Готов следовать за тобой

Следом за Чикаго шел Сиэтл с его бесконечными дождями и прохладой, которая пробирала до костей. Город встречал их серым небом и влажным ноябрьским воздухом. Кайл ловил себя на чувстве раздражения. Ему было неприятно смотреть, как танцоры касаются Элли во время ее сольных номеров. Их руки скользили по ее талии, бедрам, поддерживали в танцевальных па. Он знал, что это работа и часть шоу. Но знание не помогало. Он подавлял это чувство, напоминая себе, что настоящая Элли, без масок и тормозов, такая, как на его кровати по ночам, она только для него. Проблема усугублялась тем, что «по ночам» в последнее время случалось все реже. Тур выматывал, они либо засыпали рядом, мгновенно проваливаясь в сон без сновидений, либо сил хватало только на вялый-терапевтический секс, который не давал насыщения, а только дразнил. После Чикагской истории с трусами, Элли и вовсе заблокировала ему доступ в свой номер на два выходных дня. Целых два дня! Кайл тихо бесился, понимая, что его дразнят намеренно, и это заводило его до помутнения. В голове поселился постоянный туман возбуждения. Туман, который нужно было либо развеять самому (этот вариант он отмел сразу, как неприемлимый), либо пробиваться сквозь стены, которые Элли с таким удовольствием возводила. Их перепалки стали отдельным видом искусства. Она больше не злилась, а отвечала с колкостью, от которой у него внутри все переворачивалось. Он мог спросить, проходя мимо, так, чтобы никто не слышал: — Удобно в моих боксерах, Рид? Нигде не жмут? Она, не поворачивая головы, с невозмутимым видом поправляя микрофон, парировала: — Ты все еще переживаешь из-за отсутствия нижнего белья? Могу одолжить свои. Правда, не уверена, что они подойдут к твоему эго. — Да, согласен, мое эго может просто не выдержать оформления в стиле барокко, — усмехался он в ответ, и в ее глазах мелькала тень улыбки, которую она тут же спрятала.

***

Второй концерт в Сиэтле отгремел. Элли, как всегда, выложилась на сцене полностью и сейчас просто рухнула в номере. Череда мероприятий, концертов не оставляла сил на саморефлексию по поводу их странных отношений, что не могло не радовать. Принимая душ, Кайл лихорадочно соображал, какую бы убедительную причину придумать, чтобы зайти. Просто так она не откроет, пошлет куда подальше, сославшись на усталость. Его взгляд упал на полку, где стоял небольшой флакон с ароматическим маслом для душа. Следом пришла идея. Гениальная в своей простоте. Он натянул чистые спортивки и футболку. За бельем он так и не съездил в магазин. Рассчитывая, что она все же вернет, то что забрала. У него была единственная пара боксеров, которую Элли милостиво ему оставила, и то, потому что тогда они были на нем. Он сунул флакон в карман и через три шага уже стоял у двери ее номера. — Открыто! — раздался ее усталый голос. Кайл вошел и замер. Элли лежала поперек огромной кровати, раскинув руки в стороны, и смотрела в потолок. На ней был только махровый халат, распахнувшийся на бледных ногах до самого бедра. Волосы, влажной светлой копной, разметались по покрывалу. Она была похожа на выброшенную на берег русалку. — Что с тобой, Рид? — спросил он, прикрывая за собой дверь. — Ничего. Пытаюсь собраться, — не меняя позы, ответила она. — И как успехи? — Пока не очень. — Ты всех так встречаешь? — он кивнул на ее халат. — В таком виде? Элли лениво повела плечом. — Все, кто могут прийти в это время, сначала звонят. Только ты способен припереться без предупреждения. — Это мой конек, — Кайл усмехнулся, садясь на край кровати. — Приходить внезапно. — Тур меня вымотал, — простонала она, снова уставившись в потолок. — Еще восемь городов, — философски заметил Кайл, осторожно проводя ладонью по ее ноге от щиколотки до колена. Кожа была горячей и бархатистой. — Но у нас завтра целый день выходной. Можем выспаться. Отдохнуть. Прийти в себя. — М-м-м, — согласно промычала она. Потом, заметив флакон, который он выложил на тумбочку, спросила: — И что ты притащил? — Масло с ароматом хвои, — словно рекламируя, заявил Кайл. — На кой оно тебе? — Не мне, Рид. Тебе. Элли повернула голову в его сторону, подозрительно сощурившись. — Опять какую-то пакость задумал? — Обидно, — он изобразил самую невинную улыбку, на которую был способен. — Я пришел тебя расслабить. — Я и так расслаблена. Видишь? Лежу, не двигаюсь. — Давай, снимай халат и поворачивайся на живот, — скомандовал он тоном, не терпящим возражений. Элли застонала в голос. — Фостер, ты заставляешь меня шевелиться! Это издевательство! — Я могу помочь, — нагло улыбнулся он и потянулся к поясу ее халата. Она даже не попыталась его остановить. Короткое движение — узел развязался. Кайл откинул полы халата в стороны и замер. Под халатом не было ничего. Абсолютно. Она лежала перед ним полностью обнаженная, даже не пытаясь прикрыться, и лениво наблюдала за его реакцией. В ее глазах плясали хитрые огоньки. — Ну что, — протянула она с вызовом, — будешь делать массаж? Или уже передумал? У Кайла пересохло во рту. Желание ударило в пах с такой силой, что на секунду потемнело в глазах. Но он заставил себя дышать ровно. «Расслабить. Ты пришел ее расслабить. Не трахать. Пока не трахать», — приказал он себе. Молча, стараясь не