Готов следовать за тобой

Первый концерт в Майами прошел идеально. Саундчек, свет, движения. Все было безупречно. Элли чувствовала кураж, проживая свои песни, зал ловил каждое ее движение, а Фостер, как назло, был безупречен. Элли удивилась тому, как он держит зал, она никогда не видела его работу так близко. Второй день начался так же гладко, но под конец выступления, когда они исполняли дуэт «Сеньорита», Элли вдруг почувствовала, как рука Кайла на ее талии сжалась чуть сильнее обычного. Он только что закончил свою партию и теперь, пригнувшись в танце, убрал микрофон ото рта. Зал не видел его лица, только то, как Фостер собственнически обнимает ее за талию, склоняясь к самому уху. — Монитор заглох, — выдохнул он ей в висок, почти касаясь губами кожи. Элли не сбилась. Она продолжала петь, чувствуя, как адреналин бьет по вискам, и одновременно лихорадочно соображала. Зал видел лишь красивый жест: Фостер, прижимающийся к ней, почти целующий в щеку. Толпа взорвалась восторженным визгом, приняв это за гениальную импровизацию. Камеры ловили каждый миллиметр их тел. Элизабет повела плечом, чтобы продолжить танец, продолжая петь, теперь уже беря дуэт на себя. Она видела, как Кайл, неотрывно, следит за ее губами. Он ждал ее сигнала. В следующем проигрыше, когда музыка стихла до минимума, она чуть заметно кивнула ему — пора. Кайл вступил идеально. Он пел, глядя на нее, доверяя только ее губам и этим едва уловимым жестам. Элли вплетала свой голос в его, сглаживая малейшие огрехи, импровизируя на ходу, подхватывая и укрывая его своим звуком. К финалу песни они уже не могли разорвать этот контакт. В последнем аккорде Элли сама шагнула к нему, рука скользнула ему на затылок, пальцы вплелись в волосы. Кайл притянул ее ближе, в его глазах плясала смесь адреналина, благодарности и той самой «искры», о которой они говорили. Закончив петь в один микрофон, прижатые друг к другу так, что между ними не осталось воздуха, Кайл сделал едва уловимое движение, коснувшись кончиком носа ее виска. Жест, который для любого в зале выглядел как невероятно интимная часть шоу. Зал взорвался овациями. Они спускались со сцены на ватных ногах, все еще держась за руки. Адреналин гудел в крови, заглушая звуки. К ним тут же подлетел Грег, ассистент Кайла. — Вы видели?! — затараторил он. — Это же бомба! Слышите, вас на бис просят! Давайте быстрее! Кайл, все еще тяжело дыша, остановил его жестом. — Какой бис, Грег? — рявкнул он. — У меня монитор накрылся к чертовой матери! Я не слышал ни хрена! — Но выглядело… — начал Грег. — Как выглядело — заслуга Рид, — перебил его Кайл, кивая на Элли. — Если бы не она, я бы фальшивил, как последний идиот. Все, на сегодня закончили, — отрезал Кайл. К их компании нервно вышагивала Инес, она всплеснула руками, ее каблук гневно цокнул по бетонному полу коридора. — Вы что творите?! — зашипела она. — Я понимаю — страсть, шоу, но хореография! Вы ее просто… — Инес, — устало сказала Элли. — У него монитор сдох. Ему нужно было как-то сориентироваться. — Оу, черт… — сбавила она тон. Замолчав не секунду, Инес, к их удивлению, расплылась в довольной улыбке. — Черт возьми, — выдохнула она. — Это была отличная импровизация, в критических условиях. — Она хлопнула Кайла по плечу и, стуча каблуками, удалилась, на ходу диктуя кому-то в телефон время на завтрашний прогон. Грег, все еще взбудораженный, смотря в свой планшет, добавил: — В общем, техники уже