Мое существование в романе для садистов

Клэр как обычно начала ворчать — въедливо, методично, с явным удовольствием профессионала: — И вообще, твоя несобранность переходит все границы. Ты даже не слушаешь, когда тебе говорят о смертельной опасности! Академия таких не любит, там нужна дисциплина, а не это вот всё! Ты хоть понимаешь, что если бы не твоя мать, мы бы сейчас могли... — Я ухожу, — перебила её Делдит, поднимаясь с места и отряхивая пышное розовое платье. Клэр поперхнулась на полуслове. — Куда это ты, Овина? Я, между прочим, ещё не отпускала! У нас не закончено обсуждение твоего... — Ещё раз напоминаю, — Делдит обернулась у двери с самой невинной улыбкой, на которую была способна, — наша сделка завершена. Я победила манекен, ты рассказала историю. Всё честно. А теперь я иду к своей сестре. Кстати, — добавила она, уже взявшись за ручку двери, — ваше платье должно уже прийти. Я проследила, чтобы портниха сделала всё сегодня утром. При упоминании платья лицо Клэр дёрнулось. Она открыла рот, закрыла, снова открыла — и не произнесла ни слова. На её щеках снова проступил тот самый лёгкий румянец, который Делдит уже видела однажды. Она что, снова смущается? — изумилась про себя Делдит. — Не думала раньше, что обычный подарок может так сильно смутить человека. Хотя... Может, ей никто никогда ничего не дарил. — Ладно, — выдавила наконец Клэр, старательно отводя взгляд. — Иди, но завтра жду на занятиях без опозданий и передай своей новой сестре... — она запнулась, подбирая слова. — Надеюсь, характером вы не похожи. Одной тебя в этом доме более чем достаточно. — Ой, да ладно вам, — хмыкнула Делдит. — Вы меня любите. И выскользнула за дверь, оставив Клэр в состоянии, которое у любого другого человека называлось бы лёгким шоком. Делдит поспешила в комнату сестры, едва ли не бегом пересекая длинные коридоры герцогского особняка. Клетка с Айко раскачивалась в её руке в такт шагам, и крапивник выражал своё крайнее недовольство таким обращением громким, возмущённым чириканьем. — Потерпишь, — бросила ему Делдит на ходу. — Не каждый день у меня появляется сестра. Она влетела в синюю комнату без стука — церемонии сейчас были лишними. Внутри царил мягкий полусвет: шторы были задёрнуты, но несколько солнечных лучей всё же пробивались сквозь щели, рисуя золотые полосы на паркете. Хилды не было. Видимо, служанка выполнила свою задачу и удалилась, оставив девочку в покое. Теа сидела на кровати, подобрав под себя ноги, и была одета в простое, но аккуратное белое платье — без кружев и бантов, которыми так любила наряжаться Брианна. Оно делало её похожей на ангела ещё больше: светлая ткань, розовые волосы, рассыпавшиеся по плечам, и эти невероятные голубые глаза, сейчас сосредоточенно смотрящие куда-то в сторону окна. При звуке распахнувшейся двери Теа вздрогнула и резко обернулась. Её взгляд метнулся к Делдит — и застыл. В нём не было прежнего животного ужаса, но настороженность осталась. Глубокая, въевшаяся, как старая заноза. Она смотрела на Делдит так, будто пыталась понять: друг или враг? Можно ли верить этой яркой, шумной девочке, которая врывается без стука и говорит так, будто они знакомы сто лет? — Привет! — выпалила Делдит, ставя клетку с всё ещё недовольной Айко на пол и плюхаясь в кресло напротив кровати. — Я пришла проведать. Не скучаешь тут одна? Теа медленно покачала головой. Её пальцы чуть сильнее сжали край одеяла, но она не отодвинулась. Просто сидела и ждала, что будет дальше. Делдит показалось это равнодушие странным. За то время, что Теа провела в доме, она должна была уже хоть немного прийти в себя. Служанки её отмыли, накормили, переодели — базовые потребности закрыты, а она всё сидит, как статуя, и смотрит в одну точку. — Что сидишь, грустишь? — Делдит вскочила с кресла и подошла к кровати, стараясь, чтобы голос звучал бодро и уверенно. — Пошли уже к маме. Она нас заждалась, наверное и вообще, пора тебе посмотреть дом, сад… Теа напряглась всем телом, но послушно встала. Движения у неё были плавные, но какие-то механические, будто она каждую секунду контролировала себя, боясь сделать лишнее движение. — А это, кстати, Айко, — Делдит вернулась к клетке и открыла дверцу. — Моя лучшая подруга. Крапивник, но очень умный. Айко, почуяв свободу, радостно выпорхнула наружу, покружила под потолком и, к удивлению Делдит, направилась прямо к Тее. Птица опустилась ей на плечо, склонила голову набок, изучая новое лицо и вдрез чирикнула как-то странно — коротко, испуганно. Вспорхнула обратно и стремительно забилась в свою клетку, спрятав голову под крыло. — Ты чего, Айко? — опешила Делдит. Крапивник никогда так не реагировал на людей. Даже на Клэр, даже на суетливую Хилду. А тут — испугался? Теа стояла неподвижно, лишь чуть заметно побледнев. Её голубые глаза смотрели на клетку, но ничего не выражали или выражали слишком много — Делдит не могла понять. — Ладно, — махнула она рукой, отгоняя странное