Мое существование в романе для садистов

Айко и Поёмная, сидевшие на подоконнике и до этого лишь тревожно переглядывавшиеся, вдруг увидели, как Овина снова заносит руку над порезанной ладонью. Овина, кажется, была готова разодрать запёкшуюся рану ногтями. Просто чтобы книга снова заговорила. Птицы не выдержали. Айко сорвалась с места первой, заметалась по комнате, задела крылом люстру, чирикнула что-то отчаянное. Айко наконец успокоилась и начала думать рационально. Страх за хозяйку, за себя, за то, что они могут не успеть, — всё смешалось в один липкий комок, который душил и не давал дышать. Она приказала Поемной увеличиться. Та, не понимая зачем, но привыкнув подчиняться, исполнила приказ. Её тело вытянулось, крылья стали шире, когти — длиннее. Айко взлетела на спину и приказала открыть дверь. С её новым весом при нажатии на ручку дверь поддалась. Они вылетели в коридор — быстро, почти беззвучно, только воздух свистел в ушах. Первым порывом было лететь к Брианне — к той, кто всегда знала, что делать, кто мог защитить, кто была главной. Айко уже развернулась в ту сторону, но остановилась. К Брианне лететь было долго. Очень долго. А комната Теи находилась совсем рядышком. Айко знала эту дорогу. Каждый изгиб, каждую дверь, каждую царапину на полу. Она летела к Тее сотни раз и сейчас — полетела снова. Дверь в комнату Теи была закрыта изнутри. Айко начала чирикать. Громко, настойчиво, требовательно. Она звала, просила, умоляла — всеми звуками, которые знала. Теа долго не открывала, но потом всё же сдалась под напором этого отчаянного чириканья. Дверь приоткрылась, и в проёме показалась Теа. Она щурилась от света, зевала и явно была не рада, что её разбудили. — Чего разорались? — спросила она, глядя то на Айко, то на Поемную, которая теперь едва влезала в дверной проём. — Что случилось? Кто-то умер? Почему эта птица такая огромная? Айко не ответила. Она просто перелетела на плечо Теи и прижалась к её щеке, дрожа всем телом. Теа хотела что-то сказать, но передумала. Все эти вечерние воспоминания ещё были в голове у Айко. Крапивник вздрогнул, отогнал видение и посовещался с Поёмной коротким, почти телепатическим чириканьем. Решение пришло быстро — эту книгу надо спрятать. Пока Овина наконец-то заснула. К счастью, Поёмная умела увеличивать своё тело, так что ноша не составила проблем. Айко, подлетев к подруге, принялась активно чирикать, практически приказывая: «Увеличивайся! Ещё! Ещё!» Поёмная подчинилась, росла, росла — и наконец стала размером с петуха. Красный хохолок, который на обычной мухоедке смотрелся забавным аксессуаром, теперь топорщился как боевой гребень, а длинный клюв казался опасным оружием. Теперь самое сложное — вытащить книгу из-под подушки, не разбудив Овину. Для этого её голову нужно было аккуратно отодвинуть. Птицы переглянулись. Задача казалась почти невыполнимой, но отступать было некуда. Этим тоже занялась Поёмная. Имея такую чудесную силу, да еще увеличившись в два раза, она медленно, осторожно подошла к спящей хозяйке, наклонилась и принялась крыльями — мягко, почти нежно — отодвигать её голову миллиметр за миллиметром. Овина всхрапнула, нахмурилась во сне, но не проснулась. Айко в это время замерла на подушке, готовая в любой момент клюнуть Овину в лоб, если та откроет глаза. Книга показалась из-под подушки. Ещё чуть-чуть. Айко подлетела, подцепила край клювом и потянула. Сейчас. Ещё немного. Есть — книга выскользнула и тяжело шлёпнулась на пол. Глухо, но не слишком громко. Овина перевернулась на другой бок, пробормотала что-то невнятное и затихла. Птицы замерли. Выдохнули. Теперь нужно было убрать книгу подальше, туда, где Овина её не найдёт. По крайней мере, сегодня. Айко кивнула Поёмной, та подхватила книгу клювом, и они, стараясь не шуметь, двинулись к выходу. Дверь была приоткрыта — Теа не закрыла её, когда уходила. Удача была на их стороне. Айко приказала нести книгу Поёмной, а сама взлетела повыше, осмотреться. Нужно было понять, куда её спрятать. Конечно, лучше всего — утопить в том самом пруду, куда Овина часто ходила купаться. Глубоко, темно, вода холодная — бумага размокнет, чернила расплывутся, и никто никогда не найдёт эту проклятую книгу. Айко перебрала в голове несколько вариантов: закопать в лесу, спрятать на чердаке, отдать Тее, просто выбросить в мусорный бак... Но пруд нравился ей всё больше и больше. Надёжно. Бесповоротно. Айко приказала Поёмной ещё увеличиться, когда они наконец вышли из поместья. Та послушалась — расправила крылья, вытянула шею, и теперь она была размером с небольшого страуса. Ночь стояла тихая, звёздная, с лёгким ветерком. Пруд темнел вдали, гладкий, как стекло. Айко летела впереди, указывая дорогу. Поёмная шагала следом, тяжело переставляя лапы, стараясь не шуметь. Её хохолок колыхался на ветру, как красный флаг. Казалось, что они идут на важную миссию. Впрочем, так оно и было. Книга должна исчезнуть. Напоследок, перед тем как книга коснулась воды, Айко набрала в рот воды, подлетела к раскрытой странице, где снова были нарисованы принцессы и розовые единороги, — и выплюнула её прямо на бумагу. Капли сложились в кривоватые, но читаемые буквы: «Отвали от Овины». Поёмная дождалась, пока подруга закончит, и по её приказу разжала клюв. Книга ушла под воду тяжело, без всплеска — будто камень, будто её тянуло ко дну что-то невидимое. Пузырьки поднялись на поверхность и лопнули. И всё стихло. — Так её, — сказала Айко, подражая Овининой интонации. Голос вышел хрипловатым, неестественным — мана, накопленная от хозяйки, давала о себе знать. — Туда её, она говорит, — поправила Поёмная, тоже используя ману. Её «сю-ик» превратился в нечто среднее между птичьим свистом и человеческим словом. — Не трать столько маны на разговоры, — шикнула Айко. Они замолчали. Сидели на ветке старой ивы, свесив лапы, и смотрели на чёрную воду пруда. Луна отражалась в ней, и казалось, что там, в глубине, что-то светится — оранжевое, тусклое, как умирающий уголь или просто показалось. Айко поёжилась. Поёмная вздохнула. Дело было сделано. Теперь оставалось только ждать и надеяться, что книга не вернётся.