разбираются, информацию передал. К завтрашнему концерту в Майами-Арена все будет идеально. Переодевайтесь. Он убежал следом за Инес решать технические вопросы. Коридор опустел. Гул, затихающей за стенами арены музыки, сменился гулом вентиляции. Кайл развернул Элли к себе так резко, что она ахнула, и прижал к холодной бетонной стене. Его поцелуй был жадным, благодарным, полным всего того, что они не могли сказать при всех. Адреналин, еще не выветрившийся после концерта, метался между ними, превращая поцелуй в дикий, почти болезненный. Кайл оторвался от ее губ первым, тяжело дыша, уткнувшись лбом в ее лоб. — Спасибо, — выдохнул он хрипло. Элли все еще пыталась отдышаться. — У меня или у тебя? — спросила она, намекая на номер в отеле. Кайл усмехнулся, коснувшись губами уголка ее губ. — У тебя. — Он чуть отстранился, в его глазах заплясали привычные чертики. — У нас еще встреча с фанатами, забыла? Элли застонала, запрокинув голову и стукнувшись затылком о стену. — Кайл, я хочу в душ, и чтобы меня никто не трогал. — Потерпишь, — он легко чмокнул ее в нос. — Иди переодевайся. Встречаемся через пятнадцать минут. Она обреченно кивнула и, оттолкнувшись от стены, поплелась в свою гримерку. Встреча с фанатами проходила как в тумане. Элли улыбалась, подписывала постеры, фотографировалась, отвечала на вопросы, но мысли ее были далеко. Она все еще чувствовала на своей талии его руку, на губах — его поцелуй. Кайл, стоявший рядом, был безупречен — вежлив, обаятелен, чуть насмешлив. И только иногда, когда их взгляды пересекались, она видела в его глазах то же самое, что чувствовала сама — опустошение после выброса. Наконец, все закончилось. Команду погрузили в автобус и отвезли в отель. Элли чувствовала, что если не упадет в кровать прямо сейчас, то просто уснет стоя в лифте. Они поднялись на свой этаж вдвоем. Охрана и остальные остались этажом ниже. Лифт бесшумно открыл двери, выпуская их в длинный пустой коридор, устланный мягким ковром. В номере Элли было прохладно и тихо. Кондиционер мягко гудел, шторы были задернуты, и только тусклый свет ночника у кровати разгонял темноту. Кайл зашел следом за ней и закрыл дверь. Элли, не говоря ни слова, прошла в спальню и начала стаскивать с себя одежду. Пальцы плохо слушались, молния на юбке заела. — Дай помогу, — раздался за спиной его низкий голос. Она кивнула, не оборачиваясь. Кайл ловко справился с молнией, и юбка упала на пол. Элли стянула через голову топ, оставшись в одном белье. Ей было все равно. По телу, уступив адреналину, разливалась безграничная усталость. Кайл, стоявший сзади, привлек ее к себе, обнял со спины и уткнулся лицом в ее макушку. — Ты как? — тихо спросил он. — Жива, — так же тихо ответила она. — Спать хочу. Умираю. — Я тоже, — выдохнул он. Он отпустил ее ровно настолько, чтобы стянуть с себя футболку и скинуть джинсы. Элли, не думая, нырнула под прохладное одеяло, свернувшись клубком. Кайл лег рядом. Его тело было горячим и, когда он придвинулся, притягивая ее к себе, Элли с тихим вздохом уткнулась носом ему в грудь, чувствуя, как ровно и сильно бьется его сердце. — Спасибо, — прошептал он куда-то в ее волосы. — За что? — сонно пробормотала она. — За сегодня. За то, что вытащила. Она ничего не ответила. Только сильнее прижалась к нему, переплетая свои ноги с его. Кайл, прижав ее к себе ближе, словно боясь, что она исчезнет, провалился в сон, прислушиваясь к ее уже выровнявшемуся дыханию.

