Мое существование в романе для садистов

Они с Теей отправились на кухню, и, едва переступив порог, Делдит увидела, как повара и их подручные засуетились. Главный повар, дородный мужчина с пышными усами, вежливо поклонился, но при этом всё равно поглядывал на них с лёгким подозрением — видимо, слухи о прошлых «шалостях» Делдит дошли и сюда. Делдит сделала самое умоляющее лицо, на которое была способна, сложила руки на груди и, глядя на повара снизу вверх, попросила пудинга. Молочного, самого нежного, с карамельным соусом, если можно. Повар переглянулся с подручными, но отказывать не стал. Делдит наивно думала, что Кевин достиг своего предела, — но она ошиблась. Он встал с совершенно невозмутимым видом, одёрнул сюртук, поправил галстук и даже нагнулся, чтобы подобрать слетевшие очки. Ни тени страха, ни растерянности — только привычная, профессиональная выдержка. Отряхнувшись, он вернулся к столу и взял в руки указку, готовый начать свой урок, будто ничего не случилось. Делдит, не найдя другого занятия, легла прямо на стол, подложив руки под голову. Айко устроилась у неё на груди, свернувшись калачиком, а мухоед расхаживал по краю стола, как генерал по плацу. — Старик, давай отдохнём, — лениво протянула Делдит, глядя в потолок. — Ты ж учёный. Как думаешь, назвать эту красотку? — она кивнула на мухоеда. — Дай хороший ответ. Кевин опустил указку и задумался. По его лицу пробежала тень — то ли раздражения, то ли искренней задумчивости. Он подошёл к окну, посмотрел на свет, потом на птицу, склонив голову. — Думаю, ей бы подошло... — он помолчал, постукивая пальцем по подбородку. — Диана. Первое имя, которое приходит мне в голову. Богиня охоты. Для такой ловкой и быстрой птицы — самое то. — А я думаю, ей подойдёт кличка «Поёмная», — сказала Делдит, не меняя позы. — Что? — Кевин замер с открытым ртом. — Сейчас принесу, — кивнула одна из девушек в белом переднике и скрылась в кладовой. Вернулась она буквально через минуту с двумя маленькими фарфоровыми креманками, в которых поблёскивал золотистый пудинг, присыпанный корицей. — Вот, пожалуйста, возьмите. Делдит взяла креманки, чувствуя, как от них исходит приятное тепло, и расплылась в довольной улыбке. Как же хорошо быть дочерью аристократки — никаких «подождите своей очереди», никаких «а что вы вообще тут делаете». Просто захотела пудинга — и вот он. — Чего лыбишься? — спросила Теа, наблюдая за сестрой с выражением, которое можно было прочитать как «я с тобой вообще не знакома». — Это выглядит так отвратительно. У тебя сейчас слюни потекут. — А мне отвратительна твоя грубость, — парировала Делдит, не переставая улыбаться. — И вообще, завидуешь, что у меня есть пудинг, а у тебя нет? — У меня тоже есть, — Теа кивнула на вторую креманку, которую Делдит всё ещё держала в руке. — Это мой запасной! — возмутилась Делдит, прижимая креманки к груди. Айко на плече возмущённо чирикнула — мол, она тоже хочет. Мухоед издал короткое «сю-ик» и наклонил голову, разглядывая пудинг с не меньшим интересом. — Ладно, — сдалась Делдит, — одну поделим на троих. Собаке — собачья смерть, птицам — пудинг. Теа ничего не сказала, только покачала головой и пошла к выходу, давая понять, что за компанию она — но участвовать в этом безумии не собирается. По крайней мере, пока. Делдит гордо несла пудинг, словно трофей, и первой плюхнулась на скамейку в саду, устроившись поудобнее на солнышке. Айко тут же спрыгнула с плеча и уселась на спинку скамьи, с нетерпением поглядывая на креманку. Мухоед остался сидеть у Делдит на коленях, вытянув шею и изредка издавая короткое «сю-ик» — видимо, для поддержания интереса. — Вкусно! — Делдит с наслаждением отправила в рот первую ложку, зажмурилась от удовольствия и чуть не замурлыкала. — Теа, ладно, можешь взять ложечку. Теа, которая до этого стояла в стороне с видом полного равнодушия, всё же села рядом и взяла ложку. Сделала она это с той же невозмутимостью, с какой подписывала бы официальный документ — без спешки, без лишних эмоций. Поднесла ко рту, открыла его... Делдит замерла с ложкой на полпути. Рот у Теи, как у героини эротического романа, оказался неожиданно большим — она откусила ровно половину того, что оставалось в креманке. Мягкий пудинг исчез в один плавный, абсолютно бесстыдный момент. — Ты... — выдохнула Делдит, глядя на опустевшую наполовину ёмкость. — Ты что творишь?! Теа прожевала, облизала ложку и посмотрела на сестру с тем же непроницаемым выражением. — Ем. Ты же разрешила. — Я разрешила взять ложечку, а не сожрать половину! — Я и взяла ложечку, — невозмутимо ответила Теа. — Просто у меня хороший аппетит. Айко на спинке скамьи возмущённо зачирикала, требуя свою долю. Мухоед, до этого просто наблюдавший, вдруг взлетел и уселся прямо на край креманки, глядя на Делдит с укоризной. — Вот! — Делдит указала на птиц. — Даже они понимают, что это нечестно! Теа пожала плечами. — Птицы всегда на твоей стороне. Это не показатель. — Это показатель того, что ты обжора! — Делдит схватила ложку и начала доедать остатки, стараясь опередить сестру, если та вдруг решит повторить подвиг. Теа смотрела на это, и уголки