Пособие для тех, кому подселили надоедливого духа без предупреждения

Коча с агрессией долбил ногой по сёдзи в комнату Ширамару: — ЭЙ, ХОДУЛЯ, СКОЛЬКО МОЖНО СПАТЬ?! Вылазь давай, сам же сказал — на рынок с самого утра! - он схватил тяжелую доску и замахнулся: — Если не перестанешь меня игнорировать — я снесу тебе дверь! Спокойный голос раздался прямо за его спиной: — Не стоит, у неё и так экзистенциальный кризис из-за твоих угроз. - Коча медленно обернулся на звук. — Я вернулся. Ходил к источнику, принёс свежей воды. — Чего... - лис выглядел так, будто мысленно уже его похоронил. — Ты ушёл и даже не подумал предупредить? Ширамару осторожно забрал балку и прислонил к стене, словно это был обычный утренний ритуал. — Я встал до рассвета, ты тогда спал. - он положил ему в ладонь ручку корзинки. — Это твой завтрак. Можешь съесть по дороге. Кицунэ долго молчал — то ли от злости, то ли потрясения. — Кто вообще в здравом уме встаёт до рассвета... - буркнул он, всё же принимая еду. — Ладно, не важно. Я готов идти. Лис почувствовал на себе чужой взгляд. Послышался шорох одежды, и что-то тёплое легло ему на плечи. — Ты одет слишком легко. Сейчас хоть и весна, но утром всё ещё прохладно. — О, нет, только этого мне не хватало. - он с недовольством стянул с себя чужое хаори. — Мне не нужна твоя забота, забери. Он протянул одежду обратно, но не потому что был зол, а потому что ему не нравилось, когда решали за него. — Если не хочешь, можешь оставить его на земле. - Ширамару уже направился к выходу. — Но учти: если тебе станет хуже от холода, я буду вынужден нести тебя на руках. Его хвост недовольно дёрнулся. Вот ведь... надоедливый. — Чёртов манипулятор. - вдруг он ощутил что-то мягкое в складках ткани. Перо. Лис провёл по нему пальцем — невесомое, нежное, неожиданно приятное. Интерес к перу длился недолго, до первого осознания. — Ты линяешь. — Считай, подарок. Можешь его выбросить, если хочешь, но Акано может обидеться. Коча фыркнул и шагнул следом за ним. И только потом понял, что хаори всё ещё у него в руках. Тот помедлил пару секунд. Ладно... пусть будет, так теплее. Он накинул его себе на плечи, делая вид, что это не имеет значения. — Пусть тогда Акано и оставит его себе, - бросил он с вызовом. — До боли нужны мне твои перья. — Как скажешь. - Голос цуру звучал нейтрально, но Коча почему-то был уверен: Мару улыбается. И это раздражало сильнее всего. — Осторожно, здесь ступеньки. — Знаю, знаю, - отмахнулся он. — Я часто выхожу за тории. - лис шагнул вперёд с завидной уверенностью — и тут же врезался во что-то лбом. — Тц!... Этого дерева я здесь не припомню. С губ Ширамару сорвался тихий смешок. — Это указательный столб. - он выдержал короткую тишину, и затем мягко предложил: — Впереди извилистая тропа, дай мне руку. Так будет безопаснее. Ухо недовольно дёрнулось. Коча колебался, словно взвешивал не только предложение, но и собственную гордость. В итоге с неловким вздохом сдался: — Учти: я соглашаюсь только потому, что сейчас и правда беспомощен. И вообще... если подумать, выгода от тебя всё-таки есть. — Тогда я рад. - такоске аккуратно, но уверенно взял его руку. На ощупь она была тёплой, с лёгкой шероховатостью от работы, но не сильно грубой. Пальцы — длинные, худые; обхват — уверенный, но не сковывающий. — Шагов через двадцать будет спуск. Готовься. Подул прохладный весенний ветер, пахнущий сырой землёй и распускающимися почками. Под ногами — маленькие камни и сухие листья, по бокам — колючие ветки кустарников, задевающие одежду. А его собственная рука была в тёплом захвате