Пособие для тех, кому подселили надоедливого духа без предупреждения

[~100 лет назад до основных событий] — Идём со мной! Вода тёплая! Вода плеснула совсем рядом — Коча поморщился, едва дёрнувшись, когда холодные брызги почти достали до него. Под тенью старой ивы он сидел, прижав колени к груди, тихий и неподвижный — почти как часть её корней. — Осторожнее, - лениво отозвался он, и тёплый хвост обвил его ноги. Ладони Илириса замерли на мелководье. Он крепко сжал кулаки, как хищник, который вцепился когтями в свою жертву. — Извиняй! - он медленно раздвинул пальцы, заглядывая сквозь них — но увидел всего лишь белый и круглый камушек. — ...чёрт. Это не жемчужина. Он недовольно фыркнул и поднялся на ноги. Последние лучи солнца выглядывали из-за величественной полукруглой скалы, что растянулась вокруг озера — почти в её мягких объятиях. Скала пыталась спрятать этот кристально чистый оазис от всего мира, оставив кусочек тихой земли только черепахам. — Пошли ловить черепашек! - позвал он, ударяясь белоснежным крылом о воду. — Или ты прилип к корню дерева? — Отвали, - буркнул Коча, не испытывая ни малейшего желания проверять свою огнеупорность. Ангел рассмеялся, шагая ближе к берегу — и вдохнул свежий, мягкий воздух. Последние лучи обжигали холодную кожу после ледяной воды, как поцелуи обещания — скоро лето, озеро потеплеет. Хотя... зелёные жители не жаловались на холод. Кажется, их устраивало всё, кроме этого крыластого парня — Илирис то и дело ловил на себе осуждающие взгляды маленьких чёрных глаз. Подходить они не осмеливались — мирно устроили себе тусу поодаль от чистого, песочного берега, прямо под скалой между огромных булыжников. Даже эти здоровяки своей грубой формой очень гармонично вписывались в пейзаж, примерно как тёплый и холодный оттенок. Две противоположности, отлично дополняющие друг друга. Может, Илирис бы описал это красивее, если бы был художником. Но он не художник. И, в общем-то, его это не особо волновало. Ангел улыбался, сложив руки на талии. Его взгляд привлекла одна из жительниц — зелёная владелица этого места вылезла из воды и медленно потопала прямо к Коче. — Ты бы видел сейчас черепашку, - усмехнулся он. — Тут дамочка вылезла на корень и очень внимательно смотрит на тебя. Спасайся, Чертёныш, ни то она тебя в воду затащит. Лис фыркнул. — Передай ей, что она через минуту пожалеет, что не уползла. Илирис выбрался из воды, отлепил от спины длинные волосы и выжал их. — Имей ввиду, что черепахи на тебя уже обиделись. - он подошёл к ветке, на которую повесил одежду — но его хаори упало на землю. Ангел секунду постоял, осознавая происходящее, и наконец вынес приговор: — Твою ж м... мышь. Ладно, без хаори пойду. — Забери его хотя бы постирать, мистер брезгливость. — Не хочу портить перчатки, - буркнул Илирис, вытирая досуха тело грубыми движениями. — Только вымыл их. — Не верю своим ушам. Ты каждое пёрышко с утра до ночи моешь, но как только залезть в целое озеро грязи — так ты первый. — Вообще-то это озеро кристально чистое, - парировал ангел, натягивая рукава. — Природа фильтрует воду от микробов и очищает тех, кто в неё заходит, поэтому черепашки любят это место. Коча скрестил руки. — А ещё они в этой воде размножаются и туда же испражняются — и всё это с магией природы мгновенно становится кристально чистым. Замечательная система. Тишина стала тяжёлой. Над озером только стрекоза прожужжала мимо. Илирис замер и ничего не ответил, совершенно. Ни единой колкой фразы, как ни странно. Коча удивлённо склонил голову. — Что, нежное пёрышко, даже не пошлёшь меня никуда? Молчание. И тогда до него дошло. Он тихо прыснул в кулак. Смех вырывался из него короткими смешками, пока он не сорвался так громко, что распугал всех