Alone in a room

Когда ты сам не можешь совладать со своими эмоциями, сложить мысли в одну кучу в попытках разобраться во всём накопившимся дерьме, а потом решаешь рассказать об этом кому-то другому - становится не по себе. И всё, что ты до этого тщательно складывал по полочкам, распределял в нужные ячейки, внезапно ломается и смешивается между собой снова, превращается в ещё более густую кашу. О чём он будет говорить, с чего начинать, если сам не знает с чего начается и заканчивается он сам. Как изложить мысли верно, не соврать и не завести привычную шарманку вранья с улыбкой на лице? Задача была явно со звездочкой, но у него не было выбора. Он сам сказал о том, что им нужно поговорить и он сам толкнул себя на этот шаг, поэтому приходится расплачиваться и отвечать за свои слова. Перед Ястребом стоит кружка с теплым чаем, а напротив сидел Энджи, прожигая взглядом в ожидании, когда он наконец заговорит. Это чертовски давило, но ему нужно было перешагнуть через это давящее чувство тревоги внутри себя, если он действительно хочет вылезти из этого дерьма и вернуться к нормальной жизни. – Как-то неловко, прости, – начинает Ястреб, почесывая затылок и криво улыбаясь, одной рукой всё же берясь за кружку с чаем, – я пытаюсь сложить в голове всё как надо. Это немного... Тяжело. – Я тебя не тороплю, – спокойно отвечает Энджи, опуская взгляд, и Ястреб правда был благодарен за терпение к нему. Это было бесценно, особенно сейчас, когда в голове вертелись всевозможные шестерни, отдавая звоном в ушах и легкой рябью перед глазами. – В общем, если быть совсем откровенным... Я не могу нормально спать, есть и в целом что-то делать, – начинает Ястреб, перешагнув через себя и отпустив всё переживания, что копились в груди столько времени, – моё тело словно не пренадлежит мне самому. Голова и тело действуют по отдельности, я хочу спать, но не могу. Каждый раз, стоит мне закрыть глаза я вижу... Даби. Ястреб закрывает глаза и унимает наростающую тревогу в глубине души, стараясь совладать с собой и не отпускать контроль над разумом до конца. Он обязан сделать этот рывок, потому что чувствует, что так станет легче и возможно, груз вины и боли спадет с его плеч. – У меня не прекращаются боли в спине, каждое прикосновение, движение словно разрывает мой позвоночник на части, а те приступы, что ты видел уже пару раз - случаются практически каждый день и по нескольку раз. Я надеялся, что всё пройдет, но становилось лишь хуже, – Ястреб чувствует, как начинают подрагивать пальцы на руках и сжиматься спина, но набрав побольше воздуха в грудь, он продолжает, смотря в стол. Если он посмотрит на Энджи сейчас, он не выдержит, – я старался, правда. Но я не могу. А сегодня, девушка, что делала мне массаж, сказала о буграх на спине, в месте, где раньше у меня начинались крылья. И они болезненные. Ястреб хотел бы поднять алые крылья, если бы они у него были, в качестае доказательства, но их нет и это режет ещё сильнее. Но он на фантомном уровне ощущает приятную тяжесть оперения за спиной, слышит шелест и ощущает мягкое прикосновение оперения к спине. – Покажи спину, - подаёт голос Энджи, поднимаясь со стула резче, чем планировал, сразу же смягчаясь, когда Ястреб дергается от этого, – я должен посмотреть, чтобы убедиться в серьёзности ситуации. Пожалуйста. Последнее Энджи говорит чуть заторможенно, но на удивление мягко, что было слегка странно слышать такой тон от пламенного героя. И Ястреб поддается, не сразу, но стиснув зубы, он поворачивается боком к Энджи, давая добро на то, чтобы его футболку задрали. Возможно именно из-за этих бугорков он ощущал такую сильную боль и зуд, потому что-то, что росло, старалось всячески намекнуть хозяину тела о себе. А Ястреб был слишком сильно оглушен болью и моральными терзаниями, чтобы начать задумываться о возможных причинах такого состояния и попытаться как-то разрешить эту борьбу со своим телом один на один. Ткань футболки осторожно приподнимается и её фиксируют около шеи, прижимая горячей и шершавой ладонью к шее. Ястреб прикусывает щеку и закрывает глаза, стараясь не думать и не чувствовать, как к коже осторожно