Мое существование в романе для садистов

Айко и Поёмная, как всегда, послушно учились вместо своей хозяйки. Кевин, сидевший за столом с указкой в руке, снова рассказывал им что-то непонятное — про налоговую базу, про распределение ресурсов, про то, как правильно вести учёт доходов в герцогстве. Голос его был ровным, скучным, монотонным, как жужжание мухи. Поёмная, устроившаяся на краю стола, поглядывала на свою подругу, которая слушала с неподдельным интересом. Айко сидела на спинке стула, склонив голову набок, и внимательно следила за движениями учителя. — Сю-ик? — тихо поинтересовалась Поёмная, желая услышать ответ. Почему Айко так нравятся эти лекции? Не была ли она в прошлой жизни человеком? Может, она скучает по учёбе? По партам, по доске, по запаху мела? — Чирик! — ответила Айко, и в её коротком чириканье послышалось что-то вроде смеха. Нет, это просто слишком забавное зрелище. Человек что-то пытается объяснить птицам. Серьёзно, с каменным лицом, с указкой. Будто мы его студентки. — Сю-ик, — протянула Поёмная, кивая. А ведь точно. Кинешь в него карандаш — посмотрим, как он отреагирует. Айко подумала секунду, оглядела стол и послушно схватила клювом ластик — маленький, белый, лежавший рядом с чернильницей. Размахнулась и кинула. Ластик попал Кевину прямо в лоб. Он вздрогнул, поднял голову и уставился на птиц с выражением, в котором смешались усталость и привычная обречённость. Похоже, он уже привык к тому, что его ученицы ведут себя странно. — Сю-ик, — довольно сказала Поёмная. Айко кивнула. Они продолжили слушать дальше. Айко снова повернулась к Поёмной и зачирикала быстро-быстро, почти взволнованно. Она сообщила очень важную новость: она заметила ту самую книгу с оранжевой обложкой, которая была у Овины. После её прочтения Овина порезала себя и упала в обморок. Поёмная склонила голову, заинтересованно блеснув глазом. Она нашла эту историю очень занимательной и спросила — не должны ли они сообщить об этом Овине? Ведь хозяйка до сих пор ищет эту книгу, перерыла половину кабинета Лукаса, даже Хилду пытала, но та ничего не знает. Но как они это сообщат? Их единственный переводчик — Брианна, а она никогда бы не захотела, чтобы птицы узнали эту информацию. Да и что скажешь? «Мы нашли книгу, она там-то» — Брианна сразу поймёт, что птицы слишком умны, и начнутся расспросы. Айко задумалась, склонив голову набок. Потом решительно чирикнула — они должны написать. Записку, письмо, хоть что-то. Просто оставить на видном месте, где Овина найдёт. Поёмная заявила, что она не умеет писать. Клюв слишком большой, лапы не приспособлены. — Эй, тише вы! — прикрикнул Кевин, поднимая голову от конспектов. — У нас тут, вообще-то, урок! Айко, не оборачиваясь, метнула в него вторым ластиком — прямо в переносицу. Кевин замолчал, потёр лицо и уставился в окно с видом человека, который давно сдался. Айко после этого повернулась к Поёмной и сказала, что она тоже не умеет писать. Но она может научиться. Лапами, клювом, как угодно. Ведь Овина очень хочет эту книгу, а они единственные, кто знает, где она. Если они не помогут — никто не поможет. Поёмная согласилась с ней и выразительно посмотрела на Кевина — мол, он же учитель, пусть учит нас писать. Она снова подлетела к нему, на этот раз с решительным видом, но Кевин отшатнулся, выставив вперёд руки, будто защищаясь от летучей мыши. Поёмной пришлось снова усесться рядом с Айко, недовольно фыркнув. Поёмная уже давно поняла, что крапивник был умнее её. Айко видела больше, понимала быстрее и, кажется, даже чувствовала то, что обычной птице чувствовать не положено. И сейчас она снова придумала гениальную идею: раз Кевин их боится, то можно попросить Брианну научить их писать. А то она целыми днями бездельничает — лежит на кровати, листает журналы, пьёт чай. Пусть хоть делом полезным займётся. Поёмной эта идея очень понравилась. Она представила, как сидит на столе перед Брианной, а та терпеливо выводит буквы, показывает, как правильно держать перо, поправляет лапки. Поёмная пообещала Айко, что побыстрее научится и напишет Овине самое важное письмо в её жизни. О том, где книга. Айко недовольно клюнула её, напоминая, что вообще-то только она знает местоположение книги. Не Поёмная, не Кевин, не даже Клэр — только она, маленькая птичка, которая случайно залетела в библиотеку и увидела оранжевую обложку, спрятанную между атласами. Она указала клювом на выход — резко, решительно, как генерал, указывающий направление атаки. Мухоед, до этого дремавший на спинке стула, встрепенулся и согласно кивнул: будет веселее слетать к Брианне, чем ждать, пока Кевин не наговорится о каких-то скучных налогах. Они решительно подлетели к двери. Айко нацелилась на ручку, Поёмная изготовилась проскальзывать в щель. — Эй, куда вы? — Кевин вскочил с места, загородив проход. Он не спешил открывать дверь, явно боясь потерять своих единственных учениц. Если птицы улетят — ему снова придётся иметь дело с Овиной, а этого он не хотел больше всего на