Ширамару. Незнакомое, но не пугающее ощущение. Чужая ладонь, ведущая его вперёд по неизвестному пути, была единственной постоянной точкой в этом потоке новых звуков, запахов и текстур. Цуру опережал его на полшага, чтобы принимать удары веток и предупреждать о неровностях голосом: «Камень», «Лужа», «Подъём». Он замедлялся, чувствуя неуверенность в шаге Кочи, и ускорялся на ровных участках. Всё — без суеты, будто это была самая естественная процедура в мире. Ширамару задал вопрос, не оборачиваясь: — По каким традициям ты встречаешь весну? — По особенным, - ответил Коча, жуя свой завтрак. — Называется «по никаким». Мару тихо усмехнулся. — Что, даже нару никогда не пробовал? Камико повернул голову в его сторону. — Чего? — Это медово-цитрусовое печенье. - объяснил цуру. — С мягкой сладостью и лёгкой кислинкой. — А, знаю-знаю, - в голосе Кочи мелькнула гордость. — Я умею его готовить. — Тогда испечём нару дома? Он вдохнул, явно собираясь ответить резко... но вместо этого лишь коротко кивнул: — Любой каприз за ваши деньги. Они прошли ещё немного. Улица сопровождала их пением птиц и лёгким завыванием ветра. Коча вдруг стал тише. Не сжался — наоборот, расслабился, будто позволил себе быть слабым хотя бы на пару шагов. — Скажи... - начал он и замолчал. Ширамару не торопил. — Почему созданные вообще считают приход весны чем-то особенным? Вопрос прозвучал неожиданно просто, почти по-детски. Без насмешек и колкостей. Ширамару не сдержал лёгкой улыбки. — Из-за тёплых воспоминаний, проведённых в кругу семьи. По крайней мере, для меня это так. Весна возвращает меня туда, хотя бы мысленно. — Странно, - тихо сказал лис. — Мой брат очень любил весну и обожал нару. - он немного помолчал, прислушиваясь к воспоминанию. — Когда я спрашивал у него почему, он говорил: «У тебя день рождения в апреле. Вот поэтому». Ширамару замедлил шаг. Его обычно ровный голос сменился лёгкой и тёплой глубиной: — Весна — время нового начала. Рождение в такое время — хороший знак. - он сделал паузу, осторожно переступая через препятствие под ногами. — Твой брат был очень мудрым. Что-то резко шлёпнуло по ушам Кочи. Повисло неловкое молчание. — Что это было. Цуру остановился: — Ветка. — Почему ты не сказал. — Она была высоко. — А У МЕНЯ УШИ ВЫСОКИЕ. — Прости, моя ошибка, - Ширамару другой рукой убрал листик с его волос. — Не сильно ушибся? Лис надулся от злости как рыбка фугу и потянул его за руку вперёд. — Неважно, идём. Он ступил на лёд и едва не свалился, успев вцепиться в Ширамару. — ТВОЮ МЫШЬ!!! Цуру быстро подхватил его и вздохнул. — Это был возглас боли или ты просто выражаешь отношение к грызунам? — Пернатый. — Нет, так не пойдёт. Здесь слишком скользко для самостоятельного движения. - не дожидаясь возражений, Ширамару аккуратно, но решительно взял его на руки. — Через пять минут я тебя отпущу, обещаю. Коча тут же возмутился: — Эй! А если ты подскользнёшься и мы вместе свалимся?! — Ты упадёшь на меня, - спокойно ответил цуру. — Как у тебя всё просто... - пробормотал Коча и вдруг замолчал. Он приподнял голову и медленно вдохнул, словно пробуя воздух на вкус. — Что это... такой приятный запах. — Миюки, - ответил Ширамару. — Цветы, которые распускаются во время последнего снега, перед самой весной. Лис нахмурился, словно стараясь удержать ощущение. — Впервые слышу о таком. — Их аромат напоминает мне о доме. Журавль произнёс это с таким тёплым спокойствием, что Коча решил ничего не говорить. Слова почему-то не находились, но он не стал их искать. Остаток пути они прошли в тишине — негромкой, не неловкой, будто