её губ чуть дрогнули. Птицы, поняв, что пудинг им не светит, слетели на траву и принялись делать вид, что ищут червяков, хотя явно обиделись. Делдит вдруг замерла, перестав жевать, и вытянула шею, как насторожившаяся лань. Её ложка застыла в воздухе, а глаза расширились. Из-за поворота садовой дорожки, совсем рядом, доносились голоса. Мужской и женский. Спокойные, размеренные, но в них чувствовалось напряжение. Она узнала их мгновенно. Один принадлежал Лукасу — этот холодный, чеканный голос она научилась распознавать даже сквозь сон. Второй — Клэр. Но её гувернантка говорила не своим обычным командным тоном, а тихо, почти вкрадчиво, словно обсуждала что-то очень личное. Не раздумывая, Делдит схватила Тею за руку и быстро, но бесшумно затолкала её под ближайший густой куст сирени. Креманка с остатками пудинга едва не выскользнула из пальцев, но она вовремя перехватила её и сунула в траву. Птицы, почуяв неладное, слетели на ветку повыше и затаились. — Ты чего? — возмущённо зашипела Теа, пытаясь вылезти обратно, но Делдит прижала её к земле. — Тише! — прошипела она, приложив палец к губам. Глаза её горели азартным блеском. — Это папа и Клэр. Они тут что-то обсуждают. Мне нужно знать что. Теа посмотрела на неё с выражением, в котором читалось всё: и усталость, и обречённость, и какая-то странная нежность. — Ты ненормальная, — одними губами сказала она. — Знаю, — так же беззвучно ответила Делдит и придвинулась ближе к краю куста, раздвигая ветки ровно настолько, чтобы видеть и слышать. Голоса приближались. Делдит затаила дыхание. Птицы на ветке замерли, как изваяния. Даже Теа перестала возмущаться и прислушалась. — Так вы найдите нового учителя для Овины? — спокойно спросила Клэр, присаживаясь на ту самую скамейку, с которой сёстры только что сбежали. Она поправила лёгкое домашнее платье, сложила руки на коленях и смотрела на Лукаса с выражением профессиональной отстранённости. — Я, если честно, не настолько образованна, чтобы обучать наследницу герцогства. У меня нет ни академического диплома, ни связей при дворе, ни даже нормальной фамилии. Лукас стоял напротив, прислонившись к стволу старого дуба. Его лицо оставалось непроницаемым, но в голосе прорезалась та редкая нотка, которую Делдит научилась распознавать как сомнение. — Да, но вы всё равно будете обязаны обучать и её, и Тею, — сказал он. — Назначать её наследницей сейчас слишком рано. Я не верю, что она так быстро повзрослела. Её ужасное поведение не могло исчезнуть в одну секунду просто потому, что ей исполнилось пятнадцать. — Она раньше была настолько ужасной? — спросила Клэр, и в её голосе прозвучало искреннее удивление. — Овина, конечно, не самый послушный ребёнок, который мне встречался, но... — Сейчас — да, — перебил Лукас. — Но раньше... — он помолчал. — Раньше я думал вызывать священника для проверки. Клэр молчала. — Я дам ей ещё год, — сказал Лукас. — Если её поведение не ухудшится, если не будет новых скандалов, поджогов и истерик тогда я смогу назначить её официально. Пока что — только разговоры. — Звучит логично, — кивнула Клэр. — Похоже, вы ещё не обсуждали это с супругой? — С Брианной бесполезно разговаривать, — Лукас усмехнулся. — Что ей ни скажи — сразу истерика. То плачет от радости, то плачет от горя. Дочку в наследницы — плачет. Дочку замуж — плачет. Я уже не понимаю, когда она счастлива, а когда несчастна. Клэр хмыкнула и поднялась. — Женщины такие, — сказала она. — Ладно, герцог. Я подумаю насчёт академии. Но если вы хотите, чтобы из Овины вышла настоящая герцогиня — мало просто запретить ей жечь штаны аристократам. Нужно, чтобы она сама этого захотела. — Хорошо, я верю в вас, — сказал Лукас. — Но могут быть ещё проблемы, кроме поведения Овины. — У вас есть внебрачные дети? — спросила Клэр. Делдит, прижавшаяся к земле под кустом, почувствовала, как Теа рядом напряглась всем телом. Клэр была слишком прямолинейна. Даже её непутевый папаша, которого Делдит никогда не считала образцом мужской верности, никогда бы не стал изменять Брианне. Делдит цеплялась за эту мысль, но подозрения всё равно накатывали липкой волной. Потом пришла другая мысль. Стоп. А что он вообще делает здесь? Разве он должен быть не во дворце? — Нет, конечно, — голос Лукаса был ровным, почти скучающим. — Ладно, просто забудьте. Нам следует заняться делом. Мы же вышли не просто на прогулку. Пока Брианна в столице, нам следует закончить проект. Проект? Делдит почувствовала, как кровь отливает от лица. Неужели Клэр - любовница Лукаса, которая хочет родить наследника и стать герцогиней? Она почти застонала от абсурдности этой мысли, но голова уже кружилась от самых диких вариантов. Клэр, которая отказывалась от всех титулов, которая презирала дворцовые интриги, которая спала в экипаже с открытым ртом... Да нет, бред. Клэр же говорила, что отказывалась от всех титулов, которые ей предлагали. — Прекрати думать, ты вечно думаешь о чём-то не хорошем, — подозрительно спросила Теа, посмотрев на сестру. — Я думаю о том, что Клэр хочет ребёнка от моего отца, — честно призналась Делдит и тут же получила ощутимый удар по затылку от