ощущение. — Птицы они такие с причудами. Пошли уже, найдём маму. Она первой направилась к двери, даже не оборачиваясь, чтобы проверить, идёт ли Теа. Знала — та последует. Послушание было в ней выжжено так глубоко, что стало второй натурой. Действительно, за спиной послышались лёгкие, почти беззвучные шаги. — Тебе тут у нас очень понравится, вот увидишь! — щебетала Делдит, шагая по коридору и то и дело оборачиваясь к идущей следом Тее. — Тут очень тепло и уютно, не то что в том приюте, наверное и ты теперь Манн, официально. Можешь называть Брианну мамой. Она хорошая, правда. Лучшая мама на свете. Теа молча шла за ней как тень — бесшумно, ровно, не произнося ни звука. Её белое платье мягко колыхалось при каждом шаге, розовые волосы обрамляли бледное лицо, а голубые глаза смотрели прямо перед собой, не фокусируясь ни на чём конкретно. Делдит покосилась на неё. Странно. Девочка не выглядела ни стеснительной, ни напуганной — просто абсолютно, пугающе апатичной. Будто внутри неё ничего нет. Будто она уже смирилась со всем на свете и ей больше нечего бояться или ждать. — Теа, — Делдит остановилась и развернулась к ней лицом. — У тебя что-нибудь болит? Ты какая-то сама не своя. Она протянула руку, чтобы потрогать лоб девочки — проверить температуру, мало ли, может, лихорадка после всего. Она даже не увидела, как это произошло. В одно мгновение рука Теи взметнулась вверх — и стальным захватом сомкнулась на горле Делдит. Рывок. Мир перевернулся. Делдит с глухим стуком впечаталась спиной в каменный пол, из лёгких вышибло весь воздух. Она закашлялась, хватая ртом воздух, и растерянно уставилась на девочку, нависающую над ней. Теа стояла неподвижно. Её голубые глаза смотрели на Делдит сверху вниз с абсолютным, ледяным спокойствием. Ни злости, ни страха, ни раскаяния. Словно она только что не швырнула человека на землю, а просто поправила платье. У Делдит в голове не укладывалось. Теа. Нежная, наивная, беззащитная Теа из книги. Теа, которую все обижали, которая никому не могла дать отпор. Эта Теа никогда бы не стала себя так вести! Никогда! А девочка просто стояла и ждала. Чего? Что Делдит встанет? Ударит в ответ? Позовёт на помощь? Её лицо не выражало ровным счётом ничего. Делдит просто поднялась, отряхивая пышное розовое платье от пыли. Горло слегка саднило, но она решила сделать вид, что ничего не произошло. Не ударит же она ребёнка? Тем более такого хрупкого, но мысль уже засела занозой: надо провести проверку. Вдруг в Тею кто-то вселился? Эти демонические сущности, о которых говорила Клэр… Мало ли что. — Теа, — спросила она как можно спокойнее, — зачем ты это сделала? В ответ — тишина. Теа стояла, опустив глаза, и молчала. Абсолютно, непроницаемо молчала. Блин. Ну что за проблемный подросток! — взвыла про себя Делдит. — И как с тобой общаться? Они дошли до покоев Брианны. Делдит, как всегда без стука, распахнула дверь и влетела внутрь, увлекая за собой невидимую нить напряжения. Брианна полулежала на огромной кровати под балдахином, в шёлковой ночнушке нежно-розового цвета, с книгой в руках. При виде дочерей её лицо озарилось тёплой улыбкой. — Привет, детки… Оу, — она приподнялась, заметив Тею за спиной Делдит. — Ты всё-таки пришла! Какая умница! Теа мгновенно, будто по команде, сделала идеальный, отточенный реверанс. Тот же, что и перед Делдит тогда — безупречный, но абсолютно безжизненный. — Приветствую, её светлость герцогиню Манн, — произнесла она тихо, но чётко. Брианна тут же вскочила с кровати, запахивая ночнушку. — Не надо никаких формальностей, глупышка! Ты же теперь моя дочь. — Она широко раскрыла объятия, на лице — искренняя радость и желание прижать к себе новообретённого ребёнка. — Иди сюда, как насчёт обняться? Теа не сдвинулась с места. Ни на шаг. Она просто стояла, глядя на Брианну своими невероятными голубыми глазами, в которых не читалось ровным счётом ничего. Брианна замерла с протянутыми руками. Пауза затянулась. Она неловко опустила их, пряча лёгкое смущение за улыбкой. — Ох… ну ничего. Мы же сегодня должны прогуляться все вместе! В саду так красиво, я вам покажу… — Мама, — перебила Делдит, переводя тему, — тебе нужно пить таблетки для памяти. Так пойдешь? — И не говори, Овина! — Брианна всплеснула руками, благодарная за спасение от неловкости. — Кстати, может, выберешь что-нибудь одеть своей матери? А то я вечно в этих халатах хожу. У тебя вкус хороший, вдруг в будущем станешь дизайнером? Она подмигнула, и Делдит, несмотря на всё странное напряжение, улыбнулась в ответ. Для матери она выбрала розовое платье. Брианна распахнула перед ней створки огромного встроенного шкафа, и Делдит на мгновение растерялась — там было всё: нежные голубые, глубокие изумрудные, строгие серебристые, даже пара бордовых на вечер, но рука сама потянулась к розовому. Не потому, что другого не было, а потому что захотелось. Что за чертовщина? Она поймала себя на мысли, что розовый ей нравится. Не просто не