она тоже была частью этого запаха. И всё же одно лис знал наверняка. Он обязательно вырастит в своём саду миюки. Рынок встретил их гулом — плотным, вязким, словно они угодили в улей. Запахи накрыли сразу: сладкое, кислое, жареное, сырое, пряное — такая мешанина, что любая ищейка бы зарыдала. Особенно такая, как Коча. Единственным якорем в этом душном аду оставалась рука Ширамару, которую лис, по возможности, старался не отпускать. Это, по крайней мере, было удобно. Толпа расступилась сама — не потому что видела кицунэ, а потому что видела того, кто шёл рядом. Он с любопытством следил за диалогами Ширамару и продавцов — звучали они так, словно такоске здесь если не легенда, то как минимум местная звезда. Одни сами делали им скидки, другие, услышав о починке алтаря, давали лучшие инструменты. На самом деле, быть знакомым с такой важной шишкой здесь оказалось до смешного удобно. К концу они купили почти всё необходимое, а потрачено — меньше половины запланированного. Коча поймал себя на мысли: рынок перестал раздражать. Если так... то можно и потерпеть. — О, да ты у нас знаменитость. - обронил он. — Простите, не знал, что разговариваю с такой важной фигурой. — Я не знаменитость, - спокойно ответил Ширамару, не сбавляя шага. — Просто когда-то я здесь часто бывал и многим помог. Это не слава, а благодарность. Лис склонил голову с явным упрёком. — Ага. А корзинка со сладостями в твоей руке — тоже благодарность? — Милые дамы просто поздравили нас с весной, - ответил он так уверенно, будто мир и правда был проще. — Что в этом такого? — ...забудь. - лис хмыкнул. — Ладно, хоть легенда, хоть дух рынка — главное, чтобы всё шло так же гладко. Повисла... странная тишина. Не давящая. Скорее внимательная. Коча не видел, но ощущал на себе чужой взгляд. — Хватит смотреть. — Я не смотрю. — Ты смотришь. — Я считаю, сколько раз ты вздохнёшь, прежде чем сказать, что ты заберёшь себе все сладости. — ... — Уже три. — Это было ясно с самого начала. - Коча с угрозой поднял корзинку со сладостями. — Даже не смотри на неё. — Я не смотрю. Лис фыркнул и больше не стал отвечать. Они сделали ещё несколько шагов. Ширамару остановился и на всякий случай проверил покупки. — Осталось только взять масло для фонарей. Но говорю сразу, что в том ларьке неприятный запах. — О, нет-нет, тогда иди туда сам. Я уже не выдерживаю эту вонь. - тут же откликнулся Коча и облокотился о фонарь возле лавки. — Только быстрее, пока меня не украли и не продали. — Хорошо, скоро буду. - уже уходя, Цуру бросил через плечо: — И не беспокойся. Любой торговец, услышав твою речь, тут же захочет вернуть тебя обратно. — ...вот ведь чёрт бессовестный. — Эй, приятель, - окликнули его со стороны лавки. — За сколько продашь хаори? — Ни за сколько, - с холодом ответил Коча. — Оно принадлежит моему домработнику. — Подумай дважды, - раздался звон бьющихся друг о друга монет. — Я бы выкупил его за триста золотых. Вопрос ввёл лиса в ступор. Он выглядел так, будто потерял связь с внешним миром. Триста золотых... это сколько? — ...у тебя всё нормально? - побеспокоился торговец. Если так подумать... сегодня мы потратили меньше трёхсот монет. Мне он дал пятьдесят и сказал: «Можешь купить себе что-нибудь.» Получается... это много? — Приятель?... может, тебе врача позвать? - торговец разволновался. — Если миру осталось минут десять, то так и скажи... ...