Leaves Tremblin' On the Tree

Сердце Габриэль Эшдаун — американки, судя по паспорту, с волосами цвета воронова крыла — колотилось так же бешено, как перегретый двигатель, когда она свернула на удалённую тенистую дорожку, ведущую к тайному дому. Он всё ещё был там — обманчиво живописный, на окраине маленькой польской деревушки, заросший дикими розами. Она припарковала мотоцикл за стеной, увитой густыми лианами, и оглядела дом в лучах заходящего солнца. Пальцы нервно нащупали кобуру под чёрным кожаным жилетом, втянула воздух носом и почувствовала, как по коже побежали мурашки. Дом должен был выглядеть заброшенным, но сегодня вечером он таким не выглядел. Она была не одна. Из старого каменного дымохода поднимался дым. Входная дверь была приоткрыта, и тёплый свет лампы струился наружу, в серо-синюю густоту сгущающихся сумерек. Подбираясь ближе, она выругалась про себя: старая деревянная веранда предательски скрипнула под тяжёлыми байкерскими ботинками. Она вытащила девятимиллиметровый пистолет и приготовилась к нападению. Незваный гость — если только он был один — не пытался скрыть своё присутствие. На журнальном столике стояла бутылка французского вина и два бокала. Тихо играла музыка в стиле дельта-блюз. Мэри вошла в дом, чувствуя, как её сердце бешено колотится. — Тебя преследует адская гончая? — раздался тихий, вкрадчивый голос. И Мэри столкнулась взглядом с призраком — алые губы, чёрный кружевной халат. — Ты! — выдохнула Мэри, и колени у неё дрогнули. — Я думала, ты умерла. Мне сказали, что ты мертва. — И кто тебе это сказал, мм? — осведомилась Ирэн Адлер. — Что ж… приятно знать, что мои секреты всё ещё умеют хранить. Я боялась, Шерлок недолго сможет водить Майкрофта за нос, но, похоже, он справился. Рада тебя видеть, Розамунд. Мэри. Честно говоря, Мэри, тебе всегда ужасно не везло. Ты хотела отойти от дел, мечтала о доме, детях, саде и всём таком… и чисто случайно практически вышла замуж за члена семьи Холмсов. — Но… я думала, ты умерла, — повторила Мэри, и слёзы заблестели в уголках её глаз. — Если бы мне так не везло, как ты говоришь… я бы тоже была мертва. Я хотела быть. — Ох, моя дорогая, — смягчилась Ирэн. Она шагнула вперёд, и в следующий миг они уже держали друг друга в объятиях, отчаянно целуясь. Мэри нужно было это до боли — почувствовать, что Ирэн здесь, рядом, настоящая. Она была всё той же — хрупкой, гибкой, с дорогим шлейфом лёгких цветов и белого мускуса. Её нежные губы притягивают, а язык ловко скользит по губам. — Но как? — с трудом выдохнула Мэри. — Мне сказали… серьёзно… обезглавливание в Пакистане — это невообразимо ужасная смерть… Я была уверена, что это правда. Никто бы такое не выдумал. — Почти так и вышло, — пробормотала Ирэн. — Но у меня оказалась полезная марионетка в нужном месте в нужное время. Ты же знаешь, я умею. — Мне стоит знать? — А тебе так уж нужно? Мэри только вздохнула и прижалась крепче. Ей не хотелось говорить об этом. Реальность перестраивалась с пугающей скоростью, и обсуждать это вслух она не собиралась. Как Ирэн могла оказаться здесь? Откуда она узнала? Радость, ярость и паранойя смешались в пьянящий коктейль. Она так долго жила на взводе, так долго была настороже… Как могла пропустить что-то настолько важное? Она почти ждала ножа в спину, и всё же позволила себе осесть в объятиях Ирэн. Если Ирэн собиралась соблазнить её — заставить опустить защиту хотя бы на пару часов, дать передышку от этого безумия, — Мэри не собиралась портить момент. Ирэн провела руками по её спине ниже, к ягодицам — теперь чуть более округлым, чем хотелось бы Мэри, — и, довольно мурлыкнув, сжала ладонями мягкую чёрную кожу и плоть под ней. Она прижала Мэри к низкому столу, закинула ногу ей на бедро и начала медленно покачиваться. — Кожа тебе идёт, — соблазнительно прошептала Ирэн ей на ухо. — Тебе нравится быть байкершей? Нравится сила? Скорость? Вибрации? Мне пришлось путешествовать налегке, но я могу для тебя кое-что придумать. Как обычно? На колени? — Она на мгновение подхватила мелодию, напевая вместе с блюзом. — Я и Дьявол шли бок о бок… Я буду колотить свою женщину, пока не получу удовлетворения. — Ох, — простонала Мэри, когда губы Ирэн скользнули по её шее. — Ты… знаешь, что мне нравится. Ты всегда знаешь. Так скажи мне. — Я думаю… — Ирэн просунула руку под куртку Мэри и обвела сосок аккуратными ногтями. — Думаю, ты смотришь на тот меховой коврик у камина. Он ужасно банальный, ты это знаешь, и не хочешь признаться. Ирэн прикусила мочку уха, и Мэри резко вздрогнула, пытаясь ответить ей тем же. Ирэн была такой хрупкой, что легко было забыть, насколько она сильна. — Думаю, ты уже получила достаточно адреналина от всех этих игр в тайны и шпионаж, которые сейчас творятся у тебя в жизни. Думаю, ты держишься слишком собранно и не хочешь попросить о том, чего на самом деле хочешь. — О, ты хороша. Я и секунды не сомневалась, почему твои услуги так дорого стоят… о… — Мэри ахнула: Ирэн укусила её. — Сейчас я скажу тебе, чего ты хочешь, — протянула Ирэн, словно не услышала ни слова. — Думаю, ты хочешь, чтобы я снова тебя поцеловала. Чтобы тебя целовали по-настоящему — как любимую. Ты позволишь мне делать всё, что я захочу, потому что ты всегда так делаешь… и потому что тебе надоело выбирать и решать. Ты устала от этого, да? Возможно, ты уже наделала плохих выборов. Так вот, я делаю вывод, что ты хочешь, чтобы я взяла тебя за руку, уложила на коврик у камина и заставила тебя почувствовать, будто мы просто вместе. Будто мы почти невинны. Настолько «ванильно», насколько у нас вообще когда-либо получится, любовь моя. Мэри кивнула, соглашаясь, и провела рукой по спине Ирэн. — Но это же всё равно игра? — Невинная часть? Определённо. И играть её страшно трудно. Я бы брала с клиента в разы больше, если бы он хотел, чтобы я изображала невинность. Это совсем не моё. Но для тебя… Их губы снова встретились, сливаясь и нежно обжигая. Мэри сжала в руке кружевной халат Ирэн, угрожая разорвать дорогую ткань. Как будто это была не игра. Как будто где-то для них могло существовать будущее — домик, может быть собака, кровать, отпечатавшая их тела за десятилетия совместной жизни. — Давай не будем играть в невинность даже понарошку, — выдохнула Мэри. — Давай будем собой. Но… — Тогда… если ты позволишь мне, оставь эту кожу ещё ненадолго. — Ты всегда получаешь то, что хочешь. Всегда, — прошептала Мэри. — А если моя работа — знать, чего хочешь ты? — тихо ответила Ирэн, улыбаясь. Она осторожно взяла Мэри за руку, повела ее к мягкому креслу у камина и усадила в него. Наклонившись, она стала целовать её снова и снова, упираясь ладонями в подлокотники. Язык медленно танцевал в ритме блюза, зубы чуть-чуть прихватывали губы. Мэри резко вдохнула, когда