***

Утро ворвалось в номер настойчивой вибрацией телефона, разрывающей тишину. Кайл, погрузившийся в глубокий сон без сновидений, долго не мог сообразить, где находится и что за чертовщина творится. Сознание возвращалось медленно, с неохотой, цепляясь за остатки сна. Он нащупал телефон на тумбочке, глянул на экран и, поморщившись, принял вызов. — Что? — хрипло выдохнул он в трубку, стараясь не разбудить Элли, которая спала, уткнувшись лицом в подушку, разметав светлые волосы по смятой наволочке. — Кайл! Ты где?! — голос Грега в динамике со сна звучал пронзительно громко. — Я стучусь в твой номер уже пятнадцать минут! Там никого! А у вас с Рид совместный завтрак с репортерами и блогерами через час! ЧЕРЕЗ ЧАС, КАЙЛ! Кайл резко сел на кровати, запуская пальцы в взлохмаченные волосы. Голова гудела. — Буду через час, — проговорил он спокойно. — Где тебя носит?! — не унимался Грег. — Буду через час, — повторил Кайл ледяным тоном, отчеканивая каждое слово. — Остальное тебя не касается. Он сбросил вызов, не дожидаясь ответа, и отложил телефон. Повернулся к Элли. Она даже не шелохнулась, только глубже зарылась в подушку, словно пыталась спрятаться от всего мира. Кайл уже открыл рот, чтобы разбудить ее, как в дверь номера громко, настойчиво забарабанили. — Элизабет! — раздался приглушенный голос Дейва, ее временного ассистента. — Просыпайся! Ты не отвечаешь на телефон, поэтому я буду стоять тут, пока ты не проснешься! И долбиться в твою дверь! Элизабет! Кайл замер, прислушиваясь. Элли даже ухом не повела. Она, кажется, вообще перестала дышать, притворяясь мертвой. — Вставай, — Кайл легонько потряс ее за плечо. — Надо собираться. Элли, не открывая глаз, простонала в подушку нечто нечленораздельное, а потом выдала с интонацией умирающего лебедя: — Я умерла. Оставь мой труп остывать. Передай Марго, что я завещаю ей Демона. Кайл не успел ответить. Дейв снова забарабанил в дверь, теперь уже с удвоенной силой. — ЭЛИЗАБЕТ! Через час репортеры и блогеры! Вставай! Элли вдруг приподнялась на локтях, и Кайл увидел ее лицо — заспанное, со следами подушки на щеке, но с таким выражением праведного гнева, что ему захотелось рассмеяться. Она глубоко вдохнула и заорала в сторону двери голосом, от которого, кажется, даже стекла задрожали: — ДЕЙВ! ОТЪЕБИСЬ! Кайл опешил. За дверью повисла гробовая тишина. Дейв, видимо, переваривал услышанное. Фостер смотрел на Элли с искренним, практически детским, восхищением. Теперь он понял, что имела ввиду Марго, говоря, что в турах Элли может быть несносной. За дверью раздался неуверенный кашель, и Дейв, собрав остатки мужества, повторил: — Элизабет… через час… пожалуйста… — Я тебя услышала! — рявкнула Элли, но с такой интонацией, что стало ясно: еще одно слово, и она выйдет и лично сбросит Дейва с балкона. — Свали от двери! На этот раз ассистент послушался. Шаги за дверью стихли. Элли с победным видом рухнула обратно на подушку, натянула одеяло до ушей и закрыла глаза. — Пошло оно все, — пробормотала она в ткань. — Буду спать. Пусть пишут, что я алкоголичка, наркоманка и умерла. Мне все равно. Кайл с минуту смотрел на нее. На эту хрупкую, растрепанную, абсолютно невыносимую женщину, которая только что послала ассистента матом и теперь делала вид, что никакого завтрака с журналистами не существует. Внутри него боролись раздражение и умиление. Умиление побеждало. Он навис над ней. — Рид, — позвал он вкрадчиво. — Я труп, — донеслось из-под подушки. Фостер усмехнулся, убрал с ее головы одеяло и бесцеремонно стащил подушку. — Вставай, Рид, — сказал он тоном, не терпящим возражений. — Отстань, Фостер. — Она попыталась вырвать подушку обратно, но безуспешно. — У меня для тебя два варианта, — продолжил он, не обращая внимания на ее протесты. — Первый: ты встаешь