сестры. Она возмущённо дёрнулась, задев ветку сирени, которая жалобно заскрипела. — Ты чего?! Я же просто ответила! — А ну прекрати думать об этом! — зашипела Теа, прижимая её к земле. — Хоть Лукас и выглядит таким холодным, он любит Брианну! Делдит, потирая ушибленный затылок, смотрела на сестру с искренним сомнением. Любит? За всё время, пока она здесь, Лукас ни разу не подарил Брианне ни цветочка, ни даже простого комплимента. Не улыбнулся, когда она выходила к обеду в новом платье. Не сказал ни слова, когда она смеялась его шуткам. Он вообще замечал её присутствие? — Бред какой-то, — честно сказала Делдит, и тут же получила ещё один тычок локтем в бок. — Разве ты не замечала между ними ауру чистой поддержки? — спросила Теа, и голос её звучал так, будто она объясняла прописную истину ребёнку. — Какую ауру, Теа? — прошептала Делдит, не веря своим ушам. — Только что он пожаловался Клэр, что Брианна плачет. По-твоему, это здоровые отношения? — Да, — ответила Теа, и в её голосе не было ни капли сомнения. Она смотрела на сестру широко открытыми голубыми глазами, абсолютно серьёзная, словно говорила о чём-то само собой разумеющемся. Делдит посмотрела на неё и вдруг почувствовала, как внутри всё сжалось. Бедный ребёнок, который успел пережить столько всего, что теперь видит любовь даже там, где её нет. Где угодно, лишь бы поверить, что люди могут быть добры друг к другу. — Всё хорошо, Теа, — сказала Делдит, кладя руку ей на плечо. — Мужа я выберу тебе лично. Сейчас я поняла, что у тебя слишком низкие стандарты. Теа обиженно посмотрела на неё — так, словно Делдит сказала что-то ужасное, что-то, что ранило её до глубины души. В голубых глазах мелькнуло что-то похожее на разочарование? Обиду? Делдит даже на секунду стало неловко, но она быстро взяла себя в руки. — Я никогда не выйду замуж, — тихо сказала Теа. — Вот и хорошо! — Делдит ни капельки не расстроилась, а наоборот, даже обрадовалась, будто услышала самую лучшую новость на свете. Она заулыбалась и схватила сестру за руку. — Давай я стану герцогиней и запру тебя дома, чтобы ты смогла бездельничать сколько хочешь! Читай книги, ешь пирожные, гуляй по саду — что пожелаешь! — Нет, — Теа дёрнула руку, но не сильно. — Я не хочу быть вечно запертой, иногда выпускай погулять. — Договорились, — кивнула Делдит и вдруг схватилась за голову, выпустив сестру. — Блин, я совсем забыла о них! Наверное, далеко ушли. Наверное, проследить не удастся. — Ты не меняешься, — вздохнула Теа. — Разве тебе не интересно, что это за проект такой? — Делдит повернулась к птицам. — А вам, ребятки? Айко, сидевшая на ветке, зачирикала что-то очень одобрительное. Мухоед издал своё обычное «сю-ик», но так энергично, что стало понятно — он тоже «за». Она потянула Тею за руку — резко, нетерпеливо, как тянут за поводок нетерпеливую лошадь. Теа, привыкшая к таким выходкам сестры, даже не пыталась сопротивляться. Она только вздохнула с той особой обречённостью, которая появлялась у неё всякий раз, когда Делдит загоралась очередной безумной идеей, и покорно шагнула вперёд. Птицы сорвались с ветки следом — Айко с радостным чириканьем, мухоед чуть более солидно, но с явным одобрением. Делдит побежала, заставляя Тею бежать следом, не разбирая дороги. Туфли слетели с её ног где-то на втором повороте, и она даже не подумала остановиться — Овина Манн не обеднеет из-за одной потерянной пары. С тихим ворчанием Теа притормозила, подобрала обувь и, тяжело вздохнув, понесла её за сестрой, не говоря ни слова, но всем видом показывая, как она «рада» такому приключению. — Тут нет никого, — сообщила Делдит, забегая вперёд и заглядывая в каждый куст, какой попадался на пути. Она отодвинула ветки сирени, заглянула под старый можжевельник, даже в розовые кусты сунулась, поцарапав руку. — И тут тоже. И там. — Ты думаешь, у них там лаборатория что ли под кустом? — усмехнулась Теа, подходя ближе. Мухоед, который до этого сидел на плече у Делдит, вдруг перелетел к ней и важно уселся прямо на выбившуюся прядь розовых волос, свесив хвост набок. Айко, сидевшая на ветке, наблюдала за этой картиной с откровенной брезгливостью — её новый друг явно терял в её глазах очки. — Ну а вдруг, — не сдавалась Делдит, потирая царапину. — Айко, слетай на разведку! Айко для вида недовольно чирикнула, всем видом показывая, что её унижают, отправляя на такие мелочные поручения, но почти сразу же сорвалась с ветки и полетела вперёд по аллее, ловко огибая деревья. — Ну теперь будем ждать, — объявила Делдит и, не задумываясь о последствиях, плюхнулась прямо на траву. Её розовое платье, которое в любом другом мире сочли бы роскошным и непозволительным для повседневной носки, здесь, в Лакоте, считалось вполне простым — лёгкая ткань, минимум отделки, никаких кринолинов и многослойных юбок. Трава была влажной после утренней росы, и тёмные пятна тут же начали расползаться по подолу. — Ты сейчас будешь вся в грязи, — сообщила Теа с той особой обречённостью, которая появлялась у неё всякий раз, когда сестра совершала очередной акт безумия. Она стояла рядом, держа в руках туфли Делдит, и смотрела на неё сверху