Союз сошедшей под лунным светом

Ложная Луна рушилась медленно, как будто не хотела умирать. Она висела над Нашгородом, огромная, треснувшая, с золотыми прожилками - следами крови Люмин, которые Дотторе вплёл в формулу. Трещины расползались, свет внутри гас, и каждый новый разлом сопровождался грохотом, от которого земля дрожала. Обломки падали вниз - горящие куски, как метеоры, оставляя чёрные шрамы на крышах и мостовых. Абисс отступал: твари визжали и растворялись в тенях, воронки закрывались одна за другой. Нод-Край спасён. Друзья Люмин стояли внизу - Паймон цеплялась за плечо Арлекино, Нефер и Лаума поддерживали друг друга, Сандроне смотрела вверх, её кукольное лицо неподвижно. Но Луна не просто падала. Она взорвалась изнутри - последняя вспышка, волна энергии, которая должна была разнести всё в радиусе нескольких километров. Это был не конец формулы. Это был её финальный вздох. Дотторе стоял на краю разрушенной башни - ветер трепал его плащ, маску он выкинул вниз, голубые волосы развевались, красные глаза смотрели как она падает, потом на Люмин и на друзей. Он не кричал, не прощался. Просто поднял руки - и синяя энергия вспыхнула вокруг него, как сеть. Его энергия - все, что осталось - появились из воздуха: фигуры в белых плащах, без лиц, без слов. Они встали кругом, соединяя руки, принимая на себя удар. - Дотторе! - крикнула Люмин, голос сорвался. Она уже бежала к нему, перепрыгивая обломки. Поймала маску, и держала что есть силы- Нет! Не надо! Он повернулся к ней - улыбнулся. Устало, почти нежно. - Я дал слово, - сказал он тихо, но его голос перекрыл ветер. - Никто из твоих друзей не погибнет по моей вине. И ты... тоже. Ради тебя не жалко умереть. Энергия вокруг него вспыхнула ярче. Признаки жизни начали исчезать - один за другим, растворяясь в свете, отдавая себя, чтобы погасить взрыв. Дотторе пошатнулся - кровь потекла из уголка рта. Он всё ещё улыбался. - Я сделал всё, чтоб ты жила, - прошептал он, глядя на неё. - береги мою милость Люмин закричала - надрывно, отчаянно. Она прыгнула вверх, к нему, вытягивая руки. - Нет! Не смей! - слёзы летели вместе с ней. - Я не позволю! Дотторе упал замертво. В этот момент из последней трещины Луны вырвалась тварь - огромная, чёрная, с когтями, как лезвия. Она летела вниз - прямо к Паймон, которая стояла внизу, не успев отлететь. - Паймон! - закричала Люмин. Она изменила траекторию - бросилась не к Дотторе что уже лежал неподвижно, а вниз, к маленькой фигурке. Тварь врезалась в неё - когти вонзились в спину, кровь брызнула. Люмин упала рядом с Паймон, закрывая её собой. Арлекино подлетела притянув на себя Паймон и одним взмахом убив монстра. Боль была ослепительной, но она не кричала - только сжала зубы и обняла Паймон крепче. Арлекино в миг разорвала монстра, но было поздно. - Ты... в безопасности... - выдохнула Люмин Паймон заплакала - громко, надрывно. - Люмин! Нет! Нет! Люмин упала на землю - рядом с маской Дотторе которую она тянула чтоб надеть. Он подлетел из последних сил- последние секунды жизни, последние силы. Чтоб быть рядом, Луна окончательно погасла. Взрыв был погашен. Нашгород спасён. Они лежали рядом - он на спине, она на боку, кровь текла из её ран, из его рта. Их руки нашли друг друга - пальцы переплелись, слабые, но крепкие. Дотторе повернул голову - посмотрел на неё. Глаза тускнели. - Я... сдержал... слово, - прошептал он. - Все... живы. Люмин улыбнулась сквозь слёзы, слёзы текли по щекам. - И я... выбрала тебя... хоть и не до конца. Он сжал её руку - последний раз. - Глупышка... - выдохнул он, и его глаза закрылись. – ты как раз сделала это до конца. Люмин заплакала - тихо, беззвучно, прижимаясь лбом к его плечу. Паймон подлетела, обняла её сзади, рыдая. Арлекино стояла рядом - слёзы текли по её щекам, но она не подошла. Сандроне смотрела молча, кукольное лицо неподвижно. В этот момент в голове Люмин всплыло воспоминание - яркое, как вчера. ...Она лежала на кровати в убежище, запястье перевязано, флакон с её кровью уже заполнен почти до горлышка. Золотые искры кружились внутри. - Неужели нужно так много? - спросила она тогда, голос был усталым, но с лёгкой улыбкой. Дотторе взял флакон, встряхнул - искры закружились быстрее. - Нужно, - ответил он, глядя на неё с той же одержимостью. - Хочу сделать себе твоих клонов. Чтобы всегда был кто-то, кто будет смотреть на меня так, как смотришь ты. Люмин тогда рассердилась - щёки вспыхнули, она толкнула его в плечо. - Не смей! - воскликнула она, но в голосе было смущение. - Я... я не хочу быть клоном! Я хочу быть... единственной. Он рассмеялся - тихо, почти нежно. - Ты и так единственная, - прошептал он тогда, целуя её запястье. Но вместо того чтобы встать, Дотторе снова опустился к ней, прижимая её к себе ещё крепче. Его губы коснулись её лба - мягко, почти