Книжный клуб Шан Цинхуа и другие истории

Мобэй-цзюнь ледяной глыбой стоит над Шан Цинхуа, пока тот собирает свои вещи, прощается с Лю Минъянь и бариста Нин Инъин. А затем темной неотступной тенью следует за ним на выход. Видеть его перед собой гораздо комфортнее, чем рядом или позади себя. Так Мобэй-цзюнь точно уверен, куда направляется этот юркий, увлекающийся человек. – Кстати, Мобэй, ты знал, что тот «странный мужик» – это собственник нашей компании? – Спрашивает Шан Цинхуа, усаживаясь на пассажирское сидение спереди. – Мгм. – Кивает Мобэй-цзюнь, выезжая с парковки и привычно укладывая ладонь на бедро Шан Цинхуа. – Чтооо?! И даже не сказал мне?! – Я думал, ты знаешь. Его имя не сильно распространено, не спутаешь. Шан Цинхуа нахохливается и погружается в размышления, рефлекторно перебирая пальцы Мобэй-цзюня, от чего сердца их обоих теплеют. Он несколько раз открывает и закрывает рот, словно бы пытаясь сказать что-то в свое оправдание, но все-таки оставляет рот закрытым. В целом, не удивительно, что Шан Цинхуа даже не потрудился проверить человека, что присоединился к их клубу. Он не такой параноик, как Мобэй-цзюнь и не склонен пробивать всех и каждого. Возможно, это влияние анонимности в интернете. Хотя какая уж тут анонимность, когда в клубе они называют всех по реальному имени, а не никнейму. Да и не и не удивительно, что параллели с должностным лицом своей организации он не провел. Шан Цинхуа недостаточно высоко стоит в иерархии должностей компании, чтобы привыкнуть к имени и уж тем более лицезреть этого человека воочию. Да и с тех пор, как у руля встал Ло Бинхэ, Тяньлан-цзюнь в конторе почти не появлялся. И все же, ну можно же было пошерстить интернеты! – Но он… – Ммм? Да, странный. – Ага! – Приободряется Шан Цинхуа подпрыгивая на сидении и разворачиваясь к Мобэй-цзюню в пол-оборота. От вида этого точеного лица с высокими скулами и острыми бровями, от которых даже в самом смелом человеке зашевелится страх, в животе у Шан Цинхуа сжимается комок… Возбуждения. Ему потребовалось какое-то время, чтобы распознать, что то ощущение, которое вызывает в нем Мобэй-цзюнь – это вовсе не страх, а скорее восторг, восхищение и… Желание. И не вот это все про то, что «Я хочу быть таким же, как он», а совершенно другое – «Я хочу быть его». – Так… Тебя это не волновало? – Мобэй-цзюнь вопросительно вздергивает бровь. – Я имею в виду, тебя не волновало, что я с ним общаюсь. Ну… В плане… Мобэй-цзюнь только ухмыляется и, пока они стоят на светофоре, поворачивается, чтобы посмотреть Шан Цинхуа в глаза. – Ты мой. Почему меня должно волновать, с кем еще ты общаешься, а с кем не общаешься? Шан Цинхуа сжимает собственные натруженные пальцы между своими бедрами и краснеет. То есть, он один тут волнуется за то, что другой будет его ревновать?! Даже к Лю Минъянь его Мобэй не ревнует?! – И что, ты меня вообще ни капельки не ревнуешь? – На пробу спрашивает он. – Почему же. Ревную. – Голос Мобэй-цзюня, как всегда, спокойный и глубокий, с рокочущими переливами, от которых у Шан Цинхуа обмякают ноги. Он оживляется. – Да? И к кому же? – Есть там у тебя один… Огурец, кажется. Шан Цинхуа сначала хмурится, пытаясь понять, о ком речь. А потом его брови взлетают вверх, окончательно прячась под неряшливой челкой. – Огурец?! Братан Огурец?! Непревзойденный Огурец?! Тот злостный комментатор, который критикует любую мою оплошность и постоянно строчит комменты к любым комментам?! – Мгм, – кивает Мобэй-цзюнь, и на его щеках ходят желваки от того, как ему явно неприятна эта тема. – НО! Почему к НЕМУ?! – Чуть