***

Делдит проснулась в прекрасном настроении — солнце светило в окно, птицы щебетали за стеклом, даже Айко и Поёмная, обычно сонные по утрам, уже возились на подоконнике. Но потом она сразу же вспомнила вчерашний вечер, который не обошёлся без приключений. Её охватила паника: Теа могла рассказать о её действиях Брианне и Лукасу или Клэр. Рука лихорадочно полезла под подушку — книга должна была быть там, она помнила, как засунула её перед сном, под самую середину, чтобы никто не нашёл. Но под подушкой было пусто. Делдит зашарила по кровати, заглянула под одеяло, даже под матрас засунула руку — ничего. Значит, точно Теа забрала. Делдит почувствовала, как внутри закипает ярость — горячая, иррациональная, почти больная. Как посмели? Как посмели лишить её книги? Единственной, кто её понимал. Взгляд упал на перевязанную руку. Кровь снова сочилась из-под бинта, проступая алыми каплями на белой ткани. Но эти капли не падали на простыню — они вырисовывались в предложение, тонкое, чёткое, как инструкция: «Иди на пруд. Я в воде». Делдит даже не задумалась. Она вскочила, натянула первое, что попалось под руку — халат, — и побежала к двери, даже не обувшись. Босиком, в ночной рубашке и халате, с перевязанной рукой, из которой всё ещё сочилась кровь. — Куда ты побежала? Когда Делдит только открыла дверь, она сразу столкнулась с Теей — очень недовольной Теей, которая стояла на пороге, скрестив руки на груди, и смотрела так, будто уже всё знала. Этот взгляд чуть отрезвил Делдит. Чуть-чуть. Но недостаточно, чтобы остановиться. — Теа, посмотри! — Делдит выпалила первое, что пришло в голову, и ткнула пальцем куда-то в потолок, в надежде, что сестра отвлечётся. — Там Поёмная танцует! Прямо на люстре! Представляешь? Теа с огромным сожалением туда не посмотрела. Она продолжала буравить Делдит взглядом, и в этом взгляде читалось всё: и усталость, и разочарование, и какая-то глубокая, давно не высказанная обида. — Овина, — сказала она тихо, почти ласково, — ты в не в розовом халате и с рукой, из которой течёт кровь. И ты хочешь, чтобы я поверила, что побежала смотреть, как птица танцует? Делдит сжала кулак, чувствуя, как кровь пропитывает бинт, как капает на пол. Книга в пруду ждала. А Теа, как назло, не отходила. — Это не то, что ты думаешь, — начала было Делдит, но договорить не успела. Теа подхватила её как пушинку. Правда, Делдит и правда была высокой худышкой, но слишком легко она перекинула её через своё плечо — будто мешок с мукой, будто ничего не весила. Делдит оставалось лишь барабанить кулаками по спине Теи, дрыгать ногами и кричать. — Отпусти меня! — голос сорвался на хрип. — Мне нужно к ней! В ней говорило чистое упрямство, смешанное с паникой. Книга. Вода. Она чувствовала, что если не вернётся сейчас — будет поздно. Теа, несмотря на своё раздражение, аккуратно опустила её на кровать. Осторожно, почти нежно, будто боялась повредить. Но руки не убрала — придерживала за плечи, не давая вскочить. — Никуда ты не пойдёшь, — сказала она твёрдо. — Она тебя загипнотизировала. Ты не понимаешь ещё, что нашла демонический артефакт? — Вообще-то, я нашла ещё круче! — мысленно возразила Делдит. — Настоящего демона внутри книги или просто человека, а может, это была птичка... Не суть. Главное — отдайте обратно! — Теа, — Делдит вцепилась сестре в рукав, — это ведь ты забрала мою книгу? — Что? Нет, — Теа выглядела удивлённой. Какая хорошая актриса. — Я ещё не успела. Она сбежала? Делдит скривилась. — Только дурочку играть мне тут не надо. Ты думаешь, Поёмная бы её смогла унести? Она услышала какой-то подозрительный «сю-ик», но решила не заострять на этом внимания. — Слушай, Овина, — Теа опустилась рядом с ней на кровать, и от этого движения пружины жалобно скрипнули. — Я не знаю, что у тебя в голове. Но послушай меня и пойми: тебе сейчас будет лучше не выходить из комнаты. — Ты не понимаешь, — Делдит дёрнулась, пытаясь встать, но Теа придержала её за плечо. — Моя книга сейчас тонет! — В смысле — тонет? — не поняла Теа. В её глазах окончательно поселилась уверенность, что у сестры обострилась шизофрения. — Я всё острое убрала и опасное, так что больше не думать повторить. И вообще, что за бред про тонущую книгу? Делдит показала ей повязку, но кровавая надпись уже не смотрелась как надпись — просто бесформенное пятно, будто она спала на руке и размазала запёкшуюся кровь. — Ах да, я забыла, что у тебя рана разошлась, — Теа вскочила и выбежала из комнаты. На пороге обернулась, ткнув пальцем в Айко: — Айко, следи за ней. Если