Alone in a room

Ястреб очень хотел быть уверенным в том, что ему послышалось или Энджи просто решил над ним неудачно пошутить. Правда же решил пошутить? - Повторите еще раз, - сиплым голосом просит Ястреб, смотря куда-то между тарелкой и столом. Он чувствует, как немеют ноги и руки и как рвотным позывом назад проситься кусок курицы. - Вы хоть понимаете, что хотите сделать? Это полное безумие, Старатель. Голос словно принадлежит не ему и фразы словно заучены, когда-то давно вбитые ему в голову, когда он был еще совсем ребенком, которому промывали мозги и требовали невозможного от совсем маленького мальчика, безжалостно наказывая за малейшие эмоции. - Я буду судиться с комиссией, не только из-за случая с тобой, но и из-за того, что после всего случившегося всплыло много дерьма с их стороны. Я читал отчеты по тебе, Наган и другим кадетам. Так ведь вас называли, верно? – спокойно говорит Энджи, будто это обыденная и какая-то легкая тема для обсуждения, хотя таковой она и является, но не для всех. Мужчина, снимая очки и с тихим стуком, кладет их на стол, смотря на Ястреба внимательно, ловя каждую его эмоцию и каждое изменение на лице от сказанных слов, - Ястреб, я хочу чтобы ты понял вот что. То, как растили вас - ненормально. Да, я и сам не лучший воспитатель и отец, не мне говорить такое, но те условия, в которых растили вас – ужасны. Не должен ребенок в девять лет уметь обращаться с ножом, словно это карандаш и изучать боевые искусства на уровне подростка, а то и взрослого. Ястреб ощущает, как ему становится хуже с каждым предложением, с каждым словом и с каждым напоминанием того, как он рос и через что прошел. Он никогда не задумывался, что это ненормально, он считал это правильным, хотя нет, задумывался, но сразу же уходил прочь от этих рассуждений. От них было слишком противно и неприятно, лучше убрать их в дальний ящик и забыть как страшный сон. Но это тот сон, который ему не удастся забыть никогда. Такое не забывается. *15 лет назад* - Ты, бесполезный кусок дерьма, - шипит мужчина, с отвращением смотря на маленькое тело перед ним, дрожащее и всхлипывающее, - Ты ведь хотел помочь своей мамочке, а? Стать лучше, чем твой папаша, верно, Кейго? Ты хотел быть героем, но герои не ноют и не падают мордой в пол! Вытри слюни и сопли, прекрати строить из себя неженку и делай то, что тебе говорят, ты меня понял?! Вставай! Живо! Мальчик смотрит в бетонный пол, шмыгая носом и не разбирает даже половины сказанных ему слов, лишь обрывки фраз, отдающие жгучей головной болью, обжигающей глаза. Руки и ноги уже гудели, крылья не слушались, весели бессильно по бокам и дрожали, что от него вообще хотят? Зачем ему это все...? Но он слушается, стирает из под носа и щек влагу, поднимаясь на дрожащих ногах, смотря на белокурого мужчину перед ним, который усмехается и медленно подходит ближе. Каждый день сопровождался болью, оскорблениями, а когда он вел себя хорошо и выполнял все без проблем, его сухо хвалили и отпускали. Тренировки, еда, сон, и так по бесконечному кругу, пока он не смирился и не привык к такому распорядку, пока не перестал плакать и сопротивляться. Он понял, что слезы – слабость, ему нельзя плакать и показывать, что ему больно. Упал – вставай. Ошибся – не подавай виду, тут же замети следы пока не заметили. Сделал что-то хорошо – не показывай виду. Его учили многому, промывали голову бесчисленным количеством речей и слов, стирали понятие нормально и ненормально. Улыбайся всегда. К двенадцати годам он дрался с мужчинами в два раза больше него на одном уровне и был способен на многое, начиная от рукопашного боя, заканчивая играми на уровне психологии и разговорами на трёх других языках. Его учили быть не героем. Из него вырастили агента. Он оружие, ресурс. Он не Кейго Таками, он – Ястреб. Слабых не любят. Слабых