смотреть на то, что манило его взгляд, он помог ей вынуть руки из рукавов халата и, не церемонясь, перевернул на живот. Элли лениво крякнула, утыкаясь лицом в подушку. — Грубый, — донеслось приглушенно. — Терпи. Кайл сел сверху на ее бедра, чувствуя под собой упругие мышцы ягодиц. Налил немного масла в ладонь — запах хвои смешался с ее собственным, едва уловимым ароматом лаванды и мяты. И начал. Он разминал ее плечи — долго, тщательно, прорабатывая каждый забитый мускул. Пальцы погружались в тугие узлы напряжения, разбивая их, заставляя ее таять в его руках. Он медленно спускался ниже, к лопаткам, к позвоночнику, к пояснице. Элли тихо постанывала, утыкаясь лицом в подушку. — Рид, — не выдержал он, — не издавай таких неприличных звуков. Иначе массаж рискует перейти в другую плоскость. — Ничего не могу с собой поделать, — выдохнула она в подушку. — Твои руки сейчас творят волшебство. — Она чуть приподняла голову. — Можешь чуть ниже? Он послушно сместил ладони, разминая ягодицы. — Вот тут, — выдохнула она, когда он нашел особо напряженное место. — Господи, Фостер… — ее стон был эротичным. Кайл сглотнул. Штаны стали невыносимо тесными. Но он продолжал, заставляя себя думать о чем угодно, только не о том, как бы она выглядела сейчас под ним. Работая над ее бедрами, он решил сменить тему, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. — Знаешь, чего я не понимаю? — спросил он как можно небрежнее. — М-м-м? — промычала она. — Зачем ты взяла с собой вибратор? Элли дернулась, попыталась перевернуться, но он удержал ее на месте, продолжая массаж. — Фостер, ты снова начинаешь? — В ее голосе послышались знакомые нотки возмущения. — Я правда хочу знать, — он наклонился к самому ее уху. — Давай, твои аргументы «за». — Это… это личное! — Ты взяла его в тур, где мы практически не вылезаем из постели друг друга. Я в замешательстве, Рид. Мое эго страдает. — Твое эго? — фыркнула она. — Твое эго переживет. — Так в чем дело? — Он чуть сильнее надавил большими пальцами на ягодицы, разминая мышцы. — Я так плох? Недостаточно стараюсь? — Ты невыносим, — выдохнула она. — Это я уже слышал. Аргумент не принимается. — Ты самовлюбленный придурок. — Тоже не ново. — Ты… — она запнулась, потому что его лицо было слишком близко. — Ты… — Я здесь, — закончил он за нее. — Живой. Теплый. — Он чуть наклонил голову, коснувшись губами уголка ее рта. — И без батареек. Элли моргнула, пытаясь собрать мысли в кучу. — Кристофер хотя бы умеет молчать, — нашлась она. — Он слишком шумный. — усмехнулся Кайл, проводя носом по ее шее. — Раздражает. — Только когда занят делом, — парировала она, но голос предательски дрогнул, когда его губы коснулись мочки уха. Кайл отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на нее с притворным ужасом и восхищением. — Боже, Рид, только сейчас понял, ты дала имя вибратору? — он не мог сдержать расползающуюся улыбку. — Но почему такое британское? Он что, жужжит с чопорным акцентом? Или предпочитает лубрикант с ароматом «Эрл Грей»? Элли смотрела на него, и гнев в ее глазах начал сменяться чем-то другим. Губы дрогнули, и она рассмеялась. Сначала тихо, потом в голос. — Ты идиот, Фостер! — выдохнула она сквозь смех. — Есть немного, — признал он, поднимая голову и глядя на нее сияющими глазами. — Зато весело, разве нет? — Ну… не скучно, это точно, — она вытерла выступившие от смеха слезы. — Значит, так, — объявил он торжественно. — День, когда ты откажешься от вибратора, мы будем праздновать как День независимости, — он сделал многозначительную паузу, — от сэра Кристофера — Фостер, хватит! — она засмеялась еще громче, пряча лицо в подушку. — Ты певец или стендап-комик? — Для тебя могу быть кем угодно, Лиз, — прошептал он, притягивая ее к себе и целуя. Поцелуй был долгим, глубоким, и с легкостью, которой между ними раньше не было. Но когда его руки скользнули ниже, она вдруг уперлась ладонями ему в грудь и отстранилась. — Нет, так не пойдет, — выдохнула она, хитро блеснув глазами. — Ты не закончил. — Что? — не понял он. — Массаж, — она перевернулась на спину и демонстративно вытянула ноги, указывая на бедра. — Осталось немного, Фостер. Ноги и руки. — Ты издеваешься? — простонал он. — Именно так, — она улыбалась, наслаждаясь его замешательством. — Обещал расслабить — расслабляй. Кайл зарычал, но послушно взял ее стопу и начал разминать. Она блаженно прикрыла глаза, но он видел, как подрагивают уголки ее губ. Когда он перешел к передней поверхности бедра, массируя уставшие мышцы, ее дыхание сбилось. — Ты нарвешься, Рид, — предупредил он, останавливая руки на внутренней стороне бедра, в опасной близости от заветного места. — Я к твоему массажу подключу Кристофера. Будет создавать жужжащий аккомпанемент. — Хм, — она приоткрыла один глаз, — это даже интересно. Уверен, что это может меня напугать? Она лежала на спине, и он откровенно рассматривал ее. Возбужденные соски, подрагивающий живот, томный взгляд. Кайл медленно, дразняще, провел пальцами по центру, заставляя ее вздрогнуть и выгнуться. Она закусила губу, вцепившись руками в простынь. — Хочешь знать, что меня удивляет? — спросил он, продолжая мучительно медленные поглаживания, но не проникая внутрь. — Ты с такой готовностью отдаешь контроль