу, — Василиса оперлась о стену и медленно поднялась. Ноги предательски дрожали, но она устояла. — И куда теперь?       — Тс-с-с! — Денис резко вскинул кулак, призывая к молчанию. — Я слышу шаги.       Слух, до предела обостренный адреналином, уловил приближение угрозы за несколько секунд до того, как во мраке показались силуэты. Это были не просто шаги, а тяжелый, сбитый бег целой группы людей. Правый коридор стремительно наполнялся какофонией боя: отчаянные крики, звон затвердевающего льда, гул вспыхивающего пламени и яростный, непрерывный лязг металла о металл. Сквозь этот грохот прорывались хриплые, отрывистые приказы отступать.       Красные мгновенно сменили позиции, перекрывая проход. Миша и бледная Василиса остались во второй линии, готовые поддержать авангард огнем и магией.       Симонов поднял револьвер, беря на прицел темноту.       — Пока не убедимся, кто там — не стрелять!       Из мрака в освещенный магсферой коридор выскочил человек в богатом, но изрядно потрепанном и окровавленном фиалковом мундире. В руке он сжимал саблю, используя ее скорее как указку для координации отступления. Резко затормозив, офицер вскинул руку, ослепленный ярким светом красных.       — Что за…       — Свои! — рявкнул Денис, не опуская оружия. — Бегом сюда!       Осознав, что перед ними люди, беглецы рванули к укрытию. Вслед за командиром выбежали две эльфийки — красноволосая и совсем миниатюрная, — а также двое измотанных солдат в стандартных кителях. Замыкал отступление гигант в тяжелых, помятых доспехах с глухим шлемом в форме бычьей головы. Его грузные шаги сотрясали каменный пол.       Фиалки, явно загнанные в угол, с ходу начали занимать оборонительные позиции, сливаясь с отрядом красных. Тяжеловес-бык монолитом встал в авангарде, стрелки рассредоточились по флангам, а седеющий сорокалетний командир Фиалок тяжело осел рядом с Мишей. Офицер был напуган до животного ужаса, но из последних сил цеплялся за остатки командирского хладнокровия.       — Это все красные? — тяжело дыша, спросил он.       — Все, кого отрезало обвалом, — коротко ответил Миша.       — Нас тоже. Эти хитрые выродки завалили проход между нами и основными силами, а потом начали точечно вырезать выживших… какие же твари!       Денис судорожно сглотнул, крепче сжимая цевье дробовика.       — Сколько их за вами?       Мужчина поднял на него пустой, обреченный взгляд.       — Три рыцаря.       Волков побледнел как полотно.       — Три?.. Что?! — его голос сорвался. — Нам конец! Надо уходить, срочно!       — Поздно, — глухо прогремел из-под рогатого шлема тяжеловес.       Из темноты коридора донесся мерный, синхронный лязг тяжелой поступи.       Миша ждал их появления с тем парализующим, животным чувством, которое испытывает загнанная добыча перед прыжком хищника. Волнение, первобытный страх и адреналин смешались в токсичный коктейль, напрочь отключающий здравый смысл. Инстинкты разрывали тело на части: ноги умоляли бежать, мышцы сводило судорогой оцепенения, а разум бился в истерике, требуя спрятаться во тьму.       Три рыцаря. Три элитных, неубиваемых монстра Царства вот-вот выйдут в этот каменный мешок и методично, без эмоций вырежут каждого вторженца. Стены Гробницы словно сузились, давя на плечи и в ожидании напевая смертельную песнь, готовясь вновь упиться свежей кровью.       И все же, их десять бойцов против троих. Этого должно хватить, чтобы хоть как-то перевесить чашу весов. По крайней мере, так Симонов отчаянно пытался убедить себя. До тех пор, пока не увидел их воочию.       