Мое существование в романе для садистов

В своём привычном лёгком розовом платье — том самом, в котором можно было и по дому ходить, и на тренировку, если очень хотелось, — Делдит усиленно тормошила Клэр прямо посреди коридора. Она буквально подпрыгивала на месте, дёргала учительницу за рукав и строила самые жалобные глазки, на которые только была способна. Сначала, этим же утром, она попыталась проделать тот же трюк с Теей. Им нужно было спускаться к завтраку, а девочка плелась как сонная муха — медленно, безучастно, глядя в пол. Делдит, как всегда полная энергии, схватила её за руку и попыталась ускорить, приговаривая: «Ну пошли, пошли быстрее, мама заждалась!» Она даже не поняла, что произошло. В одно мгновение рука Теи вырвалась из её хватки, а в следующее — на Делдит обрушился целый водопад. Прямо в лицо. Из пустой, казалось бы, ладони сестры хлынула вода. — Ты что?! — заорала Делдит, отплёвываясь. Теа стояла с абсолютно невозмутимым лицом, глядя на неё своими голубыми глазами. Ни тени извинения, ни намёка на эмоции. Просто смотрела и молчала. Пришлось переодеваться. И вот теперь, когда они уже почти дошли до учебной комнаты, где Клэр ждала их для первого совместного урока, Делдит решила отыграться на учительнице. — Клэр! — заныла она, вцепившись в рукав строгого тёмного платья. — Ну пошли сражаться! Я хочу крови! Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Хоть чуть-чуть! Мы так давно не дрались! Клэр остановилась и медленно повернула к ней голову. Её лицо выражало такое терпение, какое бывает только у святых или у людей, которые давно привыкли к капризам избалованных детей. — Это первый урок твоей сестры, Овина, — отчеканила она. — Мы будем заниматься теорией и никаких «хочу крови». Делдит надула губы, но спорить не решилась. Клэр умела быть убедительной, а за её спиной, чуть поодаль, стояла Теа. В новом аккуратном платье, с идеально прямой спиной и совершенно пустым лицом. Она переводила взгляд с Делдит на Клэр и обратно, но эмоций на её лице нельзя было прочесть ровно никаких.

***

— Итак, Теа, я твоя учительница. Как ты уже поняла, меня зовут Клэр, — начала Клэр своим обычным суховатым, но не лишённым достоинства тоном. Она явно готовилась к чему-то похожему на первую встречу с Делдит — к дерзости, капризам или хотя бы к настороженному молчанию, но Теа отреагировала на удивление сдержанно. — Мне очень приятно познакомиться с вами, учительница, — произнесла девочка, слегка склонив голову. Это был идеальный, выверенный поклон — ровно настолько глубокий, чтобы выразить уважение, но без малейшего намёка на подобострастие или излишнюю угодливость. Она выпрямилась и спокойно смотрела на Клэр своими невероятными голубыми глазами, в которых нельзя было прочесть ровным счётом ничего. Делдит перевела на Клэр выразительный взгляд, который без слов говорил: «Видишь? Как я и говорила — она милашка и совсем не похожа на меня». Клэр едва заметно закатила глаза, но промолчала. Она перевела взгляд с одной сестры на другую и, кажется, впервые за утро позволила себе лёгкую, почти незаметную улыбку. — Ладно, — сказала она, усаживаясь за свой стол. — На этот раз ты была права, Овина. Вы действительно разные. Что ж, Теа, раз ты уже умеешь себя вести, перейдём сразу к делу. Сегодня у нас будет урок истории. Делдит, только успевшая расслабиться, тут же взвилась: — Нет! Только не это! Пожалуйста, Клэр, умоляю, только не история! Мы же обе умрём от скуки! Давайте лучше что-нибудь практическое! Ну хоть что-нибудь! Теа посмотрела на сестру с тем же непроницаемым выражением, но в глубине её глаз мелькнуло что-то, отдалённо похожее на любопытство. — Не кричи так, — Клэр устало прикрыла глаза, пережидая очередной приступ энтузиазма Делдит. — Сегодня действительно будет интересная тема: история основания Академии магии. Так что даже тебе, Овина, должно быть это интересно. Не так ли? И это будет хороший первый урок для Теи. Она многозначительно посмотрела на девочек, призывая к порядку. Делдит закатила глаза. История. Опять история. Ей было совершенно неинтересно, как там появилась эта дурацкая академия. На всех уроках и парах в своей прошлой жизни она только и делала, что читала статьи из пабликов, пряча телефон под партой. История всегда казалась ей набором сухих дат и мёртвых людей, о которых всё равно ничего толком не расскажут. В книге, кстати, об истории мира тоже не говорилось ни слова. Роман «Теа» был целиком и полностью посвящён страданиям главной героини. Большую часть повествования занимали описания того, какими изощрёнными способами можно ещё поиздеваться