не принимают. Улыбайся и ври. Таков твой путь, Герой. *** - Вы ведь понимаете, с чем столкнетесь, пытаясь дать им отпор и пристыдить? Комиссия будет брыкаться и отдуваться всеми правдами и неправдами, - хрипит Ястреб, отодвигая в сторону миску с рисом и смотрит уже просто на стол, хотя скорее сквозь него. - Это бесполезная игры в кошки мышки, Старатель. - А теперь скажи мне свое мнение, Ястреб, - отчеканил Энджи, всё так же смотря на Ястреба неотрывно, словно с вызовом, попыткой прочитать его и понять, что тот думает на самом деле. Какая из высказанных им мыслей принадлежит именно Ястребу, - скажи, чего хочешь ты, не то, что вбивали тебе в голову столько лет, своё мнение. Я ведь знаю, что ты не шел на их поводу на все сто процентов, это не в твоем характере прогибаться под рамки и установки. Ты ведь хочешь быть свободным, сам ведь мне когда-то об этом сказал. Вот оно что.. да, верно. Он хочет быть свободным, но у него уже давно нет своего мнения, у него давно нет полноценно собственных желаний и мечт, лишь базовые потребности в виде еды и каких-то развлечений. Ему нравилось ощущение этой ложной свободы и полета, когда он вышел в свет как герой, он мог летать сколько хочет, как хочет, но все равно был ограничен рамками, заданиями и правилами. Соблюдай имидж, улыбайся и делай всё, чтобы тебя любили. И именно это он и делал. Ястреба полюбили, но сейчас, когда всплыло всё дерьмо, когда враг побежден, что он видит? Осуждение в глазах тысяч людей, пальцы, что тычут в него, и крики «Предатель! Предатель! Убийца!», но ведь он делал это не по своей воле… Но это всегда так работает, оступись ты даже на чуть-чуть, один прокричит, и остальные, как попугаи, начинают повторять, начиная массовую травлю и бойкоты. Так устроен их мир. Если твоя маска и идеальный образ в один момент рушатся, люди сразу же теряются и начинают искать, за что бы зацепиться. И чаще всего, хотя нет, всегда, целью становятся косяки и совершённые ошибки или действия, совершённые даже немного не так, как раньше. Вот и Ястреб ощутил всё это дерьмо на своей шкуре, попав в самый центр этого водоворота. Пусть он и не заходил в «Твиттер»* очень давно, он знает, что там происходит и какие там сейчас крутятся хештеги, что обсуждают и кому перемывают кости по полной программе. - Вы не понимаете, - начинает Ястреб, закрывая глаза и тут же жалеет об этом. Он видит синие вспышки и ощущает жар на спине, слышит сотни голосов осуждения в голове, пальцы, что тыкают в него и звериный оскал Даби, - Вы не понимаете, Старатель. Это сложно, это… Ястреб сглатывает ком в горле и сгибается от спазма в спине, делает медленный и глубокий вдох, стараясь держать себя в руках и не терять самообладание, и ему это практически удается. Он знает, что выглядит жалко, но это его карма за все то, что его заставляли делать и он делал, не испытывая при этом ничего, хотя.. В первые разы он подолгу не выходил из душа, пытаясь смыть с себя кровь, которой уже давно не было на его руках. После стало легче и он не испытывал ничего, кроме пустоты и отвращения к самому себе. - Мы поговорим об этом тогда, когда тебе станет лучше. Выпей таблетки и если что-то понадобиться, скажи, я буду в кабинете, - уже спокойнее говорит Энджи и Ястреб благодарен всем богам, что тот отступил. Неужели понял, что перегнул? Или просто стало жалко? Ястреб не хочет знать ответы на эти вопросы, правда. Он хочет спрятаться и хочет снова залезть под прохладную воду, смыть с себя все и задохнуться в этой воде, задохнуться в своих грехах и той крови, которую он проливал. Спасите кто-нибудь, услышьте как трещит его душа и как на мелкие кусочки разваливается его тело под всем этим давлением. *** Следующие несколько дней, а если быть точным, то пять, проходят в какой-то дымке. Ястреб не осознавал ничего по