Легенда о чёрном сталкере.

      Тёмная долина встретила их зловещей тишиной. Ржавые остовы машин, провалившиеся крыши полуразрушенных строений, клочья тумана, ползущие между обломками. Воздух был густым, будто пропитанным статикой, предвестником беды.       Обито проверил детектор. Прибор тихо пищал, показывая фоновый уровень радиации. — Пока чисто, — пробормотал он, оглядываясь. Какаши шёл впереди, не спеша, но внимательно. В руке пистолет, взгляд скользит по теням. — Держись ближе, — бросил он через плечо. — Здесь любят появляться слепые псы. И хуже…       Обито сглотнул, но кивнул. Он старался не отставать, вслушиваясь в каждый шорох. Но тут. Небо потемнело за считанные секунды. Солнце скрылось за свинцовой пеленой, и мир словно накрыло стеклянным колпаком, воздух стал тяжёлым, давящим. Пи‑и‑и‑и!       Детектор в руке Обито взвыл пронзительно, переходя на непрерывный сигнал. Экран мигнул красным: «ВЫБРОС ЧЕРЕЗ 3 МИН». — Бежим! — крикнул Какаши, срываясь с места.       Они рванули к виднеющемуся вдали бункеру, старому, полузасыпанному, но с сохранившейся дверью. Шаги гулко отдавались по растрескавшемуся асфальту. Но не успели.       Из‑за перевернутого грузовика вырвалась тень, пси‑собака. Не просто мутант: её глаза светились неестественно ярко, а пасть раскрылась в беззвучном рыке. — Назад! — рявкнул Какаши, разворачиваясь. Бах!       Выстрел. Пуля вошла твари в плечо, но та лишь дёрнулась, не замедлив бег. — Уходи! — крикнул Какаши Обито. — Я её задержу! — Нет! — Обито рванулся к нему, поднимая «Гадюку». Та‑та‑та!       Очередь прошла мимо, пси‑собака двигалась слишком быстро. Она прыгнула. Какаши успел выстрелить ещё раз, пуля вошла в морду, но тварь уже была в воздухе. Её когти впились в плечо, зубы сомкнулись на предплечье. — А‑а‑а! — Какаши упал, но не выпустил пистолет.       Он ударил мутанта рукоятью в висок, затем снова выстрелил, на этот раз точно в глаз. Пси‑собака захрипела, обмякла.       Но было поздно. Какаши попытался подняться, но кровь хлестала из разорванной артерии. Он побледнел, глаза закатились. — Обито… уходи… — прошептал он. — Выброс… уже… — Я не оставлю тебя! — Обито бросился к нему, пытаясь перетянуть рану ремнём. — Держись!       Но Какаши уже не мог. Его пальцы разжались, пистолет упал на землю. Взгляд стал пустым. — Н‑нет… — Обито сжал его руку. — Пожалуйста… ПИ‑И‑И‑И!       Детектор визжал, экран мигал: «ВЫБРОС ЧЕРЕЗ 1 МИН». Небо расколола молния, вдалеке раздался грохот, первые аномалии пробуждались.       Обито пытался поднять Какаши но тело было тяжёлым, безвольным. Он тянул, тащил, но понимал: не успеет. — Прости… — прошептал он, глядя на мёртвого товарища.       И тогда он побежал. Слезы застилали глаза, ноги подкашивались, но он мчался к бункеру, слыша за спиной нарастающий гул, будто сама земля стонала.       Он упал. Споткнулся о ржавую арматуру, кубарем покатился по склону. Руки в кровь, плечо прострелило болью, но он снова поднялся. ПИ‑И‑И‑И!       Сигнал детектора слился в единый, невыносимый вопль. И тут — хватка. Чья‑то рука в грубой, потрёпанной перчатке схватила его за шкирку, рванула вверх. Обито едва успел вскрикнуть, когда его буквально втащили в тёмный проём бункера. Дверь захлопнулась.       В темноте Обито задыхался, пытался вырваться, но хватка была железной. — Не дёргайся, — голос был глухим, искажённым противогазом. — Выброс начался.       Обито замер. Перед ним — Чёрный сталкер. Высокий, в чёрном костюме, с Гаусс‑пушкой за спиной. Лицо скрыто стеклом противогаза, но Обито чувствовал: он смотрит. — К‑какаши… — прошептал Обито, глотая слёзы. — Он… — Погиб, — спокойно произнёс Мадара. — Ты не мог его спасти.       Обито всхлипнул, сжал кулаки: — Почему?! Почему ты не помог?!       Мадара медленно снял противогаз. Лицо было бледным, измождённым, но глаза красные, как два тлеющих угля. — Потому что ты должен был увидеть. — Что?! — Смерть.       Он сел рядом, глядя в темноту бункера. Где‑то наверху гремело, земля дрожала. — Зона не щадит. Она учит. Ты потерял товарища. Но если не усвоишь урок потеряешь и себя.       Обито молчал. Слезы катились по щекам, но внутри росла ярость. — Чему я должен научиться?! — Выживать. — Мадара положил руку на его плечо. — И не цепляться за прошлое.       Он достал флягу, протянул Обито: — Пей. Это поможет пережить выброс.       Обито сделал глоток, жидкость обожгла горло, но через мгновение в голове прояснилось. — Ты… — он посмотрел на Мадару. — Ты спас меня. — Ещё нет. — Мадара встал, глядя на дверь. — Но я дам тебе шанс.       Обито долго смотрел на Мадару. В тусклом свете аварийного фонаря лицо Чёрного сталкера казалось высеченным из камня резкие черты, впалые щёки, следы бесконечных скитаний по Зоне. Но глаза… в них горел не просто красный отблеск в них таилась память. — Сколько может длиться выброс? — наконец прошептал Обито, сжимая раненую руку.             Кровь просачивалась сквозь импровизированную повязку, сделанную Мадарой из куска ткани. — От дня до месяца, — ответил Мадара, не отводя взгляда. — Этот до утра. Зона играет с нами, но не всегда доводит до края.       Обито выдохнул. В голове всё ещё стоял крик Какаши, звук рвущейся плоти, запах гари и крови. Он сглотнул, пытаясь удержать слёзы. — Он… он умер из‑за меня, — прошептал он. — Я не успел… — Нет, — Мадара резко поднял руку. — Он умер, потому что Зона так решила. Ты не бог, чтобы менять её волю.       Обито посмотрел на свою руку. Пуля вошла в плечо, задев мышцу. Боль была тупой, но настойчивой, будто кто‑то медленно вкручивал нож. — Надо достать пулю, — сказал он.       Мадара молча достал небольшой кожаный свёрток. Внутри, инструменты: пинцет, скальпель, пузырёк с прозрачной жидкостью. — Я сделал, что смог, — произнёс он, указывая на обработанную рану. — Но вытаскивать пулю здесь, риск. Инфекция, кровотечение… — А если ждать? — Обито сжал кулак. — Она же не выйдет сама. — Может и не выйти, — Мадара закрыл свёрток. — Но если начнёшь двигаться, станет хуже.       Он встал, подошёл к двери бункера. Где‑то снаружи грохотало, аномалии бушевали, воздух дрожал от невидимой энергии. — Я отведу тебя к Сенджу, — сказал Мадара, оборачиваясь. — Но сначала выждем. Выброс не простит спешки.       Они сидели в темноте, слушая, как снаружи стонет Зона. Обито думал о Какаши, о его спокойствии, о том, как он всегда находил слова, даже в самых безнадёжных ситуациях. Почему он погиб? Почему не я? — Ты винишь себя, — вдруг произнёс Мадара, будто читая его мысли. — Это нормально. Но если не отпустишь, Зона сожрёт тебя изнутри. — Как ты научился? — спросил Обито. — Как перестал чувствовать вину?       Мадара усмехнулся холодно, горько. — Никак. Просто понял: вина это роскошь. В Зоне выживают те, кто умеет забывать. — Но как тогда помнить, кто ты? — Помнить не значит цепляться. — Мадара посмотрел на него. — Ты Учиха. Моя кровь течёт в тебе. Это не проклятие. Это сила.       Обито сжал зубы. — Я не чувствую силы. Я чувствую только… пустоту. — Потому что ещё не готов.

