Разговор в лазарете.
17 января 2026 г., 20:00
Утро выдалось ясным, редкие лучи солнца пробивались сквозь затянутое пеленой облаков небо, отбрасывая на землю бледные прямоугольники света. Обито проснулся с ощущением, будто ночь с призрачной встречей была лишь сном. Но в груди всё ещё жило то странное, жгучее чувство, уверенность, что он действительно видел Чёрного сталкера.
Он не стал никому рассказывать. Даже Изуне. Что‑то подсказывало: это знание пока должно остаться с ним одним.
Не тратя времени, Обито натянул куртку, провёл рукой по взъерошенным волосам и направился прямиком к лазарету.
Рин сидела за столом, разбирая медикаменты. На ней был тот же плотный халат, что и вчера, но теперь он выглядел чище видимо, она успела переодеться. Услышав шаги, она подняла глаза и улыбнулась:
— Обито? Рано ты. Всё в порядке?
— Да, — он запнулся, чувствуя, как внутри всё сжимается от неловкости. — Я… просто хотел узнать, как раненый.
— Он стабилен, — ответила Рин, откладывая блокнот. — Если так пойдёт и дальше, через пару дней сможет встать. Ты принёс его вовремя.
Обито кивнул, не зная, что сказать дальше. Молчание затянулось.
— Чай? — вдруг предложила Рин, будто почувствовав его смятение. — У меня остался с вечера. Горячий.
— Да, спасибо, — выпалил он слишком поспешно и тут же смутился.
Она встала, достала кружку, налила янтарную жидкость. Пахнуло травами, мятой и чем‑то ещё, успокаивающим.
Обито взял кружку, согревая ладони.
— Рин… — начал он, глядя в пар. — Ты когда‑нибудь видела Чёрного сталкера?
Рин замерла. Взгляд её на миг стал отстранённым, будто она перенеслась куда‑то далеко.
— Видела, — тихо сказала она. — Один раз.
Обито подался вперёд.
— И… как он выглядит? Ты видела его лицо?
Она покачала головой:
— Нет. Только глаза. Через стекло противогаза. Но я знаю, что он… свой. Он тоже из «Тени».
— Из «Тени»? — переспросил Обито. — Но почему тогда он не с нами? Почему скрывается?
Рин села напротив, скрестила руки на столе.
— Когда‑то он был таким же, как мы. Ходил в рейды, выполнял задания, защищал лагерь. Но потом… — она замолчала, подбирая слова, — Зона позвала его. Или он её. Не знаю. Он ушёл. Но не совсем. Иногда появляется. Помогает. Предупреждает.
— О чём?
— О том, чего мы не видим. О тенях, которые движутся не так, как должны. О местах, куда лучше не ступать. О людях, которым нельзя верить.
Обито сжал кружку.
— А ты… ты знаешь, кто он?
Рин посмотрела ему в глаза.
— Знаю. Но не скажу.
Он вздрогнул.
— Почему?
— Потому что он сам решит, когда открыть себя. Если решит. Зона не любит тех, кто торопит события. Да ты и сам знаешь его имя, и то что родной брат Изуны. Но большего тебе никто не скажет.
Обито опустил взгляд. В голове крутились мысли, но ни одна не казалась достаточно смелой, чтобы её озвучить.
— Ты давно здесь? — спросил он наконец.
— Пять лет, — просто ответила Рин. — Мне было семнадцать, когда я попала в Зону.
— Семнадцать? — он невольно округлил глаза. — Так рано?
— Не так уж и рано, если ты хочешь выжить, — она улыбнулась, но улыбка вышла горькой.— Тогда я думала, что всё знаю. Что смогу помочь. Что смогу спасти кого‑то.
— И? — осторожно спросил Обито.
— Спасла. Но не всех.
Молчание опустилось между ними, но оно уже не было неловким. Оно было… тёплым.
— Сейчас мне двадцать два, — продолжила она. — Как и тебе. Только ты ещё не понимаешь, что Зона это не враг. И не друг. Она испытание. И каждый проходит его по‑своему.
Обито кивнул.
— Я видел его вчера ночью, — прошептал он. — Чёрного сталкера. Он был здесь.
Рин не удивилась. Лишь слегка приподняла бровь.
— Значит, он выбрал тебя.
— Выбрал? Для чего?
— Для того, чтобы ты понял: Зона не кончается за горизонтом. Она начинается внутри.
После разговора, Обито вышел из лазарета с непривычным ощущением. В голове было тихо, но в груди, полно.
Он знал теперь две вещи: Чёрный сталкер — не миф. Он реален. И он знает Обито. Рин — не просто врач. Она — часть Зоны. Как и он сам.
Он остановился у колодца, посмотрел на своё отражение в тёмной воде.
Кто я теперь?
Где‑то вдали, в глубине руин, ему показалось, что мелькнул чёрный силуэт. Но когда он пригляделся, там уже никого не было.
Только ветер, шептавший сквозь развалины:
«Скоро…»