прикасаются горячие руки, осторожно ощупывая выпуклости на изуродованной коже. – Выглядит наверное ужасно, – усмехается Ястреб, опуская голову ниже и выдыхает, молясь, сам не зная на что или кого. Прикосновения были аккуратными, не доставляли слишком много дискомфорта, но в местах, где были шишки, они были ощутимее и не сильно приятрые, но это было терпимо. – Ты не замечал их раньше? Как давно они могли появится? – голос Энджи низкий, но в нём чувствуется нота волнения. Он терпеливо молчал, пока слушал излитие души Ястреба и даже сейчас больше предпочтет слушать, чем вытягивать из парня всё собственноручно, пусть у него и было много вопросов, которые он хотел задать. – Я не знаю. Не рассматривал спину с тех пор, как приехал сюда, не очень хотелось смотреть.. на это, – признается Ястреб, сжимая штанину и жмурится, когда чужие пальцы надавливают чуть сильнее, попадая прямо в болящую мышцу около бугров, – я перестал понимать, что у меня болит по настоящему, а что мне кажется. Врачи ещё в больнице уверяли меня, что там нечему болеть и это всё моя больная фантазия и травма на уровне психики. Херня на подобии, потеряешь руку и мозг всё равно будет её ощущать и думать, что она болит. Поэтому я не могу сказать наверняка даже на счёт того, что по настоящему я сейчас чувствую. Слишком сильно во всем запутался. Футболка осторожно опускается, закрывая изуродованную спину словно щитом, но Ястреб чувствует, что Энджи продолжает стоять за его спиной, словно огромная скала, смотря ему куда-то в затылок. – Ястреб, – осторожно зовёт его мужчина, после несколько минут молчания, и Ястреб немного поднимает голову, показывая, что слушает, — ты как-то сказал, что Даби назвал тебя по имени. Настоящему имени. Откуда он мог его узнать, если не был связан с комиссией? Этот вопрос следовало ожидать и Ястреб был практически готов к этому, и в целом к тому, что Энджи будет чем-то интересоваться. Все таки у них своебразная игра в вопрос-ответ, правда одностороняя, спрашивал тут только Энджи. – Я не знаю, – честно отвечает Ястреб, открывая глаза и расслабляет хватку на домашних штанах, – возможно он как-то смог выйти на мою мать или пока я работал под прикрытием, вышел на кого-то из комиссии и силой вытащил нужную ему информацию. Он знал явно больше, чем просто имя и это что-то явно нужно было для того, чтобы использовать против меня. Ястреб догадывался о том, то Энджи видел его дело и скорее всего не единожды перечитывал, выуживая от туда нужные ему данные. Хотя, если бы так и было, относился бы он к нему так же? Ястреб убивал, пытал, занимался грязной работой и даже в этой войне играл на два фронта в самом начале, за что и поплатился, лешившись крыльев. – Твои родители, – с осторожностью начинает Энджи, явно стараясь в этот момент подобрать нужные слова, чтобы не задеть что-то больное и возможно давно зажившее в его душе. – Не осторожничай, – отрезает Ястреб и чуть горбится. Энджи готов поклясться, что тот сжимает челюсти и возможно хмурится, - отец мёртв, это я знаю точно. А мама... Я не видел и не слышал о ней ничего с тех пор, как мне исполнилось шесть и меня забрала комиссия. Она даже не пыталась тогда никого остановить, чтобы меня не забрали. Где она сейчас, жива ли, счастлива ли - не знаю и честно, не хочу знать. Когда-то хотел, сейчас это всё уже не имеет никакого веса в моей жизни. Ястреб сдавленно смеется, поворачивая голову в сторону, впервые за несколько недель ипытывая что-то кроме подавленности и страха, в нём просыпался гнев, который он не мог описать. Руки начинали чесаться и хотелось впиться в кожу ногтями и зубами, разодрать в кровь, лишь бы унять это ощущение под кожей. Энджи же стоял столбом за спиной парня, смотря на растрепанные пшеничные волосы на затылке, следя за каждым движением его плечей, наблюдая как они напрягаются или расслабляются, как он горбиться или наклоняется вперед. Спрашивать оказалось не так просто, как он предполагал, в его голове этот разговор проходил несколько раз гараздо легче. Он подготавливал себя к тому, что может услышать и узнать, но реальность оказалась немного иной. – Я убивал, Энджи, – тихо