Готов следовать за тобой

Следующие несколько дней проходили в странном, отстраненном напряжении. Репетиции вокала с Билли шли все лучше — парень наконец-то обрел уверенность, и Элли с облегчением отмечала, что, возможно, Майкл не станет менять партнера. Но эти мысли разбивались о камни всякий раз, когда наступала ее очередь репетировать с Кайлом. На хореографии он был невыносимо точен. Каждое движение, каждое касание, каждый взгляд все было профессионально и… холодно. Он не говорил с ней, не бросал колких замечаний, даже его шепот, который раньше всегда находил ее ухо, теперь отсутствовал. Он просто работал, и это пугало ее сильнее любой его наглости. Сегодняшняя репетиция была особенно изматывающей, оставалось два дня до финального прогона. Инес требовала от них полной отдачи, Элли чувствовала, как с нее градом льет пот. В очередной связке, когда он притянул ее к себе, и их тела слились в танцевальном объятии, на мгновение став единым целым, а его рука твердо лежала на ее талии, так что пальцы впивались в кожу, их взгляды встретились, и в зеленых, обычно таких насмешливых глазах, она увидела что-то тяжелое. Именно в этот миг, когда музыка на секунду стихла, переходя в следующий такт, он наклонился, и его губы почти коснулись уха Элизабет. Движение было частью хореографии, но не слова, которые он прошептал. — Сегодня вечером, — голос Кайла был низким, таким, что слышала только она, — приходи ко мне в гримерку. Элли вздрогнула, сбившись в шагах. Ее нога запнулась о его, и они едва не рухнули, устояв в последний момент. — Стоп! — резко скомандовала Инес, хмуря брови. Она подошла ближе, озабоченно глядя на Элли. — Элизабет, все в порядке? Ты выглядишь бледной, нужен перерыв? Элли, стараясь отдышаться, отступила на шаг, разрывая контакт с Кайлом. Она почувствовала, как ее щеки пылают не только от нагрузки. — Да, все в порядке, Инес. Просто… немного закружилась голова. Жарко. — Возьми пять минут, выпей воды, — кивнула хореограф, но ее взгляд был внимательным. Она заметила напряжение между ними, но не стала лезть. Элли, не глядя на Кайла, направилась к своей сумке у стены. Она чувствовала его взгляд на своей спине, он ждал ответа. Сделав несколько долгих глотков, она пыталась привести в порядок мысли. «С прошлого раза прошло четыре дня, четыре дня молчания и холодных взглядов. Что изменилось?» Она обернулась и встретила его глаза. Он стоял в центре зала, вытирая шею полотенцем, его поза была расслабленной, но весь вид выдавал нетерпение. Элли медленно, едва заметно кивнула. Один раз. Уголок его губ дрогнул в удовлетворенной улыбке. Он откинул голову, допивая воду из своей бутылки, и больше не смотрел на нее, будто вопрос был решен.

***

Вечером, когда студия опустела, Элли стояла перед дверью его гримерки. Внутри она уже давно все решила и на этот раз не колебалась долго. Повернув ручку, оказалось не заперто, она вошла. Кайл сидел на диване, развалившись, просматривая что-то на телефоне. В черных спортивных штанах и простой белой футболке, в полумраке комнаты, освещенной только настольной лампой, он выглядел более… человечным. Подняв на нее глаза, он отложил телефон. Элли закрыла за собой, щелкнув замком. Поставив свою спортивную сумку на столик рядом с диваном, она выдохнула. — Я дам тебе свой номер, — сказала она без предисловий. Кайл медленно поднял бровь. На его лице появилось выражение искреннего удивления, смешанного с иронией. — Ого, как интересно, — протянул он, откидываясь на спинку дивана. — Я два года пытался его достать. — Это не для полуночных звонков или переписок, — быстро парировала она, чувствуя, как жар поднимается к щекам. — Просто, чтобы, мы могли… договариваться. Без посторонних, как сегодня. Кайл кивнул, не спуская с нее глаз. — Разумно. Протянул ей свой телефон, разблокировав экран. Элли взяла гаджет, и их пальцы ненадолго соприкоснулись. Она быстро набрала свой номер, нажала