Пособие для тех, кому подселили надоедливого духа без предупреждения

Птица. Коча проснулся не от привычного нежного голоса, а от взмаха крыла. Звук был таким близким, таким резким, будто перья рассекли воздух прямо под его ухом. Он вздрогнул и резко сел. Откуда вообще взялась птица в его комнате? Лис замер, прислушиваясь. Тишина. Нет. Не тишина. Сад, листва, насекомые, шаги Ширамару вдалеке, лепесток опустился на землю. Кто вообще разрешил лепесткам так громко падать? Эта птица была снаружи, хотя звук крыла — внутри. — Нет, - тихо сказал он. — Нет, нет, нет... Сердце застучало громче. Не почувствовал — он это услышал. От переполняющих мозг звуков голова начала гудеть. Он резко закрыл руками уши — плохая идея. Камико буквально слышал, как кровь шумела в ладонях, а собственное сердцебиение усилилось таким звуком, будто кто-то бежит по снегу. Отлично, внутри меня бегают тысячи маленьких лап... Лис тут же отбросил одеяло, и ткань оглушительно зашуршала под ним. Звуки. Слишком много звуков. Разные, неразборчивые, оглушительные. Он был готов зарыться в землю, лишь бы ничего не слышать. Лишь бы избавиться от этой пытки... И почему со мной происходит что-то плохое именно по утрам?! Коча сел посреди комнаты на пол — но звук собственной одежды раскалывал его и без того больную голову. Казалось бы, с чего вдруг?? Какое плохое зло он сделал в прошлом, что теперь даже одежда бьёт по ушам?... Раздался стук в дверь, но ему показалось, будто рядом ударили молотком. — Лисёнок, ты уже проснулся? — Говори тише, - прохрипел он, говоря шёпотом. — И так голова болит. Ширамару немного помолчал, и спросил тише: — Ты плохо себя чувствуешь? — Немного. Приболел, наверное. Тишина. Коча слышал только чужой стук сердца. ...странно. Другие звуки резали, а этот — нет. — Я войду? Он с мягко выдохнул, и сел на футон. Лис слышал, как он стоял за дверью, и как едва заметно были напряжены его крылья. — Заходи... Журавль осторожно открыл сёдзи, но доски именно сегодня решили объявить войну. Коча машинально прижал уши. — Что с твоим слухом? - поинтересовался Мару. — Ты мой шёпот за стеной услышал. — Как ты... а, да... - он сжал пальцы и отвернул голову. — Я... не знаю. Мир, он... стал слишком громким. Это невыносимо. Ширамару медленно сделал шаг вперёд, стараясь не шуметь, и присел напротив. — Лучше побудь сегодня в комнате, я что-нибудь придумаю. — У нас праздник на носу, я не могу сидеть здесь днями... — Твоё здоровье важнее. Коча прислушался. Цуру был напряжён, он старался не двигаться, даже дышал медленно. — Ты волнуешься. Не вопрос. Наблюдение. Журавль неловко улыбнулся. — Конечно, волнуюсь, - он немного помолчал, задумавшись. — Ты это понял по дыханию? — Ну, типа того... - вздохнул лис. — Я не выдержу, если начну слышать ещё и твои мысли. — Если и начнёшь, обещаю, что буду думать только о приятных вещах. — Это, интересно, о каких? Ширамару задумался. — Ну... сладкий чай, например. Или буду вспоминать запах миюки. — ...