полной, да и не особо то и хотел. Все воспринималось расплывчато и невнятно, словно одна большая галлюцинация. Все диалоги с Энджи строились на “ привет. прими лекарства. поешь. пока”, хотя возможно, в этом нет ничего плохого. Банально по причине того, что Ястребу было хреново. Может это из-за тех успакоительных вперемешку с обезболом? Или из-за роя мыслей в его голове, которые кружили и не останавливались, терзая мозг и не давая нормально выспаться и нормально существовать или что-то делать? Незаканчивающиеся кошмары, жар по телу, стоит только закрыть глаза, и все приобретало синие оттенки. Его тошнит. Раздражает и выводит из себя, но сил на какие-то эмоции уже не было. Обезбол помогал лишь на пару часов и Ястреб конкретно так задумывался бежать в ближайшую аптеку и купить пару пачек уже к концу первого дня. Спина чесалась и ныла, словно ее резали тончайшим лезвием, по одному и тому же месту, только вот это ощущение расходилось на всю спину. И если бы не боль в мышцах рук, что не позволяла ему нормально дотянуться, Ястреб бы точно разодрал шрам и содрал “новую” кожу, которую ему не очень-то заботливо приштопали к спине. Поэтому в помощь был дверной косяк, об который он терся, когда сил хватало постоять дольше чем несколько минут. Холодный душ уже не спасал, точнее перестал спасать на третий день. Судороги продолжались, Ястреб понимал, что ему становится только хуже, и стабильно каждые пару часов его скручивало в приступе спазма и в эти периоды он забывал как дышать, двигаться и лишь остатки здравого разума сдерживали его, чтобы не впечататься головой о стену или пол со всей дури. Сотрясение ему точно не нужно, и без этого хуево. Желудок в приступы также скручивало и он уже смог составить схему в голове, когда стоит поесть, чтобы сохранить ужин в себе, а когда стоит пропустить прием пищи или вовсе отложить на попозже. В общем, сплошное веселье. Бесплатные аттракционы на дому, записывайтесь! И всё это Ястреб оставлял в пределах комнаты, а когда выходил из неё, что делал не часто, старался улыбаться и выглядеть невозмутимым, насколько позволяло состояние и нынешнее положение. Энджи не должен знать. Ястреб должен как можно скорее вернуться к себе в квартиру и найти способы жить со всем этим. Сидя утром на кухне с кружкой кофе в руках, Ястреб ощущал, какими тяжелыми были веки и как хотелось спать, но если он уснет, то снова погрузится в бесконечную череду кошмаров, окрашенных в синий цвет. Руки дрожали, а губы, что были искусаны в кровь болели от соприкосновения с горячей жидкостью в кружке. - Тебе нельзя кофеин, - ровный, спокойный и чуть хриплый голос уже не вызывал удивления, скорее наоборот заземлял и отводил от мозга ненужные мысли. Но несмотря на несчастный вид и щенячьи глазки, кружку у него забирают и ставят вместо нее стакан с теплой водой и рядом несколько таблеток, - с завтрашнего дня ты будешь ездить на физиотерапию. Тебе нужно восстанавливаться и продолжать наблюдаться у врачей. - Это бесполезная трата времени, вы ведь знаете, - ворчит Ястреб, закидывая в себя спасительную дозу обезболивающего и какого-то успокоительного, как он смог понять, которые возможно обеспечат ему спокойный сон на пару часов, - да и нормально со мной всё. Энджи смотря на профиль парня хмурится, тяжело выдыхая и скрещивает руки на груди, анализируя человека перед собой. Он бы соврал, сказав, что не замечал изменений в парнишке, это всё было слишком очевидно. Пусть тот и хороший актер, но его опыт не обмануть. - Ты спал в ванной вчера. Почему? - упираясь бедрами в столешницу, спрашивает Энджи. Вопрос в лоб, без прелюдий и явной возможности отвертеться. Нижняя губа у Ястреба дернулась, а пальцы на стакане сжались. Так вот почему он не мог понять, или будет точнее сказать, не вспомнил, как оказался в комнате, если был в