Готов следовать за тобой

Полторы недели пролетели как один долгий, выматывающий и сладкий сон. Для Кайла это время превратилось в бесконечную череду противоречий. Днем они были идеальной машиной. Сладкая ложь для прессы, отрепетированные взгляды для камер, профессиональная близость на сцене. Они работали синхронно, как две половинки одного механизма, и Майкл светился от счастья. «Химия», — говорил он. «Искра», — вторили пиарщики. Но с наступлением вечера начиналась его личная битва. Он звал ее к себе под любыми предлогами — обсудить завтрашнее интервью, просто «посидеть в тишине». Иногда они ужинали, и он ловил себя на том, что просто смотрит, как она ест, как смешно хмурится, выбирая музыку в его колонке. Иногда разговоры были лишними. Кайл набрасывался на нее с голодом, который с каждым разом становился только сильнее, а она отвечала с той же пугающей, животной страстью. В эти моменты, когда она выгибалась под ним, царапала спину и шептала его имя, он чувствовал, как контроль, который он так тщательно выстраивал годами, рассыпается в прах. Он терял себя в ней, растворялся без остатка. А потом наступало «после». И она сбегала. Каждый вечер начинался один и тот же ритуал. Элли неловко отводила взгляд, ссылаясь на Демона, на раннюю репетицию, на «просто устала». Кайл ловил ее, чтобы отвезти самому. Ему нужно было продлить эти минуты, украсть у неизбежного «потом» еще немного времени с ней в машине. Он просил ее остаться. Сначала в шутку, потом серьезно, глядя в глаза. Но она всегда находила причину уйти. — Элли, останься, — его голос в темноте салона звучал хрипло. — Не могу, Кайл. Демон с ума сойдет. — Она мягко, но решительно высвобождала свою руку из его пальцев. — Коту плевать, — возражал он. — Просто останься… Она лишь качала головой и, чмокнув его в щеку на прощание, исчезала в подъезде. Кайл оставался в машине, смотрел на зажженный свет в ее окне и чувствовал, как внутри закипает глухое раздражение. На нее. На себя. На эту дурацкую ситуацию, в которой он, Кайл Фостер, сидит под окнами и умоляет женщину провести с ним ночь не ради секса, а просто чтобы она была рядом.

***

Фостер сидел в студийном кафе, ранний вечер, народу почти не было. Он только что закончил сольную репетицию и теперь пил остывший кофе, глядя в одну точку и прокручивая в голове очередной вечерний побег Элли. Настроение было хуже некуда. От столика за невысокой декоративной перегородкой доносился приглушенный разговор. Две девушки, судя по всему, из отдела костюмеров или гримеров. Кайл не вслушивался, пока до его уха не долетело знакомое имя. — …Да точно тебе говорю, — щебетала одна. — Я видела журнал охраны. Рид и ее троица танцоров, каждый день практически, вот уже полторы недели. — Ну жесть, — вторила вторая. — Странно, как будто время другое не нашла? — Вот это и интересно. Они обычно часа два репетируют, Рид сдает ключи в первом часу ночи. Охранник рассказывал, она после этих репетиций всегда растрепанная и… довольная, — последнее слово было выделено особой, многозначительной интонацией. — Ты думаешь, вот почему у нее никого нет? Потому что она с танцорами? — с сомнением спросила вторая. — Ну, слушай, может они репетируют ну, а потом можно и отдохнуть, — хихикнула первая. — Кто будет довольный в первом часу ночи после обычной репетиции? — Вообще, если так послушать, эти ее песни, это же прям манифест нимфоманки, — засмеялась вторая, — а по клипам вообще ощущение, что и троих будет мало. Дальнейший разговор потонул в гуле крови, внезапно ударившей в голову. Кайл сидел, вцепившись в чашку так, что костяшки пальцев побелели. Ночные репетиции, до часу ночи. Растрепанная и довольная. С тремя танцорами. Мысли в голове понеслись в диком хороводе, одна другой чудовищнее. Он отвозил ее домой, а после она, выходит, возвращалась в студию? Кайл вспомнил ее жадность в самолете, ее готовность в гримерке, ту всепоглощающую, почти нечеловеческую страсть, с которой она отдавалась ему. Он думал, что это для него, что это — ее настоящая, прорвавшаяся наружу после лет фантазий. «А если это просто отклонение? Нимфомания? Если для нее это просто физиология, и любой, кто окажется рядом, получит ту же порцию «счастья»?» «Нет». Кайл почти физически попытался затолкать эту мысль поглубже, заколотить досками, повесить табличку «Не открывать. Опасно для рассудка». «Она не похожа на тех, с кем я был». Но циничный, выращенный за годы голос тут же вступил в свои права, ядовито нашептывая: «Выглядит как утка, плавает как утка, крякает как утка. Конечно же, это ни кто иной, как прекрасный лебедь, правда же, Фостер?» Три года. Три года она строила из себя недотрогу, ледяную королеву, которая плавилась только на сцене, а он купился. Думал, что за этим образом — тайна, боль, что-то настоящее. «Танцоры. Трое. Каждую ночь». Фостер представил ее, растрепанную и довольную, в компании трех мужиков, и внутри все перевернулось от дикой, животной ревности, смешанной с чем-то очень похожим на отвращение. Кайл резко встал, забыв про кофе, и почти выбежал из кафе. В коридоре он остановился, прислонившись лбом к холодной стене, и попытался отдышаться. «Спросить? Если это просто репетиции — пошлет за то, что не доверяю, за то, что подумал, что она может быть такой. Если это правда… тоже пошлет, оформит путевку в еще более дальнем направлении». Кайл усмехнулся, горько и зло. Идеальный расклад. В любом случае он останется крайним. Идиотом, который позволил себе привязаться к женщине, для которой, он, возможно, всего лишь очередной способ снять напряжение. «Но почему тогда она смотрит на меня так? Почему дрожит в моих руках? Почему шепчет мое имя так, будто я — единственный?» Внутри боролись два человека: тот, кто верил ее дрожащим рукам и сбивчивому шепоту, и тот, кого однажды уже сломали.