свете. Поняв, что так их не выпустят, сообразительная Айко решила, что им проще добраться через открытое окошко. Она метнулась к подоконнику и выскользнула наружу. Поёмная послушно полетела за ней, под возмущённые вопли Кевина, и напоследок, для острастки, кинула в него маленьким камушком, который держала в лапке. Камушек попал в плечо. Кевин охнул и сел обратно на стул. Они довольно часто так летали — от Кевина к Брианне, от Брианны в сад, из сада на кухню, — поэтому без труда нашли комнату герцогини. Окно там было всегда открыто, даже на ночь. Брианна никогда не запирала его, боялась, что птицы залетят и не смогут выбраться. Сегодня Брианна была напряжённая. Она сидела за письменным столом, склонившись над листом бумаги, и что-то писала. Перо скрипело, брови были сдвинуты, на губах застыла едва заметная складка. Айко устроилась на подоконнике, Поёмная — рядом. Они ждали. Поёмная всё-таки не выдержала. Несмотря на гневный взгляд Айко, прожигающий её насквозь, она уменьшила свой рост — плавно, почти незаметно, будто сжималась сама собой. Эту способность она обрела совсем недавно, будто два дня назад, и до сих пор не до конца понимала, как это работает. Просто хотела — и становилась меньше. Мухоед помнил, как Айко тогда завистливо на неё смотрела, как кружила вокруг, пытаясь понять, в чём секрет, но так и не поняла. Поёмная аккуратно подлетела к столу, приземлилась рядом с бумагой и заглянула в письмо. Буквы вились строчками, чёрные на белом, но читать она не умела — так что ничего не поняла. Только почувствовала, что текст какой-то важный. Слишком ровный почерк, слишком много завитушек, слишком плотная бумага. — Что это? — спросила она прямо возле уха Брианны, и тут же, испугавшись собственной наглости, вернулась в старый облик, увеличившись до нормального размера. Брианна повернулась к ней, и на лице её, вместо испуга, появилась мягкая, чуть усталая улыбка. — Поёмная, привет, — сказала она, откладывая перо. — Как ты здесь оказалась? Она протянула руку, и Поёмная, не раздумывая, перебралась на её ладонь, довольно прикрыв глаза. — Я пишу письмо Йохану, — сказала Брианна, словно отвечая на их молчаливый вопрос. Она осторожно пригладила пёрышки мухоеда и кончиком пальца коснулась её хохолка — того самого места, которое у Поёмной было самым чувствительным. Обычно, когда это был кто-то кроме неё, Поёмную это бесило. Даже Овина, при всей своей любви к ней, не дослужилась до этой привилегии. Но Брианне она противиться не могла. Руки у герцогини были мягкими, тёплыми, и пахли розами. Айко, сидевшая на подоконнике, заметно нахохлилась. Она принялась быстро-быстро чирикать, рассказывая Поёмной свою любимую историю — о том, как её поймали в клетку и заставили почти сутки стеречь какое-то дурацкое ожерелье, которое досталось Овине вместе с ней. Айко называла Йохана дураком, посмевшим бросить Овину, и с каждым разом добавляла всё новые подробности, делая его вину всё более тяжкой. Поёмная слушала, кивала и решила, что тоже будет его ненавидеть — чтобы поддержать подругу. Она непривычно для себя защебетала, пытаясь вставить хоть слово, но Брианна, привыкшая к птичьему языку, распознала недовольство. — Детка, ничего страшного, — мягко сказала она. — Вы что-то хотели? Айко вышла вперёд и объяснила. Коротко, чётко, по-деловому: они хотят научиться писать. Чтобы свободнее общаться с Овиной. Чтобы не зависеть от того, кто рядом. Чтобы быть полезными. — Вы такие молодцы, — Брианна растроганно улыбнулась, переведя взгляд с одной птицы на другую. — Вы впитываете ману моей дочери и становитесь всё более интеллектуально развитыми. Я горжусь вами. Ей будет приятно. Поёмная не понимала значения последних слов, но чувствовала, что это был комплимент. Она потёрлась о руку Брианны, довольно прикрыв глаза, и покосилась на Айко. Та чуть расслабила перья — кажется, одобряла.

***

— Здравствуйте, ваше высочество, — Делдит учтиво сделала реверанс, смотря прямо в глаза Йохану. Он стал ещё выше — или ей просто показалось? Плечи шире, взгляд увереннее. Поёмная и Айко невольно поглядывали на него из переноски, которую держала Хилда. Они остановились в особняке принца, в большой светлой гостиной с высокими потолками и портретами предков на стенах. Йохан скользнул взглядом по Тее, тоже учтиво склонившейся, и Делдит поспешно встала перед сестрой, загораживая её собой. — Почему вы не здороваетесь в ответ? — спросила Делдит, и в голосе её послышались привычные нотки вызова. — Овина! — прикрикнула Брианна, но тут же, спохватившись, сделала голос мягким и учтивым. — Извините, ваше высочество. Как вы знаете, у Овины плохие манеры. Мы работаем над этим. — Я не сержусь, — Йохан перевёл взгляд на Делдит, и в его глазах мелькнуло что-то, чего она не могла разобрать. — Но ей уже пора научиться им. Делдит хотела возразить, но Брианна легонько тронула её за локоть, и она промолчала. Только скрестила руки на груди и уставилась на принца с вызовом. Поёмная в переноске тихо чирикнула. Айко