над бедняжкой Теей. Делдит, когда читала, иногда пролистывала целые страницы, потому что сцены насилия были просто бесконечными и одинаковыми. А в последних главах, когда Теа наконец озверела и обрела силу, началась вакханалия убийств. Глава за главой — сплошное расчленение, месть и кровавые разборки. Делдит тогда подумала: «Автор просто устал придумывать пытки и решил отыграться на врагах». Так что ни истории мира, ни нормального сюжета в том романе не было. Только страдания и смерть. Делдит вздохнула и покосилась на Тею. Та сидела ровно, как статуя, глядя куда-то в стену. На лице — ни капли интереса, ни капли страха, вообще ничего. Как же скучно, — подумала Делдит. — И почему я должна тащиться на эту историю, если даже в книге о ней ни слова не было? — Итак, — Клэр встала у доски, взяв в руки мел. — История Академии магии. Овина, прошу не спать. Теа, слушай внимательно. Это пригодится, если вы обе планируете туда поступать. — А мы планируем? — лениво поинтересовалась Делдит, покосившись на сестру. Та даже не моргнула. — Ты планируешь, — твёрдо сказала Клэр. — Потому что без академии ты останешься просто девочкой, умеющей пускать огненные шары, а с академией — станешь магом. Разница существенная. Она начала чертить на доске какие-то схемы, рассказывая о первых магах, объединившихся для создания учебного заведения. Делдит слушала вполуха, больше наблюдая за Теей. Та сидела неподвижно, сложив руки на коленях, и смотрела прямо перед собой. Не на доску, не на Клэр — просто в пустоту. Делдит готова была поклясться, что девочка вообще не слушает, а находится где-то в своём внутреннем мире, куда никому нет доступа. — ...и тогда основатели решили, что академия должна быть не просто школой, а местом силы, — вещала Клэр. — Они выбрали место на пересечении магических потоков, там, где сейчас... Внезапно Теа повернула голову и посмотрела прямо на Делдит. Взгляд был тяжёлым, немигающим. Делдит даже поёжилась. — Что? — одними губами спросила она. Теа ничего не ответила. Просто отвела глаза и снова уставилась в пустоту. Жуть какая-то, — подумала Делдит, отворачиваясь к окну. — И как с ней подружиться, если она на меня так смотрит? Прошло полчаса. Клэр увлечённо рассказывала о первых ректорах, о магических войнах, из-за которых академию пришлось перестраивать трижды, о знаменитых выпускниках. Делдит делала вид, что слушает, но на самом деле рисовала на полях тетради забавные рожицы и поглядывала на сестру. Теа так и сидела неподвижно. Руки на коленях, спина прямая, лицо — маска. Единственное, что выдавало в ней живого человека — лёгкое дыхание и то, как она иногда моргала. — ...и именно в тот год произошло разделение на факультеты, — Клэр повернулась к ним, сверкнув глазами. — Теа, как думаешь, зачем это было нужно? Тишина. Теа даже не пошевелилась. — Теа, — повторила Клэр чуть громче. — Я к тебе обращаюсь. Девочка медленно, очень медленно перевела взгляд с пустоты на учительницу. Её голубые глаза смотрели абсолютно пусто. — Я не знаю, — произнесла она ровным, безжизненным голосом. Клэр нахмурилась, но сдержалась. — Хорошо. Тогда слушай дальше. Разделение на факультеты позволило систематизировать обучение по стихийному принципу. Огненные маги учились отдельно от водных, чтобы избежать конфликтов на почве несовместимости магии. Воздушные и земные тоже были разделены... Делдит перестала рисовать и внимательно посмотрела на сестру. Что-то было не так. Слишком собранная, слишком неподвижная. — Теа, — позвала она шёпотом, когда Клэр отвернулась к доске. Никакой реакции. — Теа! — чуть громче, с нажимом. Девочка медленно повернула голову. В её глазах не было ни раздражения, ни любопытства — только ожидание. Чего? Делдит не знала. — Ты как? — спросила она. — Нормально всё? — Да, — так же ровно ответила Теа и снова уставилась в стену. Делдит поёжилась. Ей стало не по себе. Она вдруг поняла, что за два месяца не слышала от сестры ни одной эмоциональной фразы. Ни «я хочу», ни «мне не нравится», ни «отстань». Только «да», «нет», «приветствую» и вот это «я не знаю». Словно внутри неё ничего нет. — Клэр, — перебила она учительницу на полуслове. — А можно мы сегодня не будем про академию? Давайте лучше про боевую магию или про то, как щиты ставить. Тее, наверное, тоже интересно будет. Клэр удивлённо подняла бровь. Делдит никогда не просила боевую магию посреди теории. — Тебе что, плохо? — спросила она прямо. — Да нет, просто... — Делдит замялась. — Скучно же. Клэр перевела взгляд на Тею. Та сидела всё так же неподвижно, и только сейчас Клэр, кажется, заметила то же, что и