раздражает, а именно нравится. Ещё неделю назад она мысленно ругалась на этот цвет, называла его кукольным и навязчивым, а сегодня, стоя перед шкафом, полным самых разных оттенков, выбрала именно его. Без сомнений, без колебаний. Словно я перенимаю вкусы Овины. Медленно, но верно превращаюсь в неё. Скоро мне так начнёт нравиться порка, — мрачно пошутила она про себя. Делдит передёрнула плечами и поспешно отогнала эту мысль. Она — это она и она не позволит телу управлять разумом. Даже если это тело Овины. — Вот это, — сказала она вслух, протягивая матери выбранное платье — нежно-розовое, с тонким кружевом по лифу. — Ты в нём будешь выглядеть как королева. Брианна радостно захлопала в ладоши и тут же принялась натягивать платье прямо поверх ночной сорочки, ничуть не смущаясь присутствия девочек. Теа стояла у двери, замерев неподвижной статуей, и наблюдала за этим хаосом с непроницаемым лицом. — Ну как? — Брианна выплыла из-за ширмы, кружась в новом наряде. — Идёт мне? — Идёт, мам, — улыбнулась Делдит, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Ты прекрасна. И в этот момент она поймала на себе взгляд Теи. Короткий, острый, оценивающий. Длился он всего секунду, но Делдит похолодела. В этом взгляде не было ни детской наивности, ни страха. Было что-то другое, что-то, чему она пока не могла подобрать названия, но Теа уже отвернулась, и момент исчез. — Давайте уже пойдём гулять! — воскликнула Делдит, чувствуя, как напряжение в комнате начинает давить. — Айко уже заскучала в клетке. Крапивник, словно в подтверждение, звонко чирикнул и нетерпеливо забегал по жёрдочке. Клетку Делдит оставила прямо на пороге поместья, у входа в сад. Едва дверца открылась, Айко вспорхнула и уверенно устроилась на хозяйском плече, деловито оглядывая окрестности. Любой другой человек на месте Теи хотя бы удивился такой невероятной послушности дикой птицы, но Теа просто скользнула по крапивнику равнодушным взглядом и отвела глаза. Словно для неё это ничего не значило. Словно она каждый день видела ручных птиц. — Какие красивые цветочки, правда, Теа? — Делдит указала на клумбу с пионами, надеясь хоть как-то растопить лёд. Теа промолчала. Даже не взглянула в ту сторону. — Теа, смотри, пчёлка! — Брианна попыталась привлечь её внимание, указывая на мохнатое насекомое, деловито собирающее нектар. Девочка вежливо кивнула — ровно настолько, чтобы не нарушить приличий, — и снова уставилась в пустоту. Эта прогулка была очень странной. Брианна щебетала без умолку, показывая то фонтаны, то беседки, то редкие сорта роз. Делдит поддакивала, пыталась шутить, задавать вопросы, а Теа просто шла рядом, как тень, не произнося ни слова, не проявляя ни интереса, ни страха, ни радости. Только иногда, когда думала, что на неё не смотрят, её взгляд останавливался на Делдит с каким-то странным, тяжёлым выражением. Прошло два месяца. Сегодня было четырнадцатилетие Овины — первое июня. Поместья утопало в цветах, слуги суетились, готовясь к праздничному ужину, а Делдит поймала себя на мысли, что за это время так и не смогла подружиться с Теей. Девочка просто игнорировала её. Не грубила, не убегала, не проявляла враждебности — просто никак не реагировала. На вопросы отвечала односложно, на попытки обнять — застывала статуей, на предложения поиграть — вежливо отказывалась. Она была идеально, безупречно вежлива и абсолютно, непроницаемо холодна. Делдит перепробовала всё: сладости, книжки, прогулки, даже попыталась научить её кормить Айко с руки. Ноль реакции. Крапивник, кстати, Тею откровенно избегал — стоило той приблизиться, птица перелетала на другое плечо или вовсе улетала. Но ничего, — думала Делдит, глядя на себя в зеркало в новом розовом платье. — С завтрашнего дня у нас совместные занятия с Клэр. Посмотрим, как она проявит себя там. Идея проверить Тею на одержимость пришла ей в голову уже давно. Вдруг та книга, вдруг тот страх в её глазах, вдруг эта холодность — всё из-за того, что в неё кто-то вселился? Демон, дух, сущность? Делдит даже поделилась этой теорией с Клэр пару недель назад. Клэр просто рассмеялась ей в лицо. — Одержимость? — переспросила она, утирая выступившие от смеха слёзы. — Овина, дорогая, одержимые не делают реверансы и не говорят «приветствую, её светлость». Они либо буйствуют, либо впадают в ступор, либо бормочат на древних языках, а твоя Теа просто травмированный ребёнок, который, возможно, пережил больше, чем ты можешь себе представить. Не выдумывай демонов там, где их нет. Делдит тогда обиженно замолчала, но мысль не отпустила. Слишком много странностей. Слишком правильные манеры для сироты из приюта. Слишком пустой взгляд. Слишком идеальный реверанс. Посмотрим, — подумала она снова, поправляя бант. Завтра всё и начнётся. Она стояла за роскошной, резной дверью бального зала. Стоило её открыть — и она окажется в самом центре внимания всего высшего света Лакоты. Сердце билось ровно, но где-то в животе всё же трепыхалось