клюнула её — мол, тихо. — Да. Как вы поживаете, ваше высочество? — Делдит сделала ещё один книксен, на этот раз более глубокий, почти театральный. — Для меня было честью принять ваше приглашение. — Ничего, — Йохан даже не взглянул на неё. — Почему леди Теа всё ещё стоит, поклонившись? Поднимите уже голову. Теа медленно выпрямилась. Осторожно, будто каждое движение могло стоить ей жизни. Их взгляды встретились — два голубых льда. Глаза Йохана были холодными, но по сравнению с айсбергом в глазах Теи это была просто прохлада. У Делдит поселилось какое-то нехорошее чувство, словно эти двое — принц и её сестра — что-то знали, чего не знала она. Что-то важное. Что-то, что обсуждали без неё, может быть, даже до того, как приехали сюда. Она переводила взгляд с одного на другую, но лица были непроницаемы, как стены. — Мама, а можешь помочь Хилде отнести клетку? — попросила Делдит, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. — А заодно и Теа помоги им. Пожалуйста. — Нет, — без колебания ответили вместе Теа и Брианна. — Ты не устроишь скандал, — добавила Теа, даже не глядя на сестру. — Да я даже не собиралась! — возмутилась Делдит. — Я просто спрошу, нахера ему была нужна Теа! Всё! Один вопрос! — Овина, не говори «нахера» перед принцем! Ты не дома! — воскликнула Брианна и, нечаянно повторив это слово, ойкнула, прикрыв рот рукой. — Извините, ваше высочество. Йохан, стоявший у окна с руками за спиной, чуть повернул голову. — Ничего, — сказал он ровно. — Я привык. За все те годы ужасной нашей связи в виде помолвки я наслышан и не таких выражений. — А сейчас реально нахера ты выделываешься?! — взбесилась Делдит, делая шаг вперёд. Тишина в гостиной стала почти осязаемой. Айко в переноске замерла, даже не чирикая. Поёмная спряталась под крыло. — Я хочу на улицу Фонтанов, — резко заявила Теа, прерывая её крики. Голос был спокойным, ровным, будто она не сестру останавливала, а просто делала погоду. — Ладно, — Йохан кивнул, даже не поворачивая головы. — Мы можем отправиться прямо сейчас. Брианна, поняв, что конфликт даже не начался, странно смотрела на них — на принца, на дочь, на приёмную дочь. Но промолчала. — Тогда давайте отправимся прямо сейчас, — сказала она, беря себя в руки. — Будет интересно покататься на императорской карете, — Делдит подавила раздражение, стараясь, чтобы голос звучал почти нормально. — Не получится, — Йохан покачал головой. — Это привлечёт слишком много внимания. Мы поедем на обычной. — Ах, просто признай, что ненавидишь меня! — выпалила Делдит. — Как связаны мои чувства и карета? — Йохан поднял бровь. — Это очень простая связь, смотри... Брианна не выдержала. Она шагнула вперёд и прикрыла дочери рот ладонью. — Птенчик, пожалуйста, помолчи, — сказала она тихо, но твёрдо. Делдит послушно кивнула. Брианна отпустила её, и Делдит, скрестив руки на груди, отошла к окну, сверля Йохана взглядом. Йохан, не обращая на них внимания, уже отдавал приказ слугам, стоявшим у дверей. — Приготовьте карету, — сказал он. — Мы отправимся сейчас, раз вы не устали с дороги. — Честно говоря, я устала, — призналась Брианна, потирая висок. — Дорога была долгой. — Тогда мы можем поехать с Теей вдвоём, — Йохан перевёл взгляд на Делдит. — Вы останетесь здесь. Отдохнёте. — Чего ещё придумал? — возмутилась Делдит, делая шаг к сестре и хватая её за руку. — А вдруг ты Тею в переулок затащишь? Нет, вместе пойдём! — Ладно, — Йохан даже не повысил голоса. — Можешь пойти с нами. — Вот это другое дело, — Делдит выдохнула, чуть расслабив плечи. — Тогда я откланяюсь, — сказала Брианна, всё ещё колеблясь. Она переводила взгляд с Йохана на дочерей, с дочерей на Йохана, и в глазах её читалось сомнение. — Мама, доверься мне и иди отдыхай, — твёрдо сказала Делдит, встречая её взгляд. Брианна вздохнула, кивнула и, пожелав всем хорошей прогулки, вышла, тихо прикрыв за собой дверь. — Сегодня я планирую целый день отдыхать! — заявила Делдит, поворачиваясь к Йохану и Тее. — Никаких учёбы, никаких Кевинов, никаких скучных разговоров. Только фонтаны, солнце и чтобы никто не ныл. — Мне что-то подсказывает, что ныть будешь ты, — прокомментировала Теа. Она выглядела как всегда спокойной, невозмутимой, словно не только что заявляла, что ей не терпится попасть на улицу Фонтанов. Словно всё это — прогулка с принцем, разговоры - было для неё обычным делом. — Не будь такой жёсткой, Теа, — Делдит перевела стрелки, кивнув в сторону Йохана. — Принц же смотрит. Надо соблюдать этикет. — Что-то раньше тебя это не смущало, — прокомментировал Йохан, и в его голосе послышалась лёгкая, едва уловимая насмешка. — Как это не смущало? — Делдит прижала руки к груди, изображая оскорблённую невинность. — Я очень стеснительная. Просто вы не замечали. Айко и Поёмная, сидевшие в переноске, одновременно посмотрели на неё. В их маленьких птичьих глазах читалось одно: «Оно и видно». — Цыц! — прикрикнула на них Делдит. — Вы должны быть за меня! Вы мои птицы! — Овина, — Йохан покачал головой, — ты ещё не