точно. Купить себе что-нибудь. — Эй, дядь, - Коча с неожиданным энтузиазмом резко вынырнул из мыслей. — Где здесь продаются семена? — У меня же... - его голос слегка вздрогнул. — Смотря какие. — Миюки. — А... да, - он замялся. — Можешь забрать пакетик за одну монету. Лис снова застыл. Одна. За миюки — одна. А за хаори — триста. Он забрал пакетик и пощупал семена. Маленькие, лёгкие. Их много, хватит на целый сад. Получается... его хаори в цену как триста цветочных садов? Почему тогда Ширамару отдал ему такую дорогую вещь? ...пытается задобрить? Позади раздался мягкий стук о землю и знакомые шаги. — Что случилось? - голос Ширамару прозвучал чуть ниже обычного. — О, а вот и моя прислуга. - Коча был подозрительно бодр. — Купил всё, что нужно? — Фитили и масло. - они оба отошли подальше от лавки. — Что ты сказал продавцу? — Э? - он искренне удивился. — Ничего такого... я просто купил у него семена. — Он выглядел так, будто увидел призрака. Лис с иронией усмехнулся. — Из нас двоих на призрака больше похож ты, такоске. - когда они вышли с рынка, он добавил: — Дальше я сам. Мы оба загружены, не будем занимать вторую руку. Ответ последовал сразу. Жёстко. — Нет. - он переложил мешки и корзины в одну руку, освобождая вторую. — Дорога обратно опаснее, мы устали, груз тянет вниз. Одна ошибка на склоне, и Акано останется без хранителей. Я не могу этого допустить. — Я всё равно буду осторожен, обещаю. Дойти домой — сейчас одна из самых лёгких задач для нас, самая жесть только впереди. — Кочикадзе. - внутри лиса что-то рвануло. — Это не обсуждение, а моя обязанность. Выбирай: рука или край одежды. Голос Кочи обрубило холодом: — Не смей называть меня полным именем. Никогда. Он замер. ...погодите. Откуда он вообще знает его полное имя? — Прости, - голос цуру вновь стал мягче, но не уступчивее. — Пожалуйста, только сейчас не спорь. В следующий миг его запястье сжали. Крепко. И неожиданно. — Не смей трогать меня! Он резко вырвал руку и отступил назад, прижав уши к голове. Между ними повисла напряжённая тишина. Даже цуру не сразу нашёл слова. — Я... не хотел причинить вред, - он сделал небольшой шаг назад. — Я просто переживаю. — Не нужна мне твоя насильственная забота. — Коча, я не— — Не пойму, что с тобой случилось? — тихо перебил лис. — Почему ты вдруг... стал таким?... Ширамару медленно опустил руку. — В чём именно я ошибся? - его голос был сдержанным, но в нём чувствовалась рана. — Объясни, пожалуйста. Чтобы я мог исправиться. — Исправиться? - резко выдохнул Коча. — Ты сейчас серьёзно? Ты схватил меня. Без моего разрешения. Ширамару ответил не сразу. — Я обязан, - глухо ответил он. — Если с тобой что-то случится... что будет с Акано? — Не делай из меня хрупкую вещь, - лис сжал кулаки. — Я слепой, но не беспомощный. Ширамару глубоко вдохнул. — Хорошо. Я пойму, если ты не захочешь, чтобы я— — Хочу, - вырвалось у Кочи раньше, чем он успел подумать. Он замолчал, будто испугался сам себя. — Я хочу... - он сглотнул. — Чтобы сперва ты просил разрешение. Потому что так будет правильнее. Тишина снова сомкнулась между ними, натянутая до звона. Ширамару медленно кивнул. — Тогда... можно я возьму тебя за руку? Коча на мгновение замялся, а потом позволил приблизиться. Пальцы сомкнулись. На пару секунд всё стало правильно. — Вот и хорошо, - произнёс голос совсем рядом. Низкий, спокойный. Почти... привычный. — Я же сказал, так будет безопаснее. Коча успел подумать, что всё-таки зря он вспылил. Что, может быть, немного перегнул. Что, может быть— Мир дёрнулся. Его резко развернули и впечатали спиной в холодный камень. Воздух выбился из груди, корзины глухо ударились о землю. Чужая ладонь прижала его запястья к стене — слишком уверенно и жёстко. Не ярость. Контроль. — Какого... — Тс-с-с, - лениво