черепах. Лис уткнулся лбом в колени в попытках успокоиться. — Ты... ты серьёзно?... Просто из-за моей шутки? Ангел, который боится черепашьих— — Завались, порода шакалья, - рыкнул Илирис, и Коча, не сдержавшись, рассмеялся сильнее. — Ой, да пошёл ты. — Куда? - задыхаясь, спросил он. — В твоё кристально чистое озеро? Кицунэ откинулся на ствол ивы, улыбаясь одними уголками губ. Хвост спокойно лежал на траве, даже уши расслабились — ни один мускул напряжения. Он не мог видеть как Илирис отряхивает перья и вытирает себя полотенцем, как пытается сохранить достоинство. Но он чувствовал. — Правда, что у брезгливых ангелов отпадают перья, когда они касаются грязи? — Правда, что слепые лисы тупеют, когда намокают? - парировал Илирис. — Или это у тебя врождённое? — Не знаю, не проверял. — Сейчас ты поймёшь, что истинное счастье — это когда тебя не обливают. Коча нахмурился. — Убью. Илирис вздохнул так, будто на него обрушились все несправедливости мира. Но рядом с камико сидеть было тепло, и ветер уже не казался таким холодным. Даже черепахи уже не так сильно злились на них — ну, может, совсем немного... ****** — Я дома! - воскликнул Илирис, резко раскрыв сёдзи в сторону с громким хлопком. Тёплый запах еды тут же ударил в нос. Ангел удивлённо выдохнул и двинулся дальше по узкому коридору, не в силах терпеть разыгравшийся голод. Дверь на кухню резко распахнулась. Над камадо стоял Коча и медленно помешивал что-то в глиняном горшочке. Пар поднимался вверх, пальцы двигались уверенно, без малейшего колебания. Бледно-розовые уши чуть шевельнулись в сторону входа, где стоял ангел. — ...ты что, готовишь? - тихо спросил он. — Ты... это всё сам? На ощупь? — Ты живёшь у меня уже пять лет и удивляешься каждый раз, как в первый, - ответил лис без привычной колкости в голосе, только ровная прямота. — Ну, знаешь, не каждый день видишь слепых поваров. - он поставил на пол корзинку с покупками. — Да и готовишь ты нечасто. При мне. Лис взял палочки, которыми ел только Илирис, зажал между ними кусочек золотистого тофу и протянул ему. — Попробуй. — Гаммодоки! - он блеснул глазами, как ребёнок. — Стоп, ты что, запомнил мои слова и приготовил его? — ... — А Его лисье высочество не такой чёрствый, каким пытается показаться, - хитро улыбнулся ангел. Лисий хвост резко обмяк и с глухим шорохом лёг на пол. — Я сейчас по чистой случайности уроню еду и заставлю тебя вылизывать пол. — Злой какой. - он чуть наклонился и сделал укус. — Как вкусно! — Если протушилось достаточно — доедай. Скоро мисо-суп будет готов. — Да ты меня разбалуешь своей едой. Обожаю тебя. Чертёныш, женись на мне. Коча ничего не ответил и спокойно продолжил разливать суп по пиалам. — Кстати, - вспомнил он. — Твой рис съела лягушка. Крылья чуть сжались за спиной. — ...какая лягушка? — Я сегодня был у ручья, а наша новая гостья прилипла к моей одежде. Илирис только открыл рот для ответа, как его взгляд зацепился что-то зелёное. Он замер, как статуя. Медленно, очень медленно опустил взгляд вниз. Лягушка. Прям на колене. — АААААА КОЧА УБЕРИ ЭТО!!! Маленькая, светло-зелёная, с большими глупыми глазами. Она сидела, будто так и надо, медленно моргнув. Ангел чувствовал её влажное, скользкое тело на своей коже. Лис даже бровью не повёл. — Что случилось? — ЛЯГУШКА НА МОЕЙ НОГЕ ОНА ЛИПКАЯ ПРИЛИПЛА КО МНЕ Я ЧУВСТВУЮ ЕЁ ПАЛЬЦЫ КОЧА. Илирис стоял на одной ноге, как цапля, и махал ею во все стороны. Но зелёная гостья нашла идеальный угол и даже не подумала о побеге. — И как я тебе помогу? - спросил лис, не отворачиваясь от камадо. — Я даже не знаю где ты стоишь. — ПРЯМО ЗА ТВОЕЙ СПИНОЙ! Чертёныш, умоляю, я сделаю всё, что ты скажешь! Я куплю все сладости на рынке, буду мыть посуду, буду называть тебя Кадзе-сама — что