***

      Когда небо начало светлеть, Мадара открыл дверь бункера. Воздух был тяжёлым, пропитанным озоном, но аномалии уже затихали. — Пора, — сказал он, протягивая Обито флягу. — Выпей. Это поможет держаться.       Обито сделал глоток, жидкость обожгла горло, но через мгновение боль притупилась, а мысли стали яснее.       Они двинулись через Тёмную долину. Руины, искажённые выбросом, казались ещё более жуткими, стены покрылись странными наростами, земля потрескалась, а в воздухе висели мерцающие частицы, похожие на пыльцу. — Держись ближе, — бросил Мадара. — Здесь могут быть последствия.       Обито кивнул, сжимая оружие. Рука болела, но он шёл, шаг за шагом, думая лишь о том, чтобы добраться до лагеря Сенджу.       Когда Изуна разглядел в полумраке фигуру Мадары, его лицо на мгновение окаменело будто он увидел призрак из прошлого. А потом… — Мадара! — выкрикнул он и рванулся вперёд.       Не было ни вопросов, ни осторожности. Только объятия, крепкие, отчаянные, как у человека, который наконец нашёл то, что считал потерянным навсегда. — Я думал… думал, ты не вернёшься, — хрипло проговорил Изуна, сжимая брата в объятиях. — Все эти годы…       Мадара не отстранился. Наоборот, на миг прижал Изуну к себе, затем слегка отступил, глядя ему в глаза. — Я всегда возвращаюсь, — тихо сказал он. — Даже если вы не ждёте.       Изуна рассмеялся коротко, нервно. — Глупо было бы перестать ждать. Ты же Учиха. Вы все… упрямые до безумия.       Мадара усмехнулся едва заметно, но в этом жесте читалась теплота. — Ты тоже.       Обито, наблюдая за этой встречей, почувствовал странное облегчение.