ты слишком хорошо меня знаешь. Мару сдержал улыбку, чтобы не издать лишних звуков. Смех. Резкий, высокий. Ближе, чем должен быть. Мимо храма пронеслись местные дети — и Коча тут же болезненно зажмурился. Он услышал, как осторожно рядом присел журавль, медленно расправил крылья и сомкнул вокруг лиса полукупол. Внутри этого пространства шум с улицы стих, а позже и вовсе ушёл на второй план — Коча слушал сердцебиение. Не своё, Ширамару. Такое спокойное, что хотелось подобать этому спокойствию. И стук сердца... мягкий, осторожный, как он сам. Забавно. Лис устало облокотился об его грудь, расслабляясь полностью. Он слышал его дыхание, чувствовал, как поднимается грудная клетка. Вниз... вверх... снова вниз... вверх... Он давно не чувствовал такого умиротворения после внезапного хаоса. Ему было до беспамятства хорошо. Если сейчас ничего не произойдёт — так и уснёт. Может, теперь хоть кошмаров не будет... Коча негромко пробурчал, говоря в чужую одежду: — Теперь ты спишь со мной, и мне плевать, что ты об этом думаешь, - он сделал небольшую паузу, и тон его голоса неловко смягчился: — То есть... если не возражаешь, конечно... — Если это поможет тебе хорошо спать, - негромко заговорил цуру. — То я только с радостью. Лис только сейчас задумался о покорности Ширамару. Точнее... он всегда думал, что это покорность. А это... на самом деле было не то. Это забота. Самая настоящая, чистая и искренняя забота. Коча всегда принимал её за должное — все и всегда о нём заботились и любили. Пора бы и ему начать любить других. Но он совершенно не знал, что может дать Ширамару. Он такой... скрытый. Почти никогда ничем не делится, ни на что не жалуется, о прошлом не рассказывает. Слишком ровный, правильный, почти без трещин. И почему с тобой так сложно?... что мне делать? Надо будет спросить Широ, он в таких делах знает толк. В отличие от Кочи... Возле ворот раздалось шуршание гравия — медленные и тихие шаги, словно гость боялся потревожить звуком землю под ним. А может, и вовсе бы предпочёл, чтобы его никто не заметил. Но помимо шагов лис уловил стук. Шаг — шаг со стуком — снова шаг... Трость? Он отстранился от Ширамару и безразлично сообщил: — У нас гости. Журавль тоже прислушался. Он осторожно сложил крылья, и внешние звуки вновь накрыли лиса. — Подожди здесь, - тихо сказал Мару. — Я встречу посетителя. — Я не фарфоровый. — Сейчас — вполне. Ширамару медленно поднялся и вышел. Сёдзи закрылись настолько тихо, насколько это возможно. Уличный шум вернулся, пусть и не так громко, как в начале. Нерешительные шаги в зале остановились вместе с тростью осторожно, будто извиняясь за своё существование. — Добро пожаловать в храм Акано, - ровно начал цуру. — Вы — Ичиго? — А, да... здравствуйте. — Госпожа Когэяма предупреждала о Вашем визите. — О, значит, я правильно пришла... - девушка запнулась. — Ну, то есть, в правильный храм... — Вы бы и не заблудились, - парировал Мару. — Этот храм здесь единственный. — ... — Ну... то есть, ближайший храм отсюда — в городе, далеко от этого посёлка. — Ох, точно... п-простите... — За что Вы извиняетесь? — За свою глупость... — Вы... слишком переживаете. Расслабьтесь. — ... — ... Где-то в саду каркнула ворона. Ширамару неловко продолжил: — Может... расскажете про ногу? — А, точно. Меня... укусил цуно. — Куда именно? — В лодыжку... — Хорошо, - кивнул журавль, стараясь сохранять ровный тон. — Прошу за мной. Ичиго попыталась сделать шаг... и едва не споткнулась о собственную трость. Он рефлекторно сделал шаг вперёд. — Осторожнее. — Простите... Коча вышел к главному входу и беспечно облокотился о проём. — Долго я