тонкие пальцы Ирэн обхватили ей шею и едва заметно сжали. Она тяжело задышала, когда Ирэн опустилась на колени между её ног, ногтями пройдясь по ключицам настолько, насколько позволяла рубашка. Ирэн ловко расстегнула пуговицы и прикусила грудь через эластичное кружево бюстгальтера. Мэри потянулась, чтобы схватить Ирэн, но та остановила её строгим взглядом и одновременно просунула руку за спину Мэри, расстегнула застёжку и скользнула ладонями под ослабевшую ленту, дразня соски именно так, как было нужно, чтобы Мэри дрожала: с намёком на боль и жестокость, чуть сильнее — каждый третий раз… или четвёртый… или вовсе не усиливая — а потом снова. Непредсказуемо. Но ритмично. Кровь отзывалась в распухших, покрасневших местах тяжёлым, сладким, жгучим пульсом. — Слушай… тебе бы ходить в этом всё время, — заявила Ирэн, уткнувшись лицом в грудь Мэри, но уже скользя руками ниже — к бёдрам, затянутым в кожу, проводя ногтями по внешней стороне бедра до подколенной ямки. — Обычно я так не работаю… но с тобой начинаю думать, что мне пора в отпуск. Надолго. Затуманенный разум Мэри наконец осознал, что делает Ирэн: она почти одержимо ласкала её мотоциклетные сапоги, проводя стройным бедром по правой голени Мэри и неприлично, бесстыдно тёрлась о жёсткую, потёртую кожу как кошка, почувствовавшая первые приливы жара. И пусть до кожи Мэри почти не доходили ощущения, она всё равно чувствовала, как становится влажнее, когда Ирэн спустилась ниже и начала облизывать ботинки, прокладывая мокрые дорожки по икре — к носку. Вид макушки Ирэн с тёмными сложными косами, изгиб её тонкой шеи — Ирэн, на коленях у ног Мэри, облизывающей сапоги… Ирэн! — поверг Мэри в безумие, взорвав голову невозможными мыслями и фантазиями. Страхи сорвались с цепи, и вместе с ними пришло чувство: возможно всё. Даже выжить в этой нелепой, невероятной истории. Если Ирэн жива, — если Ирэн может склониться, встать на колени, служить, — значит, и сама реальность не так уж жестока. Нити можно гнуть. Можно стать пауком — ткачом собственной судьбы, а не мухой, запутавшейся в шёлке без шанса вырваться. Мэри наклонилась и погладила Ирэн по волосам, и в ответ раздалось довольное, короткое мурлыканье. Ирэн провела ногтями по кожаным брюкам Мэри, поднимаясь по бёдрам вверх — от внешней стороны к внутренней. Она тяжело дышала, помада на губах размазывалась. — Расстегни брюки, пожалуйста, — прошептала Ирэн, облизывая губы. — Сделаешь это для меня? — Ты… просишь? — Я умоляю, — ответила Ирэн, хлопая ресницами. — Посмотри, до чего ты меня доводишь. Ирэн была неотразима, когда вела себя совершенно непритворно. Мэри тяжело сглотнула и сделала, как велено — медленно, давая Ирэн вдоволь ею налюбоваться. Расстегнув молнию, она показала тёмно-розовое белье и не слишком аккуратно сбритые тёмно-русые волоски. Ирэн всё ещё ласкала её ноги, но подалась вперёд, вдыхая запах Мэри. Острый подбородок сдвигал ткань ниже, пока Мэри освобождалась из тесной кожи. Неужели они были такими узкими ещё утром? — О, мне нравится эта часть, — тихо призналась Ирэн и коснулась языком самой верхней точки между бёдрами Мэри. — Почему бы тебе не схватить меня за волосы и не потянуть? — Это приказ? — Настоятельное предложение. Мэри медленно провела руками по распущенным волосам Ирэн, выдернув шпильки, и резко сжала. Ирэн счастливо ахнула и нырнула глубже, когда Мэри подалась