вниз. — Почему ты вечно носишь розовое? Твой гардероб похож на коробку с мармеладом. — Конечно, я ношу розовое, потому что этот цвет мне больше всего подходит, — пожала плечами Делдит, устраиваясь поудобнее на траве. — А ты что-то в последнее время полюбила белый. Выглядишь как невеста. Каждый день как на свадьбу собираешься. Теа вдруг замерла. Её лицо, ещё секунду назад такое расслабленное, снова стало холодным, непроницаемым — той самой маской, которую Делдит так долго пыталась пробить. Почему её бесит одна мысль о замужестве? Вот бы я с радостью выскочила за красавчика... Она вдруг задумалась. Как дочь аристократки она жила взаперти, под вечным контролем, в клетке из правил и обязательств. Может, из-за этого оригинальная Овина сошла с ума и начала издеваться над сестрой? Хорошее предположение. Может, ненависть к Тее была просто выплеском ненависти к собственной жизни. — Я же говорила, что мне это не нравится, — тихо сказала Теа, отворачиваясь. — А тебе много чего не нравится, — Делдит потянулась к травинке и начала её крутить в пальцах. — Особенно розовый цвет. — Он мне не нравится, — отрезала Теа. — Он просто какой-то вырвиглазный. Делдит считала вырвиглазным только белый цвет — у неё начинало резать в глазах, когда она долго смотрела на яркое солнце, отражённое в белом платье сестры. — А твой прямо не вырвиглазный, — парировала она, щурясь. — Ты специально носишь каждый день белое, чтобы у меня испортилось зрение? Но спорить им долго не пришлось. Айко вернулась — и приземлилась прямо на голову Делдит, вцепившись коготками в волосы и радостно затрепетав крыльями. Делдит взвизгнула от неожиданности, дёрнулась и едва не свалилась набок. — Чтоб тебя! — выдохнула она, хватаясь за птицу обеими руками. — Напугала! Айко довольно чирикнула и устроилась на привычном месте, нахохлившись. — Что видела их? — спросила Делдит, уже придя в себя. Айко отрицательно чирикнула, покачала головой и даже развела крыльями, будто говоря: «Никого. Пусто. Облазила всё». — Никого, — перевела Делдит, вздохнув. — Ушли. Теа, стоявшая рядом с туфлями в руках и мухоедом на плече, не сказала ни слова, но выражение её лица стало ещё более непроницаемым.

***

— Мама, ты приехала! — Делдит бросилась в объятия Брианны с такой силой, что та едва устояла на ногах. Она вцепилась, как маленький осьминог, уткнулась носом ей в плечо и замерла, словно боялась, что если отпустит, Брианна снова исчезнет на целую неделю. — Мама, а почему ты задержалась? Мы так ждали! Я каждый день выглядывала в окно! — У мамы были дела, птенчик, — Брианна обняла дочь в ответ, гладя её по растрёпанным светлым волосам. В её голосе звучала мягкая, тёплая усталость человека, который вернулся домой после долгого пути. — Очень секретные дела. — Она чуть отстранилась, заглядывая в заплаканное лицо Делдит, и улыбнулась той особенной улыбкой, которая была только для неё. — А что за красавец у тебя? Она перевела взгляд на мухоеда, который сидел на плече Теи, вытянувшись в струнку. — Это новая зверушка Овины, — сообщила Тея, всё ещё пытаясь вырваться из материнских объятий, но уже без прежней решимости. Она тоже скучала, хотя и не призналась бы в этом даже под пыткой. — Какая прелестная девочка! — Брианна наклонилась, рассматривая мухоеда поближе. Та важно кивнула, словно подтверждая, что да, она действительно прекрасен, и вообще, куда без нее. — Как ты её назвала? Теа наконец отстранилась, выпрямилась, отряхнула платье и посмотрела на мухоеда с таким видом, будто только что решила судьбу мира. — Продолжения рода не будет, — твёрдо заявила она, и в её голосе прозвучало столько решимости, что Делдит хихикнула, а Брианна удивлённо подняла бровь. Айко оскорблённо посмотрела на неё — так, будто Делдит предложила ей нечто немыслимое, унизительное, мерзкое. Птица даже отодвинулась на самый край плеча, распушив перья и задрав клюв к небу. Делдит не могла не хихикнуть над этим представлением и легонько пригладила взъерошенные перья на макушке крапивника, придав им форму забавного хохолка. — Ну всё, теперь будешь выглядеть как невеста мухоеда, — сказала она и рассмеялась собственному замечанию. Её смех разнёсся по пустой аллее, но никто её не поддержал — Теа смотрела на сестру с неизменным выражением лица, мухоед просто переступил лапками на её плече, а Айко, кажется, обиделась ещё сильнее. Теа вздохнула — тяжело, обречённо, с тем выражением, которое появлялось у неё всякий раз, когда сестра начинала нести очередную чушь. Ей было стыдно, что Овина её сестра. Похоже, они с Айко наконец нашли общее соприкосновение. — Детка, — Брианна повернулась к ней, — я не буду тебя расстраивать, но разные виды птиц не могут быть вместе. — Мама, я это и так знаю, — Делдит махнула рукой. — Я шучу. Делдит вдруг вспомнила то, что хотела спросить. — Мама, мой новый учитель скоро придёт, да? — спросила она, пытаясь скрыть тревогу. Что-то целый день у неё было плохое предчувствие, с самого утра, как только она открыла глаза. — Он старый или молодой? — Это будет сам Кевин Корф! — радостно сообщила Брианна, всплеснув руками. — Представляешь, птенчик? Лично