кнопку вызова. Ее телефон в сумке тихо завибрировал. — Сохрани, — сказала она просто, отключая вызов и протягивая обратно. Кайл взял телефон, его большой палец провел по экрану, сохраняя номер. Он отложил гаджет на стол перед собой и снова посмотрел на нее. Его взгляд был спокойным, оценивающим, но без привычного вызова. Элли, почувствовав, что формальности соблюдены, сделала шаг вперед. Подойдя к дивану и не говоря ни слова, села к нему на колени, устроившись лицом к лицу. Она смотрела на него серьезно, словно изучая, запоминая. Затем медленно подняла руку и провела кончиками пальцев по линии его подбородка к виску, чувствуя легкую щетину. Кайл прикрыл глаза от удовольствия. Ее прикосновение, такое простое, словно смывало остатки той вечеринки и дни холодности. Но прежде чем она успела углубить контакт, он поймал ее руку в свою, мягко останавливая движение. — У меня есть условие, — сказал он, открыв глаза. Элли почувствовала, как внутри все напряглось. — Какое? — Элли старалась, чтобы голос не дрогнул. — Сегодня ты остаешься до утра, — произнес он четко, не отпуская ее руку. — Я сам отвезу тебя домой. Никаких побегов среди ночи. Она замерла, переваривая его слова. Это было… неожиданно. Не похоже на его обычные игры. — Ладно, — наконец сказала она, кивая. — Тогда у меня тоже есть условие. Он слегка наклонил голову, давая ей продолжить. — Я даю тебе только то, что посчитаю нужным, — Элли смотрела ему прямо в глаза. Она оставляла себе лазейку, пространство для маневра. Шанс не открывать все карты, не рассказывать то, что не хотела. — И все, что между нами происходит, неважно что, — она сделала акцент словах, — не влияет на работу. Мы профессионалы. В студии, на сцене — все по-прежнему. Кайл слушал, его лицо было серьезным, удерживая ее взгляд. — А сама сможешь? — произнес он тихо. — Сохранять спокойствие, чтобы не случилось? В его вопросе была проверка на прочность их нового, хрупкого соглашения. — Я должна, — ответила она просто, ее голос прозвучал глухо. Он молчал еще секунду, взвешивая ее слова, но спорить не стал. Вместо этого притянул ее ближе, прижавшись губами к чувствительному месту под ее ухом. Его дыхание было горячим, а губы — мягкими. — Я принимаю твои условия, — сказал он и, отпуская ее руку, прижал ближе к себе. Он вдыхал аромат ее духов, лаванда и мята, смешанные с ее собственным, теплым запахом. В гримерке только их дыхание нарушало тишину. — Скажешь, кто тебе звонит? — его голос был приглушенным, но вопрос звучал словно под кожей. Элли застыла в его объятиях, она чувствовала, как он напрягся в ожидании. Молчание затянулось. Она словно взвешивала что-то, раздумывая, какую часть правды она может ему доверить. — Это мой брат, — наконец выдохнула она. Кайл чуть замолк, его поцелуй замер на ее шее. Он не отстранился, но Элли почувствовала, как его дыхание изменилось. Он ждал продолжения, объяснений, больше, чем эти три слова. — Больше ничего не добавишь? — наконец спросил он, и в его голосе чувствовалось напряжение. — Нет, — сказала она. — Это все что я могу дать тебе сейчас. Кайл медленно выдохнул, и его дыхание обожгло ее кожу. Он кивнул. Внутри все кричало: «Это ложь! Удобная полуправда, за которой скрывается что-то большее». Фостер сжал зубы и заставил себя принять этот крошечный кусочек. «Ладно», — подумал он, ощущая горечь на языке. — «Пусть будет так. Пока что». Он оторвался от ее шеи, посмотрев ей в глаза, поцеловал. Это был не яростный, голодный поцелуй. Поцелуй, который принимал условия и искал в них отклик. Кайл легко поднял ее, обхватив под бедра, и поставил на ноги. Повернулся и начал разбирать диван. — Что ты делаешь? — спросила Элли, наблюдая за ним. Кайл бросил на нее быстрый взгляд, и в его глазах мелькнула знакомая искорка. — А на что, по-твоему, это похоже? — парировал он, продолжая свои действия. — В прошлый раз ты не разбирал его, — заметила она, чувствуя