над своим удовольствием сейчас, но в гримерке тогда заставила меня петь. Элли приподнялась на локтях, с вызовом глядя на него. — Тот момент был хорош, — она мечтательно запрокинула голову, вспоминая. — Ты на коленях… мне захотелось покомандовать. — Она перевела на него хитрый взгляд. — Ты неплохо умеешь слушаться. Нравится, когда тобой управляют? Тебя возбуждает подчинение? Кайл замер, нависая над ней, глядя прямо в глаза. Она почувствовала опасность, смешанную с острым возбуждением. — Нет, — ответил он тихо и веско. — Я подыграл тебе. Слишком интересно было, чем это кончится. — Он сделал паузу, и его голос стал низким, вибрирующим. — Я предпочитаю все контролировать, Рид. От аранжировок до оргазмов. Он медленно провел пальцами между ее ног, собирая влагу и поднес палец к губам, глядя ей в глаза. Облизнул. — Вкусная. Кайл впился в нее губами — жадно, глубоко, делясь с ней ее же вкусом. Это было до мурашек интимно и возбуждающе. Фостер оторвался от нее, встал с кровати и, не говоря ни слова, подошел к ее чемодану. Элизабет следила за ним, тяжело дыша. Он открыл его, порылся и через секунду вернулся с Кристофером в руке. — Я пришел тебя расслабить, — сказал он, садясь рядом. — Так что намерен сделать это по полной программе. Элли покраснела до корней волос. — Кайл… Он протянул ей вибратор. — Ты можешь сделать все сама. Я бы посмотрел. В его глазах не было насмешки. Только темное желание и абсолютная серьезность. Он не шутил. Не издевался. Он хотел узнать. — Ты хочешь… смотреть? — выдохнула она. — Я хочу видеть тебя, — поправил он. — Всю. Без масок. Без игр. Как ты получаешь удовольствие. Как ты теряешь контроль. Я хочу это запомнить. Элли смотрела на него, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Это было безумие. Слишком откровенно. Слишком уязвимо. И невероятно, до дрожи в коленях, заводило. Она медленно взяла вибратор из его рук. Не отводя взгляда от его потемневших глаз. Кайл медленно, не продолжая смотреть, пододвинул ее ближе, сев между ее разведенных ног. Теперь Элли лежала перед ним полностью раскрытая, с вибратором в руке, ее бедра покоились по обе стороны от его, и это было настолько смущающе, настолько интимно, что возбуждение ударило в голову еще сильнее, смешиваясь с жгучим стыдом, который только подогревал желание. — Покажи мне, — его голос сел до хриплого шепота. — Как ты получаешь удовольствие, когда никто не видит. Я хочу знать. — И что? — она с вызовом вздернула подбородок, хотя дыхание уже сбилось. — Будешь просто смотреть? — Это мне решать, — усмехнулся он одними уголками губ. Элли медленно, дразняще, провела языком по силиконовой поверхности игрушки, не отрывая от него взгляда. Кайл шумно выдохнул сквозь зубы. — Даже так? — Ты сам хотел видеть, — ее голос звучал низко и интимно. — Я показываю все. От и до. Она включила вибратор. Тихий гул заполнил тишину номера, смешиваясь с шумом дождя за окном. Элли повела игрушкой вниз, огибая грудь, задерживаясь на сосках ровно настолько, чтобы Кайл видел, как они твердеют еще сильнее. Он смотрел неотрывно, запоминая каждую деталь: как напрягаются мышцы ее плоского живота, как затуманивается взгляд голубых глаз, как приоткрываются губы в беззвучном стоне. Она провела вибратором по внутренней стороне бедра — медленно, мучительно медленно — приближаясь к самому центру, где концентрировалось все ее возбуждение. Кайл видел, как блестит влага на ее коже, как подрагивают мышцы в ожидании. Когда она прижала игрушку к клитору, ее тело выгнулось дугой, а из горла вырвался шумный, полный наслаждения выдох. Она развела пальцами другой руки половые губы, открывая себя его взгляду, и медленно ввела выбратор внутрь. Кайл замер, перестав дышать. Звуки, которые она издавала — тихие, ритмичные стоны в такт движениям руки — отдавались пульсом в его паху. Она ласкала себя, находясь в каких-то сантиметрах от него, и это было самым эротичным зрелищем в его жизни. Он видел, как она приближается к краю. Как мышцы живота начинают сокращаться быстрее, как запрокидывается голова. — Кайл… — выдохнула она, почти умоляюще. И в тот момент, когда она была готова сорваться, он поймал ее запястье. — Стоп. — Что? — она распахнула глаза, в которых плескалось возмущение и неудовлетворение. — Ты с ума сошел?! — Дальше я, — отрезал он, выхватывая вибратор из ее ослабевших пальцев и отбрасывая в сторону. Кайл опустился между ее ног, и первое же прикосновение языком по набухшей, пульсирующей плоти заставил ее забыть все возражения. Она выгнулась ему навстречу, хватая ртом воздух. Он доводил ее до грани, смакуя каждый звук, каждую дрожь, каждую попытку прижаться теснее. И когда понял, что еще немного — и она снова сорвется в пропасть, он ввел в нее два пальца, идеально попадая в ритм движений языка. Элли закричала. В голос, не сдерживаясь. Ее руки вцепились в простыни, таз выгибался навстречу, ища большего, более тесного контакта. Кайл посасывал ее, не останавливая неумолимого ритма пальцев, чувствуя, как внутренние стенки начинают сокращаться вокруг них. Она кончила с протяжным, полным освобождения стоном, выгибаясь так сильно, что, казалось, еще немного — и сломается пополам. Кайл чувствовал, как она пульсирует вокруг его пальцев, как сжимается в