вас ждать буду? Девушка вздрогнула так, будто её поймали на чём-то запретном. — Ой— Цуру вздохнул. — Коча, я запретил тебе выходить. — Ага, попробуй мне хоть что-то запретить. — Это в твоих же интересах. — В моих интересах только тишина и вкусная еда. Голос Ширамару стал заметно холоднее: — Позаботься о своём здоровье хоть раз. — И как же? - он ответил с раздражением: — Запереться в комнате навсегда и никогда не вылазить? — Пока я не придумаю, что с тобой делать — да. Лис выдохнул. — И снова ты начинаешь управлять моей жизнью в моём же храме. Хватит разговаривать со мной как с ребёнком. — Я не разговаривал с тобой как с ребёнком. — Ага, а как же. — Ты постоянно отвергаешь мою помощь. — Ну конечно, помощь, как я сразу не понял. Ты ещё с ложечки покорми меня. — Если понадобится — покормлю. Атмосфера в храме накалялась — особенно хорошо это ощущала Ичиго. Она сжала в руке трость, склонила голову, слушая этих двоих... и вдруг выпалила: — П...простите!! — ...за что? - хором спросили хранители. — Вы ссоритесь... - голос девушки дрожал. — Из-за меня... я... не хотела... простите меня... Коча поднял бровь: — Ссоримся? Уголок губ Ширамару дёрнулся. А потом... тихо рассмеялся. Лис фыркнул и тоже расхохотался, отрываясь от двери: — Кто-то третий за нашу лжессору ещё никогда не просил прощения. Ичиго стояла совершенно растерянная. — Я... сказала что-то не то? Цуру провёл по лицу рукой, пытаясь вернуть серьёзность. Не очень успешно. — Простите за эту сцену, мисс Ичиго. Мы иногда ссоримся в шутку. — Он хочет сказать — постоянно. Ичиго осторожно посмотрела на них двоих. — Вы... правда не сердитесь? Лис усмехнулся. — Если бы мы сердились, то храм бы уже развалился. Ширамару тихо вздохнул. — Он преувеличивает. — Ничего я не преувеличиваю. — Коча. — Ну? — Мы всё ещё принимаем гостью. — Я слепой, а не короткопамятный, - усмехнулся лис. — И если ещё раз меня в чём-то упрекнёшь — укушу. Ширамару улыбнулся в ответ: — Рискни. Коча подошёл ближе к посетительнице. — Садись на лавочку. Что на тебе надето? — Юбка... - осторожно ответила девушка, присаживаясь. Он спустился на корточки и, еле касаясь, прислонил руку к её лодыжке. — Болит? — Ну... только если немного. Больно только когда наступаю на неё. Камико царапнул своё запястье, выпуская кровь так спокойно, будто это для него была обычная практика. Он коснулся окровавленным пальцем её ноги и начал рисовать настолько выверенно и ровно, будто делал это сотни раз. Вести палец — так, как подсказывал звук. Очень тихий, отдалённый лязг в её ноге, словно металл о металл. Так звучали останки цуно внутри неё. Коча раз за разом набирал кровь, рисовал нужные символы. И нужно было делать до тех пор, пока звук не затихнет полностью. Вдруг... стук. Ещё один. И ещё. Слишком быстрый и громкий — он сбивал ритм. — ...ты боишься, - констатировал лис. — Немного... — Твоё сердце мешает. Ичиго растерялась сильнее. — Я... могу попытаться быть тише?? Он глубоко вздохнул, концентрируясь на звуке цуно. Вновь черпнул на пальцы свою кровь, коснулся лодыжки. Как вдруг... звук исчез. Совсем. Какого чёрта... Палец застыл на чужой коже. Нет, это всё, конечно, хорошо, но... что делать теперь? Звук появился снова — и резко ринулся вверх. — ...