странное смущение. — В прошлый раз было не до этого, — сказал он, поправляя матрас. — А после ты сбежала. Он подошел к небольшому встроенному шкафу, достал свежую простыню, подушку и легкое одеяло. — Я, выходит, виновата? — спросила Элли, скрестив руки. Кайл, закончив застилать импровизированную кровать, выпрямился и подошел к ней. Взял ее за подбородок, мягко, но настойчиво заставив смотреть на него. — Никто не виноват, — сказал он спокойно. — Хватит уже. Не пойму, ты так нападаешь, потому что я диван расправил? — Просто пытаюсь понять логику происходящего, — пробормотала она, скорее себе, чем ему. Он улыбнулся, коротко и как-то по-домашнему, потянул ее за руку в сторону уборной, в углу гримерки. Открыл дверцу, достал из того же шкафа чистую футболку и свежее полотенце. — Душ там. Иди, переодевайся, — сказал он, сунув вещи ей в руки. Элли посмотрела на футболку, потом на него. — Постель, душ… Что за новые игры? — спросила она, и в ее голосе зазвучала настороженность, а глаза искали ответа. Кайл вздохнул, и в его взгляде мелькнула усталость. — Ты согласилась на мои условия и остаешься до утра, — напомнил он. — Поэтому считай, что это моя новая сексуальная фантазия, если тебе так хочется. Просто лечь и полежать. Как люди. Она уставилась на него. — Ты? И «просто полежать»? — в ее тоне было явное недоверие. Кайл нахмурился, и на этот раз в его взгляде вспыхнуло что-то похожее на обиду. — Какого ты вообще обо мне мнения, Рид? Она не ответила, просто смотрела на него, и в ее голубых глазах он видел целую бурю сомнений, страха и того самого скрытого голода, который сводил его с ума. Пожав плечами, она развернулась и скрылась за дверью. Через несколько минут она вышла, одетая в его огромную футболку, которая доходила ей почти до колен. Ее светлые влажные волосы были распущены. В этом виде она выглядела моложе, уязвимее, даже больше, чем когда была обнаженной. Кайл лежал на разобранном диване под одеялом, привстав на локте. Увидев ее, он отогнул край одеяла. — Ложись. Я не кусаюсь, — сказал он, в интонации проскользнула привычная насмешка. Элли подняла бровь, все еще стоя у подножия кровати. — Ты мне об этом будешь рассказывать? — со скепсисом проговорила Элли. Кайл усмехнулся. — Сегодня не кусаюсь. Возможно, но это не точно. Элли забравшись на диван устроилась на самом краю, спиной к нему, оставив между ними солидное расстояние. Она лежала неподвижно. Через мгновение Элизабет почувствовала его руку на своем боку. Мягко, но неотвратимо он притянул ее к себе, пока спина не прижалась к его груди. Она замерла, все тело напряглось. — Между нами уже не должно быть понятия «смущение», Рид, — прошептал он ей в затылок, его губы почти касались ее кожи. — Я видел тебя не просто голой. Я пел тебе, когда мы трахались. После этого лежать на краю кровати как незнакомка — как-то нелогично. Она фыркнула и перестала сопротивляться в ответ. Наоборот, Элизабет стала приспосабливаться к теплу его тела за спиной, к тяжести его руки, лежащей у неë на талии. — Ты ужасно похожа на кошку, когда так себя ведешь, — заметил Кайл — Молчи, — буркнула она. — В таком случае, хотя бы для приличия, я должен тебя укусить, — пошутил он, и его пальцы слегка сжали ее бок. — Ты же не кусаешься, — напомнила Элли. — Я же сказал, что возможно, — прошептал и коснулся губами ее ключицы, там, где начиналась линия футболки. Это было легкое, едва ощутимое прикосновение, без агрессии, просто… метка присутствия. Ее дыхание выравнивалось, становилось глубоким. В тишине гримерки, нарушаемой только едва слышным гулом кондиционера, они лежали, прижавшись друг к другу. Кайл чувствовал, как Элизабет обмякла в его руках, доверив ему свой сон. Мысли, сонные и вязкие, начали набирать обороты, возвращаясь к их разговору. «Это мой брат». Слова отдались в его памяти четким, холодным эхом. «Брат. Просто брат». Кайл невольно сжал челюсть. Его собственный опыт