сладких судорогах, и это зрелище, этот вкус, эти звуки — сорвали все его оставшиеся барьеры к чертям. Он рванул с себя спортивные штаны, даже не потрудившись снять их нормально, и вошел одним резким, глубоким движением. Рычание удовольствия вырвалось из его груди, когда он почувствовал, как туго, как горячо ее тело принимает его. Особенно сейчас, когда она все еще содрогалась в остаточных спазмах оргазма. Кайл замер на секунду, притянув ее бедра ближе, почти до боли сжимая пальцами мягкую кожу. Ощущение того, как она пульсирует вокруг него, как сокращаются мышцы, сжимая его член, заставило мурашки пробежать по всему позвоночнику, от копчика до затылка. — Проклятье, Лиз, — выдохнул он хрипло, начиная глубокое движение. Она еще не пришла в себя после своей разрядки, но уже отвечала ему, подаваясь бедрами навстречу, принимая его так жадно, словно хотела, чтобы он заполнил каждую клеточку ее тела. — Кайл… — прошептала она, обвивая ногами его талию и притягивая еще ближе. — Пожалуйста… — М? — он наклонился к самому ее уху, дыхание сбивалось, но контроль он терять не собирался. Не сейчас. — Скажи, чего ты хочешь. — Сильнее, — выдохнула она, впиваясь ногтями в его спину. — Жестче, пожалуйста… Он подчинился. С удовольствием. Со стоном, который вырывался из груди с каждым толчком. Он брал ее жадно, глубоко, чувствуя, как его собственное тело приближается к развязке, но сдерживаясь, продлевая этот момент, наслаждаясь тем, как она отвечает ему, как шепчет его имя, как ее глаза закатываются от удовольствия. Ее стоны были похожи на мурчание, ее руки жадно вплетались в волосы. — Посмотри на меня, Лиз, — приказал он, замедляясь ровно настолько, чтобы она выполнила просьбу. — Я хочу видеть тебя, когда ты кончишь снова. Элли с трудом сфокусировала на нем мутный взгляд. Ее зрачки были расширены настолько, что голубизна почти исчезла. Она смотрела на него, и в этом взгляде читалось чистое, обнаженное желание. — Тогда не останавливайся, — выдохнула она. Кайл привстал на колени и притянув ее на себя держал одной рукой под ягодицы. Элли цеплялась за его плечи, ногти впивались в кожу, когда он задавал ритм. — Двигайся, Лиз, — выдохнул он хрипло. Она послушалась. Приподнялась и опустилась обратно, принимая его в себя. Еще глубже. С каждым движением дыхание срывалось все сильнее, пока не превратилось в прерывистые всхлипы. — Черт… — выдохнул Кайл, следя за тем, как она двигается на нем. — Видела бы ты себя… Какая ты сейчас… Элли была не в силах говорить. Он поймал ладонью ее грудь, сжал, заставляя выгнуться ему навстречу, и она застонала громче, запрокидывая голову. — Такая красивая, — шептал он, не переставая двигаться в ней. — Моя. Только моя. Скажи это. — Твоя, — выдохнула она, почти не узнавая свой голос. — Твоя, Кайл… Полностью… Это был первобытный танец. Древний, как мир. Она отдавалась ему целиком, без остатка, и он ловил каждый ее вздох, каждую дрожь, каждое движение. Смотрел, как она кончает. Чувствовал, как сжимается вокруг него, пульсирует, и это зрелище — ее лицо, искаженное в беззвучном крике удовольствия, распахнутые, невидящие глаза, приоткрытые губы — сносило его разум к чертовой матери, оставляя только инстинкты. — Хорошо, Кайл… — вырывалось у нее хриплым шепотом куда-то ему в ухо. — Мне так хорошо… Кайл чувствовал, насколько она влажная, готовая принимать его снова и снова. Он развернул ее к себе спиной, придавил к своей груди и вошел, меняя угол. Целовал и покусывал шею, чувствуя, как бьется ее пульс под губами. Она закинув руку себе за спину, нащупала одной рукой его затылок, вцепившись в волосы, другой — в предплечье, которым он удерживал ее под грудью, прижимая к себе. Он вбивался в нее жадно, словно хотел не просто обладать, а раствориться в ней. Исчезнуть. Стать единым целым. Спустил руку ниже, между ее ног, коснулся пальцами себя и ее в точке их контакта. — Ты такая чувствительная, — прошептал он ей в ухо, покусывая мочку. — Нравится, как я трогаю тебя здесь? Прямо там, где мы соединены? Его пальцы начали медленные круговые движения, массируя клитор в такт толчкам. Это было слишком. Она всхлипнула. Слишком много ощущений сразу: его член глубоко внутри, его пальцы снаружи, его горячее дыхание на шее, его низкий голос, шепчущий непристойности. — Я чувствую, как ты сжимаешь меня, Лиз, — продолжал он, наращивая темп. — Ты хочешь кончить снова? Давай, детка, я хочу ощущать. Она застонала в ответ, выгибаясь в его руках, отдаваясь новому оргазму, который накрыл ее внезапно, мощно, заставив забыть, как дышать, и собственное имя. Кайл последовал за ней через секунду, уткнувшись лицом в ее плечо, чувствуя, как мир схлопывается до точки их соприкосновения, до запаха ее кожи, до стука собственного сердца. Они лежали вдвоем, тяжело дыша, в спутанных простынях, пахнущих хвоей, потом и сексом. Кайл прижимал ее к себе, зарываясь носом во влажные волосы. Пульс постепенно замедлялся, возвращаясь к норме. — Как ты? — его голос был хриплым, удовлетворенным. — Хорошо… — выдохнула Элли, почти засыпая. Хватка на его предплечье ослабла, дыхание углубилось, стало ровным. Кайл улыбнулся в темноту, накрыл их обоих одеялом и, осторожно переложив ее поудобнее, прижал к себе, провалившись в сон без сновидений.