ты уверена, что тебя укусили именно сюда? — Да... Коча нахмурился. — Потому что то, что я слышу, звучит... немного выше. Ширамару осторожно уточнил: — Насколько выше? — Очень неловко выше... - повисла тишина. — Подними юбку до колена. Ткань коротко шурхнула. Коча дорисовал символы настолько высоко, насколько смог — не выше дозволенного. Звук, к счастью, пропал — запах крови тоже исчез. Её кожа впитала жидкость, изгоняя силы цуно полностью. Лис поднялся на ноги. — Попробуй встать. Ичиго медленно поднялась, сделала шаг, потом второй, более уверенно. — Ого... кажется, прошло, только неприятный зуд остался, - она радостно улыбнулась. — Спасибо Вам большое! Лишние звуки перестали давить на голову, и он вздохнул с облегчением. — Всё-таки этот тупой суперслух пригодился. Ичиго осторожно поинтересовалась: — У Вас... проблемы со слухом? — Ещё какие, - кивнул он. — Я слышу чужое сердцебиение за десять стен. Ну, может, немного преувеличиваю... — Хм... я могу попробовать помочь, - она вдруг испугалась собственной уверенности и замерла. — То есть... если Вы не возражаете... — Валяй. Ичиго, медля, стянула с себя что-то, положила ткань Коче на голову, прижимая его уши к голове и завязала под шеей. Странно, но... ткань не шелестела. А звуки и впрямь стали тише. Только разве что лис стал сильнее слышать свою кровь, но это было лучше, чем миллион других разных звуков вокруг. — Дайте-ка мне, - сказал Ширамару, завязывая ткань под шеей у Кочи иначе. — Что ты делаешь. — Такой очаровательный, - Ичиго тихо хихикнула. Ширамару одобрительно кивнул. — Тебе очень идёт. Коча коснулся подбородка. Ровный узел, чуть вытянулась ткань по бокам. Погодите. ...бантик. — Вы серьёзно? — Ходят слухи, что лисы — хищники. Ширамару сказал с совершенно невозмутитым голосом: — Хи-хи-хищники. Камико собирался ещё что-то добавить — язвительное, конечно, когда с главного зала раздался знакомый звук тяжёлых шагов. Доски крыльца чуть скрипнули. — О, - окликнулся лис. — Проснулся. Ичиго обернулась, когда о её ноги уже уткнулись мордой. — А... - тихо выдохнула она. — Не беспокойтесь, мисс Ичиго. Это дух тигрёнка, который живёт с нами. Девушка негромко уточнила: — Тигрёнка?... — Большого и наглого, - добавил Коча. — Он очень дружелюбный, - улыбнулся Ширамару. — Вы можете его не бояться. Кицунэ фыркнул: — Ко всем, кроме тебя. — Вообще-то он давно относится ко мне хорошо. — Но спит Тору всё равно со мной, он меня больше любит. — А меня больше любит Акано. — Иди знаешь куда? Ичиго слегка улыбнулась. — Тогда хорошо... - Тору нагло ткнулся в неё носом, лениво обнюхивая нового созданного в храме. А затем требовательно сунул голову под ладонь девушки — она захихикала и начала его чухать. — Какая ты хорошая девочка... Хранители наконец оторвались от очередного спора и в один голос выдохнули: — Девочка?... — Ну... да, это девочка. Коча язвительно улыбнулся. — Ладно я слепой, но от тебя, Ходуля, не ожидал... хотя ты с самого утра звучал так, будто разговариваешь с девушкой впервые. — Сам хоть одну знакомую даму назови. — А я-то что? Я триста лет из храма не выходил. — Это тебя не оправдывает. — С чего это?! — Ты всё равно контактировал с созданными. Коча скрестил руки. — У меня был только брат и Илирис. — Видимо, кому-то очень везёт на парней. Тору негромко рыкнула — так, как обычно о чём-то предупреждает. Затем... колокольчик. Звяк. Потом