ли не взвизгивает Шан Цинхуа, снова подскакивая на сидении. Мобэй-цзюнь рефлекторно тянет руку, чтобы тот не ударился головой о потолок. Но машина просторная, Шан Цинхуа пристегнут, и рука Мобэй-цзюня просто осторожно опускается ему на макушку, легонько похлопав ее, и возвращается обратно на руль. – Он… Знает тебя лучше меня. И дольше. – ЧТО?! Да мы даже не виделись в реале! Ни разу! Ты что?! Шутишь?! Ааааахахаа, отличная шутка, гхм-кхкх, – Шан Цинхуа обрывает сам себя, закашлявшись от абсурдности собственного утверждения. Мобэй-цзюнь обычно не склонен шутить, и юмористом его точно не назовешь. – Не шутишь, да? – Не шучу. – Кивает Мобэй-цзюнь и бросает настороженный взгляд в сторону Шан Цинхуа. Ну то есть, обычные люди бы назвали этот взгляд угрожающим, но Шан Цинхуа научился чувствовать то, что стоит за небольшим арсеналом взглядов и мимических выражений Мобэй-цзюня, что знатно улучшило их взаимопонимание. – Объясни. В смысле, можешь, пожалуйста, рассказать поподробнее, иначе я в замешательстве. – Мобэю нельзя приказывать, но можно попросить. Еще лучше – слезно попросить. И он сделает все, что захочет Шан Цинхуа. Мобэй-цзюнь какое-то время молчит, заруливая на подземную стоянку своего ЖК и паркуясь. Когда машина останавливается, его руки продолжают сжимать руль. А затем он поворачивается к Шан Цинхуа, отстегивает ремни безопасности у себя и Шан Цинхуа, и кладет ладонь ему на шею, чуть притягивая ближе. – Он видит те ошибки, которые не вижу я. Знает, где тебя понесло, а где ты попал в точку. Видит твоих персонажей и видит тебя, даже через текст. Я… Так не могу. – Последние слова выходят слегка сдавленно и тихо (на самом деле со скрипом зубов и рычанием). Рука крепче сжимает шею Шан Цинхуа, от чего тот слегка закидывает голову назад, подставляя горло под поцелуй. – Так значит вот, что заставляет тебя ревновать? Ммм? – Мгм, – кивает Мобэй-цзюнь ему в шею, прикусывая ее зубами и чуть всасывая кожу, чтобы оставить засос на видном месте. Его собственничество под воздействием ревности обостряется еще сильнее. Ему с детства довольно сложно было сходиться с людьми. А теперь, когда рядом с ним находится тот, кто так хорошо его понимает, видит, чувствует и заботится о его чувствах мысль о том, что кто-то другой может… Это просто невыносимо! Невыносимо было бы когда-нибудь потерять Шан Цинхуа. И если для этого человека Мобэй – не единственный на белом свете – с его-то общительностью и экстраверсией – то для Мобэй-цзюня найти кого-то близкого было невозможной задачей всю его жизнь. Было… И есть… И он не собирается снова сталкиваться с этой ситуацией. Никогда. Рука Мобэй-цзюня крепче сжимает шею Шан Цинхуа, заставляя того охнуть от боли, рот ловит ищущие губы, что пытаются его успокоить, язык сплетается с языком и они оба стонут, подаваясь друг другу навстречу. Точнее, это Шан Цинхуа чуть ли не влезает на водительское сидение, нависая сверху над Мобэй-цзюнем и обхватывая его голову своими ладошками, что сладко потягивают его за волосы. Шан Цинхуа улавливает легкую дрожь (гудение, напряжение, сдерживаемую злость?) во всем теле Мобэй-цзюня и разрывает поцелуй, чтобы прикоснуться губами к его скулам, глазам и носу, успокаивая и даря комфорт, а не просто страсть. – Мобэй? – Ммм? – Руки Мобэй-цзюня крепко обхватывают его за талию. – Я же твой? – Мой. – Выдыхает Мобэй-цзюнь (рычит и готов убивать), и его пальцы впиваются в бока Шан Цинхуа, желая затащить его на себя, но… Зачем пытаться заниматься сексом в неудобной позе и неудобном месте, если можно подождать лишь немного, и