волнение. За все эти дни она ни разу не видела Лукаса. Герцог либо отсутствовал по делам, либо появлялся в доме, когда Делдит уже спала. Их пути не пересекались — и Делдит была этому даже рада, но сейчас он стоял рядом, официальный, величественный, в чёрном парадном мундире с гербовыми нашивками. Его тёмные глаза смотрели прямо перед собой, не выражая ни радости, ни особого интереса к происходящему. Интересно, он уже спланировал убийство Йохана? — мелькнула мрачная мысль. Они с Брианной шли, официально взявшись под руку. Брианна выглядела как всегда беззаботно и сияюще — в своём розовом платье, с бриллиантами в золотистых волосах, с тёплой улыбкой. Но перед отцом она совсем не трещала без умолку, как обычно. Держалась сдержанно, даже немного отстранённо. Супружеский этикет. Делдит поправила пышную юбку своего собственного розового платья На шее — то самое ожерелье, которое Йохан подарил ей при первой встрече. Крапивника пришлось оставить в комнате. Айко обиженно чирикнула, когда Делдит закрывала дверцу клетки, но что поделать — на балу птицам не место. Теа тоже отказалась присутствовать. Наотрез. Когда Брианна зашла к ней в комнату с платьем, девочка просто покачала головой и сказала: «Мне нездоровится, прошу простить». Ни уговоры, ни попытки Делдит не помогли. Теа осталась в своей комнате. Дверь открылась. — Её светлость герцогиня Брианна Манн, его светлость герцог Лукас Манн и юная леди Овина Манн! — провозгласил распорядитель. Все взгляды в зале обратились к ним. Делдит сделала первый шаг, чувствуя, как пышные розовые юбки мягко колышутся в такт движению. Они медленно прошли мимо гостей, которые тут же принялись перешёптываться, и до Делдит долетали обрывки фраз о её красоте и платье. Она искала взглядом принца и вскоре нашла. Йохан стоял у колонны, чуть в стороне от основной массы гостей. Он смотрел на гостей без интереса, на Делдит — без намёка на симпатию. Просто исполнял обязанность, присутствуя на этом балу. Ну да, — подумала Делдит. — С чего бы ему меня любить? Она придвинулась к Брианне, используя преимущество высоких каблуков, и, наклонившись к материнскому уху, прошептала: — Я пойду к своему жениху. Брианна улыбнулась и едва заметно кивнула. Она явно радовалась, что дочь проявляет интерес к будущему супругу. Делдит отпустила руку матери и плавно направилась к принцу. Розовое облако юбок колыхалось вокруг неё, привлекая взгляды. Гости провожали её глазами, перешёптывались. Она подошла к Йохану и остановилась в шаге от него. — Ваше высочество, — произнесла она с лёгким наклоном головы. — Рада видеть вас снова. Йохан перевёл на неё взгляд. — Леди Овина, — ответил он ровно. — Вы надели моё ожерелье. Приятно видеть, что подарок не пылится в шкатулке. Делдит внутренне усмехнулась. Ну да, даже поговорить нормально не хочет, но хотя бы попробовать стоит. В конце концов, я обещала себе его спасти. — Может, расскажете, как у вас дела? — Делдит поправила ожерелье на шее, привлекая внимание к подарку. — Того крапивника я, кстати, ещё не спалила. Жив-здоров, летает по всему дому, терроризирует служанок. Йохан удивлённо посмотрел на неё. В его холодных голубых глазах мелькнуло что-то, отдалённо похожее на интерес — или, по крайней мере, на лёгкое недоумение. — Что вы так удивляетесь? — Делдит склонила голову к плечу, изображая саму невинность. — Может, я за него замуж выйду, раз уж вы такой неприступный. Птица хотя бы ласковая. Она говорила это с абсолютно серьёзным лицом, но в уголках губ пряталась насмешка. Йохан моргнул. Кажется, он не ожидал, что его невеста будет положительно настроена — да ещё не убьёт птицу. Он открыл рот, явно собираясь ответить что-то подобающее этикету, но не нашёлся. А Делдит уже протягивала ему бокал с соком, который успела незаметно стащить с подноса проходящего мимо лакея. — Держите, а то вид у вас такой, будто вы здесь самый скучающий человек. Давайте уже как-то развлекаться, что ли? Мне ещё два часа этот бал терпеть. — И что вы предлагаете? — с любопытством спросил принц, и в его холодных глазах мелькнул настоящий интерес. Кажется, ему впервые за вечер стало хоть что-то любопытно. Делдит театрально вскинула руки, едва не задев проходящего мимо лакея. — Мы на балу, ваше высочество! Конечно же, танцевать! Что же ещё? Йохан обвёл взглядом зал, где гости чинно прогуливались, перешёптывались и делали вид, что им ужасно весело, но никто не танцевал. Музыка играла тихо, фоном, явно не предназначенная для активных движений. — Смотрите, тут никто не танцует, — заметил он с лёгкой насмешкой. — Я именинница, — Делдит упёрла руки в бока, отчего розовые юбки колыхнулись. — Кто мне запретит? Первый танец по традиции мой. Так что будете танцевать со мной, или мне стоит пригласить другого мальчишку? Вон их сколько стоит, только свистни. Она махнула рукой в сторону группы молодых аристократов, которые поглядывали в их сторону с плохо скрываемым любопытством. Йохан проследил