Делдит — пустоту. — Хорошо, — неожиданно легко согласилась Клэр, откладывая мел. — Сегодня будет практика. Идём во двор. Овина, покажешь сестре, чему научилась за эти месяцы. Делдит вскочила с радостным воплем, но тут же осеклась, взглянув на Тею. Та поднялась так же плавно, как двигалась всегда, и направилась к выходу, не глядя ни на кого. Словно её здесь и не было. Словно она просто тень, случайно оказавшаяся среди живых людей. Они вышли на тренировочный двор. Солнце уже поднялось высоко, заливая каменные плиты тёплым светом. Вдалеке виднелись деревья сада, слышалось пение птиц — идиллическая картина, которая совсем не вязалась с напряжённой атмосферой, окружавшей Тею. Клэр встала в центре площадки, скрестив руки на груди. — Овина, покажи, чему научилась. Базовые боевые конструкции. Огненный щит, ударная волна, три кинжала. Без фанатизма, просто демонстрация. Делдит кивнула, выходя вперёд. Она любила это — чувствовать, как магия течёт по венам, как послушно вспыхивает огонь на кончиках пальцев. Она подняла руку, и перед ней возник полупрозрачный оранжевый щит, переливающийся жаром. Затем резким движением отправила в пустоту ударную волну — воздух дрогнул, и в стороне от брошенного манекена взметнулась пыль. И наконец три огненных кинжала одно за другим вонзились в деревянную мишень, оставляя на ней чёрные подпалины. Делдит обернулась к сестре с довольной улыбкой. — Ну как? Видала? Теа стояла у края площадки, прислонившись к каменному ограждению. Её лицо не выражало ровным счётом ничего. Ни восхищения, ни удивления, ни даже обычного человеческого интереса. — Молодец, — ровно сказала она, и это прозвучало так безжизненно, что Делдит почувствовала, как энтузиазм улетучивается. Клэр нахмурилась. — Теа, теперь ты. Я видела отчёт о твоём даре. Вода, правильно? Покажи, на что способна. Теа медленно отлепилась от ограды и вышла в центр площадки. Встала, опустив руки, и просто замерла. Делдит смотрела во все глаза. Ничего не происходило. Секунда, две, три. Теа стояла неподвижно, глядя в пустоту. — Теа? — позвала Клэр. И вдруг воздух вокруг девочки задрожал. Капли воды начали собираться из ниоткуда — из воздуха, из солнечного света, из самой пустоты. Они кружились вокруг неё, сначала медленно, потом всё быстрее, формируя плотный водяной кокон. Теа подняла руку, и кокон взметнулся вверх, превратившись в десятки острых, как лезвия, ледяных игл, застывших в воздухе наготове. Делдит ахнула. Это было мощно. Очень мощно. Она сама так не могла. Но лицо Теи... Оно оставалось всё таким же пустым. Ни напряжения, ни гордости, ничего. Будто не она это сделала. — Опусти, — скомандовала Клэр. Теа послушно разжала пальцы, и иглы с тихим звоном рассыпались водяной пылью, осев на камни. — Впечатляет, — Клэр постаралась скрыть удивление, но у неё плохо получилось. — Для первого раза очень неплохо. Откуда ты знаешь эти конструкции? — Не знаю, — так же ровно ответила Теа. — Просто получилось. Она вернулась на своё место у ограды, став снова неподвижной тенью. Делдит смотрела на неё и чувствовала, как внутри закипает странная смесь восхищения и страха. Эта девочка была опасна. Очень опасна. И совершенно, абсолютно непредсказуема. Совсем непохожа на оригинал. Неужели своим появлением она настолько изменила историю? Айко всё это время сидела на плече у Делдит, внимательно наблюдая за происходящим своими чёрными бусинками глаз. Крапивник привычно чистил пёрышки, иногда поглядывая на новую девочку без особого интереса. Но когда Теа вышла в центр площадки, Айко вдруг нахохлилась. Перья встали дыбом, птица мелко задрожала и без всякой видимой причины — магия ещё даже не начала проявляться — резко взлетела с плеча и метнулась прочь, к самым дальним деревьям сада. Там она забилась в густую листву и затихла, лишь изредка подавая тревожные короткие сигналы. — Айко! — крикнула Делдит, но крапивник даже не выглянул. Теа проводила птицу долгим взглядом, но ничего не сказала. На её лице не отразилось ни обиды, ни удивления. — Странно, — пробормотала Делдит, провожая взглядом подругу. — Она обычно никого не боится. Даже когда Клэр злится и орет, спокойно на плече сидит, а тут... Клэр подошла ближе, тоже глядя на дерево, где спряталась птица. — Животные иногда чувствуют то, чего не видят люди. Но здесь нет никакой угрозы. Просто инстинкт, наверное. — Какой инстинкт? — нахмурилась Делдит. — Теа даже ничего не сделала! — Вот именно, — Клэр пожала плечами. — Айко кого-то напоминает Тея? Или просто не нравится цвет волос? Кто знает, что у птиц в голове. Делдит вздохнула и махнула рукой в сторону