приехал, чтобы заняться с тобой. Говорят, он лучший в своём деле! Специалист по работе с одарёнными детьми. Делдит напряглась. Это имя и фамилия мелькали в книге — нечасто, но каждый раз, когда появлялись, за ними следовало что-то мерзкое. Кевин Корф. Тот самый учитель, который должен был издеваться над Теей. Тот, кто использовал своё положение, чтобы унижать, запугивать и пытать её на «специальных» уроках, прикрываясь педагогическими методами. В книге это описывалось подробно — и каждый раз Делдит хотела выбросить роман в окно. — Что ж, — подумала она, чувствуя, как внутри разливается холодная решимость. — Если сегодня он будет учить меня, значит, я отыграюсь на нём по полной. Не дождётся он моей сестры. — Он будет принимать меня только в другом месте? — спросила она как можно беззаботнее. — А Теа с ним заниматься не будет? — Нет, милая, — покачала головой Брианна. — Кевин специализируется только на наследнице. Теа продолжит заниматься с Клэр. Не волнуйся, Хилда проведёт тебя, всё уже подготовлено. Говорят, у него свой кабинет в восточном крыле, специально оборудованный. Делдит кивнула, сжав зубы. Она не волновалась. Она ждала. — Мама, мне так не терпится попасть на урок, — сообщила Делдит, и в голосе её прозвучало что-то, что Брианна приняла за энтузиазм, а сама Делдит знала как предвкушение. Ей не терпелось поиздеваться над Кевином, показать этому ублюдку, что здесь его методы не пройдут. Она перевела взгляд на Тею и заметила, как та напряжена — плечи сжаты, пальцы вцепились в подол платья, лицо побелело. — Что с тобой? — Ничего, — голос Теи был ровным, но слишком быстрым. Она сделала шаг назад, поклонилась Брианне с идеальной, отточенной вежливостью. — Извините, леди Брианна, я думаю, что нам с сестрой пора на занятия. Она развернулась и вышла, даже не дождавшись ответа. Делдит недоумённо посмотрела ей вслед, помахала рукой матери и поспешила за сестрой. Птицы, сидевшие на спинке стула, сорвались с места и полетели следом — Айко с тревожным чириканьем, мухоед молча, но быстро. — Что случилось, Теа? — Делдит нагнала её в коридоре, схватила за руку. — Ты знаешь этого мужчину? — Нет, — Теа выдернула руку, даже не обернувшись. — Отправляйся на занятия. Не опаздывай. — Не уйду, пока не объяснишь мне, — Делдит схватила Тею за руку, развернула к себе и заглянула в глаза. — Что тебя так беспокоит? Хочешь, я никуда не пойду и останусь с тобой? Скажу маме, что плохо себя чувствую. — Нет, — Теа выдохнула, и в этом выдохе было что-то похожее на облегчение, хотя лицо оставалось белым. — Ты не обязана. Просто этот человек нехороший. Не слушай, что он тебе говорит. Я просто знаю, что он будет нести чушь. — она запнулась, сжала губы. Делдит смотрела на неё, не отпуская руки. Внутри всё похолодело. — Хорошо, — сказала она как можно спокойнее. — Мы обсудим это после, ладно? Теа кивнула, и Делдит, дождавшись этого кивка, разжала пальцы. — Ладно, пока. Она постаралась сделать весёлую улыбку, но внутри всё заледенело. Теа явно уже встречалась с ним. Делдит развернулась и пошла по коридору, чувствуя спиной взгляд сестры, и с каждым шагом холод в груди сменялся жаром. По счастливому стечению обстоятельств — или Хилда сама шла ей навстречу, зная расписание лучше самой Делдит, — они столкнулись в конце коридора. Служанка молча взяла её под руку и повела, не обращая внимания на попытки Делдит заговорить. Вопросы о Кевине, о кабинете, о том, что она вообще об этом всём думает, разбивались о её спокойное, сосредоточенное лицо. Хилда вела её быстро и уверенно, как по уже проторенной дороге, пока они не остановились перед тяжёлой дубовой дверью в восточном крыле. — Хилда, пока, давай встретимся после занятий, — Делдит помахала ей на прощание рукой, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. Горничная еле заметно улыбнулась — той редкой, почти неуловимой улыбкой, которую Делдит видела всего несколько раз за всё время. — У меня работа, госпожа, — тихо сказала она. — Если у меня останется время, мы сможем провести его вместе. Делдит кивнула и, глубоко вздохнув, повернулась к двери. Тяжёлая, резная, с бронзовой ручкой в виде змеи, кусающей собственный хвост. Она толкнула её и вошла. Внутри было темно и пахло пылью и старыми книгами. Высокие окна завешены плотными шторами, лишь на столе горела одна свеча, отбрасывая длинные тени на стены. У стола, выпрямившись, стоял мужчина — сухой, с седыми висками, в строгом чёрном сюртуке. Он повернулся на звук шагов, и Делдит встретилась с его маленькими, цепкими глазами, которые смотрели на неё с тем особенным вниманием, от которого становилось не по себе. — Приветствую, госпожу Овину, — сказал он, и голос его был мягким, вкрадчивым, как шорох крыльев летучей мыши. Перед ней стоял тот подонок, который в книге рвал все конспекты Теи, давал ей непосильные задачи, а потом унижал за тупость, когда та не справлялась. Чтож, сегодня она отыграется за всё. За каждую разорванную страницу, за каждую слезу, за каждый удар, который она прочитала между строк. — Что-то не рад ты меня видеть, — Делдит даже не пыталась скрыть усмешку, наблюдая, как он стоит с идеально