я приду, а её не будет — тебе мало не покажется. Айко и в самом деле уставилась на неё. Чёрные бусинки глаз сверлили Делдит с такой интенсивностью, что та на секунду почувствовала себя нашкодившим ребёнком. Но Делдит было плевать. Она сразу же выбралась из кровати, отодвинула одеяло, спустила ноги на пол. Айко, увидев это, что-то быстро зачирикала Поёмной — и та неожиданно увеличилась в размерах. — Поёмная, — выдохнула Делдит, застыв с босыми ногами на холодном полу. — Почему ты такая большая? Она даже забыла про книгу. Смотрела на мухоеда, который ещё минуту назад был крошечным комочком перьев, а теперь нависал над ней размером с небольшую собаку. Красный хохолок топорщился, крылья были вжаты в бока, а в глазах застыло что-то очень решительное. — Как это вообще возможно? — промелькнуло в голове. — Она всегда так умела или недавно научилась? Поёмная не теряла времени даром. Она шагнула вперёд, тяжело ступая по паркету, и прижала Делдит к кровати — не больно, но надёжно. Придавила плечом, не давая встать. — Ты чего? — возмутилась Делдит, пытаясь оттолкнуть птицу. — Пусти! Поёмная издала короткое «сю-ик» и даже не шелохнулась. Айко, сидевшая на подоконнике, одобрительно чирикнула. Им было плевать на её возмущения. Им было важно только одно — чтобы она никуда не убежала. Она оттолкнула от себя Поёмную — рывком, зло, с такой силой, будто перед ней был враг, а не преданная птица и руку её сразу же пронзила резкая боль. Делдит зашипела, схватилась за запястье, чувствуя, как под бинтом пульсирует огнём каждый миллиметр порезанной кожи. — Чёрт, — прошептала она, ошеломлённая. — Почему мне было не больно, когда я вскрывала её ножом? — Она подняла глаза на птиц. — Всё дело в книге? Увидев её сопротивление, Поёмная испуганно пискнула и поспешно увеличилась ещё больше. Теперь она была размером с телёнка. — Айко, — Делдит обречённо откинулась на подушки, понимая, что вырываться бесполезно. — А может, ты меня ещё чем-нибудь обрадуешь? Ну, например, умеешь говорить? Летать со скоростью света? Превращать воду в вино? Айко смущённо чирикнула и спрятала голову под крыло. Поёмная стояла навытяжку, как солдат на посту, и смотрела на Делдит круглыми, перепуганными глазами. В комнате стало тихо — только слышно было, как за окном ветер шевелит листву, да как где-то вдалеке лает собака. — Ладно, — вздохнула Делдит, чувствуя, как кровь пропитывает бинт и капает на подушку. — Хотя бы скажите: книга — вы её утопили? Или нет? Айко чирикнула. Поёмная кивнула. Делдит закрыла глаза. Ей хотелось сжечь всё к чёртовой матери, но сил не было даже на то, чтобы выбраться из постели. Оставалось только лежать и слушать, как птицы перешёптываются о чём-то своём — на птичьем, нечеловеческом языке. Наконец пришла Теа. К счастью, как всегда, одна. Она никогда не любила делиться секретами со всеми — ни с Брианной, ни с Клэр, ни со служанками. И даже сейчас, когда Делдит лежала в крови, с перевязанной рукой и огромной птицей у кровати, Теа не позвала на помощь. Она всегда умела хранить чужие тайны. Ей всегда можно было доверять. — Теа, а я тут лежу, тебя жду, — сказала Делдит, Поёмная спокойно отодвинулась, перетекла на пол и уселась там, поджав лапы. — Ты почему не удивлена размерами Поёмной? — Потому что она ворвалась в мою комнату вчера в таком виде, — ответила Теа, открывая аптечку. Руки у неё были спокойные, уверенные, хотя под глазами залегли тени. — В два часа ночи. Увеличилась до размеров шкафа и проорала «сю-ик» так, что у меня люстра закачалась. — И... — Делдит села на кровати, чувствуя, как кружится голова. — Почему ты не сказала об этом никому? — Потому что ты просила. — просто ответила Теа, доставая вату и пузырёк со спиртом. Делдит смотрела на сестру и не знала, что сказать. В горле стоял комок. Айко на подоконнике отвернулась, делая вид, что рассматривает пейзаж. Поёмная спрятала голову под крыло. Теа взяла её за руку и начала перевязывать — аккуратно, почти не больно. — Спасибо, — выдохнула Делдит. — Не за что, — ответила Теа. — Но если ты ещё раз... — Не буду, — поспешно сказала Делдит. — Врёшь, — вздохнула Теа, но руки не убрала. — Но хотя бы позволь мне быть рядом. Когда ты в следующий раз решишь резать вены ради демонической книги, предупреди меня. Я буду держать тебя за руку или свяжу. Или... — она замолчала, подбирая слова. — Или что? — спросила Делдит. — Или просто буду рядом, — закончила Теа и потянулась за бинтом. — Чтобы следить насколько глубоко войдет нож. — Теа, где ты научилась пикапу? — Делдит не могла не