за её жестом, затем перевёл взгляд обратно на Делдит и спокойно ответил: — Пожалуй, другого. Делдит аж поперхнулась воздухом. — Что? Вы серьёзно? Но принц уже отвернулся, явно не собираясь продолжать этот разговор. Его плечи слегка подрагивали — то ли от смеха, то ли от безразличия. Какой несносный ребёнок! — мысленно возмутилась Делдит, но вслух ничего не сказала. Гордость не позволяла. Она принялась расхаживать взад-вперёд у колонны, сверля спину принца недовольным взглядом. Розовые юбки сердито шуршали при каждом повороте. Ну и пожалуйста! Не очень-то и хотелось! — Здравствуйте, леди Овина. Она обернулась. Перед ней стоял мальчик примерно её возраста — чуть выше, с добрыми карими глазами и мягкими чертами лица. Он был довольно симпатичным, хоть и полноватым. Одёт в тёмно-зелёный камзол, явно дорогой, но сидящий неидеально — будто сшит на вырост. Он изящно поклонился, насколько позволяла комплекция, и выпрямился, глядя на неё с явным восхищением. — Позвольте представиться, — сказал он чуть запыхавшись, будто бежал через весь зал. — Лорд Филипп Корсо, сын маркиза Корсо. Я… я давно хотел с вами познакомиться. Вы сегодня просто ослепительны. Делдит моргнула, переваривая информацию. Кажется, у неё только что появился первый официальный поклонник или как минимум кандидат в партнёры по танцам. Делдит постаралась улыбнуться как можно обворожительнее, используя всё обаяние, которое могла выжать из лица садистки Овины. Получилось, судя по реакции, даже слишком хорошо. — И мне приятно познакомиться с тобой, Филипп, — пропела она, чуть склонив голову. Мальчик просиял так, будто ему только что подарили звезду с неба. Его карие глаза заблестели, а в уголках и правда выступили крошечные слезинки — то ли от счастья, то ли от облегчения. Видимо, он ожидал, что страшная Овина Манн немедленно испепелит его на месте за такую дерзость. — Леди Овина, — выдохнул он, справившись с голосом, — можно я… можно я украду ваш первый танец? Он произнёс это так тихо и трепетно, будто предлагал не танец, а руку и сердце. — Конечно, да! — Делдит широко улыбнулась и протянула ему руку. Филипп осторожно, будто прикасаясь к хрупкой драгоценности, взял её ладонь в свою, немного влажную от волнения. И тут до Делдит дошло. Первый танец. Чёрт. В школе их всех поголовно заставляли танцевать на мероприятиях, и Овина наверняка этим занималась, но она, Делдит, танцевала вальс последний раз так давно, что все движения вылетели из головы, а остальных танцев она и вовсе не знала. Хотя кого вообще волнует идеальная техника, когда речь идёт о злой Овине? От неё скорее ждут, что она либо откажется, либо наступит партнёру на ногу, либо вообще устроит пожар, так что пара ошибок только добавят ей шарма. Она позволила Филиппу увести себя в центр зала, где под тихую музыку уже начали собираться первые смельчаки. Со стороны колонны чувствовался ледяной взгляд Йохана — принц наблюдал за ними с лёгким прищуром, будто оценивая степень её наглости. — Не бойтесь, леди Овина, — прошептал Филипп, когда они встали в позицию. — Я буду очень осторожен. — Это я тебя должна предупреждать, — усмехнулась Делдит. — Я сегодня в платье с иголочки, так что если подпалю — компенсацию требовать буду. Филипп нервно хихикнул, не поняв, шутка это или угроза. Делдит обняла его за плечи, когда заиграла музыка, просто повторив движение за другими парами, которые наконец-то начали выходить в центр зала. К счастью, это оказался вальс — классика, которую она худо-бедно помнила ещё со школы. Раз-два-три, раз-два-три. Главное — не сбиться и не наступить партнёру на ногу. Филипп засмущался от этого простого, естественного жеста так, будто она его поцеловала. Его щёки вспыхнули румянцем, уши предательски покраснели, а рука, положенная ей на талию, слегка дрожала. Он старательно отводил взгляд, но то и дело косился на неё с таким обожанием, что Делдит стало даже немного неловко. Какой милый ребёнок, — подумала она, позволяя ему вести. — И откуда только взялся на мою голову? Они кружились в медленном вальсе, и Делдит поймала себя на мысли, что ей это даже нравится. Музыка, свет, шуршание платьев, приглушённый гул голосов — всё это создавало атмосферу настоящего праздника, а Филипп, несмотря на полноту, танцевал на удивление легко и уверенно. Видимо, учителя этикета в семье Корсо работали не за просто так. — У вас красивое платье, — выдохнул он, когда они сделали очередной круг. — Очень… розовое. — Спасибо, — усмехнулась Делдит. — Я старалась быть максимально розовой. Филипп хихикнул, явно не поняв иронии, но искренне радуясь, что она с ним разговаривает. Из-за колонны за ними продолжал наблюдать Йохан. Его лицо ничего не выражало, но Делдит готова была поклясться, что в голубых глазах мелькнуло что-то похожее на ревность или просто любопытство? Ну и пусть смотрит, — подумала она, прокручиваясь в очередном повороте. — Не захотел танцевать — его проблемы. Они довольно неплохо