***

Утром следующего дня Кайл заглянул на пост охраны и попросил журнал регистрации вечернего получения ключей к помещениям. Охранник не удивился, у звезд свои заскоки. Пробежав взглядом по колонкам, Фостер быстро нашел закономерность. Одна и та же аудитория, практически каждый вечер, бронь с 22:00. Имя в графе «ответственный»: Элизабет Рид. Он поблагодарил охранника и вышел, чувствуя, как в груди разрастается тяжелый, липкий ком. Кайл проверил систему бронирования в своем телефоне. На сегодня вечером зал был свободен, а завтра — снова забронирован на 22:00. И через два дня после этого. Решения не было. Только ядовитая смесь ревности, недоверия и болезненного любопытства, которая жгла изнутри сильнее любого виски. День тянулся невыносимо долго, мысль о том, что завтра он придет и увидит все своими глазами, портила настроение. Фостер отменил свою вечернюю репетицию, сославшись на усталость, и просто лежал в своей гримерке, закрыв глаза локтем. Мысли ворочались в голове. Он пытался отключиться, но ядовитый голос внутри не замолкал: «Утка. Красивая, желанная, но утка. И ты, идиот, повелся на красочное оперение». Времени было около пяти вечера, из полудремы его вывел знакомый вес, мягко опустившийся на него сверху. Теплые ладони скользнули под футболку, коснулись кожи на животе. Он открыл глаза и встретился с ее насмешливым голубым взглядом. — Не застала тебя у Лео, — сказала Элли, устраиваясь поудобнее у него на бедрах. — У меня есть время, прежде чем я поеду домой. — Она склонила голову набок, и ее распущенные волосы упали ему на грудь. — Что предпочитаешь: ужин и секс или просто секс без ужина? Она потянулась к его губам, но в этот раз все было по-другому. Мысли о «ночных репетициях», о ее «растрепанном и довольном» виде, о трех танцорах — все это взорвалось в нем черной волной. Он перехватил инициативу, перевернув ее под себя с такой стремительностью, что она ахнула. Его поцелуй был агрессивным и требовательным. Он впился в ее губы, заглушая любой возможный вопрос. — Секс, — выдохнул хрипло. — Сейчас. Одежда полетела на пол. Кайл срывал ее, оставляя на бледной коже следы от своих жадных пальцев. Элли отвечала с той же дикостью, впиваясь ногтями в его спину, кусая плечо, чтобы заглушить собственные стоны. Когда он вошел в нее, она застонала, отдаваясь ему целиком, без остатка. Но сегодня этого было мало. Он прижимал ее к себе почти до боли, двигался жестко, безжалостно, пытаясь вытравить из себя эти мерзкие подозрения. Он перевернул ее спиной к себе, уперев лицом в подушки, и брал ее, пытаясь доказать самому себе… Он даже не знал, что именно. Что она принадлежит только ему? Что он — единственный, кто может довести ее до такого исступления? Что его ревность беспочвенна? Закончив, Кайл обессилено опустился рядом. Легкая дрожь все еще пробегала по его телу. Элли, тяжело дыша, прижалась лицом к его влажной груди. Ее пальцы лениво чертили узоры на его коже. Он смотрел в потолок и думал. Спросить или нет? Сейчас, в этой тишине, когда она такая уязвимая и расслабленная в его руках. — Разбуди меня через час или два, — пробормотала она, и голос ее был сонным, почти детским. — Или через три… Обняв ее крепче, прижал к себе. «Как спросить? Как задать этот вопрос так, чтобы это не прозвучало как обвинение, чтобы она не возвела стены, которые станут выше прежних? Как сказать о том, что он на самом деле думает, не разрушив это хрупкое «сейчас»?» Ответов не было. Она уснула, доверчиво прильнув к нему, и Кайл, глядя на ее расслабленное лицо, чувствовал, как его собственное сознание начинает уплывать в темноту. Вопросы остались. Ревность никуда не делась. Но сейчас, в этой тишине, с ней в объятиях, он просто хотел верить. Хотя бы до утра.