пошутить. — У тебя так отлично получается. Прямо как в тех дурацких любовных романах, которые мы читаем по ночам. Теа, перевязывавшая ей руку, замерла. Подняла голову, и в её глазах мелькнуло искреннее недоумение. — Что? — переспросила она. — Ты же знаешь, что я не имела в виду ничего, кроме контроля твоих замашек насчёт самоповреждения. Делдит фыркнула, но улыбнулась. Рваная, кривая улыбка, но искренняя. Теа ничего не имела в виду — она всегда говорила то, что думала. И думала только о том, как помочь. — Ладно, — вздохнула Делдит. — Твоя взяла. Она откинулась на подушки, чувствуя, как бинт стягивает рану, как боль понемногу утихает. Теа аккуратно отрезала лишнее, завязала узелок и убрала аптечку на тумбочку. Айко и Поёмная, до этого замершие, словно статуи, выдохнули и зашевелились.

***

Она дождалась ночи и бесшумно вылезла из постели, стараясь не скрипеть половицами. Айко и Поёмная спали на подоконнике, свернувшись в пушистые комочки, и даже не шелохнулись. Делдит накинула халат — просто так, для приличия — и выскользнула в коридор. Ночной воздух был тёплым, почти летним, и она пошла в одной пижаме, даже не обувшись. Всё равно придётся раздеться, чтобы нырнуть в пруд. Зачем портить хороший халат? Весь путь она оглядывалась и молилась, чтобы её никто не заметил. Тени прыгали, кусты шуршали, луна светила слишком ярко — казалось, что за ней следят сотни глаз. Но никто не окликнул, не схватил за руку, не спросил: «Куда это ты собралась, юная госпожа?» Но подойдя к пруду, она заметила фигуру. Присмотревшись, поняла, кто это. Теа спокойно сидела на берегу, свесив босые ноги в воду, и водила палочкой по гладкой поверхности. Розовые волосы серебрились в лунном свете, белое платье струилось, как фата невесты. Она выглядела как привидение — или как настоящая королева, охраняющая свои владения. — Чёрт, — подумала Делдит, замирая за деревом. — Что она здесь делает в час ночи? Делдит хотела бесшумно отойти, но ветка под её босой ногой предательски хрустнула. В тот же миг Теа оглянулась. Делдит не стала ждать, пока сестра заговорит, — она просто побежала, распахнула халат, скинула его на берегу и нырнула в тёмную, холодную воду. Раз — и она уже под водой, хватаясь руками за тину, за коряги, за камни, отталкиваясь и гребя в темноте. Если поймали — нужно достать книгу. Любой ценой. Плевать на рану, которая снова разошлась. Плевать на холод. Плевать на Тею, которая, наверное, сейчас стоит на берегу и смотрит, как сестра превращается в утопленницу. Она заметила какое-то сияние. Тусклое, призрачное, оно пульсировало в такт её сердцу — книга подавала сигнал. Делдит нырнула глубже, туда, где вода была почти ледяной, и на самом дне, среди тины и коряг, нашла книгу. Оранжевая обложка светилась в темноте, страницы не размокли, чернила не расплылись — она выглядела вполне живой. Как будто ей было всё равно, сколько времени пролежать на дне. Делдит схватила её, прижала к груди и оттолкнулась от дна, понимая, что воздуха не хватает. Лёгкие горели, в глазах темнело. Она почти уже потеряла сознание и начала опускаться обратно в чёрную глубину — как её подхватили чьи-то руки. Сильные, тёплые, знакомые. — Овина, — голос раздался у самого лица, и Делдит распахнула глаза. Над ней склонилась Теа — мокрая, злая, перепуганная. Розовые волосы прилипли к щекам, в глазах плескалась такая ярость, какой Делдит никогда не видела. — Теа, — прошептала Делдит, не закончив, потому что тут же закашлялась, выплёвывая воду. — Ты меня нашла. — Чем ты вообще думала?! — зашипела Теа. — Ты снова вытащила эту дрянь?! Да я сейчас её сама выброшу! Теа потянулась к книге, но Делдит прижала её ещё крепче, сжалась в комок, защищая, как ребёнок защищает любимую игрушку. — Тогда я снова полезу в воду, — прохрипела она. — И буду нырять, пока не найду или пока не утону. Теа замерла. Смотрела на неё долгим, тяжёлым взглядом. Вода капала с волос, с кончиков пальцев. Где-то вдалеке ухал филин. Айко и Поёмная, прилетевшие следом, сидели на ветке какого-то курса рядом с прудом и не издавали ни звука — боялись. — Ты ненормальная, — сказала наконец Теа. — Знаю, — ответила Делдит, и разжала объятия, позволяя сестре взять книгу. — Но не забирай её. Пожалуйста. Я не смогу без неё. — Ладно, не буду, — вздохнула Теа, чувствуя, как пальцы сестры впиваются в её плечо. — Может, хватит уже за меня хвататься? Делдит поспешно отпустила её, и в тот же миг вода ударила в лицо, потянула вниз, закружила в медленном, страшном вальсе. Она не хлебнула — почти, кашлянула, отплевалась, но