***

Весь следующий день они и правда решили просто проваляться в номере Элли. Горничная, сунувшаяся было убирать, была выставлена вон скомканной десяткой. Они засыпали, просыпались, заказывали еду в номер, снова засыпали. Кайл рассказывал забавные истории из своих первых туров — как однажды его тур-менеджер перепутал города и они приехали в Спрингфилд, штат Иллинойс, вместо Спрингфилда, штат Миссури, и как он пел для двадцати человек в полупустом баре. Элли хохотала, уткнувшись ему в плечо, а потом, отсмеявшись, поделилась своей эпопеей с Дейвом. — …И вот я ему говорю: «Дейв, ну какое «подъем в семь», если мы ложимся в пять?» — рассказывала она, рисуя пальцем круги на его груди. — А он смотрит на меня этими своими глазами преданного спаниеля и говорит: «Но по графику завтрак в 7:30!» Я уже почти год пытаюсь ему объяснить, что график — это не догма, а скорее… художественный вымысел. — Бедняга, — усмехнулся Кайл, перебирая пряди ее светлых волос. — И как, успешно? — Не-а, — довольно вздохнула Элли. — Но я не сдаюсь. Это теперь мой личный квест — довести его до состояния, когда он начнет в графике карандашом дописывать «возможный Апокалипсис». Но я не со зла, правда. Просто… ну получается само собой. — А вообще, почему с тобой не ездит Марго? — вдруг спросил Кайл, переведя взгляд на потолок. — Я думал ты неразлучна с рыжей фурией. Она всегда охраняет тебя, как дракон башню. Элли замерла на секунду, а потом тихо хмыкнула. — Так было не всегда. Только после того, как я принесла домой Демона. — В голосе Элли послышались теплые нотки. — Если честно, больше никому его не доверю. Только Марго. — А, так вот оно что, — Кайл улыбнулся. — Теперь понятно. И поэтому вместо Марго ты доводишь Дэйва. — Он сам виноват, — фыркнула Элли, падая обратно на подушку. — Пристает со своим расписанием. И ведь всегда находит момент когда, ну, вообще не до него. И снова была близость — сонная, спокойная. Они не торопились, смакуя каждое прикосновение, каждое дыхание, каждое движение друг друга. Словно пытались насытиться этим покоем и нежностью на все оставшиеся дни тура. Ближе к вечеру, когда за окном опять моросил дождь, а комната погрузилась в серые сумерки, в дверь настойчиво постучали. Элли лежала на спине, раскинув руки, полностью расслабленная и опустошенная. Кайл в этот момент, устроившись у ее ног, медленно и дразняще целовал внутреннюю сторону ее бедра, подбираясь все выше. Она лениво приподнялась на локте, бросив взгляд на дверь. — Кто? — спросила она хрипловато. — Элли, это Дейв! — раздался из-за двери напряженный голос. — У тебя телефон выключен, а нам срочно нужно обговорить расписание на завтра! Элли закатила глаза и рухнула обратно на подушку, с выражением «я же говорила, находит время», но Кайл не остановился. Его губы продолжали свое путешествие, пальцы поглаживали кожу ноги, заставляя ее мышцы непроизвольно сокращаться. — Дейв, у меня выходной! — крикнула она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ничего не хочу слышать до завтрашнего утра! — Но Элли, — не унимался Дейв. — Завтра у вас с Кайлом совместный радиострим в двенадцать! Надо обговорить время завтрака, выезда из отеля, костюмы… Мне нужно согласовать детали! Кайл усмехнулся прямо в ее кожу, отчего по телу Элли пробежала дрожь. Она закусила губу. — Дейв, — процедила она сквозь зубы, стараясь, чтобы это звучало угрожающе, а не прерывисто. — Не испытывай мое терпение, пришли всю инфу в чат! За дверью повисла пауза. Кайл между тем добрался губами до чувствительной впадинки в паху, чуть прикусив. Элли вцепилась пальцами в простыню. — Хорошо, — сдался Дейв. — Но тогда… ты случайно не знаешь, где Фостер? Грег ищет его со вчерашнего вечера. Он не отвечает на звонки, в номере его нет. Элли чуть не застонала, когда Кайл, наконец, переместил свои ласки выше, и его пальцы скользнули внутрь нее. Она зажмурилась, собираясь с мыслями. — Я… не знаю, где его черти носят, — выдавила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Уверена, к стриму появится. А теперь… свали от двери, Дейв! Она откинулась на подушку, не в силах больше сдерживаться, выгнулась навстречу рукам Кайла, вцепившись в простыни так, что костяшки пальцев побелели. — Черт, Кайл… — выдохнула она. Он лишь хмыкнул, довольный своей победой, и продолжил, глядя на нее из-под полуопущенных ресниц. Он поднялся, задрал ее ногу выше, оглаживая губами нежную кожу, и, наконец, вошел в нее одним плавным, глубоким движением, замерев внутри. Элли шумно выдохнула, чувствуя, как он заполняет ее. В этот момент на тумбочке завибрировал телефон Кайла. — Ответь ты уже, — прошептала она, с трудом складывая слова в предложения, чувствуя, как внутри закипает злость на этот раздражающий звук. — А то они от нас не отстанут. Кайл, не выходя из нее, лениво потянулся и схватил телефон. Глянул на экран, усмехнулся и, приняв вызов, прижал трубку к уху. — Ало, — произнес он почти сонно, и в тот же момент толкнулся в Элли, глубже, от чего она закусила палец, чтобы не застонать. — КАЙЛ! ТЫ ГДЕ?! — заорал Грег из динамика так громко, что, было слышно даже Элли. — Ты как исчез после концерта, так я тебя найти не могу! Я обзвонился! — Я в Сиэтле, — абсолютно спокойно ответил Кайл, глядя Элли прямо в глаза, прикусывая кожу чуть ниже колена. Он поднял ее ногу выше, меняя угол, и мучительно медленно, вышел, чтобы тут же войти снова. — ГДЕ в Сиэтле?! — не унимался Грег. — Подробнее! Я пришлю к тебе охрану! — В районе отеля, — так же с ленцой протянул Кайл, зализывая место укуса, продолжая неспешное движение в ней. — Где именно в районе отеля?! — Грег, кажется, был на грани истерики. — Назови место! — Я в безопасности, — усмехнулся Кайл, покрывая поцелуями ее ногу, понемногу ускоряясь. В трубке повисла пауза. Элли, закусив губу почти до крови, дышала через нос, стараясь не издать ни звука. Глаза Кайла горели весельем и темным желанием. — Ты что, пьян? — подозрительно спросил Грег. — В каком ты состоянии? — Может, тебе еще сказать, в ком я? — не выдержал Кайл, замирая внутри нее. Элли расширенными глазами смотрела на него, чувствуя, как пульсирует каждая клеточка тела. Грег на том конце провода, кажется, подавился воздухом. Долгая, очень долгая пауза, а потом, собрав остатки достоинства, он выдавил: — Завтра, в девять утра, в холле. ЧТОБЫ БЫЛ! И отключился. Кайл с улыбкой чеширского кота, откинул телефон в сторону. — Ну вот, — сказал он отпуская ее ногу и нависая над ней. — До утра звонить не будет. Гарантирую. Элли смотрела на него с выражением, в котором смешивались возмущение, облегчение и дикое, нерастраченное возбуждение. — Ты невозможен, Фостер, — выдохнула она. — Я знаю, — ответил он, начиная двигаться снова, и его поцелуй заткнул все остальные слова, которые она могла бы сказать.