убила того крапивника. Я впечатлён. — Не убила, потому что люблю, — гордо ответила Делдит, забирая переноску у Хилды. — А теперь ведите нас к фонтанам. Я хочу мороженого и чтобы никто не жаловался. Они сели в повозку — простую, без гербов, без позолоты, обитую тёмной кожей изнутри. Хилду оставили в особняке, и Делдит, едва дверца закрылась, сразу же выпустила птиц из переноски. Айко вспорхнула к потолку, сделала круг и устроилась на спинке сиденья рядом с Теей. Поёмная, чуть помедлив, перебралась на плечо Делдит и замерла, гордо выпрямившись. — У тебя прибавление, Овина, — заметил принц, протягивая палец, чтобы погладить мирно сидящую птицу. Поёмная не оценила жеста. Она клюнула его — быстро, больно, со всей своей птичьей злостью. Йохан отдёрнул руку, посмотрел на покрасневший палец, потом на птицу. — Вся в хозяйку, — сказал он. — Так его, Поёмная, — Делдит потрепала мухоеда пальцем по макушке, и та довольно прикрыла глаза, словно ничего не случилось. — Поёмная? — Йохан поднял бровь. — Что за имя такое? — Сама была в шоке, когда услышала, как её назвали, — сказала Теа, даже не поворачивая головы. Она смотрела в окно, на проплывающие мимо дома. — Просто в один день она пришла и заявила, что её так зовут. — А что тут объяснять? — Делдит пожала плечами. — Она вечно вся в проблемах, как в воде. Ну, ты понял. — Не понял, — честно сказал Йохан. — И не надо, — отрезала Делдит и отвернулась к окну. Айко на спинке сиденья тихо чирикнула. Поёмная довольно зажмурилась. Карета тронулась. Ехали они весело. Делдит щебетала без умолку, перебивая саму себя, Теа молчала, но без своей обычной ледяной отстранённости, а Йохан… Йохан просто слушал. И не перебивал. И не смотрел на них с высоты своего положения. И все опасения Делдит насчёт него рушились, как карточные домики. Возможно, он просто реально хотел увидеть Тею. Они доехали до улицы Фонтанов — широкой, вымощенной светлым камнем, с рядами деревьев по обе стороны. Вода в фонтанах искрилась на солнце, дети бегали с мороженым, старики сидели на скамейках. Йохан приказал кучеру остаться здесь, на краю площади, и сам открыл дверцу. — Ты возьмёшь их с собой? — спросил он, глядя на птиц, которые уже сидели на плечах у Делдит. — Сбегут же. Поёмная и Айко посмотрели на принца так, словно он сморозил несусветную глупость. Что, в общем-то, было правдой. — Они у меня не глупышки, чтобы сбегать, — честно сказала Делдит. — В отличие от кое-кого. Она выразительно посмотрела на Йохана, напоминая ему о разрыве помолвки. О том, как легко отказался от неё, даже не попытавшись узнать получше. Йохан выдержал её взгляд, но ничего не сказал. Только посторонился, пропуская их вперёд. Делдит подумала о том, что она не очень хороший взрослый — раз так обижает ребёнка. Хотя какой из неё взрослый? Она сама ещё подросток в глубине души, и характер у неё, мягко говоря, не сахар. Но Йохан… Йохан не заслужил, чтобы на нём срывались за то, что он просто решил не подчиняться воле отца и не жениться на сумасшедшей суке. — Ладно, давай не будем об этом, — сказала она, отводя взгляд. — Теа, хочешь мороженого? Попросишь — и сестрёнка купит тебе всё! Она ожидала, что Теа обрадуется, закивает, может быть, даже улыбнётся. Но Теа, не поддаваясь на провокации, молча вытащила из кармана объёмный мешочек с деньгами. Тот самый, который Брианна выдавала ей еженедельно. Обычно Теа не тратила ни цента, копила, прятала под подушку, но сегодня она явно собиралась сделать исключение. — Сегодня я вас угощаю, — сказал Йохан. — Ведь можно считать, что вы мои гости? — Ваше высочество… — начала было Делдит, но Йохан перебил её. — Не называй меня так, если не хочешь привлечь внимания, — сказал он тихо, косясь на прохожих. — Мы просто компания друзей. Или знакомых. Или… — Соседей по несчастью, — закончила за него Делдит, и впервые за день улыбнулась искренне. Они пошли к лотку с мороженым — три фигуры: две девушки в лёгких платьях, мужчина в простом сюртуке, и две птицы, сидящие на плечах. Они купили мороженое. Три рожка: ванильный для Теи, шоколадный для Делдит и какой-то замысловатый фисташковый для Йохана. К счастью, принца не узнавали — он действительно не показывался на людях часто, а простой сюртук и отсутствие свиты делали его похожим на обычного горожанина. Делдит, лениво облизывая своё мороженое, оглядывала площадь и вдруг замерла. Она заметила кое-кого интересного. А именно — Кевина. Её непутевый учитель спокойно шагал по мостовой, тоже держа в руках мороженое — ванильное, судя по цвету, — и, кажется, никуда не спешил. Оставив принца и Тею с птицами на скамейке, Делдит направилась к нему, стараясь ступать бесшумно. — Какая встреча, — сказала она, поравнявшись с ним. Кевин вздрогнул так сильно, что мороженое выпало из его руки и шлёпнулось на булыжники, разбрызгивая белую массу. — Я очень рад вас видеть, хозяйка, — залепетал он, пятясь назад. — Я приехал по делам. Совершенно случайно. Не думал, что вы тоже будете здесь. Несколько прохожих обернулись