поняла: слабость накатила с новой силой. Что за? Неужели книга снова высасывает её силы? Прямо сейчас, сквозь мокрую ткань, сквозь кожу? Её тут же крепко схватили снова — и она сама вцепилась в девушку, не видя, не думая, просто чувствуя — нельзя отпускать, иначе утонет. — Ладно, — Теа вздохнула, и в этом вздохе было столько обречённости, сколько Делдит не слышала даже в самые мрачные дни их знакомства. — Поплыли к берегу. Она уже развернулась, готовая тащить сестру за собой, но Делдит дёрнулась, замотала головой, разбрызгивая воду. — Нет, — сказала она твёрдо. — Давай поплаваем. — Что? — Теа даже перестала грести. — Ты серьёзно? — Конечно! — глаза Делдит горели в темноте. — Такая чудесная ночь — и идти спать? Не за что! — Овина, — Теа посмотрела на неё, на книгу, которую сестра так и не выпустила, на мокрые, слипшиеся волосы, на бледное лицо. — Как ты собираешься плавать в таком состоянии? Да ещё и с книгой? — Легко, — Делдит улыбнулась той самой улыбкой, от которой у Теи всегда портилось настроение. — Давай оставим её на берегу? И поплаваем просто так. — Не в одежде и не ночью. — холодно ответила Теа. Она молчала несколько секунд. — Ладно, — сказала она наконец и, подхватив сестру под руку, помогла ей добраться до берега. Книгу Делдит положила на камень — отдельно, подальше от воды. Сняла халат, оставшись в одной пижаме. — Ты ненормальная, — сказала она, когда они снова вошли в воду. — Знаю, — счастливо ответила Делдит и, отпустив сестру, поплыла — неуклюже, разбрызгивая воду, будто утёнок. Теа плыла рядом, готовая в любой момент подхватить. Айко и Поёмная сидели на ветке и наблюдали за этим безумием с видом строгих надзирательниц. — Теа, смотри, я могу кролем! — Делдит старательно задвигала руками и ногами, поднимая целый фонтан брызг. Вода взметнулась в стороны, окатив Тею с головы до ног. Теа, недолго думая, выплыла из воды полностью — хотя это было не мелководье, и глубина здесь доставала до груди, — ловко оттолкнулась ногой от дна, подняв целую волну, и обдала сестру с такой силой, что та на секунду ослепла. А потом, не сбавляя темпа, добавила ещё и рукой, и ногой, устроив настоящее цунами. Делдит не осталась в долгу. Она отфыркалась, протёрла глаза и в ответ запустила в Тею целый веер воды, потом ещё и ещё. Так началось их сражение — без правил, без жалости, без победителей. Вода кипела, звёзды отражались в ней и разбивались на тысячи осколков, а где-то на берегу Айко и Поёмная с ужасом смотрели на это безумие и думали: «Они точно будут всю ночь сушиться». — Теа, я тебя поймала! — торжествующе закричала Делдит, когда ей удалось ухватить сестру за руку, притянуть к себе и сжать в мокрых, холодных объятиях. Теа замерла на секунду — только на секунду, — а потом упёрлась ладонями в плечи Делдит и попыталась отстраниться. — Сколько раз повторять, что я не люблю обнимашки? — проворчала она, отворачиваясь, чтобы скрыть смущение. Голос звучал строго, почти сердито, но сама Теа, казалось, и не думала вырываться по-настоящему. Словно недавно она не помогала Делдит добраться до берега, не держала её на плаву и не готова была нырнуть за ней на дно. — А я люблю, — счастливо выдохнула Делдит и прижалась щекой к мокрому плечу сестры. — И тебе придётся смириться. Теа ничего не ответила. Только вздохнула, и в этом вздохе было всё: и усталость, и раздражение, и что-то очень тёплое, что она никогда не называла вслух. Вода вокруг них успокаивалась, звёзды смотрели с неба, а на берегу Айко клюнула Поёмную и сказала что-то вроде: «Не смотри на них, а то ещё обнимут». Поёмная пискнула и спрятала голову под крыло. Поплавали они ещё чуть-чуть — всё-таки была ночь, и вода быстро остывала, обжигая холодом даже привыкшие к ней тела. Звёзды медленно плыли по небу, луна отражалась в чёрной глади, и наконец, когда зуб на зуб уже не попадал, они вылезли на берег. Теа, не долго думая, схватила халат Делдит — тот самый, новенький, розовый, с кружевами, который ей подарила Брианна на именины, — принялась яростно тереть сестре волосы, как будто это было не полотенце, а наждачная бумага. — Теа, ты мне так волосы оторвёшь! — простонала Делдит, пытаясь вырваться. Голос её звучал жалобно, но руки не слушались — замёрзли. — Всё, решено. Я отстригу себе волосы. — И станешь монашкой? — Теа не прекратила тереть. Наоборот, в её движениях появился какой-то азарт. — Неа, — Делдит мотнула головой, разбрызгивая воду в разные стороны, — я не хочу учить километровые молитвы. И вообще, в монастыре, наверное, розовый запрещён.