бёдрами вперёд. Язык Ирэн скользил по краю губ Мэри, дразня, пока Мэри не потянула сильнее — и тогда язык вошёл внутрь, лаская, задерживаясь, наслаждаясь. Мэри простонала и откинулась на спинку кресла. Брюки застряли на середине бёдер. Ноги не расходились так широко, как хотелось, и ей пришлось позволить Ирэн работать за двоих. Ирэн подняла глаза. В мягком приглушённом влажном звуке было что-то бесстыдное. Мэри встретила этот взгляд — полуприкрытые глаза, просьба без слов. Пальцы Ирэн прошлись по линии, где сходятся бёдра и таз, и вдруг — резко, грубо — стянули брюки вместе с бельём ниже. А потом она снова взялась за дело и ввела нежные, ловкие пальцы без малого полностью, пока язык трепетал у напряжённого клитора. — Господи… — выдохнула Мэри, и колени у неё дрогнули. Ирэн знала, что ей это нравится, — такова была её работа. Мэри почувствовала, как спина начинает слабеть и она утопает в кресле. Ирэн схватила её за голень и помогла закинуть ногу себе на плечо. Ухоженные ногти царапали внутреннюю сторону бедра — и Мэри сильно задрожала, достигнув первого оргазма. Ирэн с каждым толчком энергично вводила два пальца. Мэри вскрикнула и услышала, как этот звук дерзко отразился эхом от стен. Она так долго молчала. Скрываясь, она заплатила высокую цену. Ирэн издала сладкий, протяжный стон, не отрываясь от клитора Мэри. С трудом оторвавшись от влажных губ, она потянула её на ковёр. У камина Мэри опустилась на колени, всё ещё переполненная блаженством, всё ещё сильно возбужденная и готовая к продолжению. Расположившись на ковре, она раздвинула ноги настолько широко, насколько смогла, и улыбнулась, когда Ирэн встала над ней на колени, вдавив стройное бедро между её бёдер. Резкое движение — и давление едва не заставило Мэри снова кончить. — Может, мы…? — прошептала Мэри. — М-м-м, да. Вот так. Треск огня и тепло с одной стороны. Переплетённые ноги, движущиеся бёдра. Ирэн — сильная, подтянутая и ловкая — тяжело дышала, в то время как Мэри ласкала её небольшую грудь и прижималась губами к напряжённому соскку. Времени было достаточно, но сначала они двигались так, будто торопились — пока Мэри не замедлила темп намеренно, выстраивая ритм под медленный, грязный блюз. Мэри с восторгом наблюдала, как Ирэн постепенно теряет контроль над собой: выступает пот, дыхание рвётся, стоны становятся короткими, почти срывающимися, когда движения снова ускоряются. Мэри подняла стройную ножку Ирэн выше, обхватила её талию — и, почти не имея пространства между их телами, просунула пальцы к клитору, задвигав ими быстро-быстро, насколько вообще возможно, когда вы сплетены и слиты. Ирэн была такой мокрой, что по бедру Мэри тянулись дорожки. Ногти Ирэн впились в спину Мэри, тело напряглось дугой, резко дёрнулось, судорожно выгибаясь и содрогаясь в экстазе. Мэри достигла оргазма вслед за ней, полностью утратив чувство превосходства. Мэри уткнулась лицом в изгиб шеи Ирэн, глубоко вдохнула, и только потом они медленно, не спеша распутали конечности, оставаясь в тёплой, приятной тишине. — Ты ведь не ожидала такого, когда ехала сюда? — спросила Ирэн. В её голосе слышался бархатный, ленивый оттенок. Удовлетворённый, сытый, спокойный. — Я стараюсь ничего не ожидать, — ответила Мэри. — Так меньше разочарований. — Значит, теперь ты в бегах, — подытожила Ирэн, проводя пальцами по ключице Мэри. — Ты хорошо всё