на слово «хозяйка». Кто-то удивлённо поднял бровь, кто-то покачал головой. Кевин побледнел и начал медленно отступать к ближайшей подворотне. Делдит, не сводя с него глаз, двинулась следом, даже не заметив, что её мороженое начало таять и капать на платье. Но скоро Кевин скрылся в лабиринте узких улочек, и Делдит не удалось его догнать. Она свернула за угол — пусто, за следующий — только мусорный бак и спящая кошка. Ей не удалось найти и дорогу обратно: все переулки казались одинаковыми, дома сливались в серую стену, а солнце, которое ещё минуту назад светило так радостно, будто спряталось за тучи специально, чтобы её запутать. В прошлой жизни у неё тоже было всё плохо с ориентированием. Она могла заблудиться в трёх соснах, и друзья вечно смеялись, когда она выходила из метро не на ту сторону. Теперь это свойство сыграло с ней злую шутку. Она брела всё дальше, не зная, куда идти, пока не услышала знакомый голос. Валентайн. Она узнала бы этот вкрадчивый, чуть надменный голос из тысячи. Она прижалась к стене и выглянула из-за угла. Валентайн и какая-то женщина стояли посреди грязного переулка, не замечая прохожих — или им было всё равно. Присмотревшись, Делдит узнала принцессу Кхиру. Вторую возможную наследницу престола, кроме Валентайна. Высокую, рыжеволосую, с острым взглядом и тонкими, вечно поджатыми губами. Они о чём-то ругались, почти не скрывая голосов. Делдит спряталась за мусорными баками и прислушалась. — Третий принц совсем с ума сошёл, — голос Кхиры был полон злобы. Она тряхнула копной своих рыжих кудрявых волос, и от этого движения запахло какими-то резкими духами. — Хочет помолвку с этой простолюдинкой. Ты слышал? С простолюдинкой, Валентайн! Это позор для всей семьи. — Я слышал, — ответил Валентайн, и в голосе его не было ни удивления, ни злости. Только ленивое любопытство. — Но меня это не касается. Пусть делает, что хочет. — Не касается? — Кхира повысила голос. — А если император решит, что его дети совсем отбились от рук, и лишит всех прав? Наследство — это не игрушки! Делдит затаила дыхание. Третий принц? Простолюдинка? Помолвка? Она не знала, о ком идёт речь, но чувствовала — это важно. И, кажется, она только что узнала семейную тайну, которую не должна была слышать. — Дура, — Валентайн усмехнулся, и в этой усмешке Делдит почувствовала что-то холодное, почти жестокое. — Нам даже на руку такая инфантильность. Что-то в последнее время Йохан окунулся в политику. Не дай бог ещё привлечёт внимания императора. — Ты что думаешь, какой-то жалкий третий принц сможет сместить тебя с места? — Кхира говорила с надрывом, почти выкрикивая слова. — Эта помолвка подорвёт авторитет императорской семьи! Император не потерпит, чтобы его сын позорил род с бывшей простолюдинкой. — Ничего ты не понимаешь, — Валентайн перебил её, повысив голос. — В первую очередь это подорвёт честь Йохана, а это нам на руку. Пусть роет себе яму. Чем глубже — тем лучше. Делдит прижалась спиной к холодной стене, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Неужели Йохан хочет помолвку с Теей? Нет, ошибка. Не может быть такого. Она ослышалась или они говорят о ком-то другом. — Что-то в этом деле нечисто, — прошипела Кхира, понижая голос. — Йохан не настолько глуп, чтобы связаться с первой встречной. Может, за ней кто-то стоит? Может, это провокация? — А может, он просто влюбился, — усмехнулся Валентайн. — Ты о таком слышала? — Влюбился? — Кхира фыркнула. — В этой семье никто ни в кого не влюбляется. Мы не для того рождены. Делдит замерла, стараясь дышать как можно тише. Она понимала, что сейчас узнает что-то очень важное. Что-то, что могло изменить всё. — Но ты не заметила самого главного? — Валентайн понизил голос, и в этом шёпоте Делдит почувствовала что-то липкое, почти зловещее. — Эта Теа пришла из ниоткуда и подозрительно похожа на королеву из прошлой династии. Ту самую, чей портрет висит в заброшенном крыле дворца. Ты помнишь? Розовые волосы, голубые глаза, та же линия скул. Делдит замерло сердце. Она перестала дышать, перестала моргать, превратилась в камень. — Ага, ещё что придумаешь, — Кхира скрестила руки на груди, и в её голосе послышалась насмешка. — Что семья Манн удочерила Тею, чтобы устроить восстание? Или, может, они хотят посадить на трон свою марионетку? Я не намерена выслушивать твои глупости, Валентайн. У меня нет времени на теории заговора. Она развернулась, чтобы уйти, и Делдит поняла — сейчас они пойдут прямо на неё. Ещё секунда — и её заметят. Но Валентайн схватил Кхиру за руку, резко, почти грубо, и развернул обратно. — Постой, — сказал он, и в его голосе исчезла насмешка. — Ты должна проверить её родословную. Не для меня. Для себя. Если я прав, то в игре замешаны силы, о которых ты даже не догадываешься. Кхира посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом. Потом кивнула. — Ладно, — сказала она. — Раз я тебе задолжала. Она выдернула руку и быстро зашагала прочь, цокая каблуками по булыжникам. Валентайн остался стоять, глядя