***

Элли почти вскочила в шесть утра. Кайл, разбуженный резким движением, приподнялся на локте и увидел, как по его гримерке со скоростью урагана носится обнаженная женщина. Светлые волосы растрепаны, глаза лихорадочно блестят, она шарила под диваном, заглядывала под подушки, чертыхалась сквозь зубы. — Ага! — Она выудила из-под дивана смятое кружево, распрямила и недовольно хмыкнула. — Снова разорвал, Фостер. — Элли метнула в него уничтожающий взгляд, скомкав белье и натягивая джинсы. — Я тебе скоро счет выставлю за порчу имущества. Кайл лениво потянулся, закинув руки за голову, и с удовольствием наблюдал за этим утренним спектаклем. В свете раннего утра, пробивающегося сквозь жалюзи, ее кожа казалась фарфоровой. — Не бедная, купишь новые, — улыбнулся он, ничуть не раскаиваясь. Элли сверкнула глазами. — Я просила разбудить через пару часов! — огрызнулась она, натягивая через голову футболку. — Сейчас утро, Кайл! Демон голодный с вечера! — Твой кот переживет, — спокойно парировал он, поднимаясь с дивана и начиная собираться с той же скоростью, что и она. — А тебе нужен сон. Ты на зомби похожа. Он схватил ключи, телефон и, прежде чем она успела возразить, перехватил ее за запястье и потащил к двери, не отпуская. Элли едва успела схватить свою сумку. — Я сама могу идти, — буркнула она, но руку не вырвала. В лифте она молчала, нахохлившись, как воробей после дождя. Кайл покосился на нее. Тени под глазами, губы припухшие после его поцелуев, на шее — россыпь свежих отметин. Идеальная. Даже злая, заспанная и лохматая. Этот вид вызывал умиление, заставляя молчать ядовитый внутренний голос, затыкая вечернюю ревность. В машине, когда внедорожник бесшумно вырулил с подземной парковки в хмурое утро. Элизабет сидела, как обычно, поджав ноги, уткнувшись подбородком в колени, и выглядела такой уставшей, что у него кольнуло в груди. — Я буду ждать, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Когда сделаешь свои дела дома, поедем позавтракать. — Аппетита нет, — буркнула она, не поворачивая головы. Кайл усмехнулся. Ее упрямство было таким знакомым, таким… ее. — Рид, у тебя два варианта, — начал он тоном, не терпящим возражений. — Либо ты спускаешься через час, и мы едем есть. Либо я приезжаю к тебе с завтраком сам. — Он сделал паузу, давая ей осознать сказанное. — Выбирай. Она фыркнула, но в уголках ее губ дрогнуло что-то похожее на улыбку. — Ладно. Мне нужен час. Собраться, покормить демона и… Она не договорила. Ее взгляд упал на зеркало заднего вида, и Элли застыла. Потом медленно поднесла руку к подбородку. Прямо на линии челюсти, алел крупный, отчетливый засос. — Фостер! — ее голос сорвался на стон, в котором смешались возмущение и отчаяние. — Серьезно?! Я у тебя на носу отпечаток зубов оставлю, если ты не прекратишь это безобразие! У меня сегодня интервью! Кайл покосился на отметку и довольно усмехнулся. — Я не против, — пожал он плечами с самым невинным видом. — Хоть сейчас. — Он посмотрел на ее шею и добавил с притворным сочувствием. — Тональник возьми плотнее. Элли вздохнула так глубоко, словно собиралась нырнуть на дно океана, открыла дверь машины и, прежде чем выйти, бросила через плечо: — Час. Дверь захлопнулась, и он остался один. Секунды тянулись невыносимо медленно. Кайл сидел, сжимая руль, и смотрел на дверь, за которой скрылась Элли. Вроде вот, только что говорила с ним, спорила, злилась, а теперь — пустота. Она говорит спокойно, позволяет себя трогать, отвечает на поцелуи. «Что будет, если он признается? Если скажет ей все? Что она для него… кто?» Он уперся лбом в руль, закрывая глаза. — Придурок, — выдохнул он в тишину салона. — Идиот. Кайла бесило то, как сильно она на него влияла, бесила эта зависимость, это острое, почти физическое желание быть рядом, слышать ее голос, чувствовать ее запах на своей коже. Бесило то, что он, не может без нее и пары часов. Что эти полторы недели превратились в какую-то чертову наркотическую зависимость. — Кто она тебе? — спросил он свое отражение в темном стекле. Ответа не было. Мысли перескочили на вечер, на то, что он узнал и что предстоит увидеть. Он сжал руль так, кожаное покрытие заскрипело. «Я должен знать, — подумал он. — Просто должен». Фостер взглянул на часы. Прошло всего семь минут. До ее возвращения еще пятьдесят три, время шло.