прямой спиной, чуть склонив голову. — Поклонись пониже, а иначе пожалеешь. Она демонстративно зажгла пламя в ладони — небольшое, но очень яркое, с голубоватым отливом, который появлялся, когда она злилась. Огонь заплясал между пальцев, отбрасывая на лицо Кевина неровные тени. Кевин даже не удивился. Похоже, он много слышал о своенравной старшей дочери Маннов — о её характере, о поджогах, о скандале на императорском балу и всё равно пришёл. Стоял, сложив руки перед собой, и смотрел на неё своими маленькими, цепкими глазами. — Приветствую госпожу Овину, — произнёс он и поклонился чуть ниже, чем в первый раз. — Ещё ниже, — велела Делдит, не убирая огонь. — И зови меня «хозяйка». Будешь обращаться ко мне, пока не докажешь, что достоин учить будущую герцогиню. Кевин замер. На его лице не дрогнул ни один мускул, но Делдит заметила, как дёрнулся уголок его рта — едва заметно, быстро подавленно. Он поклонился ещё раз, уже почти до пояса, и выпрямился, глядя куда-то мимо неё. — Как пожелаете, хозяйка, — голос его был таким же мягким, вкрадчивым, но теперь в нём появилась едва уловимая хрипотца. — Ну давай, начинай зудеть, — Делдит лениво устроилась прямо на его столе, свесив ноги, и принялась рассматривать свои ногти, словно ей не было никакого дела до того, что происходит вокруг. Проверяя, насколько хватит его подхалимства и тяги к деньгам, она небрежно смахнула рукой стопку бумаг, лежавшую на краю. Листы веером разлетелись по полу, зашуршали, оседая в пыли. Кевин даже не дёрнулся. Только посмотрел на разбросанные бумаги, потом на неё, потом снова на бумаги. На его лице не дрогнул ни один мускул, но Делдит заметила, как напряглась его челюсть. — Прошу, госпожа, давайте начнём урок, — сказал он, и голос его стал чуть тише, чуть вкрадчивее. — Если вы будете себя плохо вести, мне придётся пожаловаться вашим родителям. Герцог и герцогиня, я уверен, будут недовольны таким поведением. — Окей, начинай урок, — Делдит пожала плечами и даже сложила руки на коленях, изображая послушание. — Я что, мешаю? И почему ты не хочешь называть меня «хозяйка»? Я себя нормально веду. Веди себя прилично. Кевин подошёл к столу, аккуратно, не наклоняясь, чтобы не оказаться слишком близко к ней. Отодвинул стул, сел, взял со стола какую-то бумагу — единственную, что уцелела, — и поднёс поближе к свече. — Сегодня мы поговорим о капитале, госпожа, — начал он, чуть растягивая слова. — Вы знаете, что такое капитал? Откуда он берётся, как приумножается и как... — Хозяйка, — перебила Делдит. — Я жду. Кевин замолчал, уставившись в бумагу. Тишина затянулась. Пальцы его, сжимавшие лист, чуть заметно дрожали. — Хозяйка, пожалуйста, объясните мне, как вы понимаете слово «капитал»? — переспросил он, и голос его стал ещё тише, ещё мягче. Он сидел с идеально прямой спиной, руки сложены на столе, и смотрел на неё снизу вверх — так, как смотрят на капризного ребёнка, которому не может перечить, но очень хочется. Делдит хмыкнула. Какой же он терпила — готов гнуть спину перед любой аристократкой, лишь бы получить свои деньги. Это было только на руку. — А ты что, сам не умеешь? — спросила она, лениво болтая ногами. — Ты же учитель, должен мне объяснять, а не я тебе. Какой же ты тупой. Зачем тебя мои родители наняли? Денег девать некуда? Кевин медленно выдохнул, и Делдит заметила, как побелели его костяшки, сжимающие край стола. — Капитал — это совокупность активов, — начал он ровным, размеренным голосом, словно читал лекцию. — Это могут быть деньги, оборудование, здания, земля, ресурсы, которые используются для производства... — Капитал — это мои денежки, — перебила Делдит, свешиваясь со стола так, чтобы оказаться прямо перед его лицом. — Мои карманные больше твоей зарплаты, понял? Так что не надо мне тут рассказывать про оборудование и землю. Кевин отодвинулся, но не сильно — насколько позволял стул. Его глаза сузились, но голос оставался спокойным, почти ласковым. — Хозяйка, у нас сейчас не математика, — сказал он. — Если вы не хотите слушать, я вынужден буду сообщить герцогу, что мы не можем найти общий язык. Делдит усмехнулась, спрыгнула со стола и подошла к нему вплотную, глядя сверху вниз. — Сообщай, — сказала она. — Только учти: я скажу, что ты неподобающе себя вёл. Что ты меня трогал. Что ты говорил гадости. И меня, наследницу Маннов, будут слушать больше, чем какого-то наёмного учителя. Кевин побледнел. На его лице впервые за весь разговор мелькнуло что-то похожее на страх. — Хозяйка, давайте изменим тему, — мягко сказал Кевин, поправляя рукав сюртука. Он говорил спокойно, даже ласково, но под этим спокойствием чувствовалась натянутая струна. — Например, вы знаете, что такое инвестиция? Приведите пример хоть одной инвестиции. Хотите, я начну первым... — Инвестиция... хм... — Делдит нахмурилась, изображая глубокую задумчивость, и принялась расхаживать по комнате, намеренно задевая плечом стопки книг, сложенных на подоконнике. Одна из них упала на пол с глухим стуком. — У моей мамы были денежки. Она хотела, чтобы я училась, и привела тебя. Это называется «инвестиция в дерьмо». Потому что денежки потрачены, а