ей вслед, и Делдит показалось, что он улыбается. Она быстро спряталась за сливовым деревом, росшим возле окна какой-то хибары бедняков, прижалась спиной к шершавому стволу и замерла. Кхира прошла мимо, даже не взглянув в её сторону, и Делдит, выждав секунду, последовала за ней, стараясь ступать бесшумно. Каблуки принцессы звонко цокали по мостовой, и этот звук, как путеводная нить, помогал не отставать и не потеряться в лабиринте переулков. Делдит надеялась, что Кхира выведет её куда-нибудь, откуда она сможет вернуться к сестре. К счастью, она услышала, как старшая принцесса, шагая впереди, бормочет что-то себе под нос. Среди проклятий в сторону кронпринца («идиот», «интриган», «вечно лезет не в своё дело») мелькнуло и «улица Фонтанов». Делдит выдохнула с облегчением — значит, она идёт в правильную сторону. В голове её крутились мысли, как рой потревоженных пчёл. Возможный поворот сюжета? Она изменила не так много, но даже те события, которые в книге не упоминались, теперь обретали форму. И возможно ли, что Теа — потомок той самой королевы, о которой говорил Валентайн? Розовые волосы, голубые глаза, та самая линия скул... Судя по клише — а в этом мире клише работали безотказно, — очень даже возможно. Более того, это было бы логично. Тайное происхождение, скрытая наследница, древняя магия, которая ждала своего часа. Делдит почти рассмеялась — ну конечно. Как иначе. Она ускорила шаг, почти догоняя Кхиру, но держась на безопасном расстоянии. Впереди, между домами, уже показался просвет — выход на главную улицу. Ещё немного, и она вернётся к Тее. И тогда нужно будет думать, что делать с этой новой, опасной информацией. Вскоре Кхира пришла на то место, от которого Делдит уже знала путь к сестре — знакомый фонарь, старая скамейка, поворот направо к фонтанам. Дальше следовать за принцессой не имело смысла, и Делдит решила идти своей дорогой. От беды подальше. От тайн, которые могли стоить ей слишком дорого. По пути она купила себе клубничное мороженое и пачку бумажных салфеток. Попыталась оттереть засохшее шоколадное пятно на платье — но ничего не вышло. Оно так и осталось коричневым пятном на розовом, как напоминание о том, что не все ошибки можно исправить. Вскоре она нашла принца и Тею. Они сидели на той же скамейке, где она их оставила, и спокойно о чём-то переговаривались. Слишком спокойно. Слишком близко друг к другу. Делдит почувствовала, как внутри закипает что-то нехорошее. — Вы скучали по мне? — спросила она, подходя. — Что обсуждаете? Теа, почему ты так на меня смотришь? — Его высочество предложил мне помолвку, — сказала Теа, и голос её был ровным, как у статуи. Без радости, без удивления, без страха. Просто факт. Делдит замерла. Мороженое начало таять, капая на пальцы. Она не чувствовала ни холода, ни сладости. Только как земля уходит из-под ног. — Так вот зачем был этот тёплый приём, — Делдит сжала кулаки, чувствуя, как мороженое окончательно растекается по пальцам, липкое и холодное. — Зачем тебе понадобилась моя сестра? Решил привлечь её в политические интриги? — Она повернулась к Тее. — Ты же не согласилась? Ты не настолько глупа. — Конечно, не согласилась, — спокойно ответила Теа, даже не повышая голоса. Она сидела с идеально прямой спиной и смотрела на фонтаны, будто речь шла о погоде. — Но у меня не получилось выпытать причину помолвки. Выглядит так, словно он хочет обменять одну сестру на другую. Йохан, стоявший у скамейки, скрестил руки на груди и посмотрел на них обеим — спокойно, без тени смущения или раскаяния. — Я уже получил отказ и не буду настаивать, — сказал он. — Но уверяю, что в будущем вы пожалеете о своём решении. — Какая дерзость! — подумала Делдит. — Да ты сам пожалеешь, что перешёл дорогу Овине Манн! — А я думала, у тебя чистые намерения, — выдохнула она, и в голосе её послышалось разочарование. — Думала, ты просто хотел поздравить Тею, как порядочный человек. А ты такой же, как все. — Я, кажется, понимаю, что вы хотите от меня, — Теа чуть склонила голову, и в её голосе впервые за весь разговор послышалась лёгкая насмешка. — Хотя я действительно не до конца уверена. Но нет. Я не дам вам возможность закрепиться за мой счёт. Так его! — мысленно воскликнула Делдит. Сто очков вперёд! Теа, объясни и мне, раз ты что-то поняла. Но, похоже, с ней объясняться никто не хотел. Йохан молчал, глядя на фонтаны, и Делдит чувствовала, что он что-то обдумывает. Что-то, что ей не понравится. — А леди Теа умна, — наконец сказал Йохан, поворачиваясь к ним. — Вы будете в безопасности, если примете моё предложение. — Если никто не узнает, то и не будет нужды в безопасности, — парировала Теа. — А значит, и в предложении. — Мне кажется, что мысли есть у них, — Йохан перевёл взгляд на Делдит. — И они не дадут вам покоя. Рано или поздно вы придёте ко мне сами. — Не дождётесь, — отрезала Делдит, хватая Тею за руку. — Пойдём отсюда. Хватит с нас принцев на сегодня. Она потянула сестру прочь, даже не оглядываясь. Но спиной чувствовала