сама, идешь в душ, приводишь себя в порядок, и через час мы оба красивые, свежие и с лучезарными улыбками идем на этот гребаный завтрак. Элли не шевелилась, приоткрыла один глаз и посмотрела на него с надеждой на второй вариант. — Второй вариант, — Кайл наклонился к самому ее уху, его голос стал ниже, — я заворачиваю тебя в одеяло, как рулетик, беру на руки и несу в ресторан прямо так. Он сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Уверен, хештег #сумасшедшаяРид взорвет топы. Твой пиар-отдел будет в восторге. — Только попробуй, Фостер. Кайл расплылся в своей самой наглой, самоуверенной улыбке. — Я не я, если не сделаю, — напомнил он, все так же улыбаясь. Элли смотрела на него с ненавистью секунд пять. Сопротивление бесполезно, но она должна была сохранить лицо. Наконец, она, закатив глаза, села на кровати, поправляя сползшую лямку лифчика. — Отвернись, — буркнула она. — С чего бы? — лениво поинтересовался Кайл, даже не думая отводить взгляд. — Я встаю с кровати. В белье. Это слишком интимно для восьми утра. — Мы немного вышли за рамки «интимно для восьми утра», тебе не кажется? — усмехнулся он. Элли, резко развернувшись, схватила подушку, метя четко в голову. Он ловко поймал ее одной рукой и вернул обратно. — Иди в душ, — скомандовал Кайл. — Я закажу кофе в номер. У нас есть сорок минут, чтобы привести себя в божеский вид. Элли, ворча себе под нос что-то про «самовлюбленных придурков» и «проклятых репортеров», поплелась в ванную. Кайл потянулся за телефоном, набирая номер рум-сервиса, и попутно натягивая джинсы, ему еще надо было успеть зайти к себе переодеться. Через сорок минут они вышли из своих номеров. Элли, собранная, в платье глицинового цвета, с аккуратным макияжем и уложенными волосами, излучала спокойствие и уверенность. Кайл, в темно-синем пиджаке и белой рубашке, с влажными после душа волосами. Никто бы и не подумал, что полчаса назад эта идеальная женщина орала на ассистента матом и притворялась мертвой, а этот мужчина угрожал завернуть ее в рулетик. В лифте Кайл, глядя прямо перед собой, тихо сказал: — Кстати, насчет рулетика… я бы хотел посмотреть на реакцию в интернете. Элли, поправляя серьгу, невозмутимо ответила: — Заткнись, Фостер…

***

Следующие три города: Атланта, Новый Орлеан, Хьюстон — пролетели как один длинный, изматывающий сон. Технические накладки случались, но мелкие. У Элли однажды отключился микрофон прямо посреди сольного номера, и она, не растерявшись, дирижировала залом, заставив десять тысяч человек подпевать ей а капелла. Кайл, наблюдавший за этим из-за кулис, признавал ее умение работать с публикой. Она была чертовски хороша. График выматывал до состояния зомби. Перелеты, саундчеки, интервью, концерты, короткие ночи в отелях и снова перелеты. Они виделись постоянно — на сцене, на репетициях, на бесконечных промо-встречах, но на близость не оставалось ни сил, ни времени, ни возможности. Максимум — украденный поцелуй в темном коридоре за кулисами или его рука на ее пояснице, когда они выходили к фанатам. Организм требовал отдыха, а не подвигов. Чикаго встретил их промозглым ветром с озера. Элли, после заселения, мечтала только об одном — о душе и кровати. Выйдя из ванной и замотав на мокрые волосы полотенце, с одной единственной мыслью: «Сейчас я упаду в эту кровать и не встану ближайшие часов двенадцать», открыла чемодан, чтобы достать что-нибудь удобное. И замерла. Внутри лежали аккуратно сложенные мужские вещи. Темно-синие джинсы, несколько футболок, свитшот с логотипом какой-то рок-группы, боксеры, носки… Элли непонимающе моргнула. Потерла глаза. Вещи не исчезли. Более того, среди них не было ничего, что принадлежало бы ей. Ни кружевного белья, ни ее любимого шелкового топа, ни даже пижамы, в которой она