обдумала? Мэри вздохнула. — Не настолько, насколько хотелось бы. Меня… застали врасплох. Мне до сих пор трудно это уложить в голове — всё это время Аджей считал, что я его предала. Как только я приняла, что это правда… ну, если он охотится за мной, значит, за мной и пойдёт. А если прошлое решило меня настигнуть, я не могу подпускать его даже близко к Рози. Без меня ей безопаснее. Джону тоже. Шерлоку. Всем им. Я уверена, что Шерлок каким-то образом работает с Майкрофтом, и… по крайней мере он не всегда бесполезен. Ирэн скептически хмыкнула. — У всех есть своё назначение. Просто не всегда то, которое они себе воображают. Мэри криво усмехнулась. — Всё равно мне кажется, что в одиночку у меня больше шансов. Я всегда знала, что однажды что-то вернётся. Просто… после всех ужасных вещей, которые я сделала, меня теперь преследуют за то, чего я не совершала. — Жизнь несправедлива, дорогая. Самое близкое, к чему она когда-либо подходит, — это изощрённое чувство иронии. У тебя всегда был дар к таким формулировкам, подумала Мэри, но озвучивать не стала. — Тогда давай выпьем. Ирэн разлила вино и, извинившись, отошла в туалет. При этом краем глаза она следила за тем, как Мэри меняет бокалы, решив, что Ирэн её не видит. О, дорогая. Ты достаточно параноидальна — но всё же не совсем. И не в тех местах. Вернувшись, Ирэн взяла свой бокал, и они чокнулись, прижимаясь друг к другу и целуясь. И тут Ирэн приложила палец к распухшим от поцелуев губам Мэри, призывая к тишине, — в тот самый миг, когда к Мэри пришло осознание предательства. — Я… ах ты стерва! — Мэри рванулась к ней, но Ирэн отпрянула. Голова и конечности Мэри налились тяжестью. Пошатнувшись, она медленно опустилась на старый диван. Прижала лицо к ладоням, вцепилась в волосы. Она уже начинала проваливаться. Язык её развязался окончательно. — Я… мне нужно это сказать. Мне нужно сказать это, прежде чем я отключусь, а ты меня убьёшь или сдашь, или что бы ты там ни собиралась сделать. Я люблю его. Джона. По-своему. Он хороший человек. По-своему. Я делаю всё это ради нашей дочери. Если я умру, ты должна её защитить, иначе я буду тебя преследовать. Но… если бы я знала… если бы я знала, что ты жива… я бы за него не вышла. Я бы вообще ни за кого не вышла. Худшее, что можно сделать, — инсценировать собственную смерть. Худшее для тех, кто тебя любит. Ирэн откинулась на стул, словно переваривая услышанное. — Хуже, чем… другие вещи, которые ты сделала? Которые сделала я? Взгляд Мэри был затуманен, но, хотя поток слов замедлился, он ещё не иссяк. — Послушай, я знаю. Он бы не… стал таким… со мной, если бы знал, что Шерлок жив. Я его не виню, понимаешь. Что ты делаешь, когда… твоя любовь, самая главная, вся жизнь… мертва? Ты должен двигаться дальше, да? Должен согласиться на что-то другое. На что угодно. Когда Джон узнал… он уже зашёл слишком далеко. И был слишком зол. Мы это знаем. Теперь мы это понимаем. — Ты думаешь, Шерлок ошибся, вернувшись? Ты ненавидела его за это? — Некоторое время — да. Конечно. И… и я видела, что он сделал с Джоном, а я люблю Джона. Я уже это пережила. Узнала его получше, Шерлока… Но знаешь что? Тебя я ненавижу больше. За то, что НЕ вернулась. Когда всё могло сложиться иначе. — Ты меня не ненавидишь, — сказала Ирэн. В её уставшем голосе прозвучала тень сомнения. — Нет, конечно, — пробормотала Мэри. — Хотела бы, чёрт возьми. Правда