угодно! Только, умоляю, спаси меня! Коча повернулся к нему и губы скользнули в той улыбке, которую ангел ненавидел больше всего. — Подтяни ногу ближе. — Ты хочешь, чтобы я упал?! — Это приятный бонус. Камико чуть наклонился над его ногой, протянул руку — и промахнулся, коснувшись воздуха рядом с коленом. Специально. Илирис это понял, когда услышал тихий смешок. — Ты издеваешься. — Я? - невинно переспросил он. — Я просто пытаюсь помочь. Со второй попытки лис коснулся кончиками пальцев лягушки и осторожно посадил на свою ладонь. Илирис облегчённо выдохнул. — Пойду помоюсь... — Мой бедный, брезгливый ангел. Пережил травму. — Сегодня я не ангел, а жертва, - буркнул он, оттирая рукавом след лягушки. — В следующей жизни перерожусь енотом и буду воровать твои подношения с алтаря. Только посмей ещё посмеяться. Но Коча уже смеялся — тихо, выходя из кухни, чтобы освободить лягушку. Она в его руках квакнула, одобряя свою работу. Камико вернулся не сразу. Он задержался на улице, прислушиваясь к тому, как за стенами бани слишком усердно плещется вода. Усмехнулся своим мыслям, и только потом пошёл накрывать на стол. Спустя несколько минут дверь в трапезный зал тихо скользнула, где лис сидел за столом и лениво жевал рис. Илирис шагнул внутрь и скрестил руки. — А меня подождать, шакал? — Ты так долго мылся. Я уже подумал, что тебя лягушки утопили. — Им не сломить меня так просто, - усмехнулся ангел, опускаясь на колени перед столом. — Просто на склад ходил. Я ведь, кстати, тоже о тебе позаботился. Угадай, что я купил? — Губозакатку? - предположил лис, не отрываясь от еды. — Очень мило, но тебе с ней будет неудобно есть. — Клей для того, чтобы надоедливый сосед заткнулся навсегда, - парировал ангел с улыбкой. — Я мясо купил. Подумал — ты, наверное, так долго его не ел... мне, дураку, не приходило в голову, что ты просто не можешь его купить. Сам на рынок не сходишь, а я... Коча поднял бровь: — Ты правда думал, что я вегетарианец по убеждениям? Илирис задумчиво прожевал еду и пожал плечами. — Ну... ты же дух. Кицунэ. Думал, может, не ешь, - он щёлкнул пальцами. — О, я ж курицу купил... а ты лис. Не схожу с традиций ради лучшего друга. — Ещё одно слово — и я вместо курицы приготовлю ангела. Он засмеялся. — Ну прости, прости. Ты, наверное долго его не готовил. Я помогу тебе его протушить. Коча ответил ровно, с лёгкой надменностью в лице: — Сам готовить будешь. — Эй, да ладно тебе! Не я здесь супер повар, а ты. Ты же... не готовишь, Чертёныш, ты колдуешь! Он медленно, с откровенным самодовольством закивал. — Вот так, хвали меня больше. — Так ты специально???!!! - перья на крыльях чуть взъерошились. — Да иди ты!!! Губы Кочи дрогнули в кривой улыбке, обнажающей чуть острые клыки — и рассмеялся так, что прикрыл рот ладонью. Рис чуть не попал не в то горло. Илирис надулся, глядя куда-то в сторону. Смех Кочи не стихал, тихий и тёплый, без злости. Ангел чуть покосился на него, выдержал несколько секунд — а потом всё-таки улыбнулся. ****** Коча сидел в позе лотоса в своей комнате, лицом к закрытым дверям. Спина прямая, руки расслабленно лежат на коленях — и ни единого движения. Он дышал тихо и размеренно. Внутри него был полный штиль. Ни мыслей, ни звуков, ни мира за стенами. Только тиши— — Чертёныш!!! Коча медленно выдохнул, мысленно отговаривая себя от преступления. — Господи... Сёдзи громко отворились, и в комнату вошёл... нет, влетел Илирис — внезапный, как тапок в супе. — Я на складе нашёл старые обереги, давай сожжём их? — Нет. — Ну почему? — Потому что. Ангел раздражённо цокнул языком. — Ты можешь объяснить нормально, а не говорить загадками? — Илирис, отнеси их обратно, - строго отрезал кицунэ. — Как дух этого храма — я тебе запрещаю играть с