как следует насладиться этим у себя дома? – Я же тебе полезен? Мобэй-цзюнь чуть отстраняет Шан Цинхуа от себя и смотрит на него холодным осуждающим взглядом. – Нет. – Резко обрывает он эту романтичную болтовню. Шан Цинхуа замирает, ловя флешбеки вины и стыда, но Мобэй-цзюнь тут же исправляет ситуацию, заставляя его почувствовать гордость. – Нужен. Шан Цинхуа слегка краснеет и пытается разрядить собственное напряжение: – Нужен в смысле как теплое пальто зимой или компьютер для работы? Мобэй-цзюнь сжимает губы и снова осуждающе смотрит на Шан Цинхуа. Ему потребовалось много времени, чтобы посадить в нем зерно гордости и самодовольства, и, видимо, потребуется еще больше времени, чтобы его взрастить. Но ему слишком нравится наблюдать за тем, как в северной пустыне его мира расцветает этот горячий солнечный цветок, и он не позволит Шан Цинхуа самому себя принижать. И никому не позволит его принижать. Включая себя. – Нужен в смысле как сердце… – От этой романтики кокоро Шан Цинхуа замирает и пропускает пару ударов. – Печень, селезенка… – Продолжает Мобэй-цзюнь и Шан Цинхуа залепляет его губы ладонью. – Все, все, понял! Можешь не продолжать! – Мобэй-цзюнь прикусывает его пальцы и недовольно выдыхает в них. Вместо ладони Шан Цинхуа прижимает к губам Мобэй-цзюня свои губы. – Тогда мне точно никуда не деться, раз уж я твой ливер. – В ответ на очередную подколку его ягодицу сминают сильные пальцы Мобэй-цзюня, от чего член Шан Цинхуа сладко дергается в штанах. – Пойдем… – Выдыхает Шан Цинхуа, чувствуя, как от Мобэй-цзюня начинает исходить жар возбуждения. – Мгм…

***

– Так значит, мне можно нормально одеваться, не боясь, что ты будешь меня ревновать ко всяким симпатичным женщинам, с которыми я встречаюсь? – Спрашивает Шан Цинхуа, пока они едут в лифте. В ответ он получает только недоуменно вздернутую бровь. – В смысле?! Ты что, не ревновал меня к ним?! Мобэй-цзюнь только закатывает глаза и подталкивает его на выход из лифта. – Штош! Тогда я позволю тебе ритуально разорвать на мне это барахло, а на неделе избавлюсь от остатков своих старых дешевых шмоток, чтобы больше тебя не раздражать! – Гордо заявляет Шан Цинхуа, скидывая с себя кроссовки и потягивая за низ растянутой старой футболки. О, а это предложение уже вполне себе соблазнительное. Уголок губы Мобэй-цзюня дергается вверх, и он хищной походкой подкрадывается к Шан Цинхуа, потягивая того за ворот футболки и уводя за собой в… Кухню… – Ммм? Мобэй? Мобэй-цзюнь только молча достает из кухонного ящика ножницы и разрезает плотный ворот, а затем, аккуратно кладет ножницы на стол и ХХХРЯСЬ! Футболка превращается в элегантную тряпку. Шан Цинхуа только ахает от неожиданности и не может сдержать смеха, потягивая себя за пояс штанов, когда Мобэй-цзюнь снова берет в руки ножницы – Оооо нет! – Ты разрешил. – Отрезает Мобэй-цзюнь, но вместо того, чтобы начинать резать сверху вниз (угроза, угроза, угроза самым нежным местам!), он просто опускается на колени перед Шан Цинхуа и надрезает сначала одну штанину, потому другую и ХРЯЯЯЯСЬ! ХРЯЯЯЯЯСЬ! Штаны тоже превращаются в тряпку. – У тебя есть три минуты – помыть руки, попить воды и избавиться от этих тряпок. – Инструктирует Мобэй-цзюнь поднимаясь на ноги и снова нависая над Шан Цинхуа сверху. – И если я еще раз увижу, что ты уродуешь себя из-за каких-то баб, то ты будешь сидеть дома без одежды. Три дня. И я буду делать с тобой все, что захочу, чтобы ты получше запомнил этот урок. У Шан Цинхуа от такой перспективы перехватывает дыхание. – Ммм… Мобэй… Знаешь, это ведь не угроза, когда