Книжный клуб Шан Цинхуа и другие истории

– Цинхуа, нет. – Мобэй. – Осуждающе, со взглядом исподлобья. – Цинхуа. Нет. – Мобэээй. – Осуждающе, потягивая себя за край растянутой футболки. – Цинхуа, блять! Нет! – Мобэээээээээй. – Продолжая тянуть себя за подол растянутой футболки, в ворот которой впихивается премилое плечико с родинкой прямо на косточке. Мобэй-цзюнь закатывает глаза и раздраженно выдыхает в потолок. А затем пристально смотрит на Шан Цинхуа, что стоит перед ним в растянутой футболке и дешевых спортивных штанах, уже напяливая на себя кроссовок. От вида своего недовольного любовника-партнера-начальника-любви-всей-его-жизни-солнышка-заечки-чудо-блять-чудовищно-как-же-страшно-сука-ааааа Шан Цинхуа вспоминает, что за соблазнением, которое выторговывает ему пару поблажек, должна следовать награда. Поэтому, ленясь снимать уже надетую обувь, он на одной ноге прыгает в сторону Мобэй-цзюня, который стоит, сложа руки на очень, очень, очень широкой и привлекательной до звездочек в глазах груди, и гневно смотрит на него своими ледяными глазами, что мечут кинжалы в сторону его одежды. Ну да, он выглядит, как чмошник, ну а чо? Если он начнет приодеваться каждый раз, когда они с Лю Минъянь обсуждают работу, у этого будут последствия. Во-первых, все примут его за ее ухажера, а это… Абсурдно даже по его меркам. Во-вторых, все примут его за ее ухажера, и он будет испытывать еще больше унижения, чем уже испытывает, находясь с ней не просто в одном помещении, а за одним столом. В-третьих, все примут его за ее ухажера, и Мобэй-цзюнь будет крайне разгневан, и кто-то от этого умрет, и их регулярные встречи будут поставлены под вопрос, если не отменены с концами. В-четвертых, он боится на самом деле понравиться Лю Минъянь, потому что… Вы видели ее брата?! Шан Цинхуа, конечно, ловелас и любит порнушку, но не настолько крут, чтобы на равных соревноваться с такими персонажами, как Лю Цингэ. Подгадить – да, легко, дайте два. А вот вся эта фигня про налаживание отношений и создание расширенной семьи… Увольте. Вот, чем хорош Мобэй? Ну, помимо того, что у него нет старших и каких-либо иных родственников, по крайне мере на свободе. Мммм… Шан Цинхуа мечтательно глядит на эти формы, эти волосы, это тело, эти глаза, эти… Губы… К которым он сейчас так откровенно прикасается, параллельно терзая через штаны этот… Дьявольски шикарный член… – Я просто встречусь с Лю Минъянь, драгоценность моя… – Язык Шан Цинхуа пытается вытолкнуть Мобэй-цзюня из своего рта, тот же, в свою очередь, как, собственно, и всегда, стремится занять любое пространство в его жизни, теле, мыслях, мечтах и вообще, собой. – Если тебя это так бесит, можешь подъехать позже и посидеть с нами. Ммммкх… – Шан Цинхуа не может сдержать стон от того, как Мобэй-цзюнь прикусывает его язык. Почти до крови так-то, но, если тебе это нравится, это сексуальная игра, а не насилие, да? Да? – Я заеду. Выйдешь, когда я тебе напишу. – Серьезным, но смягчившимся тоном сообщает Мобэй-цзюнь. Он явно не собирается составлять им компанию. Что ж. в любом случае, Шан Цинхуа не нужно, чтобы Мобэй-цзюнь стал объектом чьих-то еще извращенных фантазий (да, Лю Минъянь?), кроме его собственных. – Хорошо. Только не сжигай мой гардероб, пока меня не будет, пожалуйста. Часть вещей мне покупал ты, и я ими очень дорожу. – Врет, как дышит. На самом деле Шан Цинхуа абсолютно все равно, как выглядеть. Его козырь – это не внешность, хоть он и не отчаянный урод, но до десяточки ему явно далеко. Его козырь – это трудолюбие и отвага, а еще страсть к извращенным сюжетам и умение вылить все это на бумагу в рекордные сроки. Даже если при этом нужно работать и… Отрабатывать кое-какие обещания. – Кстати, я видел ключи, и знаю, что они у тебя в кармане. Нет, я не буду водить машину. И нет, мне не нужен водитель. Так что можешь оставить ее себе или вернуть, или продать, или отдать подчиненным, или… – Словоизвержение Шан Цинхуа прерывает указательный палец, что прижимается к его губам. Вслед за ним его губ касается раздраженный и слегка расстроенный выдох. Шан Цинхуа улыбается пальцу и подмигивает Мобэй-цзюню. – Баобей, я хочу, чтобы ты всегда искал меня, разве это так плохо? От этих слов глаза Мобэй-цзюня теплеют, а уголок губ тянется вверх в кривой ухмылке. – Ладно. В семь. Тебе завтра рано вставать, так что глупо будет засиживаться там с какой-то девчонкой. – Она не какая-то девчонка, а сестра главного соперника сына твоего босса. И ты хочешь мне сказать, что я не работаю на тебя, даже когда я не работаю на тебя? Шан Цинхуа говорит все это, прыгая в сторону входной двери и надевая второй кроссовок. Мобэй-цзюнь в ответ только довольно фыркает. – Я буду скучать. – Будешь. Я тоже. – Шан Цинхуа посылает Мобэй-цзюню хитрую, но застенчивую ухмылку и быстро сваливает, пока его не привлекли к какому-нибудь особенно приятному труду.