***

Утро ворвалось в номер серым светом, пробивающимся сквозь неплотно задернутые шторы. Кайл лежал на спине, закинув руки за голову, и смотрел в потолок, прислушиваясь к шуму воды за стеной. Он все еще удивлялся тому, как эта женщина, которая на сцене была воплощением огня и напора, в жизни могла до последнего нежиться под одеялом, сворачиваясь клубком и издавая протестующие звуки при любой попытке ее поднять. Вода за стеной стихла. Кайл услышал звук открываемой двери, и через минуту Элли появилась в проеме ванной, кутаясь в пушистый белый халат, с полотенцем на голове. Ее лицо было свежим, без макияжа, глаза еще сонными, но губы уже подрагивали в предвкушении привычного утреннего обмена колкостями. Кайл лениво потянулся, откинув одеяло, и с притворной тоской в голосе протянул: — Лиииз. Шутка уже затянулась. Верни мне мои трусы. Элли, направлявшаяся к чемодану, поджала губы, и он сразу понял: сейчас будет что-то, что заставит его либо смеяться, либо рычать от бессилия. Она остановилась, повернулась к нему, и в ее глазах заплясали знакомые бесенята. — Не могу, правда, — сказала она с самым невинным видом, на который только была способна. — Я отдала пакет с ними Дэйву. Кайл медленно сел на кровати, чувствуя, как в голове начинает зарождаться нехорошее предчувствие. — Что? — переспросил он, не веря своим ушам. — Дэйв, — повторила она, наслаждая каждым слогом, — отправил их первым классом в Лос-Анджелес. Кайл уставился на нее, пытаясь переварить услышанное. Его взгляд метался между ее невозмутимым лицом и чемоданом, который она открыла и теперь копалась в нем с видом заправского детектива. — Куда? — выдавил он наконец, хотя ответ уже знал. Ее ассистент отправил его трусы в Лос-Анджелес. — Я выслала на адрес Марго, — продолжила Элли, будто речь шла о какой-то ерунде, а не о предмете его гардероба. — Чтобы она точно забрала и сохранила. Это моя компенсация за Кристофера. Она выпрямилась и посмотрела на него с таким выражением, будто только что совершила акт величайшей заботы. — Ты чокнутая, — выдохнул Кайл. — Абсолютно и полностью чокнутая. — Ага, — согласилась она, кивая с самым серьезным видом. — Но твои трусы в безопасности, Фостер. Можешь спать спокойно. Она сделала паузу, и Кайл видел, как она буквально лучится удовольствием от собственной выходки. — Придется поехать купить, — вздохнул он, уже мысленно перебирая, когда он выкроит на это время. Элизабет снова нырнула в чемодан, порылась там и извлекла откуда-то из глубин небольшой пакет. — У меня есть одна пара, — сказала она, подходя к кровати и держа пакет перед собой, как щит. — Сохранила себе как трофей. Кайл смотрел то на пакет, то на ее лицо, пытаясь понять, где подвох. — Честно, я не думала, что ты будешь ожидать моей милости, — она сделала шаг ближе, и в ее голосе прорезались нотки сожаления, на которые он не купился бы никогда. — Если бы знала, не стала бы отправлять. Он протянул руку, но она игриво отдернула пакет, улыбнулась. — Ты правда не выбросила остальное? — спросил он с подозрением. — Остальное в Лос-Анджелесе, — она наконец отдала ему пакет. — Эта пара — единственное, что пережило чикагский переполох. Кайл взял пакет, вытащил свои боксеры — черные, простые, и почувствовал неожиданное облегчение, а потом он посмотрел на нее. На ее торжествующую, наглую улыбку. И на его лице расцвела ответная. Он крепко схватил ее за запястье и одним рывком притянул к себе на кровать. Элли ахнула, упав прямо на него, и перевернул под себя, придавив всем весом так, что она не могла пошевелиться. — Ты несносная маленькая мегера, — прорычал он ей в лицо, чувствуя, как ее тело расслабляется в его руках, как она перестает сопротивляться. Он чмокнул ее в нос — коротко, быстро. — Я выставлю тебе счет, — пригрозил он, хотя оба знали, что это пустые слова.