тебя вполне устраивает такая перспектива. И меня… – Шан Цинхуа закусывает губу и забирается ладонями под футболку Мобэй-цзюня, оглаживая его дьявольски сексуальный пресс. – Отрублю интернет. Шан Цинхуа резко вытаскивает руки и удерживает их перед головой в жесте «Сдаюсь!». – Понял. Понял. Никаких больше уродских шмоток! Мобэй-цзюнь довольно ухмыляется, поддевая его подбородок указательным пальцем, а затем легонько, но чувствительно похлопывая по щеке. – Ты пообещал. У тебя три минуты. После чего сам Мобэй-цзюнь уходит мыть руки в ванную, оставляя Шан Цинхуа делать ровно то, что ему и приказали (чего он и сам хотел), – мыть руки, пить воду, утилизировать шмотки в мусорное ведро. Когда сзади приближается крупное, уже обнаженное тело, когда руки ложатся на живот Шан Цинхуа, поддевая большими пальцами резинку боксеров, когда сзади в поясницу упирается крупный, уже давно готовый член, Шан Цинхуа прикусывает губу, сдерживая стон. – Хочешь, чтобы их я тоже порвал? – Воркует на ухо Мобэй-цзюнь, прикусывая Шан Цинхуа за трапециевидную мышцу между шеей и плечом в то время, как его ладонь крепко сжимает член Шан Цинхуа, выпирающий под боксерами. – Мммм… Если тебе хочется… Но, хннн… – Шан Цинхуа чуть изгибается и упирается попкой в пах Мобэй-цзюня, потираясь о него. В ответ он получает сладкое рычание себе на ухо и ощущение того, как крепкий член дергается от такой сладкой стимуляции. – Но можно просто их приспустить… Шан Цинхуа упирается одной рукой в столешницу, а другой приспускает боксеры сзади, оставляя их мокнуть спереди, и подается навстречу Мобэй-цзюню. Тот довольно ухмыляется и выпрямляется, оглядывая стройную талию Шан Цинхуа, что сейчас изгибается под ним. На боках уже наливаются синяки от его пальцев, что он оставил в машине. А затем его глаза расширяются, а ладонь сама собой опускается на округлое полушарие, заставляя Шан Цинхуа вскрикнуть и опустить голову, дрожа от удовольствия. – Ты ходил с этим весь вечер?! – То ли удивленное, то ли возбужденное, то ли восхищенное, то ли гневно-раздраженное восклицание, за которым следует очередной шлепок по уже другой ягодице. – Мммммннн… Хааа… Мне не хотелось тратить время… Сейчас… – Шан Цинхуа прикусывает губу и смотрит на Мобэй-цзюня через плечо. – Ты сам или мне? – Он тянется назад, но Мобэй-цзюнь ловит его запястье. А затем с нетерпеливым рычанием осторожно потягивает за ограничитель, украшенный кристально-голубым камнем, вытаскивая из Шан Цинхуа анальную пробку. Шан Цинхуа ахает и выгибается от ощущений. Слегка театрально, но он знает, что Мобэй-цзюню нравится смотреть на его реакции. Его щеки начинают гореть, а рука уже тянется к другому ящику стола, но Мобэй-цзюнь его обгоняет, быстро открывая ящик и хватая тюбик со смазкой (да-да, они рассовали смазку по всему дому, потому что зачем ограничиваться только постелью и доставлять себе лишний дискомфорт в поисках необходимого?). Мобэй-цзюнь быстро выдавливает на ладонь смазку и, распределив ее, погружает сначала два, а потом и три пальца в Шан Цинхуа, прижимаясь к его спине грудью и прикусывая ухо. От этого Шан Цинхуа, уже не сдерживаясь, стонет и тянется рукой к своему члену, но Мобэй-цзюнь ловит ее, прижимая к столешнице. Его пальцы свободно и быстро двигаются в Шан Цинхуа, заставляя его ноги дрожать, а собственное сердце биться в возбуждении и предвкушении. – Ходил вот так… По улице… – Пальцы проходятся по простате и почти выходят из Шан Цинхуа, растопыриваясь ножничками и растягивая мягкое колечко мышц. Зубы погружаются в плечо, а сзади во вход вместо пальцев упирается