потанцевали. Филипп, несмотря на первоначальное смущение, оказался заботливым партнёром — вёл уверенно, но мягко, не пытался кружить слишком быстро и вообще всячески демонстрировал, что для него этот танец — событие жизни. Делдит пару раз сбилась с шага, но он ловко подхватывал, делая вид, что так и задумано. Когда музыка стихла и пара раскланялась под жидкие аплодисменты, Делдит почувствовала на себе чей-то тяжёлый взгляд. Обернувшись, она встретилась глазами с Йоханом. Принц стоял на том же месте, сложив руки на груди, и смотрел на неё с непроницаемым выражением. Делдит широко улыбнулась ему, а затем высунула язык. Йохан моргнул. Кажется, за свою жизнь он ещё не сталкивался с тем, чтобы Овина показывала ему язык посреди бального зала. — Пойдём, — Делдит схватила обомлевшего Филиппа за руку и потащила за собой. — Там, кажется, фуршетный стол ломится. Ты любишь пирожные? — Я… да, леди Овина, я… — Филипп спотыкался на ровном месте, пытаясь одновременно смотреть под ноги и не отрывать взгляда от её руки в своей. Они добрались до длинного стола, заставленного всевозможными яствами. Делдит с энтузиазмом окинула взглядом горы закусок, фруктов и миниатюрных десертов. Схватила тарелку и начала методично заполнять её всем, что выглядело достаточно сладким. Филипп стоял рядом, боясь лишний раз вздохнуть. Он явно не ожидал, что его первый разговор с леди Овиной Манн закончится совместным поглощением пирожных у шведского стола. — Держи, — Делдит сунула ему в руку тарталетку с кремом. — Ешь давай, а то у тебя щёки бледные. Переволновался? — Я? Нет, что вы, — соврал Филипп и послушно откусил. Краем глаза Делдит заметила, что Йохан переместился ближе и теперь наблюдал за ними с явным неодобрением. Она подмигнула ему поверх головы Филиппа и взяла ещё одно пирожное. — Ты молодец, Филипп, — Делдит похлопала мальчика по плечу, чувствуя, как общество этого щенячьего обожания начинает её по-настоящему утомлять. Ещё полчаса назад его наивное восхищение казалось милым, но теперь хотелось просто глотка воздуха и тишины. — Слушай, давай потом как-нибудь поиграем в прятки, хорошо? А сейчас я пойду, мне нужно… ну, дела. Важные. Филипп проводил её счастливыми, сияющими глазами, в которых плескалось такое чистое, искреннее обожание, что Делдит на секунду стало даже стыдно. Он явно не понимал, что они вряд ли когда-нибудь ещё увидятся, не то что поговорят или тем более будут играть в прятки. Для него этот вечер был, кажется, главным событием в жизни. Она уже собиралась нырнуть в толпу гостей и затеряться где-нибудь у окна с бокалом сока, как к ней тут же подошла женщина в пышном коричневом платье. Оно было очень дорогим, с золотым шитьём и кружевными вставками, но цвет напоминал переспелую сливу или залежалый шоколад. Странный выбор для бала, где все вокруг щеголяли в пастельных и ярких тонах. Женщина выглядела молодо — на первый взгляд, лет тридцать, не больше. Белая кожа, тонкие черты лица, тёмные глаза, но её выдавала седина. Не благородная, аккуратно уложенная, а какая-то неровная, пробивающаяся в тёмных волосах там и тут, будто она пыталась её закрасить, но безуспешно и эти глаза — в них читалась не просто усталость, а что-то более глубокое, почти хищное, спрятанное под маской доброжелательности. Она слащаво улыбнулась, обнажив идеально ровные зубы. — Леди Овина! Какая же вы стали взрослая, — её голос звучал приторно-сладко, как сироп. — И такая мудрая. Я помню вас совсем крошкой, а теперь просто не узнать. Делдит внутренне напряглась. Она понятия не имела, кто эта женщина. В книге о такой не было ни слова, а если и было — она просто не запомнила. — Благодарю, — осторожно ответила она, изображая вежливую улыбку. — А вы... — Ах, вы не помните, — женщина приложила руку к груди в театральном жесте. — Я леди Изольда Вайс, старая подруга вашей бабушки по материнской линии. Живу далеко, в Роале, редко бываю в Лакоте, но на такой праздник не могла не приехать. Изольда никак не отреагировала на вежливое поведение Овины, так что, должно быть, эта женщина не была знакома с оригиналом. Отлично, — мысленно выдохнула она. — Можно особо не париться и не пытаться изображать капризную стерву. Просто буду милой девочкой. Она захлопала глазами, придав лицу максимально невинное выражение, на которое только была способна. — Вы очень красивая, бабушка, — проворковала она, специально выделив последнее слово. — А вы подарите мне что-нибудь на день рождения? Все дарят, а вы? Изольда на мгновение замерла, а затем её лицо расплылось в искренней, тёплой улыбке. Казалось, обращение «бабушка» не только не огорчило её, а наоборот — привело в полный восторг. — Ох, дитя, — всплеснула она руками, отчего коричневые кружева колыхнулись. — Наконец-то хоть кто-то признал во мне старушку! А то все вокруг «леди Изольда» да «мадемуазель», будто я ещё в девках засиделась. Она засмеялась — искренне, заразительно, совсем не так, как смеются аристократки на