***

Пару часов спустя они уже были в студии. Короткая черная юбка, открывающая добрую половину бедра, бархатистые сапоги на высоком каблуке и мягкая кофта с V-образным вырезом, который, когда она двигалась, едва прикрывал кружевную кромку белья. Собранная, свежая, с идеальной стрелкой на глазах — сейчас она снова была Элизабет Рид, поп-звезда, ледяная королева. Кайл, сидевший напротив в темно-синем свитере, обтягивающий плечи, и джинсах, поймал ее взгляд и усмехнулся, едва заметно покачав головой. Она приподняла бровь в ответ. В студии царил привычный предэфирный хаос. Режиссеры проверяли свет, ведущие — Эмма и Крис — пробегали глазами карточки с вопросами, техники настраивали микрофоны. — Пять минут, ребята! — крикнул кто-то из-за стекла пульта. Элли заняла свое место за столом, поправила микрофон. Кайл устроился рядом, слишком близко для простых коллег, но достаточно далеко, чтобы никто не заподозрил лишнего. Их колени почти соприкасались под столом. Она чувствовала тепло его ноги сквозь тонкую ткань юбки и старалась об этом не думать. — Доброе утро, Сиэтл! — бодро начала Эмма, когда загорелась красная лампочка. — С вами стримшоу на Wave FM! И сегодня у нас в гостях те, кто заставил греметь «Климат-Арену» позапрошлой ночью. — Элизабет Рид и Кайл Фостер! — подхватил Крис. — Приветствуем вас, ребята. Как вам Сиэтл? Успели промокнуть под дождем? — Успели, но нам даже понравилось, — ответил Кайл с ленцой в голосе, бросив быстрый взгляд на Элли. — Рид, например, утверждает, что дождь помогает вырасти. Элли закатила глаза, и ведущие рассмеялись. Вопросы посыпались градом. О концертах, о совместной работе, о том, как им дышится после стольких лет соперничества. Элли отвечала спокойно, с легкой улыбкой, Кайл подкалывал ровно настолько, чтобы это выглядело дружеской перепалкой. В чате на экране монитора летели смайлики и восторженные сообщения. — У нас сегодня особая рубрика, — объявила Эмма, когда разогрев закончился. — Слушатели голосовали весь вчерашний вечер за песни, которые вы должны будете исполнить. Прямо здесь, в эфире. Готовы? — Я всегда готов, — отозвался Кайл, откидываясь на спинку стула. — Посмотрим, насколько извращенный вкус у ваших слушателей. — О, боюсь, они тебя удивят, — усмехнулась Элли. Крис заглянул в планшет и расплылся в улыбке. — Первый трек для Элизабет. И… — он сделал паузу для драматического эффекта, — это Honkai: Star Rail — Sway to My Beat. Элли уставилась на него с неподдельным изумлением. — Серьезно? — переспросила она, приподнимая бровь. — Песню из игры? — Серьезно, — подтвердила Эмма, едва сдерживая смех. — Зрители проголосовали. Ты знаешь эту композицию? — Слышала, — протянула Элли, все еще не веря. — Я попробую, но… — она сделала паузу, подбирая слова, и на ее губах заиграла едва заметная, слегка надменная улыбка. — Обычно такое не пою. Слишком… беззубая, что ли. Даже скучновато. Ведущие рассмеялись, оценив ее реакцию. Кайл, сидевший рядом, не выдержал — сначала фыркнул, потом закрыл лицо рукой, плечи его затряслись. — Фостер, ты чего? — Эмма повернулась к нему, и в студии повисла пауза. — Что смешного? — Простите, — выдавил Кайл, пытаясь взять себя в руки, но слезы уже выступили на глазах. — Я вспомнил… видео с промо персонажа, чья это песня. Там она… — он снова фыркнул, закрывая рот ладонью, — она убивает всех своим «хорошим пением». Простите, не могу. Он заржал в голос, запрокинув голову, и Элли, глядя на него, медленно подняла бровь, скрестив руки на груди. Ведущие переглянулись. В чате посыпались смеющиеся смайлики. — Кайл, — мягко поправила его Эмма, заглядывая в экран, — в чате пишут, что этот персонаж не убивает пением. Она, наоборот, помогает другим, усиливая их. — Ах, ну да, конечно, — Кайл вытер выступившие слезы, все еще улыбаясь. — Усиливает. Ну, значит, я ошибся. Элли медленно повернула к нему голову. В ее глазах загорелся знакомый опасный огонек. — Так, — протянула она вкрадчиво. — Что ты там говорил про убийственное пение? Кайл открыл было рот, чтобы ответить, но Элли уже откинулась на спинку стула, поправила микрофон и бросила в камеру взгляд, от которого у зрителей, должно быть, перехватило дыхание. — Ладно, — сказала она с вызовом и улыбкой. — Посмотрим, кого тут можно усилить. В наушниках заиграл знакомый ритм. Элли не изменила позы — только чуть подалась вперед, к микрофону, и начала петь, глядя прямо в объектив камеры. «Темп быстрей, танцуй под бит Прими все то, что душа таит. Мы выше всех орбит, о-о-о!» Она почти играла с текстом, чуть покачивая плечами в такт, и в каждом слове сквозила насмешка над тем, что это «слишком беззубо». Когда она дошла до припева, ее голос окреп, зазвучал глубже, и она подалась вперед, подмигнув в камеру с таким видом, словно приглашала зрителей в опасную игру. «Врывайся в мир мой, о-о-о! Здесь судьбу свою изменишь. Мир огромен, он весь твой. Словам моим поверишь. Нет преград.» Фостер, сидевший рядом, сначала просто слушал, но потом, не в силах удержаться, начал подражать ее движениям — корчил рожу, смешно поводя плечами и изображая, будто поет в микрофон-расческу. Элли видела это краем глаза, но не сбилась, только в уголках ее губ заиграла улыбка. Песня закончилась. Элли откинулась на спинку стула, удовлетворенно выдохнула и повернулась к Кайлу, который продолжал кривляться. — А тебе очень идет, — сказала она спокойно. — Включи в свою хореографию, Фостер. Движения впечатляют. — Запишу идею, — не смутился он, скалясь. — Но на сцене я предпочитаю двигаться так, чтобы не распугать зрителей. — Спорный вопрос, — парировала она, и ведущие снова рассмеялись. — Ладно, ладно, — прервал их Крис, заглядывая в планшет. — Теперь очередь Кайла. И твой трек, Фостер, — «Все класс» Элизабет