ванной. После суток без сна и нескольких приступов, он просто отключился на полу в ванной, спиной прижавшись к прохладной плитке. - Да жарко просто было, вот и решил там прилечь, не думал, что вырублюсь. Хаха.. Это вы ведь меня перенесли? Спасибо за вашу заботу, Старатель! Я обязательно вас отблагодарю, когда меня снимут с домашнего.. - Ястреб не договаривает, встречаясь с ярко-голубыми глазами, сверлящими его насквозь. Вот чёрт. - Вы чего? Что-то на моем лице? Ястреб сконфуженно улыбается и начинает касаться своих щёк, в попытке нащупать что-то, в попытке разрядить обстановку в комнате и перевести тему разговора. Но от этого начинает лишь чесаться спина и он чувствует, как нарастает напряжение и в воздухе, и в теле. Как натягивается кожа шрама и он почти слышит как она трещит. Энджи заходит к нему? Как часто? Как много он мог увидеть? - Ты ведь говоришь это, чтобы скрыть что-то иное, я прав, Ястреб? Я хочу тебе помочь, но если ты будешь врать, я этого сделать не смогу, - голос все такой же холодный, хриплый, что так подходит этим ледяным глазам. Ястребу хочется зарыться носом в шею Энджи, ощущать как трепещут и напрягаются мышцы от голоса мужчины. Но эта мысль быстро сменяется паникой, нехваткой воздуха и зудом, - скажи мне честно, что с тобой происходит. Ястреб молча пялится на Энджи, пока в голове происходит полная неразбериха. Как Энджи понял? Когда именно заметил, что что-то не так или это просто проверка? Ястреб не понимает как реагировать на это. Ему никогда в открытую не предлагали помощь и не спрашивали, чего хочет именно он. Нет, такое конечно было, но это можно по пальцам одной руки пересчитать, наверное. - А, да, всё нормально? Всё в целом как и было, правда спина болит иногда, если лежу неудобно, да и зудит кожа, но ничего нового нету, - Ястреб оправдывается, отбивается и пытается выстроить оборону вокруг себя. Ему нельзя показать слабость, особенно перед Энджи. Он уже упал в грязь лицом по полной, ему нельзя опускаться ещё ниже и зарываться в эту грязь всем телом, - вам не стоит переживать из-за того случая в ванной, это пустяк. Я и раньше иногда так засыпал. Но голос предательски дрожит, как и тело. Он звучал слишком неубедительно? Да, именно так, это видно по выражению лица Энджи и тому, как сильно сведены его брови к переносице. - Ястреб, пожалуйста, - эти слова звучат с нотой мольбы, и птичье сердце на несколько секунд перестает биться. Не проси об этом, не говори таким тоном, пожалуйста, только не ты, Энджи, - я ведь не просто так все это делаю, не из простой благодарности и жалости к тебе. Я правда хочу и пытаюсь помочь тебе, но пока ты закрыт от всего, и от меня тоже, это невозможно. - Старатель, это… - начинает Ястреб, но не заканчивает начатое предложение. Спину скручивает спазмом и желудок намекает на то, что запланированный завтрак придется отложить на неопределенный срок. Паника накрывает с головой, он чувствует, что не может дышать и как отчаянно цепляется за стол, царапая ногтями гладкое дерево, лишь бы удержать равновесие на стуле и не свалиться на пол. Вот черт.. Тело и голова начинают существовать по отдельности, не ловя связь с реальностью или вообще полностью её теряя. Перед глазами все плывет и кружится, словно его раскручивают на карусели, а каждый позвонок ощущается так, словно его кто-то разбирает, как конструктор. Ястреб отдаленно слышит голос Энджи, чувствует его горячие руки где-то на плечах, а после на спине, между лопатками, где когда-то росли его крылья и от этого становится чертовски больно. Желудок все сильнее сжимается, к горлу просится едкая желчь. Хочется отключиться прямо сейчас, провалиться в тьму и не слышать, не чувствовать ничего. Как тогда в больнице, под конской дозой всевозможных лекарств и витаминов. Как же тогда было хорошо и спокойно. - Ястреб!