перебил голос. — Ты сам дал разрешение. Забыл? Он был слишком близко. Настолько, что между ними не осталось воздуха. Запах — не тот, рука — не та. И главное... Ширамару бы ни за что не схватил его так. Даже при опасности. Коча выдохнул и склонил голову на бок. — Вот как, - медленно произнёс он. — Значит, ты самозванец. Я почти поверил. — Я всё ждал, когда ты это скажешь, - незнакомец негромко усмехнулся, словно смакуя. — Вы с цуру такие милые. Я даже немного ревную. — Бумажный держит меня нежнее, - добавил лис с холодной усмешкой. — Учись. Смех стал тише, глубже, почти довольным. Незнакомец протянул руку и ласково коснулся щеки Кочи. — Мне жаль, - произнёс он лениво. — Но я всегда буду грубее, чем ты заслуживаешь. - коготь скользнул по коже, неглубоко, но достаточно, чтобы выступила кровь. — Ты бы красиво выглядел, если бы дрожал. Жаль, что ты слишком упрям. Коча даже не дёрнулся. — Неровно, - заметил он сухо. — У тебя палец дрогнул. Созданный замер. А затем улыбнулся шире. — Острый язычок, - протянул он. — Мне нравится. — Даже не представишься, мой тайный поклонник? — Широ, - ответил тот без пафоса, словно называл имя, которое уже должно было быть известно. — А ты... - он склонил голову, камико ощутил на себе грязный, заинтересованный взгляд. — Моя цель. — Как лестно, - протянул лис. — Обычно со мной хотя бы торгуются. - он резко добавил: — Убери от меня руки. — Привыкай, - спокойно сказал Широ. — Это не последняя наша встреча. Он наклонился ближе, почти касаясь лбом. Медленно лизнул рану на его щеке. — А у тебя, лисёнок... очень вкусная кровь. - Коча почувствовал, как чужой нос издевательски коснулся уха. Но дыхания не было. Совсем. — Прямо как у твоего любимого братика Глица. Мир внутри Кочи треснул. — ...откуда, - голос сорвался. — Кто ты такой?! Уголки губ Широ приподнялись в улыбке созданного, которому задали правильный вопрос. — Теперь я вижу тебя настоящего. - прошептал он. — Передай Кураю, что отец ждёт его дома. В следующий миг давление исчезло окончательно. Воздух стал пустым. И только тогда Коча понял, что дрожит. Не от страха — от запоздалого холода под кожей. От того, как легко его прочитали. И как нагло залезли в его душу грязными руками. Через минуту рядом послышались быстрые шаги — удивительно родные, будто успевшие стать привычными за слишком короткое время. Ширамару нежно коснулся его подбородка, настолько осторожно, что было сложно назвать это прикосновением. — Ровное... Кто это тебя так? — Без понятия, - он пожал плечами. — Это и неважно. Ты же рядом, значит, разберёшься. Пошли домой, вымотал меня этот твой поход на рынок. В корзинке что-то шурхнуло. — Позволь сперва обработать твоё лицо. Лис улыбнулся. Теперь он был уверен — это его Ширамару. — Прошу, - позволил он, хотя не видел смысла в возне с обычной царапиной. Одним уверенным движением журавль очистил рану от пыли, другим — потянулся с мазью. Коча резко отскочил от него, как кот от огурца. — Оно щипается! Журавль на секунду замер. — Я едва коснулся тебя... — Всё, забудь. Без обработки, - кинул Коча и повернулся в сторону, противоположную храма. — Домой. Сейчас. — Он в другой стороне. — ...я знаю. Это была проверка. Ширамару тихо вздохнул. — Если я делаю больно, то, пожалуйста, обработай себя сам. Что-то больно кольнуло в груди. Он так и не повернулся к Ширамару. — Почему ты всегда такой осторожный со мной?... Журавль закрыл баночку с мазью. Повисла пауза — короткая, но ощутимая. — Потому что кое-кто не умеет беречь себя. — Эй! — А ещё потому что меня по-другому не учили. Коча выдохнул и спокойно улыбнулся. — Да... всё-таки странно, что я до последнего не замечал подмены. — О чём ты? — Да так, - он сам нашёл его руку и сжал пальцы. — Пойдём в храм. — ...