дерева. — Ладно, потом вернётся. Она умная, просто капризничает. Теа стояла всё так же неподвижно, глядя то на дерево, то на Делдит. В её глазах не было ничего — ни обиды, ни желания оправдаться. Только привычная пустота. — Пошли, — Делдит тронула её за руку. — Пусть посидит, успокоится. А мы пока... ну, не знаю. Может, в сад сходим? Без птиц и магии? Теа кивнула и они пошли к дому, оставив Айко в листве — маленький комочек страха, который сам не знал, чего боится. — Эй, куда вы пошли? — возмущённо крикнула им вслед Клэр, уперев руки в бока. — Урок ещё не закончился! А ну вернитесь на место, несносные девчонки, или я прикажу вас это сделать! Голос у неё был поставленный, командный — такой не то что детей, армию останавливать можно. Теа замерла на полушаге, словно марионетка, у которой дёрнули за ниточки. Медленно, без единого слова, она развернулась и послушно поплелась обратно к учительнице, даже не взглянув на Делдит. Ну и плевать, — подумала Делдит, глядя, как белое платье сестры удаляется в сторону учебной площадки. Она уже отставила попытки подружиться с этой ходячей статуей. Сколько можно биться головой об стену? Хочет быть одна — пожалуйста. Айко, почувствовав, что опасность миновала и странная розоволосая девочка ушла, тут же спикировала с дерева и с довольным чириканьем устроилась на привычном месте — плече хозяйки. Делдит погладила её по головке, чувствуя, как тёплые пёрышки щекочут щёку. — Ну что, подруга, — сказала она, направляясь в противоположную сторону от учебной площадки. — Пойдём сами искать приключения? А то от этих уроков уже голова пухнет. Айко одобрительно чирикнула и деловито оглядела окрестности с высоты плеча. Делдит решительно направилась к флигелю прислуги. Там всегда было интересно — кухня с запахами выпечки, прачечная с мыльными пузырями, конюшни с лошадьми. И люди там были простые, не чопорные аристократы, а те, с кем можно было поболтать без дурацких реверансов. — Может, там найдём чего-нибудь весёлое, — вслух размышляла Делдит, лавируя между кустами по садовой дорожке. — Или хотя бы вкусное. Ты как, не против? Айко чирикнула с таким энтузиазмом, что стало ясно — против она только если без неё пойдут. Делдит подошла к флигелю прислуги — двухэтажному каменному зданию, примыкающему к основной кухне. Оттуда доносились аппетитные запахи: пекли хлеб, а может, и пирожки. Айко оживилась, заёрзала на плече, вытягивая шею в сторону окон. — Чуешь, да? — усмехнулась Делдит. — Ладно, сначала зайдём, поздороваемся, а потом уже будем выпрашивать вкусняшки. Она толкнула дверь и оказалась в небольшом коридорчике, ведущем в общую комнату прислуги. Там всегда было шумно — прачки, поварята, конюхи собирались в свободное время, чтобы перекусить и поболтать. Увидев юную госпожу, все разом замолчали и повскакивали с мест. — Сидите-сидите, — махнула рукой Делдит, которая уже привыкла к таким реакциям. — Я просто мимо шла. Дай, думаю, проведаю, как у вас дела. Пожилая кухарка тётушка Грета, круглая и румяная, как собственные пирожки, вышла вперёд, вытирая руки о фартук. — Леди Овина! Какая честь! Может, откушаете чего? У меня как раз пирожки с вишней поспели. — О, это мы любим, — Делдит просияла и уселась за длинный деревянный стол, за которым обычно обедала прислуга. Айко тут же перебралась на столешницу и уставилась на кухарку с неприличным ожиданием. Грета засуетилась, поставила перед ними тарелку с румяными пирожками, налила молока в глиняную кружку. — А вы одна сегодня, госпожа? А где же ваша сестрица? Слыхали мы, вторую дочку герцог с герцогиней приютили. — Сестра... — Делдит помрачнела, откусывая пирожок. — Она с Клэр занимается. У них там свои дела. — А вы, значит, от занятий сбежали? — прищурилась Грета, но без злобы, скорее с уважением к такой наглости. — Не сбежала, а тактически отступила, — важно поправила Делдит, и вокруг засмеялись. Настроение сразу стало лучше. Здесь, среди простых людей, не нужно было соблюдать этикет, улыбаться незнакомым аристократам и думать о том, как бы кого не обидеть. Можно было просто быть собой — той Делдит, которая когда-то работала редактором и любила тусоваться в прокуренных курилках. Айко тем временем уже стянула кусочек пирожка и деловито клевала его, сидя прямо на столе, на что никто не обращал внимания. — А расскажите, — Делдит откинулась на лавку, — что тут у вас интересного происходит, пока мы в своих покоях маемся? И прислуга, обрадованная вниманием юной госпожи, наперебой принялась рассказывать свежие сплетни и байки. Делдит уютно устроилась за длинным деревянным столом, откусывая очередной