Готов следовать за тобой

Съемки Элизабет формально не пересекались по расписанию с Кайлом, но иногда он задерживался на площадке, оставаясь в тени, и она знала, что он смотрит. Это знание превращало каждый кадр в личный спектакль, адресованный конкретному зрителю. И она вкладывала в него всю себя — каждый томный взгляд, каждый медленный поворот бедра, каждую загадочную улыбку, обращенную в пустоту. То, что он это видел, подогревало ее сильнее любого софита, выжимая из нее эмоции, от которых режиссер Сэм был в полном восторге. Самого Кайла сняли всего за несколько дублей. Его сосредоточенное, слегка отрешенное лицо появлялось в отражении зеркала, мимо которого она проходила, искажалось в бокале на тумбочке, ложилось тенью на простыни рядом с ее силуэтом. Его черты были узнаваемы ровно настолько, чтобы фанаты зашептались: «Это он? Это просто камео или между ними что-то есть?». Чистейший хайп, как и было задумано. Идеальный двигатель для раскрутки. В последний день съемок она вернулась в гостиницу выжатой, как лимон. Быстро собрала чемодан, на четыре часа провалилась в тяжелый, беспробудный сон, а потом, едва пересилив себя, вызвала такси до аэропорта. Она вылетала раньше съемочной команды — им нужно было решить кучу организационных вопросов, а она отчаянно нуждалась в тишине и привычных стенах своей квартиры, где ее ждал ворчливый Демон. Стоя у стойки регистрации в джинсовой юбке свободного кроя, черной расстегнутой толстовке, с рюкзаком за плечом, она ждала своей очереди, чувствуя, как веки наливаются свинцом. Чемодан упирался ей в ногу. — Нашлась, — раздался знакомый низкий голос прямо за спиной. Она не обернулась, лишь выдавила из себя усталый вздох. Кайл Фостер подошел и встал рядом, положив на стойку свой паспорт. Оказалось, они летели одним рейсом. — Фостер, — сказала она, наконец бросив на него ледяной взгляд. — Здорово, ты докатился до преследований в аэропорту? Он лишь поднял бровь, его лицо было свежим и отдохнувшим, будто он только что сошел с обложки журнала. — Рид, не льсти себе. Наши билеты были оформлены агентством, — он пожал плечами, улыбнувшись девушке за стойкой. — Рейс один, места в бизнес-классе свободны. Не нужно приписывать бухгалтерам моих зловещих планов. Мне обратный билет выписали еще до того, как я приземлился в Майами. Элизабет вздохнула, передала паспорт и попросила место у окна. Забрав посадочный, она, не оглядываясь, направилась к зоне досмотра, чувствуя его взгляд, будто физическое прикосновение между лопаток. Кайл, проводив ее глазами, широко, по-мальчишески улыбнулся девушке за стойкой. — Скажите, возможно ли чудо? — спросил он обаятельно. — Не могли бы вы сделать так, чтобы я сидел рядом с моей коллегой? Мы летим работать над проектом, и нам нужно обсудить детали. Так будет удобнее. Девушка, покраснев под его взглядом, пару раз щелкнула мышкой и кивнула. — Конечно, мистер Фостер. Все готово. — Вы просто прелесть, — сказал он, подмигнув, и забрал посадочный талон. Шесть часов рядом с ней, идеально. В зале ожидания бизнес-класса он нашел Элли сидящей у панорамного окна, уставившейся на взлетающие самолеты. Подошел и без лишних слов сел в кресло напротив. Поймав взгляд стюардессы, обслуживающей зал, сделал едва заметный жест. — Две чашки кофе, пожалуйста. Для леди — латте с корицей и без сахара. Мне — эспрессо, крепкий. Стюардесса кивнула и удалилась. Через несколько минут перед ними поставили две фарфоровые чашки. — Латте с корицей и без сахара для мисс, — сказала стюардесса, ставя чашку перед Элизабет. — И эспрессо для вас, сэр. — Откуда ты знаешь? — Элизабет медленно отвела глаза от окна. Усталое любопытство в них смешалось с настороженностью. Он отхлебнул свой эспрессо, не сводя с нее глаз. — У тебя в Facebook это написано. Под фоткой с кружкой в руках, — он усмехнулся. — Хештег: #латтескорицейбезсахара. Довольно мило. Она вспомнила тот пост. Невинную фотографию, сделанную в маленькой кофейне. Она покраснела — не от смущения, а от странного, ползучего ощущения, что за ней наблюдают куда пристальнее, чем она думала. — Сталкер, — пробормотала она, но уже без прежней огранки, больше для проформы. Она взяла чашку, обхватив ее ладонями, почувствовав, как тепло проникает в замерзшие пальцы. — Профессиональный интерес, — парировал он, откинувшись на спинку кресла. Его взгляд скользнул по ее лицу, по темным кругам под глазами. — Ты выглядишь так, будто тебя через мясорубку прогнали. — Спасибо за комплимент. Ты всегда знаешь, что сказать девушке, — она отпила латте, и сладковатый вкус корицы на мгновение принес утешение. Он не ответил, просто смотрел на нее. Шум аэропорта, объявления о рейсах, голоса других пассажиров — все это отступило, образовав вокруг них небольшой, напряженный пузырь тишины. — Ты была великолепна на площадке, — неожиданно сказал он, и в его голосе не было ни насмешки, ни подколки. Была простая, неприкрытая констатация факта. Она встретила его взгляд, ожидая подвоха. Но его зеленые глаза были серьезными, почти задумчивыми. — Не нужно… — начала она, но он перебил. — Это не лесть. Это факт. То, что ты делала… Это было настоящее. Не каждый артист способен на такое. Даже придумывая партнера в голове. «Придумывая партнера». Фраза прозвучала как обвинение. Или как вопрос. Она опустила глаза на свой латте, наблюдая, как тает пенка. — Это моя работа, — сказала она ровно. — Я должна быть убедительной. — О, ты была более чем убедительна, — он отозвался, и в его тоне снова зазвучал знакомый, опасный оттенок. — Настолько, что я почти поверил, что у тебя и правда есть кто-то. Тот, кому ты это адресовала. Она резко подняла на него глаза. Усталость и кофе сделали ее уязвимой, границы были тоньше. — А тебе-то какое дело, Фостер? — выдохнула она. — Даже если есть, это не твоя забота. Ты не… мы ничего… — Пока, — тихо перебил он, и в этом одном слове было столько уверенности, столько неоспоримой претензии, что у нее перехватило дыхание. Объявили их рейс. Она отставила недопитый латте, встала и, не глядя на Кайла, взяла рюкзак. — Никогда, — бросила она через плечо и пошла к выходу на посадку. Фостер последовал за ней, держась на шаг сзади, и его тихий смех догнал ее, как обещание. — Посмотрим, Рид. У нас впереди долгий полет.