***

— И поэтому нам следует уйти, — Делдит закончила свои аргументы, уже на полпути к двери, даже не оглядываясь на учительницу. — А ну стоять! — вскипела Клэр. Голос её прозвучал так громко, что Айко на подоконнике вздрогнула и чуть не свалилась вниз. — Уже десятое занятие вы прогуливаете! Десятое, Овина! С начала месяца! А месяц только начался! — Это потому что вы нам позволяете, — нагло заявила Делдит, застыв на пороге. — Вели бы себя строго — не ушли бы. В комнате повисла тишина. Даже птицы замерли. — Зачем ты это сказала? — простонала Теа, закрывая лицо руками. Ой. Делдит поняла, что сейчас сморозила глупость. Клэр смотрела на неё так, будто мысленно перебирала все возможные виды казней. — Вот и сидите смирно, — ледяным тоном произнесла Клэр. И в тот же миг Делдит почувствовала, как её ноги тащат к стулу. Теа рядом тоже замерла, только глазами хлопала. — Ну хотите с нами... — Делдит попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Клэр, только отпустите. Мы больше не будем. — Не хочу, мне прошлого раза хватило, — насупилась Клэр, скрестив руки на груди и поджав губы. Она выглядела так, будто они с Делдит поменялись ролями: теперь ученица уговаривала учителя, а не наоборот. — Давайте так, — Теа решила взять инициативу в свои руки. У них с Клэр была особая связь — строгая гувернантка всегда верила её словам больше, чем Овининым клятвам. — Мы сегодня уйдём, а потом месяц будем вести себя послушно. — Какой месяц? — закричала Делдит, даже не дослушав. — Не надо так планку задирать! Поёмная, сидевшая на подоконнике, испуганно пискнула и поспешно спряталась под крылышко Айко. Айко, польщённая такой ролью защитницы, гордо распушила перья и метнула в сторону Делдит осуждающий взгляд. — Не ори, — Клэр поморщилась. — Я могу рассмотреть твоё предложение, Теа. Ты никогда не врёшь. А вот её, — она ткнула пальцем в Делдит, — не отпущу. Овина вечно обманывает. — Я не вечно! — возмутилась Делдит. — А прошлая неделя? А позапрошлая? А сегодня утром, когда ты сказала, что идёшь в библиотеку, а сама полезла на крышу? Делдит открыла рот, закрыла его, снова открыла и выдавила: — На крыше было интереснее. — Вот поэтому ты и останешься, — Клэр пододвинула к ней стопку учебников. — А тебя, Теа, я отпускаю. — Я бы с радостью, но без Овины я заблужусь, — сказала Теа, и в её голосе не было ни капли смущения. — Ты только из-за этого меня пригласила?! — возмутилась Делдит. — Поэтому отпустите её, — продолжила Теа, не обращая внимания на сестру. — А я гарантирую, что она будет послушной. Как мышка. — Почему послушной как мышка?! — почти закричала Делдит. Клэр закатила глаза, тяжело вздохнула и посмотрела на Тею долгим, оценивающим взглядом. — Ладно, отпущу вас обеих. Но, Теа, поклянись мамой, что проследишь за ней. Всё будет — отвечаешь головой. — Вообще-то Брианна — моя мать тоже, — вскинулась Делдит. — Так что клясться я ей не позволю! Это неуважение! Она уже открыла рот, чтобы выдать ещё одну пламенную речь, но Теа опередила её, даже не повернув головы. — Моя мать умерла, — спокойно сказала она. — Так что клянусь Овиной. Делдит опешила. На секунду ей показалось, что она ослышалась. Клэр тоже замерла, но потом медленно кивнула — видимо, её устроил такой вариант. — А Брианна знает, куда вы уходите? — спросила Клэр уже более мирным тоном. — Конечно, — соврала Теа. Ещё недавно Клэр говорила, что она никогда не врёт. Хах. Делдит смотрела на сестру, и внутри у неё боролись два чувства: гордость за то, что Теа готова врать ради неё, и лёгкое беспокойство — а что, если у неё это войдёт в привычку? Но спорить сейчас было не время. Она схватила сумку и уже стояла у двери, готовая бежать, куда скажут. Айко и Поёмная сидели на плечах и терпеливо ждали развязки. Они уже привыкли к этим бесконечным переговорам и знали, что рано или поздно хозяйка своего добьётся — даже если для этого придётся врать, клясться и обещать быть послушной мышкой. — Ладно, удачи вам, — Клэр вдруг обрела благодушное настроение. Она даже улыбнулась — не своей обычной, командирской улыбкой, а какой-то мечтательной, почти счастливой. — Хорошо повеселитесь. — Неужели у вас тоже есть планы на вечер? — прищурилась Делдит, чувствуя подвох. — Ага, — Клэр кивнула и отвела взгляд. — А какие? — Делдит подалась вперёд, сверля её глазами. — Секрет, — загадочно ответила Клэр. — Значит, свидание, — выпалила Делдит и радостно захлопала в ладоши. Лицо Клэр в тот же миг залилось краской — от шеи до корней волос. Она открыла рот, чтобы что-то возразить, но не нашла слов. Только замахала руками, прогоняя