пирожок. Айко, уже наевшаяся, дремала у неё на коленях, изредка подёргивая лапкой во сне. В комнате прислуги было тепло, пахло хлебом и травами, и Делдит впервые за долгое время почувствовала себя почти как дома. — А вы, леди Овина, совсем не такая, как о вас говорят, — заметила Грета, подливая ей ещё молока. — Все-то твердят, что вы гордячка и задавака, а вы вон простая, душевная. Делдит усмехнулась про себя. Если бы они знали, какая я на самом деле «простая». — А что обо мне говорят? — полюбопытствовала она. — Ой, да разное, — Грета махнула рукой. — Что принца своего игнорируете, что с гувернанткой вечно спорите, что характер у вас — не приведи боги. Но мы-то видим, — она подмигнула, — что вы девчонка хорошая. Просто с характером. — Спасибо, тётушка Грета, — улыбнулась Делдит. — Вы меня прям реабилитировали в собственных глазах. — А что за сестрица у вас появилась? — встряла молоденькая служанка, та самая, что помогала Хилде иногда. — Правда, что у неё волосы розовые, как у сказочной феи? — Правда, — кивнула Делдит. — Очень красивая. — А характером в кого? — не унималась служанка. — Тоже с характером, как вы? Делдит замялась. Как объяснить этим простым людям, что Теа — это ходячая пустота? Что она не злая и не добрая, а просто никакая? — Она тихая, — осторожно сказала Делдит. — Очень тихая. Ей нужно привыкнуть. — Ну, тихие они самые опасные, — авторитетно заявила пожилая прачка. — У меня соседка тихая была, а потом мужа топором зарубила. Все засмеялись, но Делдит почему-то стало не по себе. — Давайте лучше о чём-нибудь другом, — попросила она. И прислуга с радостью переключилась на свежие сплетни: кто из лакеев за кем ухаживает, у кого муж в кабаке все жалованье пропивает, и правда ли, что конюх видел в саду привидение. Делдит слушала и отдыхала душой. Здесь, среди этого простого, немудрёного быта, она забывала о том, что она попаданка, что у неё магический дар, что где-то там затаилась загадочная сестра с пустыми глазами. Здесь она была просто человеком, который ест пирожки и слушает байки. — А правда, что у нас во дворце скоро бал в честь вашего дня рождения? — спросила одна из девушек. — Уже был, — поморщилась Делдит. — Я еле выстояла. — Слыхали, слыхали, — закивала Грета. — Говорят, вы с принцем не танцевали, а с сыном маркиза Корсо весь вечер провели. Люди уже судачат, не разорвут ли помолвку. — Пусть судачат, — отмахнулась Делдит. — Я вообще не собираюсь замуж в четырнадцать лет. — А когда соберётесь? — хихикнула служанка. — Лет в тридцать, — серьёзно ответила Делдит, и вся комната взорвалась смехом. Айко проснулась от шума, возмущённо чирикнула и снова уснула, свернувшись плотным клубочком. Делдит засиделась у прислуги допоздна. За пирожками, молоком и бесконечными разговорами время пролетело незаметно. Грета рассказывала истории из своей молодости, прачки делились секретами, как выводить сложные пятна, а конюх травил байки о лошадях, которые понимают человеческую речь. — ...и вот представляете, леди Овина, — тараторила молоденькая служанка по имени Лиззи, — эта корова графини Вальмонд сбежала прямо во время званого обеда! Носилась по саду, все гости врассыпную, а графиня такая: «Это моя любимая бурёнка, она просто хочет поздороваться!» Делдит давилась от смеха, представляя эту картину. Айко, окончательно проснувшись, сидела на столе и с интересом слушала, периодически склоняя голову то в одну, то в другую сторону. — А правда, что принц Йохан ни с кем не разговаривает на балах? — спросила Лиззи, понижая голос. — Моя подруга работает во дворце, говорит, он как статуя стоит весь вечер. — Правда, — кивнула Делдит. — Я пыталась с ним поболтать, а он даже не улыбнулся. — Ой, а я слышала, — вмешалась пожилая прачка, — что у него сердце ледяное. Потому что мать у него из северных земель, а там люди без эмоций живут, чтоб не замёрзнуть. — Глупости, — отмахнулась Грета. — Просто мальчик стеснительный. Вырастет — перебесится. — Ну да, а пока вырастет, нашу леди Овину замуж за другого отдадут, — хихикнула Лиззи. — Вон Филипп Корсо уже глазки строит. — Лиззи! — прикрикнула Грета, но без злости. — Не болтай лишнего. — А что такого? — не унималась девушка. — Все же видят. Он на неё смотрит, как кот на сметану. Делдит покраснела, но не от смущения, а от смеха. — Лиззи, ты невозможна. — Зато правду говорю, — довольно улыбнулась служанка. Разговор перетёк на другие темы: кто из местных парней самый завидный жених, правда ли, что на кухне завелись мыши, и когда же наконец привезут новую партию пряностей из южных провинций. Айко тем временем стянула со стола