массивная головка его члена. Дразня, но не проникая внутрь. Он ждет ответа. – Ммм… Мобэй… – Шан Цинхуа подается навстречу, но Мобэй-цзюнь отодвигается назад, не давая ему насадить себя на него. Рука сильнее прижимает ладонь Шан Цинхуа к столешнице, до боли сжимая косточки. – Да, да… – Что, «да», Цинхуа? – Рычит Мобей-цзюнь, опаляя нетерпеливым дыханием его щеку и отстраняясь, чтобы обхватить Шан Цинхуа за талию и помешать двигаться. – Ммм… Ходил… Мобэй… Быстрее… В ответ на это очевидное нетерпение губы Мобэй-цзюня растягиваются в довольной, но все еще строгой усмешке. Руки съезжают вниз и потягивают ягодицы Шан Цинхуа в стороны, растягивая его дырочку, которая судорожно дергается, словно бы моля себя наполнить. – Тебе так не терпелось весь день, да? Цинхуа? – В ответ на это Шан Цинхуа всхлипывает и тянется рукой к запястью Мобэй-цзюня, пытаясь снова притянуть его поближе к себе, но тот непоколебим. – Ты был так занят эти три дня… – Это ты был занят всю эту неделю… – Мобэй-цзюнь крепче сжимает ягодицы Шан Цинхуа, устраивая между ними ствол своего члена, который теперь начинает двигаться вверх-вниз, скользя и дразня, но не погружаясь внутрь. – Да, да, это я… Мы… Я… Скучал… – Так скучал, что пошел сегодня на встречу с… Этим? – Расписание и договоренности важны, ах! – Шан Цинхуа включается было в отстаивание собственного права на трудоголизм, но тут же ахает, когда колечко его входа растягивается вокруг головки члена Мобэй-цзюня, что вовсе не собирается двигаться дальше. Его собственный член так напряжен, что, кажется, он готов будет кончить всего от пары движений, если они продолжат в таком же мучительном отсутствии темпа. Мобэй-цзюнь ухмыляется и выходит из Шан Цинхуа, заставляя того недовольно замычать, а затем подхватывает и усаживает на столешницу, стягивая с него боксеры и выкидывая их через плечо. Шан Цинхуа ахает, когда его ноги оказываются на предплечьях Мобэй-цзюня (этих шикарных, увитых венами предплечьях), а сам он беззащитно раскрывается навстречу члену, что снова упирается в его промежность. – Расписание и договоренности важны, – повторяет Шан Цинхуа, обхватывая Мобэй-цзюня руками за шею. – И я подготовился к нашей встрече сегодня. Заранее. Видишь? – Он хитро щурится и пытается поймать губы Мобэй-цзюня, в холостую клацнув зубами в воздухе, когда тот уклоняется. – Думаешь легко было идти туда, сидеть там, работать и общаться со всеми, чувствуя… Это… Внутри… – Теперь его язык тянется навстречу и Мобэй-цзюнь соизволяет приобнять его своими губами, сладко и томно всасывая в себя. – Думаешь, легко было узнать, что Тяньлан-цзюнь – босс нашего босса, когда меня буквально распирало от желания почувствовать тебя… Во мне, ах! Мобэй-цзюнь больше не может этого выносить. Одним слитным движением он погружается внутрь больше, чем на половину, заставляя член Шан Цинхуа дернуться и испустить струйку предэякулята. Все его тело дрожит в руках Мобэй-цзюня, горячие скользкие стеночки сжимаются вокруг, от чего у Мобэй-цзюня почти темнеет в глазах. Он пытается выровнять свое дыхание, но Шан Цинхуа утягивает его в поцелуй и сжимает там внизу, не в силах двигаться как-то иначе. Ладно, похуй! Значит первый раз будет быстрым! Мобэй-цзюнь начинает быстро и глубоко двигаться, вбиваясь в Шан Цинхуа, но на кухонном рабочем столе это делать не удобно, поэтому он подхватывает его под ягодицы и прижимает плечами к ближайшей стене, удерживая под углом. Ноги Шан Цинхуа все еще на его предплечьях, так что в такой позе он может входить в него так глубоко, как только пожелает и… Шан Цинхуа, не прекращая, стонет и вскрикивает от интенсивншейшей стимуляции, цепляясь за шею Мобэй-цзюня руками, чувствуя, как с каждым глубоким, быстрым, сильным движением, у него все меньше шансов продержаться дольше минуты. Мобэй-цзюнь рычит ему в плечо и оставляет на нем очередной укус, начиная двигать бедрами еще быстрее. – Ах! Мобэй! Нет! Я так!!! Аааах!! – Я тоже! Ты же хотел быстро! Хнн… – Аааах! Нет!! Дааа! Да! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, быстрее! Бедра Мобэй-цзюня начинают двигаться еще интенсивнее, от чего его ягодичные мышцы красиво напрягаются, что было бы видно Шан Цинхуа в отражении окна, если бы он в этот момент вообще был бы способен хоть что-то видеть. Шан Цинхуа крепко обнимает Мобэй-цзюня и зажмуривается, сжимаясь и содрогаясь в оргазме, что в купе с перевозбуждением, накрывает его с головой. Мобэй-цзюнь все это время продолжает сильно давить головкой члена на его простату, а затем, когда из Шан Цинхуа изливаются последние капли семени, сам за пару быстрых сильных движений кончает внутрь, крепко вжимаясь в Шан Цинхуа всем телом, буквально распластывая по стене. – Мой! – На автомате рычит он, снова и снова двигая бедрами внутрь в остатках оргазма. – Твой… Хааа… Как… Мннн… Приятно… – Теперь, когда его поплотнее прижимают к стене и у него появляется хоть какая-то точка опоры, Шан Цинхуа начинает медленно двигать своими бедрами в ответ на движения Мобэй-цзюня, чувствуя, что только было получивший разрядку член, все еще не хочет терять своей боеспособности и даже снова сладко твердеет внутри. Мобэй-цзюнь тяжело дышит и поднимает голову от плеча Шан Цинхуа, чтобы поймать взгляд его ореховых глаз. Его собственные черные глаза блестят как северное небо, затопленное черным океаном. – В следующий раз… – Его голос хриплый от возбуждения и сухости во рту. – Пришли мне фото. Я хочу знать, в каком виде ты ходишь вокруг. Шан Цинхуа в ответ хитро хихикает, глядя на Мобэй-цзюня лукавыми глазами. – Пришлю. На твой личный телефон. Не все же мне одному испытывать удовольствие предвкушения. Только… Не рви на мне больше ничего. Мой внутренний нищий оказался все еще не готов к подобным упражнениям. Мобэй-цзюнь, хохотнув, отлепляет их обоих от стены и направляется в гостиную, чтобы уложить Шан Цинхуа на обеденный стол. Теперь его ноги уютно и привычно покоятся на плечах Мобэй-цзюня, а сам он изгибается на столе под пронзительным взглядом, что буквально пожирает его по кусочкам и всего целиком. Глаза Шан Цинхуа подернуты влажной дымкой возбуждения, вся шея и плечи искусаны, а на белой груди, не тронутой загаром, расцветают розовые узоры, как и всегда после оргазма. От этой картины Мобэй-цзюнь больше не может терпеть, желая снова оказаться внутри. – Ты обещал. – Мобэй-цзюнь медленно и с вернувшимся контролем, погружается в Шан Цинхуа, чувствуя, как его тело раскрывается ему навстречу, приглашая окунуться в новое, теперь уже неторопливое удовольствие. – Обещал… – Выдыхает и изгибается Шан Цинхуа. Мобэй-цзюнь кладет ладонь ему на грудь, чуть придавливая вниз и чувствуя, как под ребрами бьется это горячее сердце, что наполняет его собственную грудь теплом. Что наполняет его всего теплом. И восторгом. И предвкушением. И удивлением. И любопытством. И интересом. И желанием всегда стоять позади, и прижимать к себе крепче, словно в попытке спрятать Шан Цинхуа у себя в груди, позволяя выходить погулять только под своим неусыпным контролем. Вечер будет долгим… Но спать они лягут по расписанию, потому что у обоих с утра еще несколько дел, пусть это и выходной.