пользы — ноль. Кевин медленно поднялся из-за стола, аккуратно отодвинул стул и подошёл к упавшей книге. Он наклонился, поднял её, стряхнул пыль и поставил обратно на подоконник, прежде чем повернуться к Делдит. — Такая красивая и благородная леди не должна ругаться, — сказал он, глядя на неё с тем особенным, тягучим вниманием, от которого у Делдит пробежали мурашки по спине. — Это испортит ваш имидж. Вы же будущая герцогиня. Вам нужно быть выше этого. — А теперь ты ещё мне перечишь, — Делдит остановилась напротив него, сложив руки на груди. — Перебиваешь и домогаешься. — Не в коем случае, — Кевин сделал шаг назад, подняв ладони в примирительном жесте. На его лице не было страха — только лёгкое недоумение, смешанное с чем-то, что Делдит не могла разобрать. — Я просто исполняю свои обязанности. Если я вам неприятен, я могу уйти, и герцог найдёт другого преподавателя. — Другого? — Делдит усмехнулась, подходя ближе. — А ты думаешь, я тебя отпущу? Ты же мой любимый учитель. Я тебя никому не отдам. Кевин замер, опустив руки. В комнате стало очень тихо — даже птицы за окном перестали петь. Делдит подала знак рукой — короткое, едва заметное движение, которое Айко и мухоед выучили за этот месяц лучше любого трюка. Птицы сорвались с карниза одновременно: Айко с пронзительным чириканьем, мухоед — молниеносным, бесшумным броском. Они пронеслись перед самым лицом Кевина, задев его крыльями — Айко слева, мухоед справа, — и взмыли под потолок, кружась в победном пике. Кевин взмахнул руками, пытаясь отмахнуться от внезапной атаки, потерял равновесие, наступил на собственную полу и рухнул на спину, гулко ударившись затылком о паркет. Очки слетели с его носа и покатились в угол. Сюртук распахнулся, галстук съехал набок, а лицо, ещё секунду назад такое невозмутимое, застыло в выражении детского испуга. Делдит залилась смехом — громко, заливисто, беззастенчиво. Она схватилась за живот, согнулась пополам, а потом и вовсе рухнула на пол, сидя рядом с поверженным учителем и вытирая выступившие от смеха слёзы. Айко и мухоед, закончив круг почёта, уселись на люстру и оттуда наблюдали за результатом своей работы с видом заправских диверсантов. — Учитель, похоже, ты потерял равновесие, — ласково сказала Делдит, протягивая ему руку. Кевин, всё ещё лежа на спине с растерянным видом, потянулся к её ладони — и в тот самый момент, когда его пальцы почти коснулись её, она отдёрнула руку обратно. Он с глухим стуком рухнул обратно на паркет, даже не успев охнуть. — Что это такое? — прохрипел Кевин, пытаясь приподняться на локтях. Его маленькие глаза бегали по комнате, от люстры к карнизу, от карниза к плечам Делдит, где уже успели приземлиться обе птицы. — Откуда они тут взялись? Их здесь не было! — Это Айко, — Делдит погладила крапивника, который гордо распушил грудку. — А это... — она кивнула на мухоеда, — я ему ещё имя не придумала. Они тоже решили поглядеть, какой учитель к нам пожаловал. Семья, понимаешь. Вместе учимся. Она повернулась к птицам, склонив голову, словно прислушивалась к их невидимому ответу. Айко чирикнула коротко и отрывисто. Мухоед издал своё фирменное «сю-ик» и даже клювом щёлкнул для убедительности. — Ты им не понравился, — подвела итог Делдит, глядя на Кевина сверху вниз. — А они у меня чуют людей. Так что, учитель, тебе придётся очень постараться, если ты хочешь, чтобы они тебя приняли. Делдит наивно думала, что Кевин достиг своего предела, — но она ошиблась. Он встал с совершенно невозмутимым видом, одёрнул сюртук, поправил галстук и даже нагнулся, чтобы подобрать слетевшие очки. Ни тени страха, ни растерянности — только привычная, профессиональная выдержка. Отряхнувшись, он вернулся к столу и взял в руки указку, готовый начать свой урок, будто ничего не случилось. Делдит, не найдя другого занятия, легла прямо на стол, подложив руки под голову. Айко устроилась у неё на груди, свернувшись калачиком, а мухоед расхаживал по краю стола, как генерал по плацу. — Старик, давай отдохнём, — лениво протянула Делдит, глядя в потолок. — Ты ж учёный. Как думаешь, назвать эту красотку? — она кивнула на мухоеда. — Дай хороший ответ. Кевин опустил указку и задумался. По его лицу пробежала тень — то ли раздражения, то ли искренней задумчивости. Он подошёл к окну, посмотрел на свет, потом на птицу, склонив голову. — Думаю, ей бы подошло... — он помолчал, постукивая пальцем по подбородку. — Диана. Первое имя, которое приходит мне в голову. Богиня охоты. Для такой ловкой и быстрой птицы — самое то. — А я думаю, ей подойдёт кличка Поёмная, — сказала Делдит, не меняя позы. — Что? — Кевин замер с открытым ртом. — Ну, она вечно мокрая, — пояснила Делдит, с трудом сдерживая улыбку. — Поёмная. Вода, понимаешь? — Она покосилась на мухоеда, который сидел на краю стола и смотрел на неё с безмерным доверием, явно не подозревая, что его только что окрестили в честь ее привычки лезть в лужи. — Много мокнет. Как некоторые учителя. Айко, сидевшая у неё на груди, издала короткий, едва слышный звук, который можно было перевести только как «боже, какая же ты идиотка». Мухоед же, наоборот, вытянул шею, распушил