хотела бы. — Когда мы увидимся снова, я позволю тебе отхлестать меня для разнообразия. Я снова встану перед тобой на колени. Ты сможешь сорвать на мне злость. Сделать мне больно. Но не сейчас. Ты становишься очень несобранной. — Ты меня накачала, тварь. Каждый раз, когда я тебе доверяю, я жалею об этом. И всё равно люблю тебя. — Тише, тише. Ты бы никогда такого не сказала, если бы не была под кайфом, правда? Ш-ш-ш, всё хорошо. Кроме меня, здесь всё равно никто не слышит, как ты говоришь правду. Ирэн поцеловала Мэри в лоб, пока та вяло отмахивалась, и внимательно прислушалась — дыхание Мэри выровнялось, стало глубоким, сонным. Медленно Ирэн начала считать про себя, отслеживая минуты. Проверила пульс на запястье. В покое, нормальный. Рука Мэри безвольно лежала на диване. Отлично. Каждый человек реагирует на препараты по-разному, но Мэри оказалась совершенно средней — вполне в пределах зоны комфорта Ирэн. Она чуть-чуть прибавила громкость музыки — ровно настолько, чтобы создать ещё один слой между Мэри и тем, что Ирэн собиралась сделать. Акустический блюз был по-своему успокаивающим, его органичный ритм подстраивался под тело, даже если слова песен — нет. Ирэн рассеянно напевала в такт мелодии. Она встала, потянулась, снова запахнула халат на плечах. Через несколько часов ей нужно будет уходить. Важно закончить эту тонкую работу как можно скорее, как бы ни хотелось поддаться сладкому покою — просто смотреть, как Мэри спит. Лицо Мэри словно потеряло несколько лет, волосы рассыпались по глазам, как у дерзкой девчонки. Сентиментальность. Химический дефект, ведущий к проигрышу. Только не в этот раз, подумала Ирэн с горькой улыбкой. По крайней мере не с моей стороны. Осторожно, по-кошачьи, Ирэн достала из рюкзака пару тонких чёрных перчаток из лайки и надела их, затем вынула свой изящный набор для вскрытия замков — тот самый, для ювелирных краж. Она подошла к рюкзаку Мэри и начала перебирать вещи, стараясь нарушить как можно меньше. В подкладке дождевика она нашла то, что искала. Вшито. Терпеливо она выпорола маленький предмет и внимательно его изучила. С помощью лупы осмотрела на предмет вмешательства — и, конечно же, нашла следы. Её тихий возглас торжества был сдержанным и хищным. Извлечь трекер заняло больше времени, чем она ожидала, но она не могла позволить себе ни малейшего повреждения. Закончив, она вернула флеш-накопитель AGRA точно на прежнее место и сделала несколько аккуратных стежков, закрепляя его. Трекер она забрала с собой, убрав в карман собственного рюкзака. Кто бы за тобой ни охотился, Мэри, в конце следа его ждёт большой сюрприз. Теперь у тебя куда больше шансов справиться с этим самой.

***

— Теперь всё в твоих руках, — прошептала Ирэн спящей Мэри. — Убеди Аджея, если сможешь. Убей, если не сможешь. Или… есть и третий вариант. Ты можешь позволить ему «убить» тебя. А потом найти меня. В порыве дерзости Ирэн вложила в ладонь Мэри — на бумаге, недоступной для взлома, — зашифрованный адрес тайного убежища и спичечный коробок из мафиозного клуба-казино в Нью-Джерси, где у одного из её альтер-эго вскоре должно было состояться вокальное выступление. Напоследок она спела Мэри колыбельную — и ушла. Всё проходит, что тут скажешь, это факт, А вдруг всё, что прошло, однажды вернётся. Наведи красоту, сделай красивую причёску И встречай меня вечером в Атлантик-Сити.