их. Делдит и Теа, не дожидаясь, пока она одумается, выскользнули в коридор. Там они переглянулись. — У неё свидание, — прошептала Делдит. — У неё свидание, — таким же шёпотом повторила Теа. И они, не сдерживаясь больше, прыснули со смеху. Айко на плеч Делдит чирикнула, а Поёмная издала короткое «сю-ик» — кажется, они тоже смеялись. — Интересно, с кем? — задумалась Делдит, понижая голос, будто за ними могли подслушивать. — Клэр очень закрытая, не думаю, что она может найти себе парня. Она и людей-то едва терпит, а тут — свидание. — Но нашла же, — отмахнулась Теа, ускоряя шаг. — Не наша забота. — Стоп! — Делдит вдруг остановилась как вкопанная. — Ты сейчас смеялась. — Она уставилась на сестру с таким видом, будто увидела привидение. — Я видела! Ты смеялась! Настоящим смехом! — Хватит об этом, — Теа смутилась, отвернулась и зашагала ещё быстрее. Щёки её порозовели — то ли от быстрой ходьбы, то ли от того, что её раскусили. — И вообще, давай идти быстрее, а то ещё Брианна прочитает нашу записку. — Мы должны прибыть днём следующего дня, — важно кивнула Делдит, сжав её локоть чуть крепче. — И хорошенько повеселиться! Без учебников, без Клэр, без книг... — Она тут же поправилась: — Почти без книг. Одну я всё-таки взяла. На всякий случай. — Конечно взяла, — вздохнула Теа, даже не удивившись. Делдит радостно подхватила её под локоть — вечно недовольную, вечно хмурую, но такую родную, что сердце щемило. Теа cопротивлялась для виду, но руку не отдёрнула. Они вышли во двор, где их уже ждала карета. Хилда, стоявшая у дверцы, поправила шаль на плечах — вечер был прохладным — и с поклоном проводила госпож. Айко и Поёмная, устроившиеся на крыше экипажа, довольно зачирикали. Впереди была дорога и маленькое приключение, о котором пока никто не знал. Делдит первым делом подбежала к знакомому чёрному коню. Она даже припасла яблоко, красное, наливное, и протянула его на ладони. Конь всхрапнул, с любопытством уставился на оранжевую книгу, которую Делдит держала под мышкой, и потянулся к ней носом. — Не-а, — Делдит отстранила книгу. — Виллема есть нельзя. Лучше скушай яблочко. Конь обиженно фыркнул, но яблоко взял, захрустел им, довольно кося глазом. — Овина, — проворчала Теа, стоя у кареты, — иди быстрее. И птиц своих загони. Эти малявки сорвутся, если будут ехать на крыше, а нам потом их по кустам собирать. Айко, сидевшая на крыше кареты, возмущённо чирикнула. Поёмная, сидевшая рядом, издала короткое «сю-ик» и даже не пошевелилась. Делдит, не споря, заманила птиц внутрь, усадила на спинку сиденья, и те притихли, делая вид, что так и задумывалось. Наконец все уселись. Делдит с готовностью достала кинжал — тот самый, который в прошлый раз так напугал Тею. Лезвие блеснуло в свете лампы. — Только попробуй порезать запястье, а не палец, — грозно сказала Теа, сверкнув глазами. Делдит скривилась, но послушалась. Быстро, почти без крови, полоснула по указательному пальцу — одной маленькой царапины хватило. На чистой странице, поданной книгой, проступили алые буквы: «Да здравствует новое приключение!» Книга помолчала секунду, а потом ответила: «Я уже слышу, как ворчит Теа». — Как же меня бесит эта книга, — прошипела Теа, отворачиваясь к окну. Птицы, сидевшие на спинке сиденья, согласно закивали. Даже Айко, которая обычно не лезла в чужие разборки, гневно чирикнула и нахохлилась. Поёмная спрятала голову под крыло, выражая тем самым полное неодобрение. — Вообще-то, — сказала Делдит, закрывая книгу и пряча её в сумку, — у неё слабое сердце. Не надо её обижать. — Откуда у книги сердце? — ледяным тоном спросила Теа. «Овина, солнышко, завтра будет день великого полнолуния. Ты, как всегда, напьёшься и меня не покормишь. Может, дашь мне сегодня порцию маны ещё раз?» Доводы книги были, как всегда, логичны — она умела находить слабые места. Делдит, недолго думая, протянула руки, уже ощущая знакомое тепло на кончиках пальцев. Но её перехватили. — Не смей, — голос Теи был тихим, но в нём звенела сталь. — Ничего, пусть твой питомец один день поголодает. Не сдохнет. «Вообще-то это только наше с Овиной дело», — обиженно отозвалась книга, и даже буквы на странице стали мельче, будто она надулась. — Я её сестра, — отрезала Теа. «Да я больше ей сестра, чем ты». — Замолкни! — теперь настала очередь Делдит возмущаться. Она выхватила книгу из рук Теи, прижала к груди. — Сейчас дам твою порцию заранее. Не ссорьтесь. — А смысл? — Теа скрестила руки на груди. — Я всё равно не позволю тебе пить. — Как это не позволишь? — Делдит раскрыла глаза. — А я тебя не послушаюсь. Я вообще-то