Легенда о чёрном сталкере.

      После выброса Зона словно затаилась. Воздух стал прозрачнее, аномалии притихли, а небо впервые за долгие недели очистилось от свинцовых туч. Командир дал отряду день на отдых: «Используйте шанс. Завтра снова в бой».       Изуна, не раздумывая, предложил: — Идём в бар. К «Долгу». Там и наши, и союзники. Надо выдохнуть.       Бар располагался в полуподвальном помещении старого склада. Тусклый свет ламп, запах табака и спирта, гул голосов, здесь всегда было людно. За столами сидели сталкеры всех мастей: в потрёпанных комбинезонах, с оружием под рукой, с глазами, привыкшими видеть тьму.       Когда группа вошла, их встретили одобрительными возгласами. Хаширама тут же хлопнул ладонью по столу: — Всем по кружке! Сегодня пьём за выживание!       Обито, Рин, Изуна, Кагами, Тобирама и даже Мадара — все расселись вокруг большого стола. Впервые за долгое время не нужно было смотреть на детектор, не нужно было прислушиваться к шорохам за спиной. Только тепло, шум и редкие взрывы смеха.       Мадара и Хаширама оказались в центре внимания. Когда‑то они вместе прибыли в Зону два юноши с мечтами изменить мир, а теперь, два ветерана, чьи имена шептали с уважением и страхом. — Помнишь, как мы первый раз наткнулись на кровососа? — хохотал Хаширама, хлопая Мадару по плечу. — Ты тогда выстрелил… и попал в меня! — Потому что ты стоял на линии огня, — сухо ответил Мадара, но в его глазах мелькнула редкая улыбка. — Ты всегда лез вперёд, не думая.       Они вспоминали: первые вылазки, нелепые ошибки, потери и редкие победы. Их смех звучал так громко, что даже хмурый Тобирама не удержался от усмешки. — Вы как дети, — пробурчал он, но в голосе не было раздражения. — А ведь Зона не прощает беспечности. — Зона прощает тех, кто умеет смеяться, — парировал Хаширама. — Иначе она съедает душу. — И тут раздался смех всех твоих.       Обито сидел рядом с Рин. Она была непривычно расслаблена без халата, в простой рубашке, с распущенными волосами. Её смех звучал мягко, как колокольчик, а глаза светились теплом.       Он ловил её взгляд, она его. И каждый раз, когда их пальцы случайно соприкасались над кружкой, сердце Обито замирало.       В какой‑то момент, когда шум вокруг стал приглушённым, а свет мягче, он решился: — Рин…       Она повернулась к нему. В её глазах вопрос и ожидание. Он не нашёл слов. Просто наклонился и коснулся её губ.       Поцелуй был коротким, робким, но в нём было всё: страх потери, благодарность за спасение, надежда на завтра.       Рин не отстранилась. Лишь слегка улыбнулась, когда он отстранился, и тихо сказала: — Я тоже боялась, что не увижу тебя снова.       За их спинами Мадара и Хаширама уже затеяли спор о том, кто лучше стреляет. Тобирама, закатив глаза, налил себе ещё виски. Изуна и Кагами обсуждали планы на завтрашний рейд.       А Обито и Рин сидели, прижавшись друг к другу, и молчали. Им не нужны были слова. Где‑то за стенами бара Зона ждала. Но сейчас только этот миг, только тепло, только жизнь.       На рассвете. Когда небо начало светлеть, группа стала расходиться. Мадара исчез первым, тихо, как тень. Хаширама, слегка захмелевший, обнял Изуну: — Береги их. Особенно его. — Он кивнул на Обито. — В нём есть огонь.       Изуна кивнул. — Знаю.       Обито и Рин шли рядом. Ветер был прохладным, но им было тепло. — Завтра снова в бой, — сказала Рин, глядя вперёд. — Но сегодня мы живы, — ответил Обито, сжимая её руку. — И это уже победа.       Она улыбнулась. И в этом молчании была вера. Что бы ни ждало впереди, они встретят это вместе.