Коча. Твоя рука. Лёгкая дрожь не ускользнула от внимания цуру. Лис долго молчал, не находя слов. Затем он беспомощно выдохнул. — Давай потом, пожалуйста, я очень устал... — Хорошо. - он утешительно погладил большим пальцем его руку. — В любом случае, всё уже позади. — Ну всё, всё. - Коча шутливо пихнул его в плечо. — Ты точно всё купил? Ничего не забыл? В улыбке Ширамару он услышал лёгкую хитринку: — Купил всё, что нужно, в том числе и ингредиенты для печенья. А ещё... маленький подарок для тебя. — Что? С чего вдруг?... — В моей семье было принято дарить подарки в первый день весны. Отдам уже в храме. — А... извини, я ничего не подготовил... — Не стоит. Скоро придём и спокойно отметим — этого будет достаточно. Отмечают обычно ночью, но мы можем это сделать вечером, так что... — Подожди, - Ширамару приготовился слушать, а лис искал слова. — Бумажный, я не говорил, что буду отмечать первый день весны. — А... вот как. - голос журавля стал тише, но не дрогнул. Он понимающе кивнул. — Как скажешь. *** Во внутреннем дворе было тихо. Только сверчки негромко стрекочут, будто боясь спугнуть ночь. Пахло недавно засохшей краской, тёплым деревом и ещё чем-то сладким — мёдом, апельсинами... и весной. Ширамару сидел у края веранды, сложив крылья, и расслабленно наслаждался тишиной. Шаги он услышал сразу. Коча вышел из коридора, держа в руках небольшую тарелку. Он сел рядом, поставив между ними печенье. — Как и обещал. Ширамару откусил — секунда тишины, и он искренне удивился: — Ого, очень вкусно. Лис с гордостью улыбнулся и в шутку сказал: — Конечно вкусно, у меня по-другому не бывает. - они оба слегка посмеялись. — Ладно, я, наверное, скоро спать пойду. Ешь сам. — Я тоже скоро буду ложиться. — М? - Коча поднял голову. — А как же праздник весны? — Её не встречают в одиночестве. - Ширамару сделал паузу, и сменил тему: — Пока ты не ушёл. Позволь мне кое-что сделать. Коча от его слов на мгновение поник. — Давай. Он сел за спиной лиса. Сперва мягкими движениями расчесал его волосы, а затем заколол их шпилькой. — Я заметил, что ты часто завязываешь их в хвост, - он сел напротив лиса и улыбнулся. — Тебе очень идёт. В груди неприятно сжалось. Не от раздражения. От понимания. Он вдруг ясно почувствовал, каким был целый день. Колким, неблагодарным, эгоистичным. И как легко Мару принял это, не упрекнув ни разу. Коча опустил голову. — Спасибо... - он тихо выдохнул и подвинулся ближе. — Ладно, я... ещё немного посижу. - и скромно добавил: — Если ты не против. Цуру улыбнулся — не широко, очень спокойно. Он ничего не ответил, всё было понятно и без слов. Коча, ты всегда выбирал уйти, - сказал он сам себе. — Пришло время остаться. Они ели печенье в тишине. Сладость была мягкой, с лёгкой кислинкой, ровно такой, какой её описывал цуру. Где-то далеко растаял последний снег. Весна пришла. И в этот раз не в одиночестве. Коча дожевал печенье и задумчиво спросил: — Ты знаешь, кто такой Курай? — Это я, - с абсолютной непоколебимостью ответил Ширамару. — Моё старое имя. — Тот странный тип сказал, что тебя отец дома ждёт. - спокойно продолжил Коча. — Что такого у тебя произошло в прошлом? — Не забивай свою голову лишними мыслями. - он нежно погладил его по голове. — В любом случае я сделаю всё, чтобы оно тебя не коснулось. — Мне просто интересно... Журавль тихо посмеялся. — Любопытный лисёнок. Лучше расскажу в следующий раз.