говорит Ястреб, закусывая губу и поднимает правую руку, пальцы на коротой немного подрагивали, но сам он был вполне спокоен и осознавал это. Он принял и смирился с этим фактом ещё очень давно, но подсознание всё равно продолжало рваться наружу и кричать о том, как хочет избавиться от этого бремени, – все называют меня героем, а когда люди узнают, что тот, кто защищал их, убивал, что будет? Не злодеев, хотя возможно, частично, я не уверен. Я этими руками лешал людей жизней, мои перья были испачканы в крови наполовину. Мне не просто так давали много свободы действий и слова. Думаешь, комиссия дала бы мне столько воли за просто красивое личико и хорошие рейтинги? Я зарабатывал на свою свободу чужой кровью и душами. Энджи ощущает как внутри него что-то напрягается и трещит от услышанных слов. Не сколько от их содержания, а с какой интонацией говорил Ястреб, каким холодным был его взгляд, устремленный в стену, а равнодушный голос, без эмоций и словно сожаления, резал глубже прежнего. Ястреб открывал ему самые сокровенные части своей души, рассказывая о своих грехах, что запятнали его душу, а он продолжал молчать, встав словно вкопанный за его спиной. – Я заслужил доверие и расположение комиссии кровью других людей. Я убил Твайса, потому что так сказала комиссия, – он облизывает пересохшие губы, наконец опуская руку и снова отворачивается, открывая Энджи вид лишь на тонкую шею, слегка прикрытую отросшими волосами, – они посчитали, что он начал догадываться о моих мотивах и операция сорвётся. Он был первой целью на немедленное устранение на месте, вторым был Даби, но я не успел сделать всё быстро. А всё, что было дальше, тебе известно. Ястреб хмыкает и прижимает ладонь ко лбу, потирая кожу и сжимая переносицу после. Он давно не разговаривал так много, и никогда вот так не открывал кому-то столько за раз. Даже Мируко знала не так много, пусть и была с ним рядом долгое время и поддерживала в периоды упадков и ненависти к себе, вытаскивая из этой ямы. – И ты всё ещё считаешь, что я был достоен спасения, Энджи? Что я достоин звания героя номер два, после того что делал? То, что я выжил, это уже чудо, а расплатился я за всё своими крыльями и здоровьем. Это не такая уж и большая цена, – Ястреб проглатывает ком в горле, морщась и старается оставаться спосойным, невозмутимым, пока внутри него всё начинало закипать и переливаться через край. Чаща была переполнена. – Но ты делал это не по своей воле, – голос Энджи обрушился резко, словно он хотел сбить эти слова в голову Ястреба как осиновый кол, чтобы точно невозможно было вытащить или окатить ледяной водой, обжигая кожу холодом, – ты не хотел убивать и никогда бы не стал, если бы от этого не зависела твоя жизнь. Тебе с детства вбивали кучу информации и растили наёмником и агентом, но ты всё равно стал героем, как и хотел в дестве. Ты мог бы вступить на сторону лиги в день, когда оказался бы у них впервые. Но ты остался на нашей стороне и стоял до проследнего, закрывая собой простых людей, несмотря на переполняющую тебя ненависть к тем, кто обращался с тобой плохо. Энджи кладёт руку на плече Ястреба, ощущая, насколько тот напряжён. Словно натянутая до предела струна, что вот вот лопнет, скрепя и воя от напряжения. – Ястреб, для меня ты никак не поменялся и не поменяешься, чтобы ты не делал раньше, – чуть тише добавляя говорит мужчина, немного сжимая пальцы на чужом плече, ощущая как оно начинают еле ощутимо дрожать, – ты всё тот же Ястреб, что бесил меня каждый день своим оптимизмом и тем, что отрицал существование дверей в моем офисе. И я хочу, чтобы ты поверил в себя и вылез из этого дерьма. И если у тебя не выходит самостоятельно, позволь протянуть тебе руку и вытащить из этого дерьма. Энджи выдыхает, и слышит тихий смех Ястреба, понимая, что его плечи дрожат вовсе не от слёз - Ястреб смеялся. – Ты словно мне в любви признаешься и кленешься в верности, – сквозь смех говорит Ястреб и Энджи смотрит, как тот смеется впервые за столько времени. Это был не легкий смех, а истеричный, но смех, – но знаешь. Ястреб наконец поворачивается к тому лицом, заглядывая своими золотыми, в