балах. Делдит даже растерялась от такой реакции. Изольда уже тянулась к сумке, висящей на плече — маленькой, расшитой бисером, совершенно неуместной на балу по этикету. Дамы обычно оставляли такие вещи в гардеробе или передавали служанкам. Но женщину это, судя по всему, абсолютно не волновало. Она явно принадлежала к тому типу людей, которым плевать на условности. — Сейчас, сейчас, моя хорошая, — бормотала она, роясь в недрах сумки. — У меня тут для тебя кое-что припасено. Я хоть и старая, а про подарки не забываю. Из сумки показались какие-то флакончики, пёстрые платки, даже маленькая книжечка в потёртом переплёте. Изольда всё это отодвигала, продолжая поиски, и наконец извлекла на свет небольшую бархатную коробочку тёмно-вишнёвого цвета. — Вот, — торжественно произнесла она, протягивая коробочку Делдит. — Это тебе. Не смей отказываться. Делдит открыла шкатулку, предвкушая что-то приятное — может, изящную безделушку или старинную брошь. Внутри, на тёмном бархате, лежал кулон. Красный камень, подвешенный на тонкой серебряной цепочке, переливался в свете бальных люстр таким глубоким, насыщенным оттенком, что Делдит на мгновение замерла. Цвет был точно как у запёкшейся крови — тёмно-алый, с багровыми прожилками внутри. Красиво, — подумала она, уже протягивая руку, чтобы снять ожерелье Йохана и примерить новый подарок. — Стой! — Изольда перехватила её запястье с неожиданной для пожилой женщины силой. — Не надевай! Это магический артефакт. Очень редкий и очень опасный. Делдит замерла, глядя на неё с недоумением. — Понимаешь, дитя, — зашептала Изольда, наклоняясь ближе и понижая голос так, чтобы их не услышали другие гости, — если надеть этот кулон на другого человека, то он станет навечно тебе предан. Будет подчиняться во всём, безоговорочно, до самой смерти. Рабская покорность, только глубже. На уровне души. Делдит скептически посмотрела на старушку. С такими речами ей в битву экстрасенсов пора, а не на балы ездить. — Не смотри так на меня, — усмехнулась Изольда, прекрасно уловив её недоверие. — Можешь не верить. Только никому не отдавай эту вещь. Себе оставь, в шкатулку спрячь. — А что будет, если я сама надену его на себя? — спросила Делдит, скорее из праздного любопытства, всё ещё крутя кулон в пальцах. Изольда посмотрела на неё с внезапной серьёзностью. Её лицо, ещё мгновение назад такое добродушное, стало жёстче, а в глазах мелькнула тень предупреждения. — Вот этого никогда не делай, — сказала она тихо, но очень весомо. — Если наденешь на себя — любой, кто захочет, сможет тобой управлять. Ты превратишься в марионетку, даже не осознавая этого. Будешь делать, что тебе прикажут, и думать, что это твои собственные решения. Делдит поёжилась. Рука сама собой сжалась, пряча кулон в ладонь подальше от шеи. — Так что носи в шкатулке, — подытожила Изольда, снова становясь той самой эксцентричной старушкой. — А захочешь кого-то приручить — используй по назначению, но с умом, девочка. С большим умом. Делдит не особо верила в магические свойства кулона — скорее приняла его как забавную безделушку от эксцентричной старушки. Сунула бархатную коробочку в складки платья, решив, что потом разберётся. В этот момент к ней подошла Хилда — служанка возникла словно из ниоткуда, как умела только она. — Юная госпожа, — тихо произнесла она, — сейчас начнётся официальная часть. Вам следует встать рядом с родителями и принимать поздравления от гостей. Делдит радостно закивала. Подарки! Она любила подарки. В прошлой жизни на день рождения обычно дарили духи, носки или подарочные сертификаты, а здесь, в мире магии и аристократии, можно было рассчитывать на что-то поинтереснее. Хилда провела её сквозь толпу гостей к небольшому возвышению, где уже стояли Брианна и Лукас. Брианна сияла в своём розовом платье, приветливо кивая знакомым. Лукас, напротив, был мрачен и величественен, как скала. Его тёмные глаза придирчиво оглядели дочь с ног до головы — платье, причёску, ожерелье на шее. Делдит внутренне подобралась. Взгляд герцога всегда действовал на неё как ведро холодной воды. — Милая, ты такая кокетка! — Брианна игриво толкнула её локтем, указывая взглядом в сторону, где у фуршетного стола всё ещё топтался Филипп. Бедный мальчик то и дело поглядывал в их сторону с надеждой. — Отбоя от поклонников не будет. — Я просто была вежлива, — пожала плечами Делдит. Лукас хмыкнул. Звук был похож на скрежет камня. — Вежлива, — повторил он с лёгкой насмешкой. — Ты проигнорировала принца, которому предназначена в жёны, и предпочла общество какого-то толстого мальчишки. — Он не толстый, — машинально возразила Делдит. — Он пухленький и очень милый. Лукас посмотрел на неё так, что стало ясно: его мнение о «пухленьких и милых» ей лучше не знать. А ты вообще своего будущего зятя убить хочешь, — мысленно огрызнулась Делдит, встречая его холодный взгляд. — Так что не тебе меня учить, с кем общаться. Но вслух, конечно, ничего не сказала. Только