с «родственниками» был грязным и циничным. Родной дядя, который после первых его успехов внезапно вспомнил о «крови» и начал выпрашивать деньги то на бизнес, то на лечение. Сестра матери, которая присылала слезливые письма о том, как тяжело сводить концы с концами, пока ее племянник купается в роскоши. Он помогал, поначалу. Пока помощь не превратилась в постоянную, наглую дань, пока он не понял, что для них он — не семья, а банкомат. Он отгородился. Выстроил стену. Платил отступные, чтобы они исчезли, и вычеркнул их всех из своей жизни. И теперь она говорила о брате. С таким тоном, с такой… закрытостью. «Это все, что я могу дать тебе сейчас». «Что это значит? Родственник, как у него? Тот, кто тянет из нее средства, пользуясь ее славой и деньгами? Возможно, поэтому она так много работает, так отчаянно цепляется за карьеру? Чтобы платить? Или, может, наоборот, она помогает ему, и это ее слабость, которую она прячет?» Но что-то не сходилось. Если это просто вымогатель, почему она говорила с ним по телефону таким мягким, теплым голосом? «Я тебя тоже». «Скучаю». Такие слова не бросают тем, кто тебя использует. Разве что… разве что она сама этого не понимает. Или понимает, но не может отказать. Из чувства долга? Из одиночества? Ее жизнь была за плотной завесой тайны. Никаких скандалов, никаких подтвержденных романов, только слухи и образ. Она мастерски контролировала нарратив вокруг себя. Даже ее песни — фантазии, безопасные для имиджа. «Что же она прятала настолько серьезно? Семейные проблемы? Позорную зависимость от родственника? Или что-то еще?» Он вспомнил, как Марк говорил, что слышал о каком-то родственнике на востоке. «Неопределенно. Будто и информации-то никакой нет. Она все вычистила. Зачем?» Любопытство жгло его изнутри острее любой ревности. Ему хотелось знать. Не чтобы использовать против нее, не чтобы уколоть, а чтобы… понять. Понять, что движет этой женщиной, которая сводила его с ума годами. Что за боль и какие страхи скрываются за ее ледяными взглядами и страстными песнями. Он хотел видеть не образ, не соперницу, а ее — всю. Рука Элли шевельнулась на одеяле. Пальцы сжались и сразу расслабились. Она что-то пробормотала во сне, неразборчивое, и повернулась на живот, уткнувшись лицом в подушку. Теперь он видел только затылок и спину под его футболкой. Кайл осторожно, чтобы не разбудить, протянул руку и поправил прядь волос, упавшую ей на лицо. Волосы были шелковистыми и чуть влажными. Она не проснулась, лишь глубже зарылась в подушку. Кайл откинулся на спину, уставившись в потолок. В голове продолжали сталкиваться обрывки мыслей, догадок, воспоминаний. Ее признание: «Да…» — вырвавшееся на пике страсти. Ее спокойствие на репетициях. Ее условия: «Я даю тебе только то, что посчитаю нужным». Она не доверяла ему. И, черт возьми, у нее были на это причины. Он был циником, бабником, тем, кто годами дразнил и провоцировал ее. Почему она должна была открыться? Но она была здесь. Спала в его гримерке. Дала ему свой номер. Позволила ему держать ее пока засыпала. Это что-то значило. Может, не доверие, но… шаг. Шаг в его сторону. А он? Он что хотел? Однажды он уже позволил боли и предательству выстроить вокруг себя крепость. Он жил за ее стенами, легко, без обязательств, не подпуская никого слишком близко. И это работало. Теперь эти стены дали трещину. Из-за ее голоса, взглядов, дерзкой улыбки и неожиданной уязвимости во сне. Из-за этой чертовой тайны, которая манила, как огонь мотылька. Он не знал, что будет дальше. Не знал, сможет ли он когда-нибудь заслужить ее доверие настолько, чтобы она рассказала ему правду. Не знал, что найдет за этой завесой и сможет ли принять это. Кайл не знал, сможет ли сам ей открыться, рассказать, что заставило его стать таким какой он есть, не воспользуется ли она этой слабостью. «Ладно», — мысленно повторил он себе, закрывая глаза. — «Пусть будет так. Пока что».