кусочек пирожка и увлечённо клевала его, сидя прямо на скатерти. Никто не обращал на это внимания — к птице уже привыкли. Когда Делдит наконец поднялась, чтобы идти, часы показывали почти полночь. — Ой, засиделась я у вас, — потянулась она. — Спасибо за компанию и за пирожки. — Заходите ещё, леди Овина, — улыбнулась Грета. — Мы всегда рады. Вы нам как своя стали. — Обязательно, — пообещала Делдит и, подхватив сонную Айко, направилась к выходу. Ночной воздух обдал прохладой после тёплой кухни. Звёзды ярко сияли на небе, где-то вдалеке ухал филин. Делдит медленно шла к главному дому, наслаждаясь тишиной. — Хороший был вечер, правда, Айко? — шепнула она птице. Крапивник сонно чирикнул в ответ. Она уже подходила к своей комнате, когда заметила, что из-под двери синей комнаты пробивается свет. Делдит замерла. Теа не спала. Опять. Она подошла ближе, прислушалась. Тишина. Ни шагов, ни дыхания, ничего. Только этот тонкий лучик света, режущий темноту коридора. Делдит подняла руку, чтобы постучать, но передумала. Что она скажет? «Почему ты не спишь?» — глупый вопрос. «Хочешь поговорить?» — Теа не захочет. Она опустила руку и пошла к себе. Айко на плече вздохнула во сне. У себя в комнате Делдит быстро переоделась, уложила Айко в её корзинку и забралась под одеяло. Мысли о Тее не отпускали. Что с ней делать? Как пробить эту стену? И главное — что случилось с ней в прошлом, что сделало её такой? Ответов не было. Только тишина и темнота за окном. Делдит была бы не собой, если бы просто послушно легла спать после такого насыщенного вечера. Она поворочалась в кровати минут десять, перебирая в голове события дня — пирожки Греты, сплетни Лиззи, странный свет под дверью Теи. Сон не шёл категорически. — Айко, — позвала она шёпотом, — хочешь приключение? Крапивник приоткрыл один глаз, скептически посмотрел на хозяйку и демонстративно зарылся головой под крыло. Участвовать в ночных авантюрах он категорически отказывался. — Трусиха, — фыркнула Делдит, но будить птицу не стала. Она сползла с кровати, не удосужившись переодеться — так и осталась в лёгкой пижаме: шёлковых шортиках и маечке на тонких бретельках. Сунула ноги в пушистые тапочки и бесшумно выскользнула в коридор. В особняке было темно, хоть глаз выколи. Свечи никто не зажигал — экономия или привычка, Делдит не знала. В Лакоте всегда было тепло, даже ночью, так что камины здесь жгли скорее для красоты, чем для обогрева. Воздух стоял неподвижный, чуть сладковатый от цветов, которые днём расставляли по коридорам. — Может, призраков увижу, — с азартом подумала Делдит, крадучись вдоль стены. — Было бы круто. Первым делом она решила заглянуть на кухню. Вдруг там осталось что-то вкусное? Но дверь оказалась заперта — видимо, Грета твёрдо блюла порядок и не позволяла ночным гулякам разорять запасы. — Жаль, — вздохнула Делдит и двинулась дальше. Она побродила по первому этажу, заглядывая в тёмные гостиные и пустые залы. Всё было тихо, мирно и совершенно обычно. Ни призраков, ни тайн, ни даже случайно проснувшихся слуг. Потом её понесло на второй этаж. Просто так, из любопытства — вдруг там интереснее? Она кралась по лестнице, стараясь не наступить на скрипучие ступеньки, которые ещё днём приметила. И тут она заметила кое-что странное. Дверь в кабинет Лукаса была приоткрыта. Изнутри лился тусклый свет — кто-то забыл погасить свечи или там кто-то был? Делдит замерла, прислушиваясь. Тишина. Ни голосов, ни шагов, ни даже дыхания. Она подкралась ближе и осторожно заглянула в щель. Кабинет был пуст. Огромный стол, заваленный бумагами, кресло с высокой спинкой, шкафы с книгами до потолка. На столе горела одинокая свеча, оплывшая почти до основания — видимо, её забыли потушить несколько часов назад. Рядом стояла наполовину пустая чашка с остывшим чаем. Делдит огляделась. Никого. Только тишина и этот жёлтый дрожащий свет. — Странно, — подумала она. — Лукас обычно такой педантичный. Чтобы он забыл погасить свечу? Не похоже. Вместо того чтобы уйти, Делдит шагнула внутрь. Раз уж она здесь, надо хотя бы посмотреть, что тут интересного. Она подошла к столу. Бумаги были разбросаны в художественном беспорядке — какие-то отчёты, письма, списки. Но взгляд сразу упал на раскрытую карту. Не обычную географическую, а другую — с пометками, стрелками и странными символами на полях. Делдит склонилась над ней. На карте был изображён незнакомый регион — горы, река, несколько точек, обведённых красным. Одна из них была подписана, но почерк Лукаса оказался таким неразборчивым, что Делдит смогла разобрать только первые буквы: «Кр...» — Крит? Кратос? — прошептала