огнём. — Ты дух занудства. — А ты ангел пожарной опасности. — Я буду осторожен, честно... - мягко умолял он. — Это ведь традиция очищения — чтобы никто не болел. Ну же. Коча глубоко вздохнул, отпуская ткань из сжатого кулака. Спина его оставалась такой же идеально прямой, поза — не менялась, будто он со всех сил цеплялся за спокойствие. — Суеверия твои — полный бред, - спокойно сказал он. — Мне плевать на традиции, которые могут навредить храму. — Ты слишком заботишься о мелочах, - ангел упрямо шагнул ближе. — Я всего лишь предлагаю сжечь пару маленьких бумажек, а ты реагируешь так, словно я собираюсь устраивать здесь огненное шоу. — Илирис. Ангел долго не мог подобрать слов. Он смотрел на друга так, будто видел его впервые. — Не могу поверить, что дух не ценит собственные традиции. Что ж ты за хранитель такой? — Видимо, ужасный, - оскалился Коча. — Ты ведь не сайхиец, почему тебя так сильно заботят чужие обычаи? — Да потому что в этом храме хоть кто-то должен быть ответственным за них! Уши кицунэ прижались так, будто его только что ударили не словами. — Илирис. Отнеси обереги на склад. Сейчас же. Он фыркнул и отвернулся к чаше для возжигания. — Ты просто боишься, - бросил он через плечо. — Огонь — это красиво. Ты не знаешь, потому что... Ангел не договорил. Слова повисли в воздухе, тяжёлые и колючие. Коча замер. На его лице не дрогнул ни один мускул, но уши прижались к голове. В ту же секунду сёдзи с грохотом захлопнулись — с такой силой, что с потолочной балки осыпалась вековая пыль. На секунду стало слишком тихо. Даже воздух сжался. — ...Акано, мы не ссоримся, - развёл руками Илирис. — Мы выясняем отношения. Выпусти нас. Он дёрнул дверь. Бесполезно. Старое дерево даже не скрипнуло, подчиняясь чьей-то невидимой воле. Коча стоял напротив, скрестив руки, с видом абсолютного спокойствия. Только хвост за спиной мотался в стороны, как маятник в часах. Недобрый знак. — Не получится. Он ждёт искренних извинений от тебя. Илирис недовольно фыркнул. — Ага, чё ещё хочешь? ...и тут же застыл. Для такой ситуации Коча был слишком расслаблен. Слишком. — Ну, раз уж не соглашаешься по-хорошему... Он начал подходить к ангелу, как хищный лис. Медленно. Шаг. Ещё один. Он не спешил — знал, что добыче бежать некуда. Илирис опасливо сделал шаг назад, едва не споткнувшись о порог. — ...Чертёныш, стой где стоишь, - он пытался сохранить ровный, строгий тон, но в конце фраза предательски дрогнула. Кочу это не остановило. Он протянул руки в сторону друга и радостно воскликнул: — Время жарких объятий в честь примирения!!! Илирис быстро попятился назад, но спина, как назло, резко встретилась со стеной. — ЧЕРТЁНЫШ, НЕ СМЕЙ! Я УБЬЮ ТЕБЯ, Я НЕ ШУЧУ!!! — Иди сюда, мой самый лучший, самый любимый ангелочек! Лис сделал вид, что сейчас дёрнется в лево, Илирис рванул в право — и попал в ловушку. Коча прижал его, не касаясь, просто прижав ладони к стене по обе стороны от его тела. Но это «не касаясь» ощущалось сильнее любого прикосновения. — ТЫ... ТЫ СЛИШКОМ ВНИМАТЕЛЬНЫЙ ДЛЯ СЛЕПОГО!! — ...попался. Коча хитро улыбался. Илирис прижимался к стене и боялся даже дышать. И только Акано где-то вдалеке довольно скрипнул доской. — Только попробуй коснуться меня, шакалья порода. — Я не трогаю тебя, - довольно произнёс Коча. — Просто прижимаю к стене. — Ненавижу тебя. — Я тоже тебя люблю. Между ними повисла тишина. Неловкая в своей нелепости и абсурдности ситуации. Камико уже был готов отпустить его, как вдруг ощутил чужую дрожь. Илирис фыркнул раз. Затем второй — пока не рассмеялся, не в силах себя сдерживать. Хвост, секунду назад довольно махавший за спиной лиса, вдруг повис. — ...