второй. Лис мгновенно поднял голову. — Да вы издеваетесь... Он резко вскочил. Ширамару нахмурился: — Коча! - но он уже выскочил за двор. Цуру устало вздохнул и повернулся к Ичиго. — Пожалуйста, оставайтесь здесь. В храме безопаснее. На улице раздался грохот, а потом — очень довольный рык. Когда журавль выбежал за ворота, он увидел очень странную картину: огромный цуно держал камико лапой за одежду, как котёнка. Он болтался в воздухе, скрестив руки. — Опять ты. Цуно замер. — ЧТО ЗНАЧИТ ОПЯТЬ?! Коча лениво кивнул в сторону его морды. — Какой раз мы видимся? Десятый? В прошлый раз тебя прихлопнул Акано. — ТОГДА Я БЫЛ МЕЛКИМ, НИЧТОЖНЫМ ЦУНО! НО Я СТАРАЛСЯ! — Летом ты спёр морковь и плакал, когда я вышвырнул тебя веником. — ЭТО БЫЛО ТАКТИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ. — Ты упал в колодец. — ТАК И БЫЛО ЗАДУМАНО! Ширамару тихо подошёл ближе, пока враг был увлечён спором. Лис чуть склонил ухо. Он прекрасно слышал медленный шаг, крылья, лёгкий шорох рукава, и лениво продолжил: — Слушай, а все цуно растут не по годам, а по часам? В прошлый раз ты был не больше щенка. — НЕТ. Я БЫ ТАК И ОСТАЛСЯ ЖАЛКОЙ МЕЛОЧЬЮ, ЕСЛИ БЫ МЕНЯ НЕ ЗАМЕТИЛ САМ ЛОРД КОНДОР! — Кто-кто? Очередная выскочка из мира духов? Цуно затряс его сильнее. — ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ ОСКОРБЛЯТЬ ЕГО, НИЧТОЖЕСТВО?! И ВООБЩЕ, ХВАТИТ МЕНЯ ОТВЛЕКАТЬ. ГДЕ ТВОЙ ДРУЖОК? — Кто? Ходуля? - он усмехнулся. — Отдыхает у себя, у него ушки болят. — ПУСТЬ ВЫЙДЕТ. ЕГО ИЩЕТ ЛОРД КОНДОР. — Зачем этой выскочке кучка перьев? Он поднял лиса выше. — ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ, О КОМ ГОВОРИШЬ. КОНДОР БЫЛ ВЕЛИКИМ ЧЕЛОВЕКОМ, ДАЖЕ ПРИ ЖИЗНИ. У НЕГО БЫЛ СОБСТВЕННЫЙ ТАКОСКЕ! Коча на секунду замер. Но голос остался ленивым: — Правда? И кто же? — КУРАЙ! ОН БЫЛ ЕГО ПАЛАЧОМ! ОН УБИВАЛ ЛЮДЕЙ — ЦЕЛЫЕ ПОСЕЛЕНИЯ! И ЭТО ВСЁ — ПО ПРИКАЗУ ВЕЛИКОГО ЛОРДА КОНДОРА! ЕХЕХЕ. Ширамару за спиной цуно очень тихо остановился. Камико очень хорошо слышал его движения, как он целится, ищет. И продолжил тем же тоном: — То есть... ты пришёл похвастаться, что служишь какому-то мёртвому тирану. — ОН ВЕЛИЧАЙШИЙ ЦУНО. Коча ухмыльнулся. — Если он такой великий, то почему послал слабака? — ...ЧТО? — Ну, логично же. Великий лорд. А послал... тебя. - тишина. Мару стоял совсем рядом. Кицунэ спокойно продолжил: — Значит, либо он не такой великий... либо ты у него на побегушках. — Я НЕ НА ПОБЕГУШКАХ! — Ну, тогда он просто тебя не уважает. — Я РАЗДАВЛЮ ТЕБЯ. — Давай, - лениво сказал Коча. — Но сначала— Хруст. Рука Ширамару вошла прямо в грудь цуно. Он захрипел. — ЧТ— Журавль тихо произнёс: — Нашёл. Сжал пальцы, и — бах. Тело рассыпалось пеплом. Коча свалился на землю и раздражённо кинул: — Ну? — Что? — Ты мог сделать это быстрее. — Мог, - усмехнулся цуру. — Но ты, кажется, получал удовольствие. Лис фыркнул. — Немного. Ширамару помог ему подняться на ноги. — О чём вы вообще говорили? — М? А ты не слышал? — Высокоранговые цуно говорят очень тихо, - объяснил Мару. — Обычно их слышат только те созданные, которых они хотят заманить в ловушку. Ну, либо те, у кого очень хороший слух. — А... ну, он говорил что-то про Лорда Кондора, - лис немного помолчал, и усмехнулся. — Высокоранговый цуно... что ж, я даже буду скучать по нему. — Если он правда служит Кондору, то, скорее всего, погиб не до конца. — ...