она. — Чёрт, не понять. Рядом с картой лежал какой-то документ, скреплённый гербовой печатью. Делдит протянула руку, чтобы взять его, как вдруг заметила кое-что ещё. На самом краю стола, почти у подсвечника, лежал маленький кинжал. Не парадный, не украшенный драгоценностями — самый обычный, рабочий, с потёртой рукояткой. На лезвии были тёмные пятна. Очень похожие на засохшую кровь. Она замерла, чувствуя, как по спине пробегает холодок. В этот момент где-то в коридоре раздались шаги. Делдит метнулась взглядом к двери. Шаги приближались. Медленные, тяжёлые, уверенные. Человек явно не крался — он шёл как хозяин. Лукас! Делдит заметалась глазами по комнате в поисках укрытия. Единственное место, где можно было спрятаться — огромный платяной шкаф у стены. Она бросилась к нему, бесшумно открыла дверцу и нырнула внутрь, зарывшись в ворох тёмных мужских плащей. Сердце колотилось так громко, что казалось, его слышно во всём особняке. Дверь в кабинет открылась. В щёлку между дверцей шкафа и косяком Делдит увидела, как в кабинет вошёл Лукас. Он был не один. Следом за ним, даже чуть впереди, словно подчёркивая свой статус, шагнула женщина. Делдит замерла, боясь дышать. Женщина была высокой, с идеальной осанкой, от которой веяло ледяным величием. Её кожа имела необычный, почти потусторонний оттенок — тёмная, с явным синеватым отливом, будто она была создана из ночного неба или глубоководного коралла. На этом фоне резко контрастировали белые, как первый снег, волосы, струящиеся по плечам и спине. Но самое страшное — глаза. Кроваво-красные, без зрачков, они горели в полумраке кабинета, как угли. Она шла высоко подняв голову, словно сам особняк Манн был для неё всего лишь временным пристанищем, не стоящим внимания. — Ваше высочество, пожалуйста, присаживайтесь, — Лукас засуетился, указывая на своё собственное кресло за столом. В его голосе Делдит услышала дрожь. Её холодный, расчётливый отец, который никогда не проявлял эмоций, дрожал перед этой женщиной. Женщина хмыкнула — низко, гортанно — и без колебаний опустилась в кресло. Короткое платье, и без того едва прикрывающее бёдра, задралось ещё выше, открывая длинные ноги с той же синеватой кожей. Она не сделала ни малейшего движения, чтобы его поправить. Ей было всё равно. — Ваше высочество? — мысли Делдит заметались. — Кто она вообще такая? Принцесса? Из какой страны? У людей не бывает синей кожи и красных глаз! Женщина вдруг перевела взгляд прямо на шкаф. Прямо в щёлку, где затаилась Делдит. Их глаза встретились — кроваво-красные и испуганно-розовые. Делдит похолодела. Сердце ухнуло в пятки. Всё. Сейчас она укажет на меня пальцем, и Лукас... Что он сделает? Убьёт? Запрет в подвале? Но женщина лишь ухмыльнулась. Криво, хищно, с явным весельем и отвела взгляд, словно давая Делдит шанс. Или просто играя с ней, как кошка с мышкой. — Давай к делу, — произнесла она, и голос её звучал как перекатывание камней в глубине пещеры. — Я не буду принимать предложение. Лукас вздрогнул. Подошёл ближе, вцепившись руками в край стола. — Но ваше высочество, наше сотрудничество поможет обеим сторонам! — затараторил он, теряя обычную выдержку. — Мы готовы разделить земли пополам! Всё, что к западу от Кровавого хребта — ваше. Ресурсы, порты, торговые пути... — И зачем моему народу ваша половина? — перебила женщина, и в её голосе зазвенела сталь. — Что мне делать с вашими лесами и полями? Мой народ живёт в горах. Нам нужны лишь те земли, что и так принадлежат нам по праву. Всё остальное — пыль. — Но мы можем договориться! — Лукас почти умолял. — Есть же условия, при которых вы... — Условия, — усмехнулась женщина, поигрывая кинжалом, который вдруг оказался у неё в руке — тем самым, с тёмными пятнами на лезвии. — Я не торгуюсь, герцог. Я забираю то, что моё. А то, что не моё, мне не нужно. Она поднялась, и даже в этом простом движении чувствовалась хищная грация. Платье качнулось, открывая взгляду Делдит странные узоры на коже. Татуировки? Родовые знаки? — Ты получишь ответ через месяц, — бросила женщина, направляясь к двери. — Если решишь быть благоразумным — отдашь все, что отнял твой прадед. — она обернулась, и в красных глазах мелькнуло что-то древнее и безжалостное. — Ты знаешь, что бывает с теми, кто идёт против моего народа. Дверь за ней закрылась. Лукас рухнул в кресло, которое только что занимала женщина, и закрыл лицо руками. Он дрожал. А Делдит так и сидела в шкафу, зарывшись в плащи, боясь пошевелиться. В голове билась только одна мысль: Кто она? Кто она, чёрт возьми, такая? Делдит выдохнула, когда дверь за Лукасом