***

Элли поднялась в квартиру и первым делом столкнулась с Демоном. Кот сидел в прихожей с самым осуждающим видом, на который только был способен пушистый черный комок. Он даже не подошел к ней, просто смотрел, и в этом взгляде читался немой укор мирового масштаба. — Прости, пушистик, — Элли притянула кота к себе, зарываясь лицом в теплую шерсть. Демон фыркнул, но не вырвался. Даже позволил себя потискать, прежде чем требовать свое. Насыпала корм и поставила свежую воду. Элизабет быстро приняла душ, смывая с себя запах его гримерки и их близости. Но стоило закрыть глаза, тело помнило и игнорировать это было невозможно. Элли подошла к зеркалу в спальне. И застонала: — Господи… Засос на подбородке был даже крупнее, чем ей показалось в машине. Фиолетово-бордовый и кричащий. Она провела по нему пальцем, поморщилась — слегка саднило. — Чтоб тебя, Фостер, — прошептала она, открывая косметичку в поисках тонального крема. Пока она колдовала над своим лицом, замазывая следы его страсти, в голове крутилась одна и та же мысль: «Что происходит? Кто он мне?». Кайл Фостер, который еще месяц назад был ее главным врагом, раздражителем, объектом для насмешек, теперь… теперь она не могла без него. Без его голоса, без его рук, без его идиотских подколов и этих дурацких меток. — Офигеть можно, — сказала она своему отражению, когда след на подбородке более-менее скрылся под слоем тональника. — Полное сумасшествие. Демон, наевшись, запрыгнул на кровать и уставился на нее с явным вопросом в глазах: «Ты куда опять?». — Я скоро, — пообещала Элли, почесав за ухом. — Честно. Демон фыркнул, но промолчал, свернувшись клубком на подушке. Через пятьдесят пять минут Элли, одетая в свободные джинсы, свитер и с высоким хвостом, вышла из подъезда. Она скользнула на пассажирское сиденье и мельком взглянула на Кайла. — Я готова. Если ты сейчас скажешь что-то про то, как долго я собиралась, я выйду. Кайл усмехнулся и, ничего не говоря, потянулся к ней. Провел большим пальцем по ее подбородку, туда, где под слоем тональника пряталась его отметина. — Хорошо замазала, — констатировал он, и в его голосе послышалось одобрение. — Профессионал. — Заткнись и поехали, — буркнула она, отворачиваясь к окну, чтобы скрыть улыбку. Кайл завел двигатель, и внедорожник плавно тронулся с места. В салоне играла тихая музыка, а он краем глаза ловил ее отражение в стекле. Она смотрела на проплывающий мимо город и молчала. «Что ты делаешь со мной, Рид? — думал он. — И что я увижу сегодня вечером?»

***

Когда они завтракали в том самом тихом кафе на окраине, Кайл смотрел, как она лениво ковыряет вилкой омлет. Она снова не ела, только пила кофе маленькими глотками и смотрела в окно на серое утро, которое постепенно светлело, обещая солнечный день. — Может, сегодня вечером ко мне? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал небрежно. Элли перевела на него взгляд поверх чашки. — Я и так почти живу в твоей гримерке, Фостер. — Я имел в виду ко мне домой, Рид, — он подался вперед, чувствуя, как внутри все сжимается от собственной смелости. — Вечером завезу, покормишь своего кота — и ко мне? Поужинаем нормально. Выспишься по-человечески. Она замерла. Чашка застыла на полпути к губам. В ее глазах мелькнуло что-то сложное, что Кайл не смог расшифровать. Испуг? Надежда? Сомнение? Смесь всего и сразу. — Я… — Элли опустила чашку и отвела взгляд, — я хотела после вечерней репетиции вокала заехать к Марго. Долго у нее не была. Хоть ее и должны выписать со дня на день, но я хочу увидеться. Кайл кивнул, чувствуя внутри неприятный комок. Он знал, что она не врет насчет Марго. Знал, потому что она говорила об этом без тени настороженности, с которой обычно рассказывала о себе. Но он также знал, что сегодня у нее забронирована студия. — Ладно, — сказал он, заставляя губы растянуться в легкой, безразличной улыбке. — В другой раз. Она кивнула, и в ее голосе прозвучало что-то, похожее на сожаление: — Да, в другой раз.