вот чёрт. Ширамару тихо засмеялся. — Неопределённый ты мой. Он отвёл лиса внутрь храма, где их ждала Ичиго. — Вы в порядке?? — Не беспокойтесь, - негромко ответил Мару. — Не возражаете пройти с нами в чайную? — Конечно... В чайной Ширамару заварил им двоим чай, а Коча выпил лекарства, которые ему дал цуру. — Я видела ваш бой, - призналась Ичиго, поглаживая Тору, которая положила ей на колени свою голову. — Это было впечатляюще. Спасибо за то, что защищаете наш посёлок. Мы очень вам признательны... Несмотря на сильную головную боль, в душе Кочи разлилось тепло от её слов. Он всё ещё не испытывал к этому поселению ровным счётом ничего, но слышать слова благодарности... очень приятно... — Как он вообще нас нашёл? - спросил Ширамару. — Действует скверна после убийства журавля? — Ты веришь в эту чушь? - пробурчал лис. — Этот цуно появляется здесь далеко не впервые. Скорее всего пора наконец-то поменять симэнаву. Журавль вздохнул. — Верёвки — это по твоей части. Мы почти всё сделали, осталось только поставить тэмидзуя и украсить храм к празднику. — И повесить наконец-то эту дурацкую табличку, - напомнил Коча. — Точно. — Не знаю что насчёт тэмидзуя, но с украшениями я могу помочь... - неловко сказала Ичиго. — Вы очень постарались над храмом, он выглядит как новый. Женская рука нигде не помешает. — Будем рады Вашей помощи, - улыбнулся Ширамару. — Это... скорее благодарность... - она сделала паузу и уточнила. — За ногу. — О, кстати про ногу... Вам точно будет удобно помогать мне? — Более чем, - улыбнулась девушка. — С чего начнём? — С фонарей у ворот. Они давно лежат в кладовой, вместе с ними и другие украшения. Ичиго поднялась, и Тору недовольно фыркнула, когда пришлось убрать голову с удобных ножек. Она встала и лениво потянулась. — Тогда идём. — Не напрягайтесь, - мягко сказал Ширамару. — Нога всё ещё заживает. Коча тихо сжал ручку чашки, но продолжал молча их слушать. — Я буду осторожна. Раздались лёгкие шаги, затем — сдвиг сёдзи в сторону. Ширамару обернулся: — Лисёнок, ты как? — Валите уже, - он попытался сказать это шутливым тоном. — Я буду в своей комнате. Займусь верёвками. — Хорошо, - кивнул Мару. — Зови, если понадобится помощь. Коча нахмурился: — Ни за что. Только попробуй притронуться к священной симэнаве грязными руками, пернатый. Иначе я твои перья повешу вместо сидэ. Ширамару тихо посмеялся. — Хорошо-хорошо. Но потом обязательно отдохни. Их шаги постепенно ушли во двор. Тору потопталась секунду и, похоже, ушла следом за ними. В чайной снова стало тихо. Коча медленно выдохнул. В своей комнате он на ощупь нашёл моток рисовой соломы и вытянул из него прядь. Пальцы привычно начали работу. Он скручивал её, и солома мягко зашуршала между ладонями. Поворачивал, сжимал плотнее. И вместе с этим он слышал двор. — Чуть выше, - негромко говорила Ичиго. — Вот так? — Нет-нет! Это... слишком высоко. Немного ниже... — Здесь? — Вот, да. Так идеально. Ширамару тихо посмеялся. — Ну и загоняли Вы меня. — Простите... Коча сильнее сжал солому. Пальцы на секунду остановились. Он снова начал крутить верёвку. Скрутить. Повернуть. — Здесь — нормально смотрится? — Да, - кивнула девушка. — Цвета отлично гармонируют с воротами. Вы очень удачно выбрали фонарь. — Честно признаться, я брал их, не задумываясь... — Значит, Ваш вкус хорошо работает где-то на подсознании. — ... — ... — П...