взгляд Йохана — тяжёлый, изучающий, почти физический. Айко и Поёмная, сидевшие на скамейке, сорвались с места и полетели следом. — Наша прогулка ещё не окончена, — Йохан схватил её за руку, не больно, но твёрдо, и Делдит недовольно повернулась к нему. Нет. Он точно не попаданец. Он не может быть настолько наглым. Но у неё была идея, как это проверить. У самого поганого персонажа в этой истории — у Овины — была капелька предыстории. Совсем крошечная, почти незаметная деталь, которую никто не запомнил бы, если бы не читал книгу от корки до корки. Делдит запомнила её. — А зачем мне гулять с тобой? — спросила она, выдёргивая руку и глядя ему прямо в глаза. — Ты меняешь своих невест как перчатки. Ты хоть знаешь, почему я люблю розовый? Йохан замер. На его лице не дрогнул ни один мускул, но Делдит заметила, как он чуть прищурился. Словно вспоминал. Словно проверял себя. — Потому что у твоей первой подруги был розовый плюшевый кролик, — сказал он. Без запинки, без сомнения. Как что-то само собой разумеющееся. Бинго. Делдит смотрела на него, и внутри всё похолодело. Только откуда он знает? Этой детали не было ни в одном официальном документе. Ни в одном письме. Ни в одном разговоре, который можно было подслушать. — Откуда? — выдохнула Делдит, чувствуя, как голос садится. — Откуда ты знаешь? Йохан не ответил. Только смотрел на неё своими холодными голубыми глазами, и в этом взгляде было что-то, чего Делдит не могла понять. Что-то пугающее. Что-то, что не вписывалось ни в одну из её теорий. — Я тебе об этом не рассказывала, — выдохнула Делдит, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Она наконец прекратила держать Тею — та спокойно отошла подальше, прислонилась к фонарному столбу и замерла, словно давая сестре шанс разобраться самой. — Нет, рассказывала, — Йохан говорил спокойно, ровно, как на лекции. — Ещё во время нашей второй встречи. Её звали Бирель. Она была второй дочерью обычной кухарки. Ты подарила ей игрушку, а после разозлилась за то, что она отдала его своей младшей сестре. Ты разорвала кролика, а потом купила себе штук десять таких же. Делдит лишь могла хлопать глазами. Он с точностью повторил всё — и даже назвал имя, которое в романе не мелькало ни разу. Ладно. Может, он совсем не попаданец. Может, она просто себя накручивает. — Это правильно, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — А помнишь, почему я так люблю птиц? Оригинальная Овина ненавидела птиц. Вопрос был с подвохом. Йохан замер, посмотрел на неё долгим взглядом, потом перевёл глаза на Айко, которая сидела на плече Теи и чистила пёрышки. — Ты раньше не любила их, — сказал он. — Так что я не знаю, почему ты решила устроить себе зоопарк. Может, повзрослела. Может, кто-то повлиял. Чёрт. Делдит почувствовала, как внутри шевельнулось что-то похожее на страх. Раз он так страдал от Овины — почему запомнил всё это? Зачем ему хранить в голове детали жизни девушки, которую он должен был ненавидеть? — Ты же меня ненавидишь, — сказала она. — Почему ты запомнил всё, что я говорила? Йохан посмотрел на неё, и в его глазах не было ни злобы, ни нежности. Только пустота. — Я не ненавижу вас, — сказал он. — Мне просто всё равно. А насчёт этого... У меня просто хорошая память и моё предложение помолвки с леди Теей никак не связано с вами. Кроме того, что она ваша сестра. — Странный ты, — сказала Делдит, не сводя с него глаз. — Но у меня есть последний вопрос. Чтобы узнать — не подменили ли тебя. Как я тебя постоянно называла тебя раньше? Не дурак, не идиот, а другое. Это был последний факт, который всплывал в романе. Овина называла его так при Тее, насмехаясь, и даже говорила Тее, чтобы та тоже обижала её «милого жениха». Маленькая, подлая травля, которую никто не замечал. — Ягнёнок, — сказал Йохан. Голос его не дрогнул. Иногда Овина прибавляла к этому «жертвенный». Как ни удивительно, Теа не стала присоединяться к травле после этого. Овина ещё больше взбесилась, начала издеваться над сестрой ещё больше, говорила, что давала ей шанс, и если бы Теа последовала за ней, она бы признала её как сестру. Но Теа ни разу не пожалела ни разу. Делдит усмехнулась, чувствуя, как внутри поднимается что-то горькое. За Овину. За Йохана. За Тею, которая оказалась сильнее, чем кто-либо мог подумать. — Правильно, — сказала она. — Ты уже не похож на ягнёнка. Скорее, ты баран с тупыми идеями. Йохан не ответил. Только смотрел на неё — спокойно, выжидающе. Айко на плече Теи чирикнула. Поёмная, сидевшая на плече Делдит, издала своё фирменное «сю-ик», будто ставила точку. — Ладно, сдаюсь, — Делдит подняла руки в примирительном жесте. — Ты всё ещё мой старый недруг. А то все только и говорят, как ты изменился, вот я и подумала, что тебя подменили. — Нам стоит прекратить эти беседы, если мы не хотим привлечь внимания, — Йохан перевёл взгляд на прохожих, которые начинали поглядывать в их сторону. Делдит заколебалась. Всего секунду, но этого хватило, чтобы решение созрело. — Я хочу узнать о твоих