бирюзовые глаза, что отчаянно пытались понять что происходит и ухватиться за то, что сейчас с Ястребом. – В этот раз я правда постараюсь. И больше не буду врать, – говорит Ястреб, с легкой улыбкой и на душе становится спокойнее, пусть и не до конца. Возможно Ястребу стало легче после того, как он выговорился, а может и нет, но он хотя бы улыбнулся и уже не выглядел так, словно готов сдаться. В его глазах снова загорелся огонёк надежды и желания жить. – И всё таки, насчёт твоей спины. Ах да... Спина. *** Они ещё долго говорили на счет его состояния, иногда из Ястреда приходилось тащить почти насильно, если он начинал уворачиваться и снова закрываться. – Ястреб, я же не просто так пытаюсь всё это выснить, – закрывая глаза ладонью говорит Энджи, после очередной попытки вытащить из Ястреба больше подробностей о его приступах, болях и всего с этим связанным. И Ястреб всё же сдался, прекращая брыкаться, рассказав всё что можно и не можно было, как посчитал нужным. Терять уже было нечего. И вот сейчас, он сидит в больничном коридоре, сжав губы и сверля недовольным взглядом стену. Оказаться тут снова он хотел меньше всего, а если быть совсем-совсем честным, то не хотел вовсе. Но Энджи настоял на повторном походе к врачу, только уже не к тому, что вёл Ястреба в период реабилитации в больнице, а отправил к своему, проверенному временем и многочисленными зажившими травмами и ранами Энджи. – Господин Ястреб, прошу, заходите, – на вид средних лет мужчина высунулся из двери, приветливо улыбаясь и приглашая внутрь. Перед этим Ястреба потаскали по сдаче анализов, сдедали рентген со всех сторон и мрт, где он смог немного вздремнуть, пока слушал это адское жужжание апарата через наушники. – Я получил ваши сегодняшние результаты обследования, а так же ознакомился с тем, что было пока вы находились в больнице, – говорит врач, уходя к своему столу, развешивая снимки рентгена на светящейся доске . – Вовсе ничего, да? Просто новообразрвания, я готов на операцию, – сразу же начинает Ястреб чуть дрожащим голосом, почесывая затылок и получает удивленный взгляд от врача и слышит усталый вдох Энджи где-то сбоку. – Вы настроены писсимистично, я понимаю, – понимающе говорит врач, беря в руки указку и выключая свет в кабинете, чтобы снимки рентгена было лучше видно, – посмотрите на снимки. Это вид со спины, вот ваши ребра и лопатки в период после операции, когда вы только попали сюда. Тут хорошо видно последствия полученной травмы и следы операции, на снимках перед выпиской всё выглядит хорошо, чисто и зажило тогда всё правильно. Рисков на появление новообразрвания быть просто не могло, для них там попросту нету места. – Тогда что это у меня на спине? В моём возрасте начать отращивать новые кости - полный бред же! – говорит Ястреб, прикусывая щеку и сжимая пальцами края кушетки, смотря на сине-белые снимки своей спины, переводя взгляд на третий, самый свежий и он даже не знающему человеку показался бы совсем другим. – Верно, это звучит как бред, – соглашается мужчина, переходя к третьему снимку, – ваши крылья ведь были с вами с самого рождения и развивались вместе с вами, пока вы взрослели, верно? Ваш скилет и организм изначально был схож со строением птиц, ваши кости гараздо легче кости обычного человека - они практически полые. И вот тут, где у вас лопатки, кости выглядят иначе, они мощнее чем у обычного человека, а это нужно для того чтобы выдержать тяжесть крыла и суметь поднять вас в воздух. – Я это знаю, к чему вы это всё, – непонимающе говорит Ястреб, отводя взгляд в пол, но вместо врача и него самого, мысли озвучивает Энджи. – У него растут плечевые кости, так? Те белые пятна на лопатках, это ведь они? – Ястреб ошарашенно смотрит сначала на Энджи, а после на врача, что кивает и земля уходит из под ног. – Всё верно, господин Индивор. Это - плечевые кости крыльев. Я не знаю причину, по которой мог начаться новый рост из зачищенных суставов, но насколько мне извество, ваши крылья были способны становится меньше и больше в зависимости от ситуации? – Я... Когда перьев на хватало, то да, это были как куривые крылышки, но сама кость не была