Из темноты, чеканя идеально ровный, солдатский шаг, вышел первый рыцарь. Высокий, закованный в глухую тяжелую броню с выбитым на нагруднике крестом. В левой руке он играючи, словно фанеру, держал массивный башенный щит — сплав золота, серебра и багрового металла. В правой руке покоился полуторный меч, который гигант сжимал с легкостью тренировочного кортика. В его облике, в спертом хрипе, вырывающемся сквозь щели забрала, в этой непоколебимой, ледяной уверенности идеального солдата сквозила хтоническая жуть.       Следом за ним, синхронно ступая в такт, из мрака вынырнули еще двое. Идентичные доспехи, разница крылась лишь в габаритах оружия и слоях запекшейся крови. Третий, самый дальний рыцарь, волочил за собой двусторонний боевой молот. Тяжелый боек с мерзким скрежетом терся о каменную стену, высекая искры и выматывая нервы. Монстр явно наслаждался этим психологическим давлением. Второй Паладин, шагающий посередине, был абсолютно бесшумен. Он сжимал двуручный цвайхендер, чье широкое лезвие от гарды до самого острия было густо измазано свежей, еще капающей кровью.       Они остановились в пятнадцати метрах от тяжеловеса в бычьем шлеме. Замерли монолитной стеной. А затем из-под глухих шлемов вырвался издевательский, утробный рык. Сквозь визоры полыхнули коварные, исполненные извращенного интеллекта желтые глаза. Рыцари не бросились в слепую атаку, как обычные порабощенные. Они вызывающе стояли на месте, предлагая жертвам сделать первый шаг.       — Атакуем поочередно и аккуратно, — севшим голосом предупредил офицер Фиалок, неспешно подступая к тяжеловесу. — Сокращаем дистанцию и бьем при любой бреши. Начнется свалка — нам конец.       — Вася, стой сзади и следи за тылом, — жестко скомандовал Миша. — Денис, остаешься с ней. Прикрываешь.       — С радостью, товарищ лейтенант… — Волков судорожно сглотнул, пятясь за спины товарищей. В его голосе не было и тени гордости, лишь животное облегчение от того, что он не в первой линии.       Миша понимал: рассуждать о сложной тактике сейчас бессмысленно. В этом тесном коридоре их численное преимущество оборачивалось против них — они будут мешать друг другу, в то время как Паладины привыкли рубить с плеча. Симонов пытался убедить себя, что просто накручивает градус паники, что перед ними лишь мертвецы. Но желтые глаза рыцарей говорили об обратном. В их разорванных Чумой душах кипела холодная, расчетливая кровожадность, ни с чем не сравнимая и абсолютно безжалостная.       Авангард выстроился для удара. Бойцы ближнего боя встали стеной, стрелки распределились за их спинами. Миша занял позицию плечом к плечу с офицером. Прямо за спиной «быка» притаилась красноволосая эльфийка. Секундой ранее она силой оттолкнула свою миниатюрную подругу назад, к Василисе и Денису. Маленькая эльфийка тоже была боевым магом, но эта грубая опека была оправдана: в ее огромных глазах плескался такой парализующий, неконтролируемый ужас, что она была скорее мишенью, чем подмогой.       Их осталось семеро против троих. Расстановка была грамотной, но рыцари продолжали стоять непреклонно и ровно, словно не замечая суеты обреченного мяса перед собой.       — В атаку! — сорванным голосом взревел офицер, и лезвие его сабли мгновенно покрылось бугристым слоем ревущей, раскаленной магмы.       Тяжеловес с боевым топором рванул в атаку с яростью обреченного. Вмиг напитав лезвие стихией камня, он обрушил на первого рыцаря сокрушительный удар. Но башенный щит не просто поглотил кинетическую мощь — Паладин Царства жестко отбил топор, ломая стойку врага, и мгновенно контратаковал. Полуторный меч сверкнул в тусклом свете. Клинок вскользь ударил по броне Фиалки, высекая сноп искр, и по инерции вспорол грудь солдата в кителе, бросившегося на помощь с копьем. Разрубленное тело осело на пол двумя окровавленными половинами. Тяжеловеса от такой же участи спасла лишь толщина его доспехов.       На левом фланге седой офицер схлестнулся со средним рыцарем. Магмовая сабля со звоном врезалась в тяжелый цвайхендер. Крупные капли раскаленной лавы брызнули на броню порабощенного, оставляя шипящие, оплавленные кратеры.       