Рид. Кайл замер. — Серьезно? — переспросил он, глядя на ведущего с выражением, в котором смешивались ужас и веселье. — Серьезно, — подтвердила Эмма. — Зрители проголосовали. И мы все очень хотим это услышать. Элли ахнула, прижав ладонь ко рту, подавляя смех. — Боже, я хочу это слышать, — выдохнула она, не скрывая восторга. — Давай, Фостер. Я уверена, ты сможешь. Кайл скривил недовольное лицо. — Давай, Фостер. Не разочаруй своих фанатов. — В голосе Элли зазвучали опасные нотки. Кайл вздохнул, поправил микрофон и бросил на нее короткий, многозначительный взгляд. Потом заиграла музыка, и он начал, чуть смещая акценты, делая песню более напористой, почти агрессивной, но при этом с той самой ленцой в голосе, которая была его визитной карточкой. «Все класс, ты не в силах помочь. Детка, нас сегодня ждет офигенная ночь. И куда б не занесло, я готова бежать. Детка, просто знай, все класс, да, я в норме опять.» Элли слушала, откинувшись на спинку стула, и на ее лице медленно расцветала улыбка — сначала удивленная, потом восхищенная, а под конец откровенно торжествующая. Кайл, заметив это, сам начал улыбаться в микрофон, и к концу куплета они оба едва сдерживали смех. — Неплохо, — признала Элли, когда он закончил. — Для парня, который поет о том, что ему «все класс». — Я многогранен, — пожал плечами Кайл. Ведущие переглянулись с улыбками. — Что ж, — сказал Крис, заглядывая в планшет и понижая голос до торжественного шепота. — Последний трек. И он особенный. Зрители просили исполнить его дуэтом. В студии повисла тишина. — И это… — Эмма сделала паузу, — Tom Rosenthal « Home». Элли замерла. Кайл тоже. Они посмотрели друг на друга, и в его глазах она прочитала то же, что чувствовала сама: эту песню нельзя спеть просто так. Это было слишком личное, слишком настоящее. — Это… неожиданно, — сказала она первой, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но красиво, — добавил Кайл, и в его тоне не было привычной насмешки. — Мы попробуем. Заиграл первый аккорд простой, спокойный. Элли начала, глядя прямо перед собой, но через пару строк их взгляды встретились, и она уже не могла отвести глаз. «Алабама, Арканзас, я люблю своих, признаться, Маму с папой, но не так, как я люблю тебя.» Кайл подхватил, и его голос, обычно низкий и чуть насмешливый, зазвучал мягко, почти нежно. «Боже правый, вот те на! Ты — глазок мой, ты — луна. Я ещё не знал таких, как ты.» Они пели, глядя друг на друга, и грустная, камерная песня превращалась в их руках в игривую, теплую перекличку. Элли улыбалась, когда ее голос переплетался с его, Кайл подхватывал ее интонации, играл с ними, делал их глубже, ярче. То, что должно было звучать как тихая исповедь, зазвучало как обещание. «Ты — как тыквенный пирог, шоколад, и даже Бог Не сразит так наповал, как ты.» В последнем припеве они слились в унисон, и Элли почувствовала, как у нее перехватывает горло — не от волнения, а от того, как их голоса сплетались, подстраивались друг под друга, создавая что-то новое, целое. «О, дом, впусти в свой дом. Дом там, где есть ты. О, дом, впусти в свой дом. Дом там, где есть ты.» Музыка стихла. В студии было тихо. Эмма и Крис смотрели на них с открытыми ртами. Чат взорвался. Сообщения летели с такой скоростью, что строки сливались в сплошной поток. «ДА ПОЦЕЛУЙТЕСЬ УЖЕ» «ЭТО БЫЛО НЕЧТО» «У НИХ ХИМИЯ» «Я ПЛАЧУ» «ЭТО ЛУЧШЕЕ ИСПОЛНЕНИЕ HOME». Элли перевела взгляд на экран монитора, и у нее перехватило дыхание. Требование поцелуя, написанное капслоком, повторялось снова и снова, множилось, заполняло собой весь чат. Она почувствовала, как кровь прилила к щекам. Кайл, тоже глядевший в монитор, усмехнулся краем губ, но промолчал. — Это было… невероятно, — выдохнула Эмма, нарушая тишину. — Ребята, вы просто… — Спасибо, — сказал Кайл, возвращая себе привычную легкость, но взгляд его, брошенный на Элли, был слишком теплым для обычной благодарности. Элли молча кивнула, чувствуя, как колотится сердце. Под столом, вне поля зрения камер, она ощутила тепло его ладони — Кайл накрыл ее руку своей, сжал на секунду и тут же отпустил. Жест, который никто не увидел. Но она почувствовала. — У нас есть еще минута эфирного времени, — объявила Эмма, заглядывая в планшет. — Может, ответите на пару вопросов из чата? — Давайте, — кивнула Элли, отводя взгляд от Кайла с видимым усилием. — Вопрос от @StarLover_98: «Элли, правда ли, что ты пишешь песни, основываясь на своем личном опыте? Твои тексты такие откровенные.» Элли усмехнулась. — Частично, — ответила она. — Я пишу о том, что чувствую. О том, что хочу чувствовать. Иногда это одно и то же. Иногда нет. — А «Все класс»? — спросил ведущий. — Это тоже о ваших чувствах? — «Все класс» — это песня про свободу, — Элли пожала плечами. — Про то, что можно быть счастливой в любом месте, если ты сама себе опора. Мне кажется, это универсальная тема. — Вопрос к Кайлу, — вступил Крис. — @KyleFan4ever спрашивает: «Кайл, ты всегда говоришь в интервью, что твои песни о любви. Сейчас, после стольких лет, ты нашел ту, о которой поешь?» Кайл замер. Элли тоже замерла, хотя старалась этого не показывать. — Хороший вопрос, — сказал он, и его голос стал ниже, серьезнее. — Я думаю, что иногда любовь приходит не тогда, когда ты ее ждешь. Не в том виде, в котором ты думал. Она может быть… сложной. Противоречивой. Невыносимой. Но от этого не менее реальной. Он говорил, глядя прямо в камеру. — Нашел ли? — добавил он, и на его лице снова появилась привычная улыбка. — Возможно, я работаю над этим. Чат взорвался. Элли почувствовала, как щеки начинают гореть. Она медленно повернула к нему голову. Их взгляды встретились, и в этот момент красный сигнал на камерах погас. — Эфир закончен, — объявил ведущий. — Спасибо, что были с нами.