***

Шан Цинхуа всегда делает то, что обещал. Поэтому в следующую среду Мобэй-цзюнь получает фото. Шан Цинхуа в костюме. Который он ему купил, само собой. ШЦХ: «Иду на встречу с боссом» МБЦ: *Приподнимает бровь* МБЦ: «Нахера?» ШЦХ: «Бэээз понятия» МБЦ: «Я не такое фото просил» ШЦХ: «Ты не уточнял» МБЦ: *…* ШЦХ: «Проверь карман пиджака» МБЦ: *… Лезет в карман и находит там небольшой плоский пульт, который он бы и не заметил, если бы ему об этом не сказали* МБЦ: «???» ШЦХ: *Присылает другое фото. Теперь из его хризантемки видна силиконовая ручка* МБЦ: *... Блять!* МБЦ: «Цинхуа, блять! Ты с ЭТИМ пойдешь к Ло Бинхэ?!» ШЦХ: «К Тяньлан-цзюню! Вообще без понятия, зачем он меня к себе вызвал! Может книгу обсудить…» МБЦ: «ТЫ С ЭТИМ ПОЙДЕШЬ К ТЯНЬЛАН-ЦЗЮНЮ?!» ШЦХ: «Я с этим приду к тебе на обеденный перерыв, и ты сможешь поиграть с пультом, а затем выебать меня в туалете. Все равно, чую я, что неделя будет напряженной, а уже среда… Ок?» МБЦ: *…* ШЦХ: «Ах да, баобей, на кнопки сейчас можешь нажимать сколько угодно, штучка работает только на близких расстояниях. Ну все, я пошел, меня пригласили в кабинет» МБЦ: *…* МБЦ: «Ок. Жду.» Спустя 30 минут. ШЦХ: «Меня повысили до руководителя отдела логистики 😭 😭 😭 Я нихачуууу!!! За чтоооо?!!!! Мне что, работы мало?! 😭 😭 😭» МБЦ: «С какого?!» ШЦХ: «Тяньлан-цзюнь сказал, что я похож на персонажа из книги и точно справлюсь с этой работой. Он совсем крышей поехал?!» МБЦ: *Ну, в целом, он прав. И да, он поехал крышей* МБЦ: «Детка, теперь тебе придется пользоваться машиной, что я тебе купил» (вытребовал за счет компании, на самом деле) ШЦХ: «😭 😭 😭 😭» ШЦХ: «Тяньлан-цзюнь сказал, что теперь мы будем чаще видеться, что он планирует какой-то там новый проект и что ему нужны будут мои навыки 😭 😭 😭 Мобэээй! Теперь. Тебе. Придется. Как следует. Меня. Выебать. И не только в туалете. А то я взорвусь от тревоги» МБЦ: *Рукалицо и тяжелый вздох* МБЦ: «Ок. Жду.»