Миша и Алексей взяли на себя третьего монстра. Стройная очередь пулемета непрерывно била в нагрудник молотобойца, сминая сталь, но броненосец даже не замедлился. Мощно оттолкнувшись от каменного пола, он в один прыжок сократил дистанцию и обрушил двусторонний молот по широкой дуге. Миша едва успел вскинуть перед собой мерцающий барьер. Удар был настолько чудовищным, что щит не погасил инерцию — кинетическая волна швырнула жесткую платформу прямо в Симонова. Ему пришлось мгновенно развеять защиту и рухнуть на четвереньки. Массивный боек просвистел в миллиметре над его головой, снося осколки каменной кладки с укрытия. Алексей, не прекращая огня, шквалом стихийных зарядов отбросил порабощенного назад, выигрывая лейтенанту секунды на спасение.       Тем временем красноволосая эльфийка прикрывала тяжеловеса. Она методично всаживала травяные, укрепленные магией стрелы в сочленения брони щитовика. Однако снаряды либо бессильно отскакивали от золотисто-серебряной стали, либо оставляли бесполезные вмятины. Тяжеловес осыпал рыцаря градом ударов, но тот глухо принимал их на щит и клинок. Порабощенный уже успел отсечь Фиалке нарукавник вместе с куском плоти, не получив ни царапины в ответ.       Офицеру приходилось выкладываться за гранью человеческих возможностей. Под прикрытием второго снайпера он исполнял смертельный, выверенный алгоритм: уклонение, парирование, короткий выпад. Седой ветеран скользил вокруг двуручного меча и бил по сочленениям, заливая металл магмой, которая раскаляла доспехи врага докрасна. Бой шел на абсолютном пределе. Миша подстроился под ритм молотобойца, уходя от ударов перекатами, пока пулеметчик рвал металл на груди врага.       Но шаткий баланс рухнул в одно мгновение.       Рыцарь с башенным щитом не стал блокировать очередной замах топора. Он мягко пропустил лезвие по скошенной поверхности щита, заставив тяжеловеса по инерции провалиться вперед и открывая фланг. Паладин оказался лицом к лицу с красноволосой эльфийкой. Снайпер среагировал молниеносно: точный выстрел пробил заднюю часть колена рыцаря. Но девушка роковым образом просчиталась. Чудовищная рана не остановила порабощенного, она лишь сбила траекторию его замаха. Полуторный меч пошел непредсказуемым зигзагом, глубоко распарывая мышцу на бедре эльфийки. Она с криком рухнула на спину.       Тяжеловес с ревом бросился на рыцаря со спины, но монстр даже не обернулся. Лезвие меча вспыхнуло диким электричеством. Паладин наотмашь, вслепую ударил за спину — вертикальная волна молний прошила потолок и с треском отшвырнула топор. Не прерывая движения, рыцарь продолжил свой смертоносный механический разворот. Перенеся вес на пробитую ногу, он с размаху опустил закованную в сталь нижнюю кромку башенного щита прямо на голову лежащей эльфийки. Череп лопнул и разлетелся, как яичная скорлупа.       — Нее-е-ет, Сильтия!       Маленькая эльфийка с воплем рухнула на колени, глядя на кровавое месиво.       Рыцарь медленно выпрямился. На железных заклепках окантовки щита повисли окровавленные красные пряди вперемешку с осколками костей и серого вещества. Новая атака взбешенного быка заставила монстра уйти в глухую оборону — разорванное колено все же начало отказывать. Паладин попытался контратаковать, но Василиса точным броском вогнала магическое копье прямо в его локтевой сустав, пробив сталь насквозь. Схватка вновь превратилась в вязкую, изматывающую мясорубку.       Офицер, оттесняя своего противника, пошел на отчаянный шаг. Отразив тяжелый удар цвайхендера, он материализовал в левой руке сгусток раскаленной лавы и швырнул его прямо в визор шлема рыцаря. Забрало пропустило магму внутрь. Сквозь щели повалил дым сожженной плоти.       