улыбнулась максимально невинно и встала рядом с родителями, готовясь принимать поздравления и подарки. Первым к ним подошёл старик. Высокий, сутулый, с длинной седой бородой и глазами, спрятанными в глубоких морщинах. Он двигался медленно, но с достоинством — сразу чувствовалось, что этот человек привык, чтобы его слушали. За ним, словно тени, следовали слуги, нагруженные подарками: двое несли рулоны дорогой ткани — Делдит разглядела парчу, шёлк и что-то воздушное, кружевное, — а ещё трое тащили тяжёлые сундуки, в которых явно что-то звенело и перекатывалось. Старик остановился перед ними, чуть склонил голову — настолько, насколько позволяла гордость, и заговорил хриплым, прокуренным голосом: — Я приветствую вас, герцог и герцогиня Манн и вас, юная леди, — он отдельно поклонился Делдит, чуть глубже, чем родителям, — будущую наследницу рода Манн. Герцогство, я вижу, в надёжных руках. Делдит почувствовала, как внутри разливается приятное тепло. Она вообще любила лесть — кто ж её не любит? — но когда тебя называют «будущей надеждой рода» перед толпой аристократов, это особенно приятно. Она улыбнулась самой тёплой улыбкой, на которую была способна, и послала старику взгляд, полный благодарности и обещания. — Вы не разочаруетесь, — тихо, но твёрдо ответила она. Старик одобрительно хмыкнул и отошёл в сторону, уступая место следующим поздравляющим. А Делдит мысленно поставила галочку: этого дедушку надо запомнить. Такие люди, умеющие вовремя сказать правильные слова, всегда пригодятся. Только поначалу приём подарков казался интересным. Первые десять-пятнадцать гостей Делдит ещё вдохновенно улыбалась, благодарила, рассматривала коробочки и свёртки. К тридцатому у неё начала затекать спина от стояния на одном месте. К пятидесятому она перестала различать лица — все эти аристократы слились в один пёстрый поток с одинаковыми улыбками и пустыми пожеланиями. К концу, когда число поздравляющих перевалило за сотню, Делдит уже не улыбалась. Она просто стояла, молчала и слушала очередное пожелание долголетия, счастливого брака и крепкого здоровья, кивая с каменным лицом. Гости, кажется, даже не замечали, что им не отвечают той же любезностью — они привыкли, что Овина Манн не обязана быть вежливой. Наконец, когда последний из вереницы гостей отошёл, Делдит выдохнула. Брианна, стоявшая рядом, наклонилась к её уху и зашептала, щекоча дыханием: — Птенчик, когда подадут торт — не забудь отнести кусочек Тее. Она же не пришла на праздник, пусть хоть так почувствует, что это и её день тоже. Я распоряжусь, чтобы для неё отдельный кусок оставили. Хорошо? Делдит кивнула. Торт на день рождения. В прошлой жизни она могла есть его без всякого повода, просто так, но это словосочетание — «торт на день рождения» — до сих пор казалось ей особенным, магическим. Оно всегда приводило её в восторг, напоминало о детстве, о свечах, о загаданных желаниях. Интересно, какой же будет торт? — подумала она, уже предвкушая. В этом мире, с их любовью к роскоши и изыскам, это наверняка что-то невероятное. Многослойный, с кремом, фруктами, шоколадными фигурками… У неё даже слюнки потекли, но сначала нужно было пережить оставшуюся часть бала. Наконец-то после нескольких часов бессмысленных разговоров с гостями, бесконечных улыбок и кивания подали торт. Делдит даже подпрыгнула на месте, когда слуги внесли огромное многоярусное сооружение, украшенное живыми цветами и сахарными фигурками. Он был большим, красивым и... розовым. Блин. Опять этот розовый! — мысленно взвыла Делдит. — Ну ладно, я съем. Ради такого случая. Как имениннице, ей дали первый кусок. Нежнейший бисквит, пропитанный чем-то волшебным, с клубничной прослойкой и воздушным кремом. Она проглотила его в два счёта, едва почувствовав вкус — так торопилась. — Я сейчас! — бросила она родителям и, схватив со стола заранее приготовленную тарелку с порцией для Теи, побежала через весь зал, лавируя между гостями. На кухне служанка уже ждала с аккуратно упакованным кусочком — в красивой коробочке, перевязанной ленточкой, чтобы не рассыпался по дороге. Делдит схватила её и помчалась на второй этаж, едва не сбив по пути какого-то лакея. — Теа! — закричала она, вбегая в синюю комнату без стука. — Не грусти, я тебе тортик принесла! Самый вкусный кусок! Она подлетела к кровати, размахивая коробочкой, и только в последний момент притормозила, чтобы не налететь на мебель. Теа сидела на том же месте, где Делдит оставила её несколько часов назад — на кровати, поджав ноги, уставившись в стену. При появлении сестры она перевела на неё взгляд своих голубых глаз. В них больше не было того животного ужаса, который Делдит видела в первые дни. Теперь это было просто равнодушие. Будто девочку внутри выключили. — Ты так его уронишь, — ровно сказала Теа, глядя на коробочку. Делдит замерла. Давно уже тот первый страх сменился этим ледяным спокойствием и почему-то равнодушие пугало её даже больше, чем прежняя паника.