старшая. — Я сильнее тебя, — спокойно напомнила Теа. — А вот и неправда! — Делдит даже привстала с сиденья, ударившись головой о низкий потолок кареты. — Хочешь — дуэль прямо в карете? — Теа чуть приподняла бровь, и в её глазах мелькнул опасный огонёк. «Давайте», — тут же отозвалась книга, и на её страницах проступило что-то похожее на смеющуюся рожицу. — Теперь всё желание пропало, — Делдит наконец села смирно и игриво боднула Тею плечом, словно извиняясь за недавнюю вспышку. «Жалко, а то я настроился на хорошее шоу», — разочарованно проскрипела книга, и буквы на странице даже поблёкли от обиды. — Овина, убери её, или я её затоплю, — холодно сказала Теа, косясь на оранжевую обложку. «Вода на меня не действует», — огрызнулся Виллем, и в его голосе (если у книги может быть голос) послышалось игривое, почти хулиганское настроение. Похоже, он только что получил удовольствие от их спора и жаждал продолжения. — Тогда разорву, — Теа протянула руку, но Делдит поспешно отодвинулась. — Теа, я соврала: я взяла ещё одну книжку. — Ну нет, — простонала Теа, закрывая лицо руками. «Как ты посмела, Овина? — возмутилась книга Виллем, и буквы на её страницах заметались, словно в припадке. — Я ревную!» — Да, я взяла с собой «Богиню дворца», — Делдит помахала самой кринжовой книжкой на свете, которую нашла на пыльной полке в дальней комнате особняка. Обложка сияла позолотой, а название было написано такими завитушками, что его почти невозможно было прочитать. — Убери это с моих глаз, — простонала Теа, отворачиваясь к окну. — Мы не будем её дочитывать. Никогда. Ни за что. — Ещё как будем! — Делдит зловеще усмехнулась. Поёмная, сидевшая на спинке сиденья, увидев книгу, тут же уменьшилась и спряталась под крылышком Айко. Айко, в свою очередь, залезла под подушку, на которую опиралась Теа, и оттуда выглядывала одним глазом, полным ужаса. — Что вы все? — Делдит оглядела своих спутниц с искренним недоумением. — Будет весело! Она открыла книгу на том месте, где остановилась прошлым вечером, и начала читать вслух с выражением: — «Марципана наконец смогла отлипнуть от этого незнакомого красавчика, который после её объятий выглядел очень растрёпанным. Его галстук съехал набок, воротник был расстёгнут, а на щеке алел след от поцелуя — алый, как утренняя заря, пылающий, как...» — Овина, прекрати, — прошептала Теа, закрывая уши руками. — «...как тысяча сердец, разбитых у подножия трона», — продолжила Делдит, не обращая внимания. — «Марципана поправила выбившуюся прядь и кокетливо улыбнулась. "Я ещё вернусь, мой принц", — прошептала она и скрылась в темноте». Книга Виллем на подоконнике злобно затряслась. Поёмная издала приглушённый писк. Айко зарылась в подушку с головой. Теа сползла на сиденье и притворилась спящей. Делдит, сияя от счастья, перелистнула страницу и приготовилась читать дальше. — «Девушка поняла, что ей всё-таки следует одеться. Негоже было ходить по поместью в том, в чём мать родила, особенно когда оно полно гостей», — Делдит замялась, перечитывая абзац. — Я даже забыла, что там было раньше... Но звучит логично. — Овина-а, — простонала Теа, зарываясь лицом в подушку. — «На её глаза попалась розовая занавеска», — при слове «розовая» Делдит оживилась, и глаза её засверкали азартом. — Ну вот видите! Всё-таки есть у неё хоть какой-то вкус! — Она повернулась к Тее. — Что ты так смотришь? Тебе не нравится розовый? — Нравился, до встречи с тобой, — простонала Теа, не поднимая головы. — Теперь он у меня ассоциируется с безумием и поджогами. — «Она попыталась сделать что-то похожее на платье и скрутила занавеску так, что её большая грудь, прямо как арбуз, была чуть прикрыта и соблазнительно свисала», — продекламировала Делдит, ничуть не смущаясь. — Попрошу Хилду заказать мне такое платье. Теа наконец оторвала лицо от подушки и посмотрела на сестру долгим, ледяным взглядом. — У тебя нет груди, — спокойно сказала она. — На чём оно будет держаться? Делдит возмущённо открыла рот. Теа была обладательницей уже очень больших «достоинств», и это было любимой темой для её шуток. — Теа, я сейчас обижусь! — пригрозила Делдит и, отвернувшись, продолжила читать, стараясь не смотреть на сестру: — «После этого она наконец решила надеть нижнее бельё». Айко, выглядывавшая из-под подушки, прыснула. Поёмная, снова увеличившаяся до нормальных размеров, спрятала голову под крыло, но было видно, что под крылом она тихонько смеётся. Книга, лежавшая на сиденье, открылась на новой странице, и там, среди пустоты, проступила одна короткая фраза: «Я всё записываю. Это золото».