собиралась спать. — Какого черта? — прошептала она в пустоту. А потом до нее дошло. — Грег! Дейв! Идиоты! — сказала, опускаясь на колени перед сумкой. Помощники перепутали чемоданы при погрузке. В ее номере стоял чемодан Кайла Фостера. А это значило, что ее собственный, со всем ее скарбом и самым необходимым, сейчас стоял в номере этого… этого… Мысль оборвалась, потому что в голову полезли совсем уж неприличные картинки того, как Кайл, сейчас копается в ее вещах. — Нет, нет, нет, только не это, — простонала она, хватаясь за голову. Элли заметалась по номеру. Полотенце грозило развязаться. Она в панике натянула джинсы, в которых прилетела, они были жесткие и неудобные после душа, и потную футболку, валявшуюся на кресле. Волосы мокрой копной упали на плечи. С мыслью, что душ придется принять снова, она вылетела в коридор и через три секунды уже барабанила кулаком в дверь номера напротив. — Фостер! Открывай! Срочно! За пять минут до этого. Кайл сидел на полу в своем номере, перед распахнутым чемоданом, и чувствовал, как где-то глубоко внутри него зарождается истерический смех. Вместо его привычных, удобных вещей, чемодан был забит… но, вещами Элли. Шелковые топы, кружевное белье разных цветов и видов, несколько книг в мягкой обложке, косметичка размером с небольшую собаку, блокнот для текстов, зарядные устройства и… и вот это. В руках Кайл держал предмет — вибратор. Силиконовый, изящный, надо сказать не маленький. Кайл взял его в руку, рассматривая со всех сторон. Он оценил длину и ширину. Прикинул что-то в уме, сравнивая с собственными параметрами, и его брови поползли вверх. Ухмылка, медленная, наглая и совершенно неконтролируемая, расползлась по лицу. — Ничего себе аппетиты, Рид, — хмыкнул он себе под нос. — А я-то думал, чего это ты всегда такая ненасытная… Мысль о том, что он был прав в своих догадках, и Элли, которая на сцене поет о страсти, а в жизни отгораживается от всех стеной, пользуется такими… игрушками, почему-то невероятно его завела. И развеселила одновременно. В этот момент в дверь громко забарабанили. Кайл неспешно встал, спрятав «улику» за спину. Принял самый непринужденный вид, на который был способен, и открыл дверь. На пороге стояла Элли. Мокрая, растрепанная, в джинсах и футболке, босиком, с глазами размером с блюдце и пылающими щеками. Она дышала так, будто бежала марафон. — Кайл, — выпалила она, даже не поздоровавшись. — Мой чемодан случайно не у тебя? Улыбка Кайла стала шире, чем Чикаго-Миллениум-парк. — Нет, — протянул он лениво, с наслаждением растягивая слова. — У меня только чемодан какого-то маньяка. С частями мужских тел. Преимущественно… — он сделал паузу и медленно вытащил руку из-за спины, помахав вибратором перед ее носом, — с членами. Элли замерла. Ее лицо… Кайл потом будет вспоминать это выражение еще долго. Сначала ужас, потом осознание, потом дикая, жгучая краска стыда, залившая щеки, уши и даже шею. Она открывала и закрывала рот, не в силах произнести ни звука. — Фостер, — наконец выдавила она, и голос ее сорвался на визг. — Верни! Все! Быстро! Кайл расхохотался. Громко, искренне, запрокинув голову. Ему было невероятно весело. Эта женщина, которая всегда была такой собранной, такой неприступной, стояла сейчас перед ним красная, как рак и готовая провалиться сквозь землю из-за дурацкой игрушки. — Держи, — он, давясь смехом, выкатил чемодан к ее ногам, попутно засовывая игрушку внутрь. Элли схватила ручку чемодана мертвой хваткой и, не поднимая глаз, развернулась, чтобы уйти. — Так выходит, мой чемодан у тебя? — крикнул он ей вдогонку. — Да! — выпалила она на ходу, нервно перебирая ногами по коридору. Элли влетела в свой номер и с грохотом захлопнула дверь прямо перед носом Фостера. Кайл подошел к двери вплотную и, улыбаясь, как