благоговейно, потом спустились к виску, к щеке. Люмин закрыла глаза, чувствуя, как его дыхание дрожит - впервые она ощутила, что он тоже боится. Боится отпустить. Боится, что это сон. - Ты... - прошептал он, голос надломленный. - Ты не представляешь, как долго я ждал... кого-то, кто посмотрит на меня и не убежит. Люмин открыла глаза, встретила его взгляд - красный, горящий, но теперь в нём было столько нежности, что она задохнулась. - Я здесь, - ответила она тихо. - И я никуда не уйду. Он наклонился и поцеловал её снова - медленно, глубоко, как будто пил её дыхание. Поцелуй был не голодным - он был полон обожания: губы двигались нежно, язык ласкал её губы, язык, словно просил разрешения войти. Люмин ответила - мягко, отдаваясь полностью, её руки скользнули по его плечам, гладили спину, чувствуя каждый шрам, каждую линию его тела. Дотторе опустил её обратно на алтарь - осторожно, как будто она была сделана из стекла. Его руки прошлись по её плечам, спустились к груди - пальцы обвели контуры, не сжимая, а лаская, словно запоминая. Он наклонился, коснулся губами её кожи - сначала ключицы, потом груди. Язык обвёл сосок - медленно, кругами, потом взял его в рот, посасывая нежно, заставляя её выгнуться и тихо выдохнуть его имя. - Дотторе... - прошептала она, голос дрожал от переполняющего чувства. Она не кричала - просто звала, позволяя голосу быть слабым, уязвимым. Он поднял голову, посмотрел на неё снизу вверх - глаза блестели, как будто в них отражалась вся его душа. - Ты... прекрасна, - прошептал он. - Когда позволяешь мне любить тебя. Когда не прячешься. Его губы спустились ниже - по животу, к бёдрам. Люмин задрожала, ноги раздвинулись сами собой - не от желания, а от доверия. Он коснулся её языком - нежно, медленно, обводя круги, лаская, как будто поклонялся. Пальцы вошли внутрь - осторожно, ласково, растягивая, чувствуя каждый её вздох. Она выгнулась, руки сжали край алтаря, но не от боли - от волны любви, которая накрывала её. Дотторе поднялся, навис над ней - его тело было тёплым, несмотря на холод ночи. Он вошёл медленно, растягивая мгновение, глаза не отрывались от её лица. Люмин задохнулась, обхватила его ногами, прижимая глубже - но не требуя, а принимая. Движения были ритмичными, глубокими - каждый толчок сопровождался поцелуем, шёпотом её имени, касанием, которое говорило: «Я люблю тебя». Его руки гладили её бока, спину, запутывались в волосах, прижимая её голову к подушке, чтобы целовать шею, ухо, слёзы, которые текли по её щекам. - Ты... моя, - шептал он между поцелуями. - Моя звезда... моя жизнь... моя... Люмин стонала - тихо, надломленно, позволяя голосу дрожать, позволяя слезам скатываться. Она прижималась к нему, шептала его имя, как молитву. Её пальцы гладили его спину - по шрамам, по следам, которые оставляла раньше. Она чувствовала, как он дрожит - не от усталости, а от любви, как будто она была первым человеком, кто увидел его таким: уязвимым, открытым, настоящим. Дотторе замедлил ритм - почти остановился, просто оставаясь внутри, чувствуя, как она обнимает его всем телом. Он смотрел на неё - глаза полны обожания. - Я... никогда не думал, что смогу... любить, - прошептал он. - Но ты... ты сделала меня живым. Люмин улыбнулась сквозь слёзы, притянула его ближе. - Я тоже... люблю тебя. До конца. Он поцеловал её - нежно, глубоко, как будто запечатывал эти слова. Движения возобновились - медленно, чувственно, каждый толчок был признанием. Люмин выгнулась, тело содрогнулось - оргазм накрыл её мягкой, долгой волной. Она не кричала - просто выдохнула его имя, сжимаясь вокруг него, слёзы текли по вискам. Дотторе последовал - застонал тихо, прижимаясь к ней всем телом, дрожа в унисон. Он не отстранился - остался внутри, тяжело дыша, уткнувшись лицом в её шею. Они лежали так долго - переплетённые, потные, дыхание смешалось. Его голова на её груди, её пальцы в его волосах - гладили медленно, успокаивая. - Я боюсь... - прошептала она наконец. - Боюсь, что завтра ты проснёшься и поймёшь, что я... слабая. Дотторе поднял голову, посмотрел на неё - глаза блестели. - Я уже знаю, что ты слабая, - ответил он тихо. - И я... люблю эту слабость. Потому что она делает тебя моей. Я могу быть сильным с тобой. Люмин улыбнулась сквозь слёзы - грустно, но искренне. - Тогда... держи меня. Пока можешь. Он поцеловал её - последний, долгий поцелуй. - Пока могу... и после. Люмин кивнула, прижимаясь лбом к его лбу. Воспоминания исчезли. И вот они оба бездыханно лежат, прижавшись друг к другу лбами. Она прижалась к нему - сильнее, как будто могла удержать его душу. Паймон рыдала рядом, обнимая её. Друзья стояли вокруг - молча, с болью, но не уходили. Ложная Луна погасла окончательно. Истинная сияла в небе. Небо очистилось от лжи Селестии. А Люмин всё ещё держала его руку - крепко, до конца.