Запрещенный номер

      — Эй, — позвал Чуя, нарушив повисшую в палате тишину.       Дазай, погруженный в собственные мысли, встрепенулся.       — Что, Чиби? Что-то нужно? Воды?       — Нет. Давно хотел спросить. Почему два нуля? Его же не должно быть. — Чуя нахмурился, припоминая скучные лекции по регламенту лиги. — Все двузначные с нулём в начале запрещены, чтобы в статистике путаницы не было. Или… это только во «взрослой» лиге?       На лице Дазая промелькнуло что-то вроде удивления, а потом — та самая, хорошо знакомая Чуе усмешка. Но на этот раз в ней было больше задора, чем превосходства.       — О, наш портовый пёс кое-что знает о правилах. — Дазай откинулся на спинку стула, и его глаза заблестели тем самым холодным аналитическим огоньком, который Чуя всегда замечал на площадке во время игр и их совместных тренировок. — Ты абсолютно прав. По правилам нашей студенческой лиги, которые, кстати, списаны с НХЛ образца двухтысячных, номер «ноль-ноль» — табу. Как и «ноль-один», «ноль-два» и так далее. Просто ноль — тоже под большим вопросом.       — И как ты…? — начал Чуя.       — Как я пронёс это мимо комитета по регламенту, судей, тренера и всех этих скучных дядек в пиджаках? — Дазай перебил его, явно получая удовольствие от рассказа. Он отпустил руку Чуи, чтобы жестикулировать, и тот неожиданно почувствовал лёгкий холодок в месте его прикосновения. — Очень просто, Чиби. Я доказал им, что это — не номер.       Чуя уставился на него, по-прежнему не понимая.       — Я принес им распечатки, — продолжил Дазай, его голос стал низким, заговорщицким. — Распечатки всей своей игровой статистики, с самого начала. Нули в графах «пропущенные шайбы», «ошибки, приведшие к голам», «потери шайбы в зоне». Сплошные нули. И рядом — графики владения шайбой команд соперников в моей смене. Они тоже стремились к нулю. Я сказал им: «Господа, я не играю под номером. Я играю под концепцией отсутствия. «Нулевой точки», где атака противника прекращает существовать. Дайте мне на спину то, что уже и так написано всей моей игрой». Ну, и ещё намекнул, что если они откажут, я надену «99» в честь Гретцки, и пусть вся лига говорит о том, что у них играет новый «Великий».       Он замолчал, наслаждаясь произведённым эффектом. Чуя же не находил слов, переваривая услышанное. В этой безумной, вычурной, типично-дазаевской схеме была своя, извращённая, до безумия гениальная логика.       — И они на это купились? — выдохнул наконец Чуя.       — Они побаиваются меня, — поправил Дазай, и в его тоне снова появились нотки привычного высокомерия, но теперь в них слышалась и, о чудо, самоирония. — И они любят шоу. Я даю и то, и другое. Так родился «00» Дазая Осаму. Запрещённый, несуществующий, абсурдный номер. Идеальный для меня, не находишь?       Чуя кивнул, всё ещё находясь под впечатлением. Теперь и он видел в номере Дазая не просто цифры, которых тупо не должно быть. Он увидел вызов всему и всем. Его, Дазая, своеобразную философию. Этот номер был таким же сложным и неприступным, как и его обладатель в начале их знакомства.       — А «15»? — вдруг спросил Дазай, перехватив его взгляд.       — Что «15»? — насторожился Чуя.       — Твой номер. Он ведь тоже не случаен.       Чуя напрягся. Он не очень любил лишний раз касаться своего прошлого. Но как ни крути, Дазай и так многое о нём узнал. Да и сейчас в его глазах был лишь всё тот же лишенный эмоций интерес, с которым он обычно разбирал с Чуей хоккейные приёмы.       — Да, — коротко кивнул Чуя, сглотнув комок в горле. Воспоминания нахлынули на него, как цунами. — Раньше я был пятьдесят первым, это число… Из моего прошлого. И я взял его с собой на лёд, чтобы не забывать, через что прошёл, чтобы выжить. Но когда попал в команду колледжа, решил — хватит цепляться за прошлое. И перевернул этот номер. Как бы сделал из прошлого будущее. «15» — это всё ещё я, но тот я, который смотрит вперёд, а не назад… Ну, давай, скажи уже, что это сентиментально и глупо.       Дазай внимательно его выслушал, но ничего из этого не сказал. А Чуя вдруг почувствовал давящую усталость. Сказывались и последствия травмы, и сегодняшние переживания от игры, и вновь потревоженные забытые воспоминания.       — Я — запрещённый ноль, ты — взрывной и опасный пятнадцатый. — Дазай снова улыбнулся, и на этот раз его улыбка была мягкой. — Ты огонь и скорость, а я — аналитика и холодный расчёт. Такие разные, но вместе.       — Вместе, — согласился Чуя, и его губы тоже тронула довольная улыбка.       Но тут же почти без сил он откинулся на подушку. Дазай снова взял его руку в свою, и на этот раз его пальцы не были холодными. Или Чуя просто начал привыкать к его прикосновениям?       За окном окончательно стемнело. Где-то далеко, на залитых светом катках, продолжалась игра. Где-то там был лёд, свист шайб, рев трибун, жар борьбы. Но здесь и сейчас, в этой тихой палате, двое парней нашли друг в друге хрупкое равновесие. Здесь, в пространстве между ними, царил мир и покой, союз огня и льда, который им обоим только предстояло проверить в новой, самой важной игре — той, что называется жизнью.