Значит, не всё так просто. Значит, у Мадары есть свои привязанности.

— Пойдём, — сказал Изуна, оборачиваясь к Обито. — Рин ждёт.       Они двинулись к лагерю Сенджу, мимо ржавых остовов техники, через заросшие травой руины. Солнце уже стояло высоко, но воздух оставался прохладным, будто Зона не хотела отпускать ночной холод.       Обито шёл, опираясь на плечо Изуны. Рана пульсировала, но боль теперь казалась отдалённой, то ли от усталости, то ли от действия той странной жидкости, которую дал Мадара. — Он… всегда такой? — спросил Обито, кивая в сторону Мадары, который шёл чуть поодаль, внимательно осматривая окрестности. — Какой? — усмехнулся Изуна. — Мрачный, загадочный, вечно исчезающий? Да. Но он… — он запнулся, подбирая слова, — он держит слово. Если сказал, что спасёт, спасёт. Даже если ты его об этом не просил.       Обито кивнул. В голове крутились вопросы, но он не решался их задать.       В лазарете, Рин встретила их у входа. Её глаза тут же нашли рану Обито — сузились, стали сосредоточенными. — Ложись, — коротко приказала она, указывая на койку. — Сейчас будем доставать пулю.       Обито опустился на жёсткий матрас, сжал кулаки. Он хотел что‑то сказать, но Рин уже надевала перчатки, раскладывала инструменты. — Больно будет, — предупредила она, беря скальпель. — Но ты держись.       Он кивнул. Рядом стоял Изуна молча, но его присутствие придавало сил. Где‑то за стеной слышался голос Хаширамы, что‑то объяснявшего бойцам. А ещё дальше, тишина. Мадара ушёл. — Готов? — спросила Рин. — Да, — выдохнул Обито.       И тогда она начала. Лезвие скользнуло по коже, раздвигая края раны. Обито стиснул зубы, но не издал ни звука. Рин работала быстро, точно её пальцы не дрожали, движения были выверенными. — Пуля застряла в мышце, — прокомментировала она. — Ничего критичного, но если бы ты затянул, мог бы начаться некроз.       Изуна молча протянул Обито свою флягу: — Глотни. Это поможет.       Обито сделал глоток, горькое, обжигающее зелье. Через мгновение боль притупилась, а сознание стало ясным, почти прозрачным. — Хорошо, — сказала Рин, беря пинцет. — Сейчас будет неприятно.       Она ухватила пулю, потянула. Обито дёрнулся, но сдержался. — Всё, — произнесла Рин через секунду, показывая окровавленный кусочек металла. — Готово.       Она обработала рану, наложила повязку, затем посмотрела на Обито: — Жить будешь. Но ближайшие три дня без нагрузок. Иначе швы разойдутся.       Обито улыбнулся слабо, но искренне. — Спасибо.       Когда Рин ушла готовить лекарства, Изуна сел рядом. — Ты молодец, — сказал он. — Не каждый выдержит такое без крика. — Какаши бы выдержал, — прошептал Обито, глядя в потолок.       Изуна помрачнел. — Да. Он был… сильным. И верным. — Он помолчал. — Ты не виноват. Мадара прав: Зона решает, кто уйдёт. Мы лишь пытаемся выжить.       Обито сжал кулак. — Но почему именно он? Почему не я? — Потому что ты ещё нужен здесь. — Изуна положил руку на его плечо. — И я тоже. И Рин. Мы все.       В дверь заглянул Хаширама, его лицо было озабоченным, но при виде Обито он тут же улыбнулся: — О, ты уже в порядке? Отлично! Потому что у нас… — он сделал паузу, — есть новости.       Обито и Изуна переглянулись. — Какие? — спросил Изуна.       Хаширама вздохнул: — Зона снова меняется. Вчерашний выброс… он оставил следы. И не все они безопасны.       Где‑то вдали, среди руин, Мадара шёл по тропе, которую знали только он и Зона. А Обито…Обито только начинал понимать: это ещё не конец.       Это — начало.