***

Элли проснулась от странного ощущения, от непривычной тишины, пустой студии в предрассветные часы, и тепла, окружавшего ее. Она лежала на боку, прижатая лицом к его груди. Его рука, тяжелая и горячая, лежала держа ее талию мертвой хваткой. Другая была под ее головой, служа подушкой. Его спокойное дыхание, шевелило волосы на ее макушке. Медленно, стараясь не двигаться, Элли открыла глаза. Серый свет раннего утра пробивался сквозь жалюзи, рисуя на стенах полосатые тени. Она осторожно попыталась приподнять его руку с талии. Пальцы Кайла непроизвольно сжались сильнее, впиваясь в ткань футболки. Он что-то невнятно пробурчал во сне и притянул ее еще ближе, буквально вдавив в себя. Элли замерла, чувствуя, как ее сердце заколотилось от адреналина. Она подождала, пока его дыхание снова станет глубоким и равномерным, пока железная хватка на ее талии чуть-чуть не ослабнет, превратившись из капкана просто в крепкое объятие. Двигаясь с осторожностью сапера, Элли начала выскальзывать. Миллиметр за миллиметром стала выбираться из-под его рук. Каждый ее мускул был напряжен, каждое движение рассчитано. Она чувствовала себя вором, крадущимся из логова спящего дракона. Наконец ей удалось бесшумно скатиться с дивана на прохладный пол. Воздух в гримерке показался ей ледяным после тепла под одеялом. Она отдышалась. Тихо. Только его ровное дыхание. Наклонившись, подняла с пола свои джинсы и начала тихонько натягивать их, присев на корточки. Ткань была прохладной и жесткой. В этот момент она повернула голову и застыла. В полумраке, на диване, два зеленых глаза пристально смотрели на нее. Кайл не спал. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и наблюдал за ее побегом с самого начала. Его лицо было невозмутимым, только в уголках губ играла тень глумливого удовлетворения. Элли замерла, одна нога в джинсе, вторая — нет, полуприсев на корточках. В ее глазах, огромных от шока, мелькнул чистейший, животный испуг. Она была похожа на котенка, пойманного с лапой в сметане, виноватая, напуганная и совершенно очаровательная в своей беспомощности. Кайл рассмеялся. Звук был низким, сонным и от этого невероятно интимным в тишине комнаты. — Рид, Рид… — покачал он головой, и его голос звучал хрипло. — У нас же договор. Честное слово, такое ощущение, что ты из какого-то плохого фильма про неудачные побеги из тюрьмы. Он не стал ждать ее оправданий. Одним плавным, мощным движением скинул одеяло, наклонился с дивана, обхватил ее за талию, и втянул обратно. Элли вскрикнула от неожиданности, беспомощно шлепнувшись на матрас рядом с ним. Джинсы соскользнули с ее ноги на пол с глухим шлепком. — Я сам тебя отвезу, — повторил он, уже нависая над ней, зажимая ее между своим телом и диваном. Сон полностью покинул его глаза — теперь в них горели знакомые огоньки азарта, вызова и безраздельного владения. — Или тебе нужно, чтобы я привязал тебя к этому дивану ремнем, чтобы ты наконец усвоила условия нашей сделки? Хм… Неплохой, кстати, вариант. Элли попыталась вырваться, упершись ладонями в его грудь, но это было как пытаться сдвинуть скалу. — Кайл, отпусти… Мне нужно домой, Демон… — Марго кормит твоего демонического отпрыска, ты сама мне это говорила, — парировал он, прижимаясь губами к ее виску. Его дыхание было горячим. — И он не умрет с голоду за пару часов. Расслабься, поспи еще, а на рассвете я, как благородный рыцарь, доставлю тебя до самых дверей. Без такси, без побегов. Кайл перевернул ее на бок, снова прижал спиной к себе, и на этот раз его объятие было карающим. Одна рука под ее головой железным обручем сомкнулась на плече, другая легла поверх, пригвоздив ее руки к телу. Его ноги опутали ее ноги, лишив всякой возможности пошевелиться. — Спи, — прозвучал приказ, не терпящий возражений. — Или лежи смирно и наслаждайся тем, что тебя никуда не выпускают. Выбирай. Элли замерла, побежденная, физически сопротивляться было бессмысленно. Но что странно, исчезло и внутреннее желание бороться. Адреналин от проваленного побега сменился ощущением полной капитуляции. Все решения были приняты за нее. Все битвы — проиграны. Оставалось только перестать дергаться. Она почувствовала, как его дыхание постепенно выравнивается, как все его теплое тело полностью расслабляется вокруг нее, становясь одновременно клеткой и укрытием. Его хватка не ослабевала ни на йоту. «Черт возьми», — промелькнула последняя ясная мысль, прежде чем сознание снова поплыло в сторону сна. — «Он и правда не кусается. Он просто… не отпускает». На этот раз, когда сон накрыл ее с головой в нем не было тревоги.