***

Он знает, что он трудоголик. В целом, это лучше, чем быть бездельником, зависимым от азартных игр и проигрыша бабла. Так у него хотя бы есть деньги и… Мобэй-цзюнь… Они познакомились, когда Шан Цинхуа только-только, чуть-чуть, едва ли приподнялся по карьерной лестнице в одном из ответвлений крупной компании, став ассистентом финансового директора. Который, конечно же, был ну… Как все люди. Присваивал там себе всякое, растрачивал помаленьку, трахал секретарш и посыльных… В общем, пытался жить свою хорошую жизнь. Очень жаль, что глава отдела безопасности в этой компании, не любил, когда другие жили свою хорошую жизнь за счет подконтрольной ему территории. Шан Цинхуа, сам того не ожидая, стал маленьким юрким кротом хомяком, что собрал все необходимые доказательства коррупции своего руководителя. И сделал он это исключительно из любви к искусству, из любви к этим ледяным глазам, из любви к ну вы видели эту грудь, из страха быть уволенным и приобщенным к делу. А по ходу Мобэй-цзюню понравилось, как он работает. Да и Шан Цинхуа собственной живой, жизнелюбивой, упругой и адаптивной, юморной и крайне интересующейся фигурой занял все его мысли, время, внимание, воображение и даже влажные мечты. А ведь он считал себя выше всего этого… Человеческого (презрительный фырк и гримаса отвращения на лице – задранная бровь и чуть сморщенный нос, если что). Но оказалось, что иметь рядом с собой вот это все такое… Человеческое… Человечное… Живое… Один из самых больших соблазнов, в котором он точно не собирался себе отказывать. Поэтому вот. Они здесь… Не то, чтобы совсем уж живут вместе, – Шан Цинхуа все еще держит за собой квартирку (конуру, коробку из-под быстро завариваемой лапши) в качестве дьявол знает чего (и платит за нее Мобэй-цзюнь, если что). Но большую часть времени он все равно проводит в просторной квартире Мобэй-цзюня, ну… Просто потому что так удобнее, как он говорит. Хотя на самом деле Мобэй-цзюнь все прекрасно понимает, но, как и Шан Цинхуа, не выражает это вслух, боясь спугнуть их мирное счастье. Проблемы начались, когда Шан Цинхуа по случайности встретился с одной из регулярных комментаторш своего творчества в кафе. После этого они знатно подружились и решили создать клуб писателей, в котором помимо них еще было три сестрички-извращенки и позже к ним присоединился один крайне странный тип. Но обо всем по порядку. Пока же проблема заключалась в том, что Шан Цинхуа регулярно покидал его, чтобы, нет, не просто погрузиться в свое творчество, что он делал регулярно, с самого начала их близкого знакомства, совершенно не скрывая своей отчаянной страсти к низкопробному фэнтези-порно. Нет. Теперь он еще и обсуждал это низкопробное фэнтези-порно с кучей баб и одним… Странным, блять, типом! При этом каждый раз… Мобэй-цзюнь поймал себя на том, что его мысли принимают обсессивно-компульсивный оборот и сделал пару дыхательных упражнений, чтобы прийти в себя. Хорошо. Если Шан Цинхуа это нравится, ему тоже нравится, когда Шан Цинхуа это нравится. К тому же, как бы он ни протестовал против убого вида, в котором Шан Цинхуа всегда ходил на встречи, несмотря на наличие вполне себе достойных дорогих спортивных штанов и футболок в своем гардеробе, и это за исключением нескольких наборов нормальной одежды для разных случаев, которые для него подобрал стилист Мобэй-цзюня, он хотя бы носил нормальную обувь. Хоть его стопы будут хорошо себя чувствовать. На этой мысли Мобэй-цзюнь еще раз вдохнул-выдохнул и направился на свою интенсивную тренировку. Сегодня выходной, так что можно в волю помучить тренера, тренажеры, бассейн и администрацию.