перья и гордо прошёлся по краю стола, принимая новое имя с достоинством королевской особы. — Вы не зря носите фамилию Манн, — произнёс Кевин, и в голосе его Делдит почудилась лёгкая, едва уловимая насмешка. — Очень оригинальный выбор. Делдит уже приготовилась кивнуть, даже рот приоткрыла, но вовремя вспомнила — нельзя поддаваться лести. Перед ней враг. Тот самый, который в книге уничтожал конспекты Теи, давал ей непосильные задания, а потом издевался за то, что она не справляется. Она заставила своё лицо принять максимально высокомерное выражение, на которое была способна: брови домиком, губы бантиком, взгляд в потолок. — Мой талант в выбирании имён посредственный, — отрезала она, даже не глядя на него. — Но твой — ещё хуже. Диана, богиня охоты. Для птицы, которая питается мухами и разговаривает как водопад. Гениально. Кевин скривился. Делдит заметила, как дрогнули уголки его губ, как напряглась челюсть. Он стоял, сжимая указку, и смотрел на неё с таким выражением, будто решал — продолжать этот фарс или уйти, пока не стало хуже. Похоже, он скоро сдастся. — Ладно, хозяйка, — сказал он наконец, откладывая указку в сторону. — Какую тему вы хотели бы пройти на этом уроке? Может быть, историю? Основы экономики? Или, может быть, вы предпочтёте изящную словесность? Делдит лениво прикрыла глаза. Айко на её груди вздохнула. Мухоед, гордо носящий новое имя Поёмная, замер и уставился на учителя с видом строгого экзаменатора. — Дай мне советы, как грамотно посылать людей, когда я не хочу с ними разговаривать, — лениво протянула Делдит, по-прежнему не меняя позы. Айко, почувствовав, что сейчас будет что-то интересное, перебралась с груди на подоконник и устроилась там, склонив голову набок. Поёмная деловито прошлась по краю стола и замерла напротив Кевина, выжидающе уставившись на него. Делдит, конечно, знала эту науку. Ещё в прошлой жизни она умела посылать людей так, что те теряли дар речи на несколько минут. Но раз профессор пришёл, нужно было выучить науку до конца. В конце концов, когда она станет герцогиней, этих навыков потребуется много. — Хорошо, — Кевин выдохнул, и в этом выдохе послышалось такое облегчение, будто он ожидал, что она сейчас подожжёт его сюртук. — Это уже что-то. Давайте придумаем ситуацию, в которой вам придётся так сказать. — Например, — Делдит приподнялась на локтях и посмотрела на него с хитринкой, — я стала герцогиней, и ко мне приходит какой-нибудь простолюдин. Говорит: «Моя семья голодает, пожалуйста, помогите нам». А я хочу эти деньги потратить на... — она бросила взгляд на Поёмную, — на муху для моей птицы. Как мне его выгнать? Кевин поправил очки, откашлялся и, видимо, решил, что сейчас начнётся настоящая педагогика. — Вам следует договориться о другой встрече. Сказать, что сейчас вы заняты, но обязательно рассмотрите его просьбу позже, когда у вас будет время... — Я хочу его послать, — перебила Делдит, садясь на столе и свешивая ноги. — Как ты не можешь понять, Кевин? Ты такой тупой, я даже удивлена. — Она вздохнула, изображая глубочайшее терпение. — Я сейчас тебя научу. Надо сказать просто: «Иди на хуй, твоя семья мне вообще не сдалась». Запомнил, Кевин? Кевин замер. Его лицо, ещё секунду назад сохранявшее профессиональное спокойствие, приобрело оттенок варёной свеклы. — Да, — выдавил он наконец. Айко на подоконнике коротко чирикнула, и в этом звуке отчётливо слышалось одобрение. Поёмная подпрыгнула на месте, словно аплодируя. — А у тебя есть жена, Кевин? — спросила Делдит, свешивая ноги со стола и раскачивая ими, как ребёнок на качелях. — Да, у меня есть жена, — ответил он, выпрямляясь и поправляя галстук, будто это придавало ему уверенности. Делдит внутренне передёрнуло. Боже. Кто вообще ляжет в постель с этим ублюдком? Она представила эту женщину — наверное, такую же сухую и бездушную, как и он сам. Или, наоборот, тихую и забитую, которая терпит всё, лишь бы не остаться одной. От этой мысли стало ещё противнее. — Кевин, слушай, — она подалась вперёд, уперев руки в колени. — Получается, сегодня я только тебя учу, а не ты меня. Это не порядок, верно? Кевин молчал. Стоял, сцепив руки за спиной, и смотрел куда-то в угол, подальше от её лица. Губы его сжались в тонкую линию. — Отвечай, — Делдит произнесла это тихо, почти ласково, но в голосе послышалось что-то, от чего Кевин вздрогнул. — Д-да, — выдавил он, и его голос чуть заметно дрогнул. — Кевин, а ты умеешь плести косички? — спросила Делдит, и вопрос прозвучал так неожиданно, что он на секунду растерялся. Она не умела. Всю прошлую жизнь она училась на журфаке, гонялась за новостями, а не сидела перед зеркалом, заплетая волосы. Здесь, в новом теле, она пыталась научиться — искренне, терпеливо, но пальцы путались, волосы рассыпались, а косичка каждый раз превращалась в неопрятный жгут. Теа смотрела на её попытки с лёгкой усмешкой, но помогать отказывалась. Говорила: «Сама хочешь, сама и учись». — Нет, — ответил Кевин, и в его голосе послышалось недоумение. Он явно ожидал очередного подвоха. — А ты хотел бы научиться? — Делдит заговорщицки понизила голос. — Нет, — ответил Кевин уже твёрже.