чеширский кот, негромко сказал: — Лиз… Чемодан-то мне верни. Мне переодеться надо. Из-за двери донеслось глухое, но полное ярости: — Обойдешься, Фостер! Кайл прислонился лбом к косяку и расхохотался снова. Потом выдохнул, успокаиваясь, и, все еще улыбаясь, побрел в холл отеля. Нужно было извиняться. Но, зная Элли, просто «прости» тут не прокатит. Нужно было придумать что-то особенное. В номере Элли. Элизабет сидела на кровати, сжимая в руках подушку, и бормотала сквозь зубы все ругательства, которые знала. Список был внушительным. — Придурок… идиот… скотина… сволочь… — шипела она, раскачиваясь вперед-назад. В голове крутилось выражение его лица в момент, когда он помахал перед ней вибратором. Эта наглая, самодовольная ухмылка. Этот блеск в зеленых глазах. — Зачем? Зачем я вообще взяла это с собой?! — простонала она, падая лицом в подушку. Ответа не было. Только стыд, перемешанный с каким-то совершенно неуместным и бесячим возбуждением. Она перевела взгляд на чемодан Кайла, который сиротливо стоял посреди комнаты, и в голову начали закрадываться мысли. Самые разные. Самые пакостные. Можно вылить туда шампунь. Можно отрезать рукава у его любимой толстовки. Можно… Элли заставила себя выдохнуть и успокоиться. Она — взрослая женщина. Она — поп-звезда. Она не будет опускаться до такого… возможно… Медленно, с хищной улыбкой, открыла чемодан и заглянула внутрь.

***

Через два часа в дверь постучали. Элли, успевшая принять душ, высушить волосы и надеть приличную одежду, открыла с ледяным выражением лица. На пороге стоял Кайл. В одной руке — букет белых лилий. Ее любимых. В другой — небольшая красная бархатная коробочка, перевязанная атласной ленточкой с бантиком. Элли открыла дверь и скрестила руки на груди, приняв максимально неприступный вид. Кайл, не дожидаясь приглашения, шагнул внутрь и протянул ей цветы и коробочку. — Ладно, — сказал он, глядя на нее с непривычно серьезным выражением лица. — Прости меня. Я перегнул. Это было лишним. Элли закатила глаза, но букет приняла. Лилии пахли умопомрачительно. Она указала подбородком на чемодан. — Забирай свое барахло. Кайл подхватил чемодан и, прежде чем выйти, обернулся. В его глазах плясали чертики, но он старательно делал вид, что раскаивается. — Подарок не забудь открыть, — бросил он уже из коридора и скрылся за своей дверью. Элли закрыла дверь, поставила лилии в вазу и только потом, с чувством удовлетворения, развязала ленточку на бархатной коробочке. Внутри, на белой атласной подушечке, лежали аккумуляторные батарейки. Две штуки. Подходящего размера. Элли сначала замерла, а потом расхохоталась. Громко, в голос. — Ну, Фостер, посмотрим, как ты завтра пойдешь на саундчек, — мурлыкнула она себе под нос.

***

Кайл зашел в свой номер, принял душ, замотался в полотенце и с чувством выполненного долга, открыл чемодан. Настроение было отличное. Он представил лицо Элли, когда она открыла коробочку, и снова улыбнулся. Он начал перебирать вещи, и вдруг его рука наткнулась на пустоту. Он переложил джинсы. Переложил футболки. Заглянул в боковые карманы. Трусы. Их не было. Совсем. Ни одной пары. Элли выгребла их подчистую, даже ношеные, лежавшие в отдельном пакете. Кайл замер, переваривая открытие. А потом расхохотался. Громко, в голос, до слез. Он упал на кровать и хохотал, пока не заболели мышцы живота. — Вот ведь язва… — выдохнул он сквозь смех, глядя в потолок. — Ох, Рид… Он представил её лицо, когда она собирала эту коллекцию, ее злорадную улыбку, и понимал, это лучший ответ на его выходку. Равноценный обмен. Честная игра. Он достал телефон и набрал сообщение: К.Ф.: Ты — жестокая женщина, Рид. Как я теперь пойду на ужин? Через минуту пришел ответ: Элли: Придумаешь что-нибудь. Кайл прочитал и снова засмеялся. Она была великолепна.