В этот момент сквозь грохот боя Мишу пронзила ледяная догадка. Он вдруг осознал то, что раньше ускользало от его внимания. Порабощенные Царства получали критические раны, горели, лишались конечностей, но они совершенно не пользовались Святостью. Они не исцеляли себя святой водой, хотя их резервы это позволяли. Что это значило?       Молотобоец не давал Симонову разорвать дистанцию и выйти с линии огня пулеметчика. Паладин атаковал непрерывно. Навершие его молота венчал граненый штык, которым он наносил молниеносные, короткие тычки, чередуя их с дробящими ударами. Началась игра со смертью: куда более опытный монстр методично загонял Мишу в угол. Лезвия воздуха, вспышки огня и случайные дуги молний бессильно вязли в тяжелой броне Царства, в то время как Симонов начал пропускать удары.       Короткий укол в ребро. Скользящий выпад в плечо. Жесткий тычок в бедро чуть ниже набедренника. Раны были поверхностными, но они стремительно вытягивали силы. Дробящие атаки Миша едва успевал принимать на остатки магических щитов. Симонов читал движения врага, видел бреши, но чудовищный прессинг не позволял довести контратаку до конца.       Пришлось ставить все ва-банк.       Вынужденный убрать револьвер в кобуру из-за необходимости постоянно защищаться двумя руками, Миша дождался очередного размашистого замаха. Он мгновенно укрепил свой клинок металлом от разрушенного щита и подставил его под дробящий удар. Сталь жалобно лязгнула. Отдача едва не вырвала руку из плеча, запястье прострелило острой, ослепляющей болью, но Симонов устоял. Этим выигранным мгновением он воспользовался сполна: левая рука выхватила пистолет. Миша от бедра всадил пулю снизу вверх, прямо под срез вражеского шлема.       Стихийный снаряд не пробил сталь, но взорвался прямо в сочленении у подбородка. Рыцарь глухо простонал и отшатнулся, дезориентированный вспышкой. Миша мгновенно рухнул на колено, уходя с линии огня, и Алексей тотчас вдавил гашетку. Шквальный поток бронебойных электро-пуль обрушился на нагрудник монстра. Вмятины превратились в трещины, трещины — в рваные дыры. Тело порабощенного начало с чавканьем дробиться под свинцовым ливнем. Изувеченная душа с тихим звоном вырвалась из останков и осыпалась геометрическим пеплом.       Справа раздался сдавленный крик.       Офицер Фиалок рухнул на колени: слепой рыцарь с цвайхендером случайным, но чудовищным по силе взмахом отсек ему левую руку по самый локоть. Потеряв зрение от магмы, монстр стал лишь свирепее. Он вцепился в свой оплавленный шлем и с влажным хрустом сорвал его с головы вместе со спекшейся кожей. Ожоги оказались наименьшей из его проблем. Чума уже перекроила его плоть. Сальные волосы срослись в пульсирующие, гнилостные жгуты. Ушные раковины расплавились, стекли вниз бесформенными кусками мяса, а затылок был неестественно вдавлен внутрь.       Внезапно рыцарь повернулся к раненому офицеру спиной. Из его продавленного затылка с мерзким треском вырвались бледные, покрытые слизью стебли. Растения-паразиты хлестнули в сторону Фиалки, и прямо между ними, разрывая кожу черепа, распахнулась новая пасть. Не человеческий рот, а жуткое, безгубое отверстие насекомого, усеянное фасеточными глазами.       Но кошмар на этом не закончился. Позвоночник монстра хрустнул. Все его конечности с тошнотворным треском начали выворачиваться в обратную сторону, разрывая суставы, чтобы тело могло сражаться, двигаясь спиной вперед.       — Алексей! — в ужасе заорал Миша, вскидывая револьвер.       Но пулеметчик не понадобился. Воздух распорол гиперзвуковой свист. Кристаллический снаряд из снайперской винтовки влетел точно между фасеточных глаз на затылке чудовища. Голова взорвалась гнилым фонтаном. Второй Паладин рухнул замертво.       