что смешного. — Ты... такой милый сейчас, пхаха... - ангел прикрывал рот рукой, пытаясь остановиться, но смех продолжал литься из него, будто он проглотил довольного гуся. Не злой. Скорее... тёплый? — Чё. — У тебя макушка на уровне моей груди, - улыбался он. — Ты выглядишь как котёнок, который пытается напасть на огромную собаку. Коча застыл. Шерсть встала дыбом, уши дёрнулись, словно его застали врасплох. — К... котёнок??!!! От такого вида друга Илирис взорвался новой волной смеха, вжимаясь в стену так, словно она могла его спасти. — Ты ещё на цыпочки встань, - продолжал он, уже откровенно наслаждаясь его реакцией. — Я точно не удержусь перед этими мягкими ушками... — Ты труп, ангел!!! Где-то за пределами храма птицы упорхнули от громкого смеха Илириса и гневной брани разъярённого лиса. Акано давным-давно оттворил сёдзи, но друзья не обращали внимания — возможность поссориться для них была важнее жизни. Акано тяжело вздохнул скрипом балок. Идиоты, - подумал бы храм, если бы умел думать. Хотя... ****** Ночь возле озера была настолько красивой, что Илирису хотелось достать краски чтобы запечатлеть это невероятное небо. Солнце только-только село, и линия горизонта мягко светило красно-жёлтым оттенком, градиентом переходя выше в синий. Но это был уже не синий. Скорее нежно-фиолетовый. Или розовый? Хрен поймёшь. Прямо как цвет волос Кочи. Ангел опустил взгляд на друга, который облокачивался о дерево и спокойно слушал ночные звуки природы. Ветерок едва слышно колыхал траву, тихо присвистывая что-то озеру. Похоже на молитву, - подумал ангел, и беспечно сложил ладони за затылком. — Знаешь, Чертёныш. А закат сейчас очень похож на тебя. Коча не шелохнулся. Даже ухо не дёрнулось в привычном жесте, когда он кого-то слушает. — Правда? - спросил он спокойно, просто чтобы обозначить своё присутствие. — Ага. У тебя же уши, хвост и волосы одного цвета — но я не могу понять какого. Бледные — точно. А дальше? Розовый или фиолетовый? Что-то между. Не сразу поймёшь. — Ты просто дальтоник. Илирис усмехнулся. Огрызается — значит, живой. Он вздохнул и опустился рядом на корточки, долго всматриваясь в его лицо как на красивую картину. — А цвет глаз у тебя какой? - спросил он. — Ты никогда не открываешь глаза, а мне любопытно. Ветер подул в их сторону, гладя по волосам Кочу, целуя кожу, мягко задевая шерсть. А он будто выпал из времени. Просто застыл, словно его сковали во льду. — Как одуванчики, - спокойно ответил он. — Белые? Как у меня? - ангел наклонил в голову в бок, и щёлкнул пальцами. — Нет, жёлтые! Ты же демон. Точно. — Не знаю, - честно ответил лис без энтузиазма. — Брат сказал, что они похожи на одуванчики. Я просто запомнил его слова. Лицо Илириса оставалось спокойным, но в уголках губ застыло плохо скрытое напряжение. Что-то ты совсем поник, Чертёныш... — Илирис... - тихо позвал Коча, и ангел навострил уши. Не лисьи, конечно. Какие были. — А... как я выгляжу? Вопрос прозвучал так спокойно, словно ничего не значил. Но он вдруг понял: камико ведь давным-давно забыл как он выглядит. Взгляд проскользил по его нежному лицу, длинным волосам цвета пыльной розы, острым ключицам. Замер где-то у белого кончика хвоста. — Ты выглядишь... - задумчиво сказал ангел. — Очень красиво. О своей внешности можешь не переживать, просто поверь мне на слово. Во внешности созданных я знаю толк. Коча кивнул, принимая это короткое описание. — Я тебе верю. Илирис положил щеку на колени и внимательно осмотрел его. — У тебя личико почти девичье, сайхийский стандарт женской красоты. Только тебя кадык выдаёт. И голос. И твои резкие, грубые движения. А так... ммм... ты будто соткан из нежных тканей — знаешь, такие мягкие на ощупь. Нежно-розовые. — Без лишней поэзии, пожалуйста, - нахмурился лис, пряча красные щёки за поджатыми коленками. — Чего ты стесняешься? Я честно