простите, я ничего такого не имела ввиду!! — Вы о чём? - Ширамару мягко улыбнулся. — Мне наоборот приятно это слышать. Коча медленно выдохнул. Солома в руках вдруг начала путаться. Он нахмурился и распустил виток. Сосредоточься. Он плёл симэнаву сотни раз, что сегодня не так? Пальцы снова вошли в привычный режим. Во дворе раздался их смех. Лис резко дёрнул солому, и виток вышел неровным. Он тихо цыкнул, распустил и начал заново. Да что со мной сегодня такое... Какая разница. Не может же цуру постоянно слушать только Кочу. Да и к тому же... в украшении храма он и впрямь бесполезен. Как бы это неприятно ни звучало... Он положил в сторону готовую верёвку. Да, ты бесполезен. Позволь им помочь тебе, идиот. Что за ревность? Перестань уже быть долбаным эгоистом. Спустя пару часов Коча выглянул во двор и позвал: — Заберите симэнаву в главном зале, - и, не дожидаясь ответа, закрылся в своей комнате. Он услышал тихий, удивлённый выдох: «Так быстро...» Боль постепенно проходила, но лис чувствовал, до чего же сильно устал за сегодняшний день. Но как только голова коснулась подушки, сонливость, как назло, ушла. Он застрял в этом состоянии — спать не хотелось, но и делать что-то — тоже. Он так и лежал на футоне — наполовину живой, наполовину мёртвый, закинув руку на глаза. Голова ныла. После этого шумного дня даже сейчас казалось, будто кто-то выкрутил вечер на полную громкость. Где-то вдалеке капала вода. В саду возилась черепашка. Тору стучала когтями по камню — каждый звук был отдельной иглой. Коча тяжело вздохнул и повернулся на бок. — Охренительно... Он лежал так в тишине какое-то время. Затем в голове всплыли слова цуно. Курай. Палач. Убивал целые поселения. Лис нахмурился. Он попытался представить это. Ширамару. Тот самый, который переживает, не сильно ли туго завязан бантик. Который заваривает ему неправильный чай и ругается, когда Коча пропускает лекарства. Он перевернулся на другой бок. По приказу лорда Кондора. Почему он никогда ничего не рассказывал? Он особо и не скрывал... или Коче только кажется? Говорил «потом». Но что, если тебя заберут, и это потом никогда не наступит? Что будет с Акано, если тебя убьют? — Идиот... - выдохнул он. Коча не был тем, кто требует откровений. Он и сам не любит делиться прошлым. Но всё равно... странно. Если это правда, значит, Ширамару согласился остаться в этом храме по одной причине. Не из-за долга, храма, самого Кочи. А чтобы... очиститься от грехов. Лис тихо вздохнул и уткнулся лицом в подушку. Он не злился, не был в ужасе, даже особо не удивился. Он не знал, что чувствовал по этому поводу. Слишком устал, чтобы думать и чувствовать. Мысли постепенно становились медленнее, звуки — мягче. Тело наконец начало отпускать напряжение. Коча сам не заметил, как задремал. ... Храм давно уснул. Глубокой ночью камико слегка шевельнулся, лениво выходя из сна. Ему было спокойно. Странно... спокойно. Как раньше, до сильного слуха. И очень тепло. Только потом он понял — по дыханию, сердцебиению, шороху перьев. Его укрыли крылом. Он тихо выдохнул, и чуть глубже уткнулся в подушку. И впервые за ночь расслабился. На этот раз сон пришёл быстро.