Третий, щитовик, оказался самым страшным. Как бы ни старалась Василиса отвлекать его магией, он неумолимо давил израненного тяжеловеса. В очередной сшибке гигант в бычьем шлеме пропустил роковой выпад. Полуторный меч вошел точно в зазор между броневым воротником и шеей. Рыцарь провернул клинок и пустил по металлу яростный поток огня. Тяжеловес забился в конвульсиях — его буквально сжигали изнутри.       — Тварь! — нечеловеческим голосом взвизгнула эльфийка.       Миша увидел, как она выскочила прямо из-за спины рыцаря. В ее расширенных глазах плескался животный страх, но загнанный в угол зверь отринул панику ради мести. Девушка с размаху обрушила свой посох на шлем Паладина. Удар не нанес физического урона, но спровоцировал колоссальный всплеск стихии льда. За считанные секунды весь торс монстра покрылся толстой, звенящей коркой абсолютного холода, намертво сковав его движения.       Мише хватило этого мгновения. Он бросился вперед и вогнал лезвие, усиленное режущим потоком воздуха, прямо в промерзшую шею рыцаря. Сталь со скрежетом пробила лед и разрубила позвонки. Третья душа рассыпалась в прах.       — Уходим отсюда, — судорожно сглотнул Денис, затравленно целясь дробовиком во мрак смежного коридора. — Я слышу голоса. Много... и это не маги. Твари орут!       — Отставить панику, — оборвал его снайпер, туго затягивая жгут на кровоточащей культе бледного офицера. — Сколько крови ушло... проклятье, командир. Держись.       Миша шагнул к ним, инстинктивно поднимая ладонь, чтобы пустить Святую воду.       — Я помо...       Слова застряли в горле. Симонов замер, опустив руку.       «Нельзя. Мои силы не бесконечны. Доводить себя до предела из-за чужака — смерти подобно. Как бы ни хотелось спасти всех, я обязан сохранить себя для своих».       — Черт... — глухо выругался Миша, пряча взгляд.       — Я понесу его, не трать время, — мрачно бросил снайпер, взваливая офицера на уцелевшее плечо.       — Валим! — истерично заорал Денис. — Их там десятки!       

      ***

             Выжившие отсиживались в заброшенном складском помещении, как на поминках. Давила не столько горечь по конкретным убитым — в Гробнице смерть стала обыденностью, — сколько свинцовая, гнетущая безысходность. Оторвавшись от преследователей, они забаррикадировали вход в этот тупик пустыми деревянными ящиками. При тусклом свете единственной магсферы каждый справлялся со стрессом по-своему. Денис нервно курсировал у импровизированной баррикады, с параноидальной частотой вглядываясь в щели. Алексей молча рыскал по своим подсумкам в поисках уцелевшей провизии. Василиса тщетно пыталась привести в чувство маленькую эльфийку: та сидела на полу, обхватив колени, и стеклянными глазами смотрела сквозь стену. Седой офицер Фиалок, белый как полотно, полулежал на ящике, тратя все силы лишь на то, чтобы не потерять сознание от болевого шока и кровопотери.       Симонов не испытывал спокойствия, но адреналин заставлял его действовать. Он пытался сориентироваться, обсуждая маршрут со снайпером Фиалок — единственным человеком в комнате, чья реакция по-настоящему пугала. Светло-русый парень по имени Дима выделялся полнейшим, ледяным безразличием. Он не проявлял ни капли сочувствия ни к своему покалеченному командиру, ни к сломленной эльфийке. Вместо этого он аккуратно, с почти аппетитным наслаждением, выскребал ложечкой тушенку из консервной банки. Параллельно снайпер абсолютно спокойным тоном корректировал карту Миши, которую тот снял с трупа инженера, и чертил новые обходные пути.       Алексей, выудив сухпаек, несколько раз останавливал тяжелый взгляд на эльфийке. Из-за глухого противогаза понять эмоции пулеметчика было невозможно, но когда он заметил, что девушка бессознательно косится на тушенку Димы, ветеран молча шагнул к ней. Он протянул ей брикет сухого хлеба.       — Ешь.       Эльфийка медленно перевела на него пустой взгляд и слабо покачала головой. Алексей не стал спорить: он просто положил брикет ей на колено, отстегнул от пояса армейскую флягу и всунул ей в руки. Девушке не осталось ничего, кроме как подчиниться. Она начала механически хрустеть сухарем, запивая его водой.       — Зря переводишь припасы, — глухо бросил Денис, не отрываясь от щели в баррикаде. — Разве не видишь?       — Ей нужны силы для марша, — отрезал Алексей.       — Нет, брат, это уже не играет роли. Ты в глаза ее посмотри. Там пусто. Дай ей нож — она тут же вены вскроет.       — Нас учили не бросать своих. Паек, вода, первая помощь. Сам знаешь устав.       — Своих — да! Я бы слова не сказал, — огрызнулся Денис, поворачиваясь. — Но они нам не свои. Это балласт.       — Пока мы в одной яме — они свои.       — Денис, закрой рот, — зло прошипела Василиса, поглаживая вздрагивающую эльфийку по плечу. — Будь хоть немного человеком.       — Давай без иллюзий, Вася, — Волков устало потер лицо. — Я не желаю ей зла. Захочет вздернуться — осуждать не стану. Мне просто плевать на ее судьбу. Я не собираюсь дохнуть из-за того, что мы тратим время и воду на труп.       — Типичная красная мразь... — внезапно прохрипел офицер Фиалок. Он скрипнул зубами, с ненавистью глядя на Дениса.       — Что ты вякнул, однорукий? — рядовой мгновенно вскинул ствол дробовика.       — Вам насрать на всех, кто не носит вашу форму! — офицер попытался приподняться, брызгая слюной от бессильной ярости. — Возомнили себя элитой! Ни сочувствия, ни чести. Кучка неуравновешенных мясников...       Клацнул затвор. Денис взял раненого командира на мушку. В ту же секунду Алексей глухо рыкнул и развернул тяжелый ствол пулемета прямо в грудь Диме. Обстановка накалилась до предела. И лишь Дима, не обращая внимания на направленные друг на друга стволы, продолжил методично жевать тушенку.       — Продолжишь верещать, дед, или начнешь думать головой? — угрожающе тихо процедил Денис.       — Парни, стволы вниз! Быстро! — вклинилась Василиса, в панике вскакивая на ноги. — Нам только перестрелки тут не хватало!       — Прости, Вася, но эта шавка слишком громко лает для того, кто только что просрал руку и половину отряда.       — Хватит! — жестко скомандовал Миша.       Он шагнул к Денису и силой опустил ствол его дробовика. Симонов понимал обоих: и нервный срыв офицера, и животный прагматизм рядового. Но решать этот конфликт словами было бессмысленно. Миша развернулся и медленно подошел к эльфийке, которая даже не шелохнулась во время перепалки. Он опустился перед ней на корточки. В тишине комнаты раздался металлический щелчок — Симонов выхватил из кобуры револьвер и вжал холодное дуло прямо в лоб девушки.       Василиса ахнула и бросилась вперед, но Алексей молча выставил руку, намертво преграждая ей путь.       Симонов взял безвольную ладонь эльфийки и плотно обхватил ее пальцами рукоять своего револьвера, накрывая их сверху своей рукой.       — Я знаю, что ты чувствуешь, — негромко произнес Миша, неотрывно глядя в ее расширенные от ужаса глаза. — Я ни с чем не спутаю этот взгляд. Ты потеряла смысл. Твоя вселенная только что рухнула, и реальность кажется невыносимой ошибкой.       Он не врал. Миша помнил этот липкий, сводящий с ума ужас. Ужас осознания того, как Чума пожирает твою душу, стирая воспоминания, эмоции, привязанности. Он помнил, как неделя за неделей терял куски себя, забывая лица друзей, радость побед, тепло чужих рук. Он помнил те страшные месяцы, когда амнезия закольцевалась, превращая его жизнь в день сурка. Психика не выдерживала. Были срывы, депрессия, и десятки попыток убить себя, пока страх и бдительность ученых не заставили его остановиться.       «Душа — это проклятие, — пронеслось в голове Миши. — Она лишила меня смысла. Но я здесь. А она хочет сдаться».       Он видел в этой сломленной девочке себя прошлого. Одинокого, испуганного подростка.       — Надави на спуск — и все закончится, — ледяным тоном продолжил Симонов. В уголках глаз девушки заблестели слезы, но она не смела отвести взгляд. — Ты этого хочешь? Пойти вслед за Сильтией? Жми. Пусть тебя забудут. Пусть твое тело сгниет в этом подвале. Если ты решила оборвать свою историю — делай это сейчас, не трать наше время.       Дыхание эльфийки сорвалось на хрип. Слезы покатились по грязным щекам. Ее пальцы дрогнули, сжимаясь на рукояти. Но спуск не поддавался. Что-то внутри нее, какой-то жалкий, искореженный инстинкт жизни, не давал ей переступить черту. Она смотрела на черные линзы противогаза Миши и захлебывалась беззвучным плачем.       — Как тебя зовут? — голос Симонова дрогнул, пальцы сами собой разжались.       — Лью... — выдавила она сквозь слезы. — Льюша...       — Льюша. Хорошее имя, — Миша плавно убрал ствол от ее головы и спрятал в кобуру. — Так ты готова жить, Льюша?       — Я не знаю... — она спрятала лицо в ладонях. — Я ничего не могу без Сильтии... я просто балласт...       — Тогда докажи обратное. Сражайся. Цепляйся зубами.       — Я не смогу...       — Не тебе это решать сейчас. И никому из нас. Выбор за тобой. Если не набралась смелости сдохнуть здесь — значит, будешь доказывать свое право на жизнь, когда мы выберемся.       Зеленые глаза Льюши не вспыхнули боевым огнем — чудес не бывает. Одной жесткой речью не исцелить ПТСР. Но в них появилось нечто иное. Оцепенение спало. Девушка судорожно вытерла слезы грязным рукавом своего тканевого доспеха, крепко перехватила посох и, опираясь на стену, неуверенно поднялась на ноги.       — Считай, терапия прошла успешно, — нервно выдохнула Василиса, сползая по стене. — Господи, за что мне все это...       — Не думал, что ты такая эмпатичная, Вася, — хмыкнул Денис, опуская оружие.       — Заткнись. Я просто хочу спасти свою шкуру.       — Ага, конечно.       — Отстань! Лучше радуйся, что нас семеро. Шансов прорваться больше.       — Василиса... — хрипло подал голос офицер, вытирая испарину со лба уцелевшей рукой. — Ты откуда сама?       — Отсюда. Местная.       — Высшая школа милиции?       — Да.       — Мои пацаны там учатся... — офицер прикрыл глаза, его речь стала вязкой, слегка бредовой от потери крови. — Упрямые бараны. Сказали, не пойдут к Фиалкам... осточертел им военный остров.       — И вы их отпустили?       — Сам отпустил... Мой отец служил, дед служил. Хотел и их в форму запихнуть. Но жена... закатила скандал. Забрала детей, ушла в никуда. Я думал, я прав. Традиции, честь... А потом вспомнил себя. Я же флотским хотел стать, а батя меня к Фиалкам загнал. До сих пор тошно. В общем... дал я им денег. Оплатил эту вашу Школу милиции. И ушел... как чужой...       — К чему этот словесный понос? — вздохнул Дима, откладывая пустую банку и аккуратно вытирая ложку. — От раны бред пошел?       — И вправду... зачем я это несу... — слабо усмехнулся офицер.       — Дед окончательно поплыл, — фыркнул Денис. — Но рубился ты знатно, мужик. Хоть и Фиалка.       — Пошел ты, — офицер издал смешок, перешедший в болезненный кашель. — Угораздило же с вами связаться. Комедия, мать вашу...       — Звать-то тебя как? — спросил Алексей, проверяя ленту в пулемете.       — Рома.       — Звание, фамилия?       — Плевать. Наша задача сейчас выжить, а не в устав играть. Надоело.       — Пестрая у нас компания собирается, — равнодушно констатировал Дима, закидывая винтовку на плечо.       Миша молча вытащил из ножен свой клинок, проверяя заточку.       — Выдвигаемся, — жестко произнес Симонов, направляясь к баррикаде. — Нам еще предстоит выжить.