сильно большой. Строение крыла сильно отличается от птичьих, – отвечает Ястрею, прикусывая губу в попытах сдержать порыв волнения и тревоги от услышанного. – Значит, ваш организм мог ошибочно принять ситуацию за нехватку перьев и начал восстанавливать ваши крылья, словно перья. Структура у них вцелом схожая, если я правильно помню по иследованиям лабаратории, что были в вашей карте, – говорит врач, включая вновь свет и подходить ближе к Кейго, надевая перчатки, – позволите, я осмотрю вашу спину? Ястреб смотрит пустыми глазаит куда-то вперед и скорее на автомате дает согласие осмотреть себя, стягивая футболку с тихим шипением. – То что вы испытываете дискомфорт, это нормально в вашем случае. Сейчас у вас идет перестройка организма, в особенности строения скилета. Поэтому боли, слабость и плохой сон вполне могут быть из-за роста костей, – врач говорил спокойно, словно обыденные и привычные веши, ощупывая его позвоночник и лопатки, – старайтесь делать легкие упражнения на спину, чтобы мышцы были в легком тонусе, это поможет так же избажать вам частых судорог. А так хорошо питайтесь, кушайте больше мяса и не пренебрегайте питьем. Кейго кивает, смотря в пол и пытаясь сложить всё в одну картину. За этот день было слишком много всего, голова начинала болеть, но сам факт того, что у него начинают расти крылья пугал и в какой-то степени приносил облегчение. – Но хочу предупредить, что боли могут лишь усилиться, потому что рост костей это очень неприятная вещь, особенно в вашем случае, – говорит врач, отходя и стягивая перчатки, – шишки на вашей спине, назовём их так, выглядят хорошо. Кожа немного красная вокруг, но не выглядит сильно воспаленной. Я выпишу вам новый обезбол, а так же попрошу делать зарядку и упражнения, что вам давали на физиотерпаии. По необходимости, можете звонить и что-то спрашивать, но в случае чего, я бы советовала обращаться... Простите, если прозвучит грубо, к ветеринарам. Всё таки это больше их сфера по поводу крыльев и так далее, я могу лишь помоч облегчить боль и проконсультировать. Ястреб сжимает губы и это фраза немного, но понимает настроение, заставляя усмехнуться. Да и хмурый Энджи рядом прикрыл глаза, сжав целюсть и губы в тонкую полоску, сдерживая рвущийся нервый выдох. – Всё хорошо, не извиняйтесь, я раньше так делал, – чуть неловко говорит Ястреб, натягивая футболку назад, – значит, у меня снова есть шанс полететь? – Я уверен в этом на девяносто процентов, но сложности будут, и вы должны понимать риски. Крылья могут вырасти не такими, как раньше, другой окраски, другого размера или функционала. – Да, это я тоже понимаю, но если шанс есть, я рискну, – натягивая назад футболку говорит Ястреб, смотря на снимки своей спины на стене напротив. – Я желаю вам удачи, господин Ястреб и жду вашего возвращения, – с улыбкой говорит мужчина, протягивая бумагу с рецептом на новые лекаства. – Спасибо, – немного неуверенно говорит Ястреб, принимая лист бумаги и глянув на Энджи, что тоже был в небольшом шоке от услышанного за последние десять минут, пусть по его лицу так и не скажешь. – Я думал что схожу с ума, – честно говорит Ястреб, когда они уже сидели в машине, решив прервать неловкую тишину между ними, – но оказвается что всё куда веселее. Не думал, что моё тело будет само себя восстанавливать в таком масштабе. – Я тоже удивлён, но ты ведь слышал врача, боли могут стать сильнее чем есть сейчас, – говорит Энджи, командуя водителю ехать, закрывая небольшое черное окошко между ними, – ты уверен, что выдержишь? Я не то чтобы сомневаюсь в тебе, просто переживаю. – У меня повился шанс снова летать, даже если мне будут отрубать по пальцу за каждый сантиметр крыла, я буду согласен, – уверенно лепечет Ястреб, повернувшись на Энджи. Атмосфера была уже не такой напряженной как в прошлую их совместнуд поездку, – да и к тому же, я буду соблюдать все рекомендации врача. – А в тот раз не соблюдал? – сначала с легкой издевкой в голове говорит Энджи, но не получив ответа от Ястреба, что неловко садится ровнее, отворачиваясь к окну и что-то насвистывая себе под нос, хмурится, – Ястреб!? Ха-ха...Упс. Птичка провинилась.