планах, — сказала она, понижая голос. — Я подслушала разговор Валентайна и Кхиры. Йохан впервые за весь день напрягся. Его плечи чуть поднялись, пальцы сжались в кулаки, лицо стало ещё более непроницаемым. — Когда это было? — спросил он тихо. — Когда ты пропала? — Да, — Делдит кивнула, чувствуя, как внутри поднимается волна торжества — он не отрицает, он спрашивает, значит, боится. — И говорили они о тебе. И о твоей идее насчёт помолвки с Теей. — Это разговор не для лишних ушей, — Йохан сделал шаг к ней, и Делдит почувствовала, как воздух между ними стал плотнее. — И тебя не касается. — Это касается моей сестры, — Делдит не отступила. — А значит, и меня. — Почему ты вообще беспокоишься о ней? — спросил Йохан, и в его голосе послышалось что-то, похожее на искреннее недоумение. Делдит почувствовала, как в ней снова разгорается гнев. Горячий, неконтролируемый, как её магия. — А я что, не должна?! — выпалила она. — Вообще, тебе стоит проваливать из нашей жизни! Из-за тебя на Тею обратили внимание и хотят проверить её родословную! Ой. Она поспешно заткнула себе рот ладонью, но было поздно. Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как камни. — Вот как, спасибо, что сказала, — бесстрастно ответил Йохан, и Делдит не поняла — то ли он благодарен, то ли уже прокручивает в голове план мести. — В честь нашей прежней дружбы с тобой я помогу ей. — Да какая у нас была дружба? — фыркнула Делдит, но подумала: лучше хоть какая-то помощь от жалкого третьего принца с нулевым влиянием, чем никакой. Она сменила тон на более мягкий. — То есть спасибо. Но ещё приятнее мне будет, если расскажешь, в чём дело. — Не вижу смысла тебе знать, — Йохан покачал головой. — Это тебя действительно не касается. А теперь — и Теи. Честно говоря, после её отказа у меня открылись глаза. И я понял, как эгоистично хотел поступить — ради своей выгоды, предложив ей только чуть-чуть плюсов. Делдит ничего не поняла. Но с важным видом кивнула, будто всё уловила с первого раза. — Ты хотел пригласить её только для этого вопроса, да? — уточнила она. — Да, — Йохан кивнул. — Но ты должна нам дать поговорить позже. Наедине. — Ты всё ещё пытаешься склонить её на свою сторону? — прищурилась Делдит. — Да, — спокойно ответил Йохан. — Но ты же не сможешь принимать за неё решения всю жизнь. Делдит задумалась. Он был прав. Теа — еще ребёнок, но она умеет говорить «нет», а если и скажет «да» — что ж, значит, у неё есть на то свои причины. Делдит не сможет её защитить, если та сама не захочет защищаться. — Нет, — сказала она наконец. — Я знаю, что Теа тебе откажет. Так что делай что хочешь. Она решила плыть по течению и не париться, а лучше — пойти поесть сладкой ваты. Вон, в ларьке продают, розовую, пушистую, как облако. Она подошла к ларьку, купила самую большую, отщипнула кусочек и сунула в рот. Вата таяла на языке, сладкая и беззаботная. В отличие от её жизни. — Вы поговорили? — спросила Теа, незаметно подходя к ней из-за спины. — И к чему пришли в итоге? Делдит вздрогнула, чуть не подавившись ватой, и обернулась. Теа стояла, сложив руки на груди, и смотрела на неё с тем же непроницаемым выражением, что и всегда. — К тому, что он больше никогда не посмеет отправить тебя на верную смерть, — выпалила Делдит, чувствуя, что это звучит слишком пафосно, даже для неё. — Ты так говоришь, словно помолвка равна женитьбе, — Теа чуть приподняла бровь. — Но ты права. Кажется, он узнал о том, кто мои родители, и решил устроить мини-революцию. Продавец сладкой ваты, молодой парень с прыщавым лицом, странно посмотрел на них и сделал шаг назад, явно решив, что девушки шутят. Делдит уронила свою вату. Розовое облако шлёпнулось на булыжники и рассыпалось. — Что? — выдохнула она. — То, — Теа говорила спокойно, будто обсуждала погоду, — что у него сформировалась какая-то странная тяга к власти. Он хочет воспользоваться моим положением, чтобы укрепить свою власть, а позже обнародовать мой род. — Что? — Делдит чувствовала, как голос срывается на фальцет. — Чем он думал? Это идиотизм! Тебя просто убьют, и всё! Кто вообще станет терпеть у себя перед носом возможную конкурентку на престол? — Она схватила Тею за руку, почти выкрикивая слова. — И вообще, Теа, откуда ты узнала о своём происхождении? Ты же из бедной семьи. Твоя родная мать вообще шлю... Она поспешно прикрыла рот рукой, чувствуя, как щёки заливаются краской. — Простолюдинка, — поправилась она. — Я хотела сказать — простолюдинка. Его план вообще полный бред. Как он себе это представлял? Или он окончательно сошёл с ума и мыслит себя великим стратегом и кукловодом? — Или, — Теа чуть наклонила голову, и в её глазах мелькнуло что-то, похожее на усмешку, — у него такой гениальный план, что я не могу его понять. Делдит посмотрела на неё, чувствуя, как внутри всё кипит от негодования. Гениальный план. Да. Конечно. Самый гениальный план в истории — использовать дочь какой-то умершей десятки лет назад королевы, чтобы захватить власть. Что могло пойти не так?