закрылась. Лукас плачет? Да быть того не может! Холодный, расчётливый герцог, который никогда не проявлял эмоций, сейчас сидел в своём кресле, закрыв лицо руками, и его плечи мелко вздрагивали. Она заворожённо смотрела на это зрелище, не в силах отвести взгляд. В голове билась только одна мысль: «Кто же она такая, если даже Лукас Манн её боится до слёз?» И вдруг — резкая, неожиданная боль в плече. Сильные пальцы вцепились в неё сзади, дёрнули с такой силой, что Делдит едва не потеряла сознание. Другая рука зажала рот, прижимаясь к лицу с холодной, неестественно гладкой кожей. Что за... Она попыталась закричать, но из горла вырвалось только приглушённое мычание. Воздух закончился, лёгкие горели. Её тащили куда-то сквозь стену шкафа — Делдит видела, как деревянные панели проходят сквозь неё, как сквозь воду, не оставляя ни царапины. Она дёрнулась, пытаясь вырваться, но хватка была стальной. Повернув голову насколько могла, она встретилась взглядом с кроваво-красными глазами, которые горели в темноте, как два угля. Она. Та самая женщина. Мир вокруг перестал существовать. Были только эти глаза — бездонные, древние, пугающие. А потом стена исчезла, и Делдит вывалилась в другую соседнюю комнату. Она упала на колени, жадно хватая ртом воздух, и подняла голову. Женщина стояла перед ней, возвышаясь, как тёмная статуя. Короткое платье, синеватая кожа, белые волосы, струящиеся по плечам. И эти глаза — сейчас они смотрели на Делдит с лёгким, почти кошачьим любопытством. — О, так это правда была ты, — произнесла она, и в её голосе послышалось довольство. — А я уж думала, зрение меня подводит. В моём возрасте это случается. Она усмехнулась, и в этом смехе не было ничего доброго. Делдит задрожала. Не от холода — здесь было тепло, как везде в Лакоте, — а от животного, первобытного страха, который сковал каждую мышцу. Она смотрела на эту женщину и чувствовала себя мышью перед змеёй. — Что... что вы со мной сделаете? — прошептала она, ненавидя себя за дрожащий голос. Женщина склонила голову, рассматривая её, как диковинную зверушку. — А что бы ты хотела, чтобы я с тобой сделала, маленькая шпионка? — Отпустила меня, — выпалила Делдит, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем колотящееся сердце. — Ты же королевских кровей, так что не можешь тронуть маленького ребёнка. Это же… Ну, не по правилам. А вы кто вообще такая? Никогда не видела людей с такими глазами. Она лихорадочно соображала как добежать до двери, пока эта жуткая женщина не передумала. Но едва она сделала шаг к выходу, перед ней возникла рука с синеватой кожей — женщина даже не сдвинулась с места, просто вытянула руку с нечеловеческой скоростью, преграждая путь. — Ай-яй-яй, — промурлыкала она с лёгкой усмешкой, уперев другую руку в бок. — Куда же ты так торопишься, маленькая Манн? Мы только начали знакомиться. Она смотрела на Делдит сверху вниз своими кроваво-красными глазами, и в этом взгляде не было угрозы — только любопытство и какое-то странное веселье. — Ты спросила, кто я по расе, — продолжила она, чуть склоняя голову. — Я дроу. Слышала о таких? Мы живём в горах, не любим солнце и терпеть не можем вашу семейку. Она хмыкнула, и этот звук прозвучал почти дружелюбно. — Но ты права, мелкая. Я бы не тронула ребёнка. Даже ребёнка Маннов. — Она скривилась, произнося фамилию, будто лимон разжевала. — Меня зовут Каролин, а твоего отца... — она закатила глаза, — твоего отца можно называть как угодно, но самое подходящее слово — безмозглый. И это я ещё мягко. Делдит моргнула, пытаясь уследить за скачущими мыслями этой женщины. Она говорила так, будто они старые подруги, а не чужие люди, только что встретившиеся в тёмном кабинете посреди ночи. — А у вас с ним конфликт, да? — вырвалось у Делдит раньше, чем она успела прикусить язык. — Из-за земель? Каролин приподняла бровь — идеально выгнутую, белую, как и её волосы. — Сообразительная, — одобрительно кивнула она. — Это хорошо. Глупые дети меня раздражают. Да, конфликт. Очень старый, очень кровавый и очень надоевший. Твой прапрадедушка решил, что может забрать наши горы, потому что у него больше солдат. Знаешь, чем это кончилось? Она не ждала ответа. — Ничем, — усмехнулась Каролин. — Мы всё равно там, а ваши люди скоро уйдут. Мирно или нет — зависит от твоего папочки. Она отпустила руку и отошла на шаг, давая Делдит пространство. — Беги, маленькая Манн. Но запомни: сегодня ты меня не видела и если расскажешь кому-то — я узнаю. У нас, дроу, хорошая разведка. Она подмигнула — и в этом жесте было столько хищной грации, что Делдит снова стало не по себе.