говорю! - он поднял указательный палец вверх. — За тобой бы толпы девушек бегали, отвечаю! — Зачем им за мной бегать? - он спросил это совершенно спокойно, будто не сказал ничего странного. Илирис задумчиво постучал пальцами по ноге. — Нууу, знаешь. Они любят всё милое, вот и гоняются за такими. — Поэтому ты их боишься? — ЧЕРТЁНЫШ. Кицунэ рассмеялся — не самодовольно, как это обычно бывает. Илирис смотрел на него, как на лягушку на своей ноге. Но его смех мягко растопил в душе все обиды. Между ними легла мягкая тишина. Ушки Кочи были расслаблены, даже не дрогнули на звук, когда в воде плеснула крупная рыба. Он перестал вслушиваться в мир вокруг, потому что внутри него самого стало тихо. Илирис смотрел. На чёрные кончики ушей, опущенные плечи, на хвост, который просто лежал рядом, не прижимаясь к телу. Расслабленный Коча — не редкость, он видел друга таким каждый день. Но всё равно для него каждый раз был как первый. Ангел чуть повернул голову, позволяя себе смотреть в полную силу. Взгляд скользнул по его бледной коже, мягким чертам лица, дрожащим ресницам — и задержался на губах. На них застыла мягкая улыбка... на первый взгляд. Если не знать, как умеют эти губы усмехаться и кусать в ответ на грубость. Илирис сглотнул. В груди разлилось что-то тёплое и тяжёлое одновременно, как глоток сакэ на пустой желудок. Он не знал что это. Любовь? Почти. Конечно, место для любви в его сердце тоже было. Но сейчас Илирис чувствовал другое. Тёплую тоску, которая подкатывала к горлу обжигающим комом. Он любил своего друга больше всего в мире. Не смотря на все ссоры, разногласия и обиду. Нет... не друга. Коча ему был как брат. — Илирис, - тихо позвал он. Мягко, почти сонно. — М? - отозвался ангел, надеясь, что голос не дрогнул. — Спасибо тебе, - кончики губ растянулись чуть шире. — За то, что ты у меня есть. Всё. Без «за заслуги», без пояснений. Просто — что ты есть. Как будто само существование Илириса было подарком, которое Коча не заслужил, но получил. Стрекоза прожужжала над водой. Где-то далеко плескались черепахи. Ветер колыхнул листву. Ангел открыл рот. Закрыл. В горле застряло что-то горячее, слишком неудобное для него самого. Он привык отшучиваться, огрызаться, заливать ответы смехом, чтобы избежать серьёзности. Но сейчас смех не шёл. Он не хотел портить момент, поэтому просто вздохнул. И ничего не сказал. Лис и не ждал ответа, он просто слушал тишину. Небо стало полностью синим, почти чёрным, с редкими звёздами. Большинство из них спрятались за облаками, которые ветер не спешил сдувать прочь. Краснение с лица Кочи никуда не делось. Это было не смущение. Только сейчас Илирис заметил: он тяжело дышит, слишком рвано. Руки дрожат, хвост неподвижно лежит рядом, прижимаясь к ногам в попытках согреть себя. — Илирис, - тихо прохрипел он. — Пошли домой. Ангел встал на ноги спокойно, без спешки, но выражение лица выдавало его с головой. — Тебе плохо? Давай, поднимайся, только осторожно... Кицунэ, упираясь ладонью о дерево, начал медленно вставать. Сейчас он выглядел совсем иначе, чем обычно — уязвимый, лицо белее снега, дрожь по всему телу, но в этих действиях сохранялась та самая лисья гордость. Илирис протянул руки. Зачем? Сам не знал... но сейчас его страхи волновали меньше всего. Коча оторвал руку от коры, сделал шаг — и пространство качнулось. В тот же миг мир отключился, словно кто-то задул свечу. Перед тем, как тьма накрыла его сознание, лис успел услышать чужой голос. По-настоящему испуганный. — Коча! *** В храме было слишком тихо. Илирис заметил это ещё два дня назад, когда даже птицы не садились на окна и ветер не шелестел старыми бумажными подвесками. Ни брани про рассыпанный рис, ни скрипа половиц в коридоре. Время в храме словно остановилось. К вечеру тишина стала давить. Илирис не выдержал. Скользнул со своей комнаты, миновал алтарный зал ко второму крылу тёмного коридора, и тихонько отодвинул сёдзи в комнату Кочи. Воздух ударил в лицо, густо пропитанный горечью трав и чем-то сладковато-приторным. У ангела сжалось горло. Болезнь. Так пахнет болезнь, когда она задерживалась подолгу. Футон был разложен под стеной, поодаль от окна — Коча не любил сквозняк. Хотя он, наверное, его не чувствует. Слишком много одеял навалено сверху, что из-под них выглядывала только голова и торчал хвост. На лбу лежала влажная тряпка, лисьи уши жалко свешивались в стороны, хвост чуть нервно хлопал по полу. Илирис выдохнул. — Что ж тебе такое снится?... - тихо спросил он. Бледный, как утренний туман. Краска с его лица исчезла, будто её и не было вовсе. Хотелось коснуться, узнать, согрелся ли он хоть немного — но рука беспомощно застыла в воздухе. На низком столике возле футона стояла чашка с чаем. Остывшим. Плёнка тёмной жидкости затянула поверхность, и травяная горечь уже выветрилась, оставив только пресную, вялую воду. Илирис осторожно взял чашку, боясь звякнуть, и уже повернулся было к выходу, как позади раздался шорох. — Чё это... - хриплым голосом заговорил Коча. — Илирис, ты зачем мне на лоб положил дохлого голубя? Или это воробей... - ангел резко обернулся — лис с нахмуренными бровями мацал ткань на лбу. — Фу, он лысый. Ещё и мокрый. — Коча, - выдохнул ангел и бросился обратно к футону. — Ты как себя чувствуешь? Сильно паршиво? Тебе принести попить? Он оставил в покое «дохлого воробья», ткань покосилась и сползла ему на глаз. — Я... - снова прохрипел камико и прочистил горло. — Мне кажется, будто я сдох, попал в ад, меня не выдержали там и вернули обратно. — Господи... присядь, пожалуйста. Только осторожно. Коча медленно приподнялся и болезненно нахмурился, будто его ударили по голове. — Я приготовил тебе отвар. Выпей. Илирис коснулся чашки его пальцев, лис едва дрожащими руками обвил чашку с подозрительно пахнущим содержимым. Лис сделал пару глотков — и резко прокашлялся. — Ты меня добить этой гадостью решил?? — Пей говорю, дурачок мой. - Коча недовольно фыркнул, но допил до дна. — Ты был в отключке два дня. Он на секунду застыл, переваривая его слова. И тихо переспросил: — Два?... - его уши навострились. — Постой. Где мы? — В храме. Твоя комната. - Илирис забрал чашку. — Ложись, поспи ещё. Тебе лучше пока не вставать. Коча послушно лёг обратно, прижимая ноги к груди и укрываясь по самый нос. Он тихо буркнул: — Одеяло тяжёлое... — Согревайся. - Илирис неспеша пошёл к выходу. — Ты очень холодный. Поспи ещё, я на рынок схожу. Не хочу дышать твоими микробами. Последняя фраза прозвучала с привычной издёвкой. Но камико отвернулся от него, лёг лицом к стене. — Хорошо, уходи. Нога Илириса замерла на пороге. — ...что? — Уходи, - повторил он. — Я болею. Я же чувствую, как тебе мерзко. Не смей терзать себя. Ангел мягко улыбнулся. — Чертёныш, я же шучу. Я не— — Ты не слышишь меня? - строго спросил Коча. — Мне не нужна твоя помощь. Двести лет до тебя справлялся с болезнями, и сейчас переживу. Не заставляй меня повторять трижды. Илирис сжал пальцы на проёме двери так сильно, что даже сквозь перчатку чувствовал ворсистость досок. Он задержал на нём взгляд, и в этих глазах было больше, чем в любых словах. — Я просто хочу помочь... — Я — дух, - Коча сжал край футона. — Я не болею так, как вы. Ты не поможешь. — Помогу хотя бы от симптомов избавиться... - твёрдо настаивал ангел, но крылья прижались к спине чуть сильнее. — Пожалуйста, Коча... я не хочу повторять одну и ту же ошибку... ... — Ты... Кицунэ резко раскашлялся — глухо, надрывно, согнувшись почти пополам, прикрывая рот рукой. — Спи, Чертёныш. Я скоро вернусь. Сёдзи закрылась за ним с мягким, почти беззвучным стуком. Илирис прислонился спиной к холодной деревянной стене, сжимая в руке чашку, и просто стоял в темноте. Долго. Пока не вспомнил как нужно дышать. *** Кладовая пахла сушёными травами, пылью и сыростью. Здесь всегда было темно и тесно — особенно для крыльев Илириса, которые он прижал к спине и пытался втиснуться между глиняными горшками и мешками с едой. Полки ломились от свёртков, коробок, старых ритуальных приборов и пучков трав. Коча здесь всё держал в идеальном порядке, который можно было удобно чувствовать пальцами. И не дай бог Илирис не положит что-то на место... Ангел обречённо вздохнул. Камико здесь не будет минимум неделю, а он не запомнит наизусть где что стоит. Прости, Чертёныш... Он потянулся за верхней полкой, задел локтем что-то твёрдое — и молниеносно поймал падающий предмет в воздухе. Рефлекс сработал раньше мысли. Пальцы сомкнулись на гладкой ручке, и Илирис самодовольно хмыкнул в пустоту кладовки. — Реакция, как у тигра, - прошептал он с лёгкой гордостью. И тут же увидел своё отражение. Зеркало было не новым, небольшим, в оправе из потемневшего серебра с выгравированными цветами сакуры. Стекло где-то подёрнулось дымкой времени, но лицо не скрыло — наоборот, высветило каждую чёрточку с жестокой ясностью. Длинные красные волосы немного спутались, лежали без объёма, прилизанно и некрасиво. Светло-серые глаза, почти белые, — смотрели в зеркало пусто и устало. Лицо бледное, под глазами залегли тени. Он поморщился. — Сегодня ты выглядишь ужасно, - сказал он сам себе, и в голосе не было привычной шутливости. Только острая неприязнь. Он спрятал зеркало в коробку, чтобы забыть его снова. Илирис купил это зеркало два года назад на осенней ярмарке. Забрёл случайно, увидел — обрадовался красивой вещице. Тщательно следил за собой, прихорашивался, любовался. Но в один момент понял, что не может. Зеркало оказалось в кладовке. А потом — забылось. Ангел потряс головой, отгоняя лишнее, и принялся за дело. Перебрал баночки, понюхал содержимое, сравнил с тем, что помнил из прошлых отваров. Кора ивы — есть, а как же. Илирис постоянно пополнял запасы. Бузина — почти закончилась, на всякий случай лучше купить, если температура поднимется. Липовый цвет — тоже. Настой малины — закончился, купить обязательно. Коче нравится вкус. Таволга — есть, но лучше взять ещё. Он шептал названия вслух, чтобы не забыть. Его пальцы пахли горечью и мятой, и в темноте кладовки дышать было легче, чем в комнате Кочи. Здесь не пахло болезнью. Илирис опустил все травы на место и задумался. Это всё — от простуды, но духи не болеют как обычные созданные. Ладно, симптомы же совпадают. Если что, сбегает за другими средствами. Интересно, почему он вообще заболел?... Он замер с горшком в руках. Энергетический контур храма. Ну конечно, что же ещё? Контур напрямую поддерживает жизнь в хранителе, и если с ним что-то случится, то в первую очередь пострадает Коча. Но... почему контур пострадал? Пять лет проживания здесь было очень спокойно. Да и Коча ведь не болел в прошлый раз, когда Илирис ещё не... Он поставил горшок со стуком. Из-за меня, - подумал ангел. — Конечно, из-за меня. Из-за эгоизма, потому что скучал, потому что не согласился на «вы больше никогда не встретитесь». И теперь Коча платил за это. Илирис выдохнул. Сжал переносицу пальцами. Скоро станет только хуже. Он это знал. Каждый новый день будет вынимать у Кочи силы быстрее, пока тот не перестанет вставать совсем. А потом... Илирис не хотел думать, что